Тёмная вода. Стихи

Отражения в темной воде. Предисловие

Прикасаясь к прошлому, мы населяем настоящее призраками. Наше личное пространство переполнено несуществующими людьми, о которых мы узнали из старинных и вовсе древних книг. Их образы давно стали вечными, а имена — нарицательными. Нашу совесть и воображение будоражат те, кого мы потеряли, с кем расстались, перед кем виноваты, или кого не можем забыть, даже если они стали мимолётным впечатлением в калейдоскопе жизни.

Эти бесплотные люди — обитатели нашей памяти, где мы можем осмыслить наше «вчера», осознать наше «сегодня», почувствовать, каким будет наше «завтра». Мы невольно думаем о них, заново понимая каждый их поступок, прощая, перенимая этот странный, почти потусторонний, никогда не существовавший в нас самих, опыт.

Мы не можем прикоснуться к ним, не в силах что-то изменить, и поэтому неизбежно испытываем тайную печаль. Листая призрачные страницы своего и чужого «когда-то», мы видим лишь отражения в тёмной воде. И рано или поздно понимаем, что это — наши собственные отражения...

(Блокнот Птицелова. Сад Камней)

Aqua tenebrosa | Тёмная вода

Aqua tenebrosa

ТЁМНАЯ ВОДА

Nevermore*

Я смерть искал —

но ненасытный морок

клубился за мембраной лёгких шторок,

и тенью растекался на холсте.

Смерть пряталась в воспоминаний ворох —

смотрели с фотографий, как на вора

все те, кого я знал,

любил,

хотел.

Она блазнила в лязганье затворов,

в газетах и случайных разговорах,

в отравленном вине,

в чужой войне.

Но мне сказал тяжелый мрачный ворон,

что некуда бежать от приговора:

смерть кроется —

во мне.

Мост

Леденеет светлой Леты

сладкая вода.

Злее рвётся ввысь холодный ветер,

путь петляет и змеится в никуда.

Незаметно в Стикс впадает Лета,

ядом дикий мёд горчит во рту...

Нам с тобой навеки не проститься.

Нам вовеки это не простится.

Но от взгляда Эвридика улетает -

тонким ситцем тает на мосту.

Смерть Орфея

Год за годом тонет лето

в мертвых водах черной Леты,

нету тыла, нету тела —

всё остыло, пролетело.

Смертный сон. Темно и дико...

Невесомой Эвридикой

молча в спину вечность дышит.

Прозерпина,

тише,

тише...

Мой Иов

Мой Иов тих.

Лишь память — леденит

глазами сангвинических скалярий.

Вздыхая, чутко слушает Солярис,

как в тигле закипает цианид.

Мой Иов сед,

как серебристый мох.

Не трожь его, он сам себе — могила,

где призраки всех тех, кого любил он,

и тени тех, кого любить — не смог.

In vino veritas

В небесах колесницы комет —

исчезает земная дорога.

Нас опять оставляет одних

белый карлик во тьме.

Эту истину знает вино:

когда мы остаемся без Бога —

наступают последние дни,

мир уходит на дно...

Aqua tenebrosa

Вечна только Aqua tenebrosa

тайных рек невыплаканных слёз.

В тонкой связи соловья и розы -

механизм вращения колёс.

Усмиряешь гнев - и боль стихает.

Горьких вод нектар целебный пью.

Не вмени им, Господи, греха их -

Нераспятых нет в Твоём раю.

Ангел мой круги рисует мелом.

Молкнет злоязыкая орда.

Загустела и отяжелела

Леты потемневшая вода.

Как Паскаль в архивах Wikileaks`а,

шепчет мне мой нефтяной двойник,

отражаясь в чёрных водах Стикса:

человек - лишь мыслящий тростник...

И, давно не ожидая чуда,

не избыв тоску своей вины -

Из Коцита я пою Иуду

горечью напевов ледяных.

В тонкой связи соловья и розы -

механизм вращения колёс.

Вечность - это aqua tenebrosa

тайных рек невыплаканных слёз.

Комментарии к циклу. О символах

* Nevermore — (англ.) — «никогда больше». Слово «Nevermore» становится знаком утрат и символом смерти, литературным «мемом» поэзии декаданса после выхода в свет мистической поэмы Эдгара По «Ворон»

* Иов - библейский пророк, переживший смерть всех своих детей, поражённый проказой и потерявший всё, от богатства до семьи и друзей, но не отрекшийся от Бога. Иов - воплощение идеи стоицизма, веры и интуитивного постижения божественной воли. Согласно преданию, первая жена Иова из сострадания предлагала ему похулить Бога и умереть. За терпение Иов был вознаграждён - удвоенным богатством, долголетием, новой семьёй, детьми. В Коране, священной книге мусульман, Иов представлен как пророк Айюб.

*In vino veritas - In vino veritas, in aqua sanitas (лат.) — «Истина — в вине, здоровье — в воде». Авторство афоризма приписывают Плинию Старшему, но более ранний греческий вариант принадлежит Алкею.

* Tenebras aquarum — тёмные воды (лат) *Aqua tenebrosa — tenebrosa aqua — тёмная вода (лат.)

*Соловей и роза — образы символизируют вдохновение и красоту, которые теряют смысл без любви, способной на самопожертвование. Тема ярко раскрыта в сказке Оскара Уайльда «Соловей и Роза». Эта пара символов фигурирует в европейской и русской поэзии и живописи уже несколько веков.

* «Господи! не вмени им греха сего» (Деян.7:60) — предсмертные слова апостола Стефана. Стефа́н Первому́ченик — проповедник, ученик Христа, чудотворец и первый христианский мученик, в возрасте 30 лет был привлечён к суду Синедриона и побит камнями за христианскую проповедь в Иерусалиме (около 33-36 года от Р.Х.). Когда его закидывали камнями, он просил, чтобы Господь простил им грех убийства, заступился перед Богом за своих убийц. О служении мученичестве Стефана — книга Деяний святых Апостолов (главы 6-8).

* Wikileaks— (от англ. wiki и leak — «утечка») — международная некоммерческая организация, которая публикует секретную информацию, архив с информацией, полученной в результате утечки данных о работе спецслужб и теневой деятельности мировой элиты, созданный Джулианом Ассанжем

* Блез Паска́ль (1623 — 1662) — французский математик, механик, физик, литератор, моралист и философ. * Паска́ль (англ. Pascal) — один из наиболее известных языков программирования; * Паска́ль (русское обозначение: Па, международное: Pa) — единица измерения давления (механического напряжения) в Международной системе единиц. Паскаль равен давлению, вызываемому силой, равной одному ньютону, равномерно распределённой по нормальной к ней поверхности площадью один квадратный метр. Единица названа в честь Блеза Паскаля

* Мыслящий тростник — в трактате «Мы́сли о рели́гии и други́х предме́тах» Блез Паскаль дал определение: «Человек — это всего лишь тростник, и при этом очень слабый по природе. Но этот тростник мыслит». По Блезу Паскалю, тайна бытия человека — затерянность «в глухом углу, в чулане Вселенной» на грани двух бездн: вечности и небытия, а сам человек — нечто «среднее между всем и ничем», и чем он станет — зависит от его выбора. Выход и спасение для человека в условиях враждебного прогресса — по мнению Паскаля — возможно только в христианстве, как духовной парадигме самосовершенствования.

Здесь - игра слов «Паскаль - мыслитель», и «паскаль - язык программирования», отсылающая к образам богочеловека и биомассы, человеческого ресурса, Бога и Искусственного Интеллекта. Паскаль-человек - жалеет хрупкого человека, и видит решение в укреплении духа, в ценностной системе Бога, в формуле «спаси и сохрани». Паскаль-не-человек в стихотворении «произносит» практически ту же фразу - безжалостно, обесценивая жизнь человека.

* Лета, Стикс, Коцит — античные реки в подземном царстве мёртвых.

Ле́та (греч. Λήθη, «забвение») — в древнегреческой мифологии река забвения, из которой пьют все смертные, теряя память и исчезая, как личности (за исключением избранных, кто заслужил бессмертие). Лета связана с Элизиумом — долиной блаженных теней. Если боги решали отправить душу умершего снова в земной мир (согласно Вергилию), они пили из этой реки, чтобы забыть обо всём, что видели в мире инобытия.

Стикс (др. — греч. στύξ «леденящий холод», «ужас») — река смертного страха, через которую помогает переправиться Харон.

Коцит (Кокит) (др. — греч. κωκύω «выть», «плакать») река, протекающая в Аиде. Выпив воды из Коцита, душа умершего окончательно понимала, что земной путь окончен, и далее путь лежит в «обитель скорби», в ад. Поэтому Коцит назвали «рекой плача».

В «Божественной комедии» Данте Коцит протекает через весь ад, превращаясь в Ледяное озеро в последнем, девятом кругу ада, куда отправляются грешники, предавшие тех, кто их любил и верил им. Здесь, навечно вмерзшие в лёд, томятся Иуда, Брут и Кассий. Попасть в самый страшный, девятый, круг обречены предатели — родины, родных и близких, друзей — после Страшного суда.

Водами рек Стикса и Коцита Аида клялись античные боги. Это была страшная клятва даже для бессмертных: её нарушение влекло с собой пребывание в неподвижном состоянии в течение года, а затем — изгнание на девять лет из олимпийского сообщества богов.

П. Фрагорийский - из книги стихов ТЁМНАЯ ВОДА

ВИДЕОПОЭЗИЯ Литературно-музыкальная видеоинсталляция Пять стихов из кн. Тёмная вода / П. Фрагорийский, декламация - Рустам Карим/видеопоэзия

см. в дополнительных материалах.

В глубине

Твоё прошлое только круги на воде.

Не смотри в глубину —

тяжела от печали вода,

там качается дымная нежить,

и назад не смотри никогда —

быть беде.

Оставайся внутри,

глядя вдаль из-под тонкой руки —

там, в далёком Нигде,

всё кружатся, дрожа, мотыльки,

и лишь ты — навсегда,

только ты

и смертельная, страшная нежность.

Виски со льдом для Ассоль

Что случилось с когда-то прекрасной Ассоль?

Она смотрит на свой умирающий дом.

Она прячет глаза и рассыпала соль,

Опьянев от дешевого виски со льдом.

И трясётся от смеха её кукловод —

На её простынях отпечатки сапог,

И червиво оскалился сорванный плод,

И глядит на него мой растерянный Бог…

У неё на пороге осколки стекла…

Бригантина покорно ложится на дно.

И все знают вокруг, что Ассоль умерла.

И надменно молчит мой двойник ледяной.

Ганнибал. Триллер

Что-то странное в дресс-коде Что-то гнусное в лице. Он одет не по погоде, У него в руках пинцет. Смотрит в спину, дышит рядом, Ничего не говоря, Гладит шеи липким взглядом Он с улыбкой упыря.

За очками тихо пряча Взгляда колкого клинок, вечный баловень удачи, он безумно одинок. У него цветок в петлице, В горле плещется коньяк, Бродит в бешеной столице притягательный маньяк.

Эпикур холодной страсти, он с иголочки одет, шармом наделен и властью элегантный людоед. Снова мрачный триллер в моде, Правда спрятана в свинце. Это с нами происходит Что-то страшное в конце.

P.S. Серия книг Томаса Харриса о психиатре, хирурге и каннибале докторе Лектере выходила с 1981 по 2006 год. Она включает в себя четыре книги: «Красный дракон» (1981), «Молчание ягнят» (1988), «Ганнибал» (1999) и «Ганнибал: Восхождение» (2006). Все они были экранизированы. Картина режиссера Джонатана Демме «Молчание ягнят» получила пять главных премий «Оскар», в том числе за главную мужскую роль в исполнении Энтони Хопкинса. Французкий актер Гаспар Ульель, сыгравший юного каннибала в фильме "Ганнибал. Восхождение", покорил миллионы зрителей, несмотря на крайнюю жестокость сюжета и главного героя. Шквал зрительских симпатий обрушился и на датчанина Мадса Миккельсена, сыгравшего роль рокового людоеда в детективном триллере-сериале о Ганнибале Лектере. Можно сказать, что Ганнибал Лектер стал одним из самых притягательных художественных образов 20 и 21 столетия.

Дориан Грей. Кальян

Душе моей в теле уютно сегодня.

Притихла, молчит, не тревожит, не мучит.

Блестит на ладони таинственный ключик

от старой мансарды стареющей сводни.

Но кофе горчит и шампанское тоже,

всё как-то не так, и тебя не хватает,

и сыплется на́ небо пыль золотая,

и призрачен шелест шагреневой кожи.

Всё явственней демоны в сладком кальяне

клубятся, как дым на осеннем погосте,

и падает тень от невидимой гостьи

на хрупких игрушек сияющий глянец.

Темнеет рассудок от взрыва сверхновой,

блуждают во тьме незнакомые вещи,

и блестками крыльев во мраке трепещет

повешенный ангел на ветке сосновой...

Душа

Иногда она

так безмолвна и нежива,

что мертвы ладони,

навеки пусты мосты,

и тогда, немой,

забываю я все слова,

и летят во тьму

годы, белые, как листы.

Иногда она

увлекает меня игрой,

и её леденеет анима,

как зима,

и мерцает во мраке

звёзд серебристый рой,

ледяных,

как бисер

предвечной богини Ма.

Говорит, взгляни,

как безвидна земля,

пуста

Я не Бог,

на Его мольберт

я страшусь смотреть,

где двоятся

волокна призрачного холста,

где слились

Пречистая Дева и Дева-смерть.

Жизнь песком утекает,

осталось её на треть,

проступает свет,

как рисунок на полотне.

Просто правда в том,

что я боюсь умереть.

Вдруг тогда она тоже

умрёт навсегда во мне...

Есть тайная игра...

Есть тайная игра такая:

С тревожной мыслью ни о ком —

Смотреть, как время утекает

Сквозь пальцы медленным песком,

И словно в зеркале холодном —

В себе, как будто взаперти —

Всю ночь рассматривать полотна

Несуществующих картин,

Где ветер превратил в свирели

Во тьме светящийся тростник

На неизвестной параллели,

Где обитает мой двойник.

Там звонкий страх ночей бессонных,

Мы друг от друга далеки,

Воспоминанья невесомы,

И мысли о тебе легки.

Золотая Сольвейг

Волокита Гюнт

возвратился темнее тени

время вытекло

сквозь дырявое решето

он сошел на берег

вечером

в воскресенье

и дешевле стоил

чем пуговица пальто

Волокита Гюнт

покоритель трех континентов

он познал сильфид

русалок

и нимф лесных

на губах его

табак и полынь абсента

и клепсидра

крадет его ледяные сны

Он привык молчать

в нем навек онемела совесть

позабыл давно

что такое уют и дом

но в лучах заката

горит золотая Сольвейг

будто море слёз

прохладна её ладонь

Волокита Гюнт

постарел и утратил память

ни греха она

не предъявит уже ему

удел их теперь веками

неподвижно глядеть на пламя

даже пуговичник

отшатнулся от них во тьму

Волокита Гюнт

молча смотрит в пустое небо

на коленях Сольвейг

бедовая голова

колыбельной вечной

никем не разгадан ребус

в холодных фьордах бьются

как птицы её слова

Он привык молчать

в нем навек онемела совесть

позабыл давно

что такое уют и дом

но в лучах заката

сияет святая Сольвейг

будто море слёз

прохладна её ладонь

Издалёка

Замрешь, оглянувшись на годы назад,

где тонко звенит над водой стрекоза,

где пахнет озоном и морем гроза,

где лепет и клёкот,

и волосы льются по теплым плечам

и время сгорает, как божья свеча...

Щемящая, сладкая эта печаль —

глядеть издалёка.

Кай. Ледяная сказка

… Слезы жгут немилосердно влажных глаз твои оливы. Моя крошечная Герда, стань веселой — будь счастливой!

"Мой хороший..." шепчешь снова, в небо птицу отпуская, и веками ищешь злого заблудившегося Кая.

В ледяном навеки рае цвета белого металла он без устали играет, тихо двигая кристаллы...

Ноет гибельный осколок в робком солнечном сплетенье, лёд шипит, как пепси-кола, и мерцают светотени.

И читает бесконечно, застывая тенью слева, ледяное слово "вечность" ледяная королева...

Калиостро. Формула любви

Ты с душой играешь в прятки,

Разум не имеет смысла,

и сгорают в беспорядке

мотыльки бессвязных мыслей.

Нервы тоньше паутинки,

в сердце льдинка колет остро.

Ты хотел быть невидимкой,

вездесущий Калиостро?

Ночь глядела воровато,

вился дым среди развалин,

две колдуньи бесноватых

на канате танцевали,

горько вспыхивали стразы,

отзвук джаза,

привкус винный...

Может, надо было сразу —

явку дьяволу с повинной?

Из ладони пьет борзая

растворимый липкий кофе.

Стекленеет, замерзая,

эликсир в зеленом штофе,

в звуках баховских прелюдий

черти пляшут коза-ностру.

Мир божественно безлюден,

Бестелесен, Калиостро...

Круги на воде

Мой камешек — скользи, лети, беги

над гладью вод, смыкающихся снова.

Мне нравится смотреть, когда круги

расходятся от сказанного слова,

как рябь дрожит от мысли изначальной,

прозрачный ход подвижных волн верша...

Как покачнётся лодка у причала,

и вздрогнет вдруг от нежности случайной

чужая затонувшая душа.

Маргарита

Отрешенно плыли звуки «Рио-Риты».

Комната сквозная, на стене — Дега.

От вина хмельная злая Маргарита

плакала на кухне — мастер был в бегах.

Ветхая калитка да пустая зыбка,

гордая осанка, вечные мечты.

В трёхлитровой банке золотая рыбка.

По карнизу бродят черные коты.

Тоненькая шея... Форточка открыта...

Блузка из сатина, запах табака...

Побыла Афиной или Афродитой,

будет Галатеей — ей не привыкать...

Тёмного апостола выплакала Рита,

пальтецо повесила черту на рога.

Покатилось по́ столу яблоко Магритта —

и упало весело к мраморным ногам.

Модерн

«Титаник» наш с пробоиной в борту

ещё скользит по тёмной глади вод,

звучит негромко гайдновский гавот,

и тает устриц тонкий вкус во рту.

И нет ещё ни страха, ни скорбей.

На столике роман «Луна и грош»...

В твоей руке подаренная брошь —

янтарь, и в нём — умерший скарабей.

А помнишь, ты поправила манто,

на скатерть пролила цейлонский чай,

и выбился как будто невзначай

из-под берета локон золотой?

Искрится на свету холодный брют,

дрожит в иллюминаторе звезда.

И ты ещё живая, как вода,

и я шепчу тебе, что весь горю.

Ещё ты вся — озон и кислород,

и кажется, что без тебя дышать

уже не даст безжалостный Эрот:

немыслимо — сойдёт с ума душа...

Твой вздох, испуг и взгляды на бегу

взрывают память,

и глаза слепит

блеск фонарей,

замедленный рапид

всей жизни в стекленеющем мозгу,

из-под воды всплывающий берет,

в предсмертном крике замершие рты...

И две фигурки

в чёрном янтаре

солёной толщи ледяной воды.

Примечания:

«Титаник» — название огромного суперлайнера, затонувшего в 1912 году и вошедшего в историю как одна из самых масштабных и символических морских катастроф. С этим кораблекрушение символически связывают крушение целой эпохи, предшествовавшей 1й мировой войне и русской революции. Эпоху считают эстетически связанной с модерном в искусстве и архитектуре (напр. Серебряный век в России, эпоха "Сецессиона" в Европе и т.д. )

«Луна и грош» (The Moon and Sixpence; англ. буквально «Луна и шестипенсовик») — роман английского писателя Уильяма Сомерсета Моэма, который был написан в 1919 году и переведен на русский язык только в 1928.

Чёрный янтарь — Гага́т — разновидность каменного угля (из группы «бурых углей»), осадочная горная порода, легко поддающийся обработке и полировке поделочный камень. Известен также под названиями чёрный янтарь, чёрная яшма или гишер. Украшения из этого необычного камня были модными в начале 20 века, особенно в творческой, богемной среде.

Не выбирая стрáны, времена...

Не выбирая стрáны, времена -

живём как можем, пишем как умеем.

С фонариком по закоулкам дна

и небесами на воздушном змее --

мы просто путешествуем, и всё…

Пока мы отражаем наше время -

нас тихий ветер вечности несёт.

Ни сребреники подковëрных премий,

ни рампы над скрипучим полом сцен,

ни фантики от сладкого былого,

ни ценник в оголтелом мире цен -

свободного нам не заменят слова.

И мы бедны, покуда мы светлы,

покуда, не торгуя Божьим даром,

с божественно расстроенной гитарой

поëм во тьме

на перепутьях злых.

Невидимка

Александру Литвинову

Там, где прячется мир-невидимка

от ненастных испуганных глаз,

серебристая нежная дымка

скрыла правду о вечном от нас.

Я, отшельник, изгой, греховодник —

жизнь как жизнь, без особых затей —

вдруг о смерти подумал сегодня.

Жаль, что нету оттуда вестей...

Ты привиделся — строгий и белый,

за спиной полыхает река,

купидоны порхают без дела,

и клубятся у ног облака.

Будто мим из театра Гольдони,

с париком на седой голове,

ты сияющий шар на ладони

там бесцельно несешь в синеве...

Как живут, где — ни дома, ни тела?

Говорят, там сплошная весна.

Только что же мне с нею поделать,

с этой глупой картинкой из сна?

Справка:

Александр Литвинов - рок музыкант.

*Дрантя, Веня Д`ркин (Александр Литвинов) - 1970-1999. Автор песен, исполнитель, рок-н-рольщик. род. в СССР, УССР, Донбасс. пос. Должанский, Свердловский р-н, Луганск. обл - ум. от рака в 29 лет, похоронен г. Свердловск Луганской обл. Украина

Никто

Бывает иногда — внутри такая тишь,

прозрачная вода, и ты в нее глядишь,

и ты — лишь медный грош, ты — божий и ничей,

и сразу не поймешь, тебя накрыло чем...

Вдруг вызовут испуг — и клавесинный Бах,

и тополиный пух на дрогнувших губах.

Весь белый свет любя и обратившись в слух,

почувствуешь себя монеткой на полу...

Фонарь у шапито, фигурка на мосту...

И ты никто, никто — пылинка на свету,

со всеми заодно, ты — эхо от звонка,

и слово, как зерно, и речь твоя легка.

Ночь пахнет лимоном...

ночь пахнет лимоном и мёдом

и чаем зелёным

твоими духами и хвоей

и одеколоном

сожженной травой из соседнего парка за каменной аркой

осенней листвой за окном

сигаретой дымящейся в баре

стихами и чем то ещё

бесконечно печальным

так пахнут старинные книги

забытый гербарий

лаванда сухая

и я задыхаюсь

Нуна. С той стороны

Крымская ночь на окно

навалилась лбом.

И не понятно — реально

или во сне —

Нуна выходит из тьмы,

ей нужна любовь,

Страшно мне с ней оставаться

наедине.

Пусто, как в небе, на Божьем Его листе.

Хрупкая жизнь обернулась одной строкой...

Мёртвая Нуна тихо легла в постель

и обвила мои плечи худой рукой.

Влажные простыни.

Август, как я, раздет.

Плещется адреналин во мне, как вино.

Нуна давно мертва, что ей нужно здесь?

Бьется её душа в ледяное дно.

Ей разрешили, наверно, прийти за мной,

Им всё равно там, кто я —

и кто она мне.

Нуна простила даже себя давно —

Нуна уже убедилась, что смерти нет.

Крым, 2015

Примечания:

Имя «Нуна» — преимущественно восточное (татарские, тюркские, мусульманские женские имена). Встречается и в Европе (Сицилия), сокращенное от нескольких более полных имен. Оно имеет много смысловых оттенков.

Корейское имя — Нунг, означает «бархат», Нуна — сокращенное от Нунг, значения — мягкая, бархатная.

Татарское имя Нуна — диалектное, сокращенное от целого ряда имен — Мамнуна (радостная, согласная), Махнуна (нежная, ласковая), Маснуна (гладкая, ровная).

Сицилийский вариант имени — Nuna (Нуна), сокращенное от Аnnunciare — «объявлять, предвещать, предсказывать», т. е. обладающая даром предвидения, прорицания. Нунциола, Аннунциата, Нунция — сокращенное Нуна — значение, близкое к слову «вестница», «извещающая», «посланница».

В русском языке близкое имя — Анна.

В некоторых восточных странах (Корея) слово «Нуна» может иметь нарицательное сленговое значение. Так молодые люди обращаются к старшим сёстрам или женщинам и девушкам старше себя по возрасту, с которыми их связывают близкие отношения.

Олоферн. Её невидимый Бог

Её бесплотный древний Бог

мне был забавен, непонятен.

На солнце не бывает пятен —

последним из её рабов

хотел остаться до рассвета.

Ночь плавилась, как пахлава...

Я открывал ей все секреты,

шептал библейские слова.

Кружился от вина шатер,

она во тьме меня искала,

летело на пол покрывало,

прозрачное, как решето.

Я был, как в детстве, тих и наг,

мне было сладостно и жутко.

В её ладонях акинак

казался мне бесстыдной шуткой.

Смеясь, и плача, и дыша,

Она скользила невидимкой...

И стала легче лунной дымки

моя тяжелая душа.

Я с изумлением глядел,

как жизнь дробилась на осколки,

мерцала ртутью на воде,

метался в сердце воздух колкий,

качалась млечная дорога

дрожала на ветру трава —

к её невидимому богу

моя катилась голова.

Примечания:

*Её бесплотный древний Бог… — Имеется в виду Яхве, ветхозаветный Бог еврейского народа.

*Пахлава́ — ж. Восточное сладкое блюдо, пирог, пирожное с ореховой начинкой.

*Акинак, кина́к — короткая прямая персидская сабля, которую носили у правого бока, или короткий меч скифов.

*… к её невидимому богу моя катилась голова… — Библейская история о военачальнике Навуходоносора Олоферне и иудейке Юдифь поражает натуралистичностью. Обольстив Олоферна, Юдифь спасла свой народ во время войны Навуходоносора с Иудеей, убив мужчину на ложе любви. Сюжет об Олоферне и Юдифь — один из самых жестоких любовных библейских сюжетов. Юдифь отсекла голову Олоферну, пока он спал. Правда, в Библии Юдифью (Иудифью) руководил исключительно долг перед ее народом. Но романтики по иному интерпретировали историю молодой вдовы, иудейки, и военачальника — завоевателя Иудеи. Роль старейшин Иудеи и их живейшее участие в истории с Олоферном наводит на мысль, что выбор между долгом и любовью к военачальнику Навуходоносора молодой вдове помогли сделать патриархи-соплеменники. Что такое иудейский Бог — Юдифь знала очень хорошо. У этих двоих не было будущего. Вот только Олоферн этого не мог знать. Он не относился серьезно к Яхве. Хотя и готов был его принять, ради любви к прекрасной иудейке, по версиям некоторых интерпретаторов.

Пастушок

Что́ здесь?

Планета как планета.

Полна Вселенная таких.

В коротких жизнях смысла нету,

Здесь дышат — смерти вопреки.

Песок и кровь,

трава и камень,

животворящая вода...

Здесь зреет тяжкими веками

глухая древняя вражда.

Но воскрешая птичьи трели,

хоть жизни ровно на вершок —

играет тихо на свирели

светлоголовый пастушок.

И тают эхом бестелесным

в следах предсмертной красоты —

стихи,

и голоса́,

и песни,

и душ прозрачные цветы.

Переход

мне снился город за мостом

где ждут меня в конце пути

подземный переход пустой

и я не знал куда идти

но тускло слева в стороне

в стене светлел дверной проем

и ты за ним — в другой стране

и тайна в имени твоем

гудели надо мной авто

во тьме визжали тормоза

душа была как решето

дрожала ночь в твоих глазах

на черном небе — божий чат

и звезд бегущая строка

на сердце крепкая печать

и так тепла твоя рука

я знал что имя назову —

и оборвется жизнь листвой

и вечным будет только звук

моих шагов на голос твой

Там — ты...

На опустевшем пляже вечер.

Ветер...

Нас больше нет на свете. Я тебя

совсем не помню.

Ты осталась где-то

в потусторонних строчках и стихах,

где только тишина и тонкий лёд

последних слов.

И ни пятна, и ни греха

нет на тебе.

Там только — Никогда.

И Нет, и Да — там ничего не значат.

Там ты светла и так отчаянно тиха,

грустна, прелестна, горестно прозрачна.

Там ты — солёная вечерняя вода...

Утро. Акварель

… утра лёгкие оковы

солнцем простыни измяты

мыслей тонкие изломы

голова звенит моя

тёмный сахар тростниковый

чашка

блюдце

листья мяты

осень

воздух невесомый

завтрак

чай

лимон

и я...

Штормовое предупреждение

I want to talk to you all night long

just move your lips

making the sounds of misty blues ...

… я хочу говорить с тобой ночи напролет.

просто шевелить губами

издавая звуки туманного блюза…

… Annabel Lee/Аннабель Ли

Нам говорить ночами напролет

хотелось. На закат летело солнце,

как шар бильярдный.

Так хотелось петь,

губами шевелить, мурлыкать блюз

на ломаном английском —

хрипло, страстно…

Теперь — не то. Молчание твоё

кладбищенской страшнее темноты!..

— Смотри, какая плотная стена,

из снов и слов на разных языках,

из льда стена высокая, до неба...

— Смотри, вот наши имена — внутри кольца,

срослись, сплелись, как маленькие змеи,

читать их можно, право, без конца…

— Проходит всё…

— Уже прошло, прошло!..

— Пройдет и это…

Между нами ветер

полощется, как влажное бельё.

— На море шторм сегодня — не ходи!

Тяжёлый дождь всё льёт… Вчера к причалу

прибило волнами пустую джонку.

И всё темней, всё безысходней осень!..

… Твой голос гаснет — налетает шквал,

на клочья сердце рвёт, сметает листья

благих порывов и бесслёзных слов,

срывает черепицу с крыш,

и — оземь,

в песок швыряет жизнь,

всю нашу жизнь…

*Джонка — традиционное китайское парусное судно для плавания по рекам и вблизи морского побережья, до сих пор популярное среди рыбаков.

Эпилог. Рай

… здесь конечно рай

бюст Вольтера

Толстой

Рембо

виноград

терраса

причал где дышать легко

вечерами бра

свет

молчание и любовь

утром кофе

чай

море

сладкое молоко

здесь луна как хлеб

и ты шепчешь —

пиши

дыши

тишина всегда

небо чистое как бельё

и серебряная вода

и ружье в чехле

только смерти нет —

так я и не нашел её...

Юджину

Юджину Велосу

Возникла певчая строка -

Родился скромный русский гений:

Плоды волшебные в руках

Несёт октябрь тебе, Евгений -

Времён мучительный разлом,

Любови встречи и разлуки,

И ожерелья вещих слов,

И песен родниковых звуки,

Судьбы незримую печать,

И дни великих потрясений,

И невечерний свет осенний,

И редкий дар - благословлять...

30.10. 2024, Крым

Юджин - Юджин Велос (наст. имя Евгений Чупров, русский поэт)

Эпитафия

Улетает душа,

Оставляя лишь свет и разлуку,

За прозрачной стеной

Не услышат — кричи, не кричи.

Ктó целует твой лоб,

Восковую бессильную руку?

По ту сторону жизнь -

Только тусклый фонарик в ночи.

Мы уходим всегда

Так нелепо — не в срок и некстати,

Оставляя в кладбищенских лентах

Живые цветы.

Сорок дней предстоит

Книгу жизни прошедшей листать нам,

И украдкой смотреть

На любимых своих с высоты.

Возвращается всё:

Боги, рыбы, деревья и птицы.

Атакует апрель ледяные редуты зимы.

Оживают на фото

Ушедших нетленные лица…

Повторяется всё,

Только не повторяемся — мы.

Магазин за углом

И неон над дежурной аптекой,

Полутёмный подъезд,

На столе валидол и тетрадь…

Лёгким саваном снег

Заметает следы человека,

Чей небесный удел -

Всё отдав, навсегда исчезать.