Тех лет забыть никто не сможет...

Тех лет забыть никто не сможет...

Тех лет никто забыть не сможет, Война вторгалась в каждый дом, И каждый эпизод – сраженье, И жертв не счесть в сраженье том…

Фашисты разоряли хаты, Бесчинствовали рьяно, зло. Уже полгода оккупанты Держали русское село.

У доброй бабушки Алёны, Чей дом был деревенски прост, Жил на постое с псом холёный Штандартенфюрер Вернер Хорст.

Они служили вместе долго, Приказом был хозяйский свист, Не раз клыки сжимали горла Тех жертв, что выбирал фашист. ...

Потрескивала печь устало, Играли тени со свечой, Назло войне изба дышала Неомрачённой тишиной.

Люкс спал у печки... было душно, К нему решился подойти Дотошный маленький Ванюшка, Внучок хозяйкин лет шести.

Люкс вздрогнул (как посмел мальчишка Приблизиться и угощать), Но лень, и жарко нынче слишком, Не стал на наглеца рычать.

Малыш осмелился: «Собачка, Хорошая, иди ко мне». И с детскою наивной лаской Провёл ладонью по спине.

У пса вдруг замерло дыханье, Уставился на паренька, И всплыло вмиг воспоминанье: Ласкает детская рука…

С детьми и малыми щенками, Ныряя, прыгал он в снегу… Ожи́ло, как зимой скакали, Как летом бегал на лугу…

Он столько лет жил грубой жизнью, Он видел смерть, её вершил, А тут, как будто вновь родился, И словно эту жизнь не жил…

Вдруг распахнулась дверь, качаясь. С мороза воздух – словно пар... И Вернер Хорст вошёл, шатаясь, Был пьян и зол, живой кошмар.

Подпрыгнул Люкс, его встречая, Воспоминаний сбросив сон, В момент в реальность возвращаясь, Но был пинком отброшен он.

«Малтчишка, самогон и бистро!» Нетвёрдо стоя на ногах, Наган навёл и сделал выстрел, Разбив игрушку на часах.

Когда мальчишка в шкаф тянулся, От дикой выходки дрожа, Вдруг стул предательски качнулся, И пацана не удержал…

Он замер... больно, пот от страха… Бутыль валялась на боку, А резкий самогонный запах Передавала ручейку…

Тут Хорст схватил Ванюшку грубо И вытолкнул за дверь на снег. Взбешён, до вымещенья злобы, Фашист, жестокий человек... …

А ночь была морозной, лунной, Сверкал под светом белый снег, Красиво... Невозможно думать, О том, что будет через миг!

Хорст свистом подозвал собаку. Приказ получен убивать! – Люкс был уже готов к атаке, Всё как всегда, не привыкать.

Вдруг взгляд отводит от мальчонки – Хорст с папиросою в зубах... Представил детскую ручонку... И злой пинок под дых в сердцах…

Приказ... Ослушаться не смея, Противясь трогать малыша, Взглянул на Вернерову шею И ощетинился, дрожа…

Он много шей сгрызал на совесть И слыл матёрым знатоком. Люкс в стойку встал, к прыжку готовясь, Вкус крови был ему знаком.

Но фриц почувствовал тревогу И выстрел по собаке дал. Пёс был отлично тренирован, И меткий выстрел опоздал.

Малыш, свидетель драмы адской, Не понял, что конец врагу: Сцепились вместе мёртвой хваткой Фашист и "пёсик"... на снегу…

Струится кровь из пасти, шеи, Собачьи слёзы из-под век…

Здесь двое мёртвых, но скажите, Из них КТО больше человек?

1973-2017

Житейская, наверное, история...

Хочу я рассказать одну историю, Меня в восьмидесятых потрясла. Домой вернулся "с фронта" дед пристроиться, Дожить на родине… из-за бугра…

Считался до сих пор пропавшим без вести, Оплакали, но он остался жив, Да только не послал семье он весточки, И сорок лет "в буржýинстве" прожил.

А здесь послевоенная сумятица... Жена одна с тремя детьми, без благ, Без мужа на износ пришлось горбатится. Вдовою тихой дочку прижила,

Солдатик "подмогнул" мобилизованный, Не смог чужих растить, домой отбыл, К дитю ещё забор подправил сломанный, Да дров запас на зиму нарубил…

Потом одна тянула, зубы стиснула, Детей старалась выучить… Колхоз... Чтоб муж вернулся, даже и не мыслила, На жизненном исходе… чёрт принёс...

Препятствий не чинила к возвращению, Но в дом к себе назад не приняла – Внутри сгорело… хоть без отвращения… Да просто старая уже была.

А дети… не простили беззаботного. Для них отец погиб и был герой, Всё детство-юность маялись сиротами, А он пригрелся с вдовушкой чужой.

Не знаю я о нём с войны подробностей, Герой на фронте был иль не герой. Однако не хватило ему доблести, Не рвался он семью обнять домой.

В Европе жил не сильно процветающе, И капитал не нажил никакой, Почувствовав период завершающий, Почти ни с чем вернулся он, больной.

Но выделило государство пенсию, У дочки неродной обрёл приют, А дети её дедушкой доверчиво Его считали, жил пока он тут.

Зато мечта исполнилась конечная – Коснулся прах отеческой земли. Родные его дети с бессердечностью На пóхороны даже не пришли...

Не кровная была доброжелательна. Житейская история, поди... Война его толкнула на предательство, А Божий суд при жизни осудил.

Но старость и болезнь его заставили Переосмыслить всё, давно ж один... Вернулся… не простили... но покаялся... Ведь Родина дороже всех чужбин.

10.05.2016

Фото из интернета

Домой, ребята...

Восьмой десяток жаждут волшебства, Зовут: «Найдите!» Мы ведь здесь, ребята! Но, вырастает новая трава Из каски, и из дула автомата.

Анна Швецова-Рыжикова

Мы, победив в священную войну, В лесах вскрывая братские могилы, Не все тела домой смогли вернуть, Чтоб так же братски там захоронили...

Под Брянском, на Смоленщине... в лесах Других, длиной на тыщи километров, Да где-то в малохоженых местах Бойцы зарыты лишь дождём и ветром...

И кажется, не упокоив душ, Уйдя без отпеваний православных, Они живут под всполохи "катюш", И вечный бой ещё ведут неравный...

Давно пора вернуть тела солдат, Останки их с войны в земле недвижны, Не упокоены ни стар, ни млад… К родным местам переместить поближе.

Уже три четверти столетья тут Бойцов реальность мира не тревожит. Их матери домой уже не ждут, И жёны, ждавшие когда-то, тоже...

Они успели обратиться в прах. Пропавших без вести не потеряли, Держа внутри, в себе, в своих сердцах, Покуда жили, их не забывали...

* Но внуки есть, и правнуки растут. Для них вернуть тела из мест укромных! Чтя за спасение от вражьих пут, Что отстояли мир страны огромной!

30.07.2017

Подходит время, и небо примет

Чем старше возраст, тем своё имя вписать хотела б в семьи анналы – подходит время… и небо примет… какую память я здесь оставлю? Не для народа, но есть потомки… в альбоме старом (порой встречаясь) мы смотрим предков, про жизнь их помня лишь то, от прочих чем отличались.

В плену утопий не знал мой прадед, что жизнь свою положил напрасно… что «коммунизм» не любому даден, «земля крестьянам» – лишь лозунг классный. Про мир народам и хлеб голодным «двуликий Янус» вещал пристрастно… При всём хорошем … антинародно подрыли корни Советской власти.

Другой к Московской земле – прибоем, красотку встретив… был вольный сокол на Бессарабском Причерноморье, чумак* отважный, развозчик соли. В годах преклонных был сильный духом, и путешествий он не страшился… был ходоком к Ильичу, как ухарь*, и этим фактом потом гордился.

Сын его, дед мой и папа мамы, погиб на фронте в войну лихую, в сраженье первом... детей упрямо растила бабка, не паникуя.

Отец, войну прошагал, напротив, по сорок пятый, по штурм Берлинский… связистом был, часто шёл пред фронтом, был дважды ранен, но возвратился.

Немало славных и незаметных дел их свершённых потомки помнят… Какую память оставлю свету, его покинув? вопрос никчёмный… Ни власть, ни смелость, ни подвиг славный не отразились в моих (!) анналах… детей порядочных воспитала, да только это, пожалуй, мало…

2017

===========================================================

*) чумак – по Ожегову: крестьянин, занимающийся перевозкой и продажей соли, рыбы и других товаров *) ухарь – это ловкий, шустрый, ухватистый и бойкий человек, в значении – бойкий

Фото из интернета

Письма с фронта

Парень квартиру купил в Петербурге, Старая очень, затеял ремонт, Будет уютней жене и дочурке. Выбросить вздумал невзрачный комод.

Сзади тайник оказался прикрытый, Ниша забита бумагой впритык – Много конвертов, советских открыток, Писем, написанных, как черновик.

Выцвели будто. На жёлтой бумаге Строчки кривые лиловых чернил, Сгиб треугольный, почтовые знаки... С фронта посланья... Прочесть их решил.

«Здравствуй, родная. Салют, ребятишки! Шлю боевой и сердечный привет...» «Вас вспоминаю, покуда затишье...» «Фрицев погоним – достанет побед».

«Ранило в ногу. Уже поднимаюсь, Вы не волнуйтесь. Всё в норме – я жив». «Как без меня ты, моя дорогая? Крепко люблю. Только ты продержись!»

Стопка пропитанных дымом посланий. Письма из дома? А выжил боец! Нежность, забота, тревога... на грани... Видно, как дорог им муж и отец.

Детской рукой часть давнишних записок, Есть и рисунки, сплошной оптимизм. Про Ленинград только папе не пишут – Голод, надлом, под угрозою жизнь...

Вот и последнее, след карандашный: «Больше писать не смогу, дорогой... Мыслями рядом... и думай о нас ты, Чувствуй... На небо смотри – мы с тобой».

Чувствуй... на небо... Что это? Не надо! С фронта вернулся герой, выжил сам, Только семья стала жертвой блокады... Слёзы нежданно стекли по щекам...

Парень убрал пожелтевшие письма. Близость почувствовал дочки с женой... Понял, хоть не был и так пацифистом – Есть и свои уже счёты с войной!

2022

Кто только русских нынче не клянёт...

Кто только русских нынче не клянёт, Полмира ополчилось на Россию За тот спецоперации разлёт, Что всходы рвёт нацистские гнилые. В своей стране предателей полно, Которым виллы за бугром дороже, Чем с Родиной своей быть заодно. Двулично сытые пиарят рожи.

Но большинство болеет всей страной За тех парней, что, здесь оставив семьи, Сражаются с коричневой чумой, Чтоб мирным стал тревожный день весенний. В боях нам важно сохранить людей, Нацистам же свидетелей не жалко. Есть цель – прогнать из городов взашей Убийц, что "ридну Нэньку" кроют свалкой.

Украинские СМИ нещадно врут, Валя грехи своих на "русских орков". Не спрятать правду! Русские придут К нацистским боссам и устроят порку. Фашистами развязана война, А мы пришли помочь обычным людям. Я верю – правда благовóлит нам! Победа в битве за Россией будет!

2022

Ностальгия

Лето. Небо с облаками, Голубое-голубое. Травы с мелкими цветками Шелестят над головою...

Лёжа, млею от восторга, За жучками наблюдая... Дух медовый тянет пчёлку, Шустрых птиц резвится стая...

Речка, лес и земляника, Да прогулки за грибами. Лучше не было каникул – Радость, отдых, рядом мама!

С классом – летние походы. У костра в кружок сидели И, взрослея, год от года Современней песни пели.

Красный галстук. С ним связались Честь, достоинство. Надолго. С детства в душу мне впиталось Чувство Родины и долга.

Жили, в целом, небогато. Доброй помнится мне школа. Дружба! Праздничные даты. И народ – простой, весёлый.

Повзрослела. С детством милым Навсегда разводят годы... Много разного случилось, И со мною, и с народом.

Взрослый мир беспечным не был, Меньше радостью подкрашен. Стало как-то не до неба, Не до пчёлок и букашек.

Отучилась – на работу, А потом и завертело... Дети, дом – семья. Заботы. Становление и зрелость.

Новый строй, другие люди, Мир открылся – полог сброшен. Ждали – скоро круче будет, Есть достаток и хороший.

Но назад я мыслей лучик Направляю временами. Может, всё же было лучше, Потерялось что-то нами?

Скука, сбои возрастные, Или держат детства узы? Но крепчает ностальгия По Советскому Союзу...

2022

Чужая родина

Для родины в заботах каждодневных Мне не хватает должного тепла... Совсем не узнаю свою деревню, В которой родилась я и росла.

Восстановили церковь из развалин, Зато сломали школу, и сейчас Уже в другой дают образованье, Туда несут цветочки в первый класс.

Не помню, как со мной простилось детство… Когда в руках держала аттестат? Друзей из детства мало по соседству, Сманила неизведанность ребят…

Разъехались, и строек нет в деревне, Но дачи у околиц разрослись, И вот теперь чужим в селе душевней, А местные – чужие, раз ушли...

Здесь родина, да новые селяне, Ландшафт природный тоже стал другой, К себе могилы близких только тянут. Печально стало в местности родной.

2019

Иллюстрация с картины Натальи Золотарёвой. Дом очень похож на дом моей бабушки в родной деревне незадолго до его слома.