Тень легиона в амбразуре

Я точно среди тех, кто остаётся...

Я точно среди тех, кто остаётся

И жизнь твою своей оплатит кровью.

Пусть сердце на минуту дольше бьётся —

Задержу их, пасть в бою готов я.

Я точно среди тех, кто стиснет зубы,

Но не откажется от этой дикой роли —

Быть тенью легиона в амбразуре,

Быть пулей, изготовленной из воли.

Я точно среди тех, кто не отступит,

Когда над миром тёмная секира.

И пусть солдат-собратьев ловко рубит.

Мы умираем, чтобы дальше — жили.

Я точно среди тех, кто не заплачет,

Когда за брата присылают похоронку.

Я точно среди тех... и это значит,

Что на войне убил себя тихонько.

И держит только то, когда я ночью,

Пускай же это тяжело даётся,

Шепчу, сжимая раны клочья:

Я точно среди тех, кто остаётся.

Я точно среди тех, кто остаётся...

25.11.20

Косы и меч

Заплету косу и крепко возьмусь за меч.

Выдох, выпад — и рвется тугая нить.

Проснись — тебе нужно здесь всех сберечь!

Но одной против ста и минуты не сохранить.

Сколько отчаянья, а страха все нет со мной,

Душат лишь слёзы — ну как же, опять беда...

И никого-никого, кто вышел бы вместе в бой.

Но зато, конечно, про смерть воспоют в стихах.

Но зато, конечно, поставят в честь:

На моём счету уже много таких боёв —

За дом, за миры, за чью-то благую весть...

Про то в трактире любой менестрель споёт.

Про то, что одна, да против опять всего,

Ах, атакует-то как красиво, ты погляди!

Мне все эти песни — в лицо плевок.

Ты либо скорби в тылу, либо выходи.

Выходи, помоги, я задела всего двоих,

Сама ранена сильно — казалось бы, да, уже?

Удивительно, знаешь, без песенок всех твоих —

Вот так бой проходит, и странно, ты скажешь, же.

Давай, заплети свою косу и выходи.

Побудь хоть минуту героем или своим.

Не пой мне про воителей молодых.

Стань хоть на капельку сам таким.

21.4.17

Наступление обречённости

Эхом в голове повторяется: мы так устали.

Вчера сказали: ни подмоги, ни подкрепления.

Мы живые люди — не из льда, не из стали.

Сердца разбиваются о наступление.

Кто сколько продержится — делаем ставки,

Старший смеётся — наступление обречённости.

Есть только бой. Никакой отставки.

Есть только цель. Есть графа в отчётности.

Все, кто пришёл за сердцем, за горькой волей —

В земле непромёрзшей или под снегом алым.

Воля разбилась о гудящую безнадёжность.

У фронта нет сил прорваться единым залпом.

Старший покурит и перепроверит карты:

По волшебству оцепление не проходит.

Где-то рядом гулко бьют вражеские снаряды,

Эхом отдаваясь о мысль, почему это всё происходит.

19.12.22

Военное лето

…и снится только лишь жар ракеты,

Летящей огненной пикой в небо.

А здесь останется только лето,

Где ты юнцом по полянам бегал.

И это знамя, и звук по ветру

Учебных выстрелов с полигона…

Тебе всё снится, что было где-то

Другое детство, война и воля.

Ты просыпаешься, часто дышишь,

И ищешь маму — жива ли, знаешь?

Но эта мелкая морось с крыши,

Звонок будильника…

Вспоминаешь,

Что скоро надо бы на работу —

Планёрка, графики и начальство.

Тебе за тридцать, а мама дома

В Уфе, а ты же в осеннем Брянске.

Войны не может быть, чушь же, верно?

И детство прожил ты в Подмосковье,

На море ездил с кузиной летом,

Да месяц жил у отца в Ростове.

Ракет не видел, они — рассказы,

Да фотки глупые в инстаграме.

А выстрелы… может, и то — проказы

Уставшей психики, что на грани

Депрессии, срыва или безумства.

Внутри тебя будто два ребёнка:

Один помнит точно, что было грустно

Когда отец утопил котёнка,

А мама ездила в командировки,

Тебя оставив у бабы Зины.

Другой запомнил лишь шрам на бровке

От разорвавшейся близко мины.

Он знает, сколько секунд в гранате,

Когда эшелон на восток умчится,

Как шаг вычерчивать на параде…

И что парад ему только снится.

Он много лет прослужил в десанте —

Потом, как вырос. А юным летом

Искал на небе следы ракеты,

Зимой заказывал пушку Санте.

И это глупо, ты точно знаешь —

Вот фото ростовские над кроватью.

Они не просто здесь — ты мечтаешь

Оставить только земную память.

Но этот мальчик… и эти звуки

Ракеты, выстрелов, криков с поля…

От их под ночь холодеют руки.

Давно не спасает стальная воля.

Но этот мальчик… Он снится часто.

Ты чувствуешь — с ним неразрывно связан.

Пусть как так вышло тебе неясно

И к психиатру талон заказан,

Пусть это, скажут, дурные мысли,

Что ты запомнишь двойное детство.

Но эти сны не проходят быстро

И на таблетках тройного действия.

И ночью молишься скупо, тихо:

Ах, боже, можно поспать — не надо…

А мальчик в ствол заряжает лихо

И вновь выходит считать снаряды.

19.1.21

Беги, беги

Беги, беги, беги, беги —

Останусь здесь, мне не догнать.

Пока же здесь твои враги,

Я буду спину прикрывать.

Пусть неподвластная беда

Тебя обходит стороной.

Смотрю в прицел — теперь всегда

Вернёшься ты назад живой.

Дыши, мой друг, смотри на свет —

Пусть всё, что гложет, отболит.

Ты мне столь важный человек —

Пусть небо век тебя хранит.

Пока же небо отдохнёт —

Смотрю в прицел без капли сна.

Беги скорей. Твой враг не ждёт.

Я отплачу за нас сполна.

3.1.23

...а её разгрузка в бетонной пыли...

…а её разгрузка в бетонной пыли,

Да на щеках золотые звёзды.

Её глаза мир давно забыли,

Она-то знает, как всё непросто.

Броня исчерчена сетью меток —

Металл точно так же имеет шрамы,

Они заблестят от дневного света…

Когда она тщательно прячет раны.

Прогонит сон, да и боль прогонит —

Рана обширная. Кровь живая.

Никаких ощущений на пол-ладони.

Только винтовка в руках как влитая.

В пыли разгрузка, прицел… и фото.

Последнее фото из прошлой жизни.

Вот друг, вот мать… уже нет кого-то,

А мир всё хрупче и всё капризней.

Она не помнит, как вдруг решилась,

Как ночью бежала в ближайший лагерь,

Как старшина говорил, что ошиблась.

Но отправил куда-то, где тыл и фланги.

Снайпером стала, затем — пилотом,

Однажды разбилась, чего не помнит.

Лет через пять с девяностым взводом

Дошла до границы — почти что подвиг.

А мать давно уже в светлом рае,

А друга убили совсем недавно.

Выжжено всё в нелюбимом крае,

Да и в любимом… теперь всё равно.

И её разгрузка в бетонной пыли,

А глаза давно позабыли счастье.

И, наверное, быть дальше миру в мире…

Но ей хочется только быть мира частью.

21.4.20

Кодекс чести

Слово за слово, за словом — в огонь.

Я не дочь офицера, но знаю о том,

Что такое и честь, и бесчестье, и ложь —

Как попробуешь раз, навсегда обретёшь.

Не военного дочь, не бывала в боях,

Но запекшейся крови на тонких руках

Вкус знаю, и тяжесть, и горечь оков,

И то, что от вдоха до вдоха живём.

Кодекс чести и долга повторяю тебе:

Нету права бояться на этой земле.

Нет ни часа, ни строчки спасительной лжи —

Докажи мне, что свой. Докажи, докажи.

И тогда я в огонь — за тебя, за себя,

За любого убитого в этих боях.

И за всех, кто остался за горькой чертой,

Кто смотрит на нас за дорогой домой.

30.9.22

Самое страшное

А что самое страшное — знаешь, знаешь?

Не когда глаза от ужаса закрываешь,

Не когда рыдаешь в бессильной боли,

Не когда воешь — так нельзя, нельзя! что такое?!

Не когда все мечты обратятся прахом,

Не когда ты зарёкся идти на плаху,

Не когда похоронишь брата, себя, боевого друга,

Не когда за окном сотый месяц вьюга.

А когда каждый божий листаешь ленту,

Надеясь не встретить среди прочих — эту:

«Умоляю, скажи о хорошем. Мы полны потерь» —

«Прости, но у меня нет

никаких таких

новостей».

13.11.22

Сердцем простреленным, рваными ранами...

Сердцем простреленным, рваными ранами,

Сорванным голосом, поступью пленного

Напоминаешь мне дом за туманами,

Где моей кровью терпение измерено.

Напоминаешь мне горько-неважное

Слово, что вертится снова и снова,

Капает мерно и жжётся бесстрашно:

Несправедливость — невольное слово.

Веком бесстрашных судьба переменится —

Наш голос, охрипший от горя и страха,

Выстрелит в небо стрелою нацеленной —

Мы скинем оковы, воспрянем из праха.

Сердцем истерзанным, омутом боли

В глазах твоих пристальных цвета металла,

В памяти вскроешь мою же неволю

И слово, которое долго искала.

14.11.21

...и эти стихи читать, разбивать на осколки сердце...

...и эти стихи читать, разбивать на осколки сердце:

От них, от войны — не спрятаться и не деться

Ни в бункеры крытые, ни в гулкие переулки.

Я читаю, и больно мне выворачивающе жутко.

Ты пиши, мой далёкий земляк, боевой товарищ.

Все слова твои я приму и выгребу из пожарищ

Старые чёрствые книги и порванные тетради.

Ты писал, чтобы жить. И ты умер — ради.

Остаётся разбиться о пыльные стены укрытий —

Они не спасли никого от всех этих злых событий.

Они не спасли и тебя. Это рвёт на части:

Почему это ты,

незнакомое моё счастье?..

2.6.22

Письмо из плена

Прости и прими — я не буду с тобой до конца.

Не стану держать твои руки, скрываясь в тылу,

Не смогу опрокинуть рассвет, чтоб коснуться лица

Твоего ещё раз, прежде чем очнусь я в плену.

Прости и прими, я не стал, я исчез, я ушёл —

Не оставил, просто не смог быть более рядом.

Ты, пожалуйста, только держись, ты живи, хорошо?

Я очень хотел быть щитом, но стал тебе ядом.

Прости и прими, я молчу, но борюсь за тебя.

Ты в тылу, а я лежу во вражеском плене.

Не могу быть опорой, семьёй, но, родная моя,

Я пытаюсь ещё подарить тебе тихое время.

Прости и прими, не смогу твои руки держать,

Обнимать и смотреть в глаза твои цвета полыни.

Но что же ещё мне, родная, тебе завещать?

Только войну, эти строки да своё имя.

26.8.15

Это бьётся в виски отчаянием...

Это бьётся в виски отчаянием:

Раны все зарастут сукровицей,

Позабудутся все печали...

Только что-то внутри расколется.

Это в каждом неровном выдохе:

На запястьях ни сна, ни ссадины.

Бьётся воля в руках на выданье,

Да с душой твоей не расстанется.

Это пульсом в груди рассыплется:

Ты же знаешь, как страшно — именно

То, что крик свой неслышный истовый:

Отпусти, отпусти, отпусти меня...

16.12.20

Реальность

Реальность часто грязней, чем быль,

А тебе давно уж не мало лет.

Если небо взрыва закрыла пыль,

Ты не увидишь следы ракет.

И если звёзды покроет мрак,

Зачем бороться? За что — теперь?

Зачем побеждаешь в любой из драк,

Раз не становится мир светлей?

Не хочешь сдаться? А зря, а зря,

Ты не добьёшься здесь ничего.

Ведь если тьма не глядит в тебя,

Ты сам давно уж глядишь в неё.

Потери, боль, тяжкий шаг назад,

Да руки, изрезанные от пут.

И на пёстрой сетке координат

Чужими проложен чужой маршрут.

Тебя не осталось. Смирись, дыши.

Тебя позабыли за много лет.

Могила твоя тебя ждёт в тиши...

А ты всё же ищешь меж звёзд ответ.

30.10.18

Сталь снова покажется мягче облака...

Сталь снова покажется мягче облака,

Облака разрежет инверсионный след.

Я оставлю всё, что некогда было дорого,

Я оставлю всё, но это не значит — всех.

Будет мир полнее, свободней, краше,

Будет боль — другая, но тоже боль.

Я шагну вперёд — мне ничуть не страшно

Принимать неизвестную прежде роль.

Будет свет так резок, зальёт проспекты,

Я прижму покрепче к плечу приклад.

Ты был прав — себя раздавать по свету

Может только тот, кто нашёл себя.

Ты был прав — я просто не знаю дома,

Ты был прав, и мне не найти покой.

Выдох. Выстрел. И снова, снова

Кровь ручьём по тропке, а жизнь — рекой.

Шаг из строя. Что же — быстрее, выше,

«Ты не падала — значит, не сможешь встать».

Шаг над бездной. Прошу не смотреть — услышать:

Мне судьбой предначертано проиграть.

2.4.19

Я жду тебя, как ждут конца войны...

Я жду тебя, как ждут конца войны —

С отчаянным стремлением от сердца,

Без толики сомнений и вины,

Мешающим на сём пути согреться.

Я жду тебя, как не пристало ждать —

Мой хлипкий плот швыряет по цунами,

Но взгляд от горизонта оторвать —

Как разорвать тугую связь меж нами.

Я жду тебя надёжнее брони —

Хватайся за надежду — я отвечу.

Ведь мы с тобой на свете не одни,

Пока — я верю — ты идёшь навстречу.

21.7.22

Алый платок

Не прижимай к губам алый платок,

Не кусай ногти и слёз не глотай.

Пять минут — последний наш срок.

Ты с надеждой шепни: «приезжай».

Не прячь взгляд в серые лужи —

Другого найдёшь, много разных…

А там, далеко, — там я нужен.

Убери же платок свой красный.

У двери вагона — ни слова.

Ни улыбки прощальной, ни взгляда.

Ты давно уж бежать готова,

Лишь бы больше не быть рядом.

Нет, ты любишь, да тебе больно —

Я — на смерть, ты — в обстрелянный город.

Прости, милая, мне, что невольно

Запал в сердце и стал так дорог.

Что подарил платок этот алый

И платье из лазурного ситца.

И что с войны не вернусь усталый,

Что иногда тебе буду сниться.

Вижу, бежать очень хочешь —

Прочь, прочь, лишь бы только разлука…

Боишься, что память упрочишь,

В последний раз махнув другу.

Другого найдёшь, таких много…

Найди, я прошу, будь любимой.

Будь нужной, а мне — мне дорога.

Последний путь по земле родимой.

Что дальше? Тьма, жуткий бой?

Без бликов солнца серые лица?

Все знают, что нас — на убой…

И твой смех мне не к месту снится.

Да убери же платок свой алый,

Не целуй его, не стой на перроне.

Не вернётся с войны усталый

Грустный воин в третьем вагоне.

26.2.15

Перед тобою

Холодный рассвет, улыбка не тает,

Это — отмашка к бою.

Смотри на меня. Выхожу, выступаю

Перед тобою.

Смотри и смотри, ещё хоть немного —

Давай танцевать у края.

Я, наконец-то, погибну — и только.

Потому я выступаю.

Ты не жалей, не держи, не люби,

Ты не думай.

Я здесь один. Посмотри, посмотри!

Скоро — не буду.

Дай смертный бой, я поддамся тебе,

Я откроюсь!..

Встану под стрелы в утренней синеве

Перед тобою.

14.6.18.

Глупая, горькая вышла сказка...

Глупая, горькая вышла сказка —

Говорили, не будет её, войны.

Я надеваю каску.

Говорили, мы тут давно одни,

Враг теперь отступает к югу.

Снайперы. Тут они.

Ты обещал — умирать не буду,

Вернусь по весне к обеду.

Не вышло чуда.

Чёрную держи ленту.

И пулемётную.

6.8.22

Молодой ветеран возит ланчбоксы на подержанной ниве...

Молодой ветеран возит ланчбоксы на подержанной ниве,

Нива скрипит на кочках всеми своими поломками.

Ищет какой-то подъезд в безликом жилом массиве,

Но думает только о том, что всё это несерьёзное.

Культю руки прижимает к старой потёртой рубашке,

Мелочь считает в кармане с ловкостью детского фокусника.

Нет ни семьи, ни детей, отвернулись все однокашники,

Начальство не пускало в доставку без ветеранского подлинника.

А он всё смеётся — лихой, что в полторы руки чинит ниву,

Но полторы — поумелее двух после прошлой горячей точки.

Ланчбоксы дают не надежду, но деньгу оставаться сытым.

Больше на фронт не возьмут.

Нива скрипит на кочке.

28.6.21 - 24.1.23

Кричи, не кричи — никто не услышит...

«Готова лететь, только скажешь» — горько.

Знала ты, всё всерьёз?

Голос твердит, рассыпаясь в осколках:

— Ответишь на мой вопрос.

Только сердце немеет и гаснет от боли,

мир-то давно отверг.

Кричи, не кричи — но тебе хватит воли..?

Вспышка — и мир померк.

Острый металл в онемевшей ладони —

нож-то тебя не спас.

Ты десять лет в этой горькой погоне —

окончи её сейчас.

Кричи, не кричи — никто не услышит

и не придёт никто.

Бой не окончен, но выигран — видишь?

Он сделал тебя живой.

26.2.23

Немного надо

Немного порою надо — на миг бы закрыть глаза,

Чтоб память свою живую глушить темнотою век.

Немного порою нужно… Вот бой, и нельзя назад.

Я выведу всех обратно. Я справлюсь. Я должен… всех…

Мне тоже бывает страшно — не новость, что я живой,

И кровь, что бежит по венам, быстрее живой воды.

Мне тоже бывает больно. Бывает, но ничего…

Я выдержу, выйду, выведу. Буду сжигать мосты.

Солнце моё погаснет. Когда-нибудь, не сейчас,

Сейчас ещё есть немного времени для тепла.

Дай мне хоть каплю счастья. Скоро последний час.

Ты слышишь? Прошу, останься. Я делаю всё не так…

Скоро сигнал к прорыву. Страшно? Мне тоже, да.

Нужно всего немного времени для души.

Закроешь глаза, прощаясь. Погибну — то не беда…

Ты знаешь, как в звёздном небе однажды меня найти.

26.10.18

...и они уходят в звенящую бесконечность...

...и они уходят в звенящую бесконечность —

Юные, гордые, статные,

С чистым сердцем, отданным этой вечности —

Не знают, что невозвратные.

Их сотни — колонны чеканят чётко и ровно,

Эти шаги как выстрелы.

И уходят в небо бронированные дредноуты,

И остаются там искрами.

Кто вспомнит их, кто оплачет — молва в горечи:

Новости всё не радуют.

Там, средь холодных звёзд — сыновья, дочери.

И эти звёзды падают.

3.5.23

Трагедия на учениях

Трагедия на учениях — сколько их таких было —

Тех, о ком потом злая судьба забыла?

Тех, кто не смог, не одолел, не вышел,

Кто летел-летел, но не вышло — выше.

Мир не узнает, мир никого не оплачет —

А ведь могло же, могло оно быть иначе —

Только на папке краснеет печать «секретно».

И лежать им в земле — позабытым и безответным.

Тем, кто остался навеки в небе, земле и чёрном,

Кто мог не быть чётным. Но получился чётным.

И ходят по земле неприкаянные эти тени

Тех, кто не смог — и преклонил колени.

16.6.23