Театр абсурда

Глава 1

По поводу последующих сцен

Даю ряд незначительных поправок:

Слабеет дождь, но все стоят у стен,

Бросая взгляды влево или вправо.

Героя в центре нет – там вход в метро

И буква «М» сияет непорочно.

Пейзаж Утрилло, но писал Коро –

Детали прорисованы неточно, –

Фонарь горит, но свет зеленоват

И загнут, как перо у попугая,

Дома без номеров и анфилад… –

И здесь должна быть улица другая! –

Гораздо выразительней на вид! –

Допустим, справа – дом семиэтажный,

Раскрыты окна, свет в них не горит,

Во время действия в нем побывает каждый.

Выходят молча и встают у стен,

И больше никуда не исчезают. –

Пусть это будет основной рефрен –

Загадочность сюжету не мешает.

…А слева трехэтажный особняк

С доской мемориальною при входе.

Забита дверь, но выломан косяк,

И слышно, как по дому кто-то ходит.

Теперь чуть-чуть поправим диалог,

Усилим паузы, а в репликах заменим

Слова, слегка клеймящие порок –

Нейтральными – и спрячем лица в тени.

На самом деле действие идет

С пяти часов утра до полшестого,

У всех стоят часы, и с крыши льет,

И шелест ливня заглушает слово,

Когда его пытается сказать

Стоящий справа человек в футляре.

И сразу все бросаются бежать,

И пухнут лужи тестом на опаре.

И рушатся дома на кирпичи,

И из семиэтажки слышно крики.

А тот, кто был в особняке, молчит.

Теперь пейзаж становится безликим.

И светится большая буква «М»

Среди развалин символом прогресса.

Пронзительный до визга звук сирен

И – занавес. – Так завершилась пьеса.

А в разговоре тех, кто под дождем

Стояли рядом под одним балконом,

Убрать слова «давайте подождем;

Всё преходяще в мире полусонном». –

Не приведи Господь узрят намек

На бунт мифический под маскою смиренья

И снимут пьесу – им и невдомек,

Что не в словах весь смысл произведенья! –

В дожде, в домах, в которых нет жильцов,

В которых поселилось наважденье,

В огромной букве «М»! – В конце концов,

Здесь каждый штрих – намек на вырожденье! –

И реплики попроще, без идей! –

Слова невыразительны, ничтожны.

Средь мокнущих найдется иудей,

Возможно – не картавящий. – Возможно,

Он будет молча прятаться за всех

При каждом резком звуке. Быстро выйдет

Из дома, и внутри раздастся смех –

Сей персонаж изображать в хламиде.

Другие трое будут в сапогах,

Но разных – кто в болотных, кто в солдатских.

Им – страшно. Тщетно маскируя страх,

Упорно выдают себя за штатских.

И каждое второе слово – «дождь»,

И каждое четвертое – «светает».

И непонятно, кто в сей группке вождь,

Хотя вождя как раз и не хватает,

Иначе б не стояли полчаса

В нелепых позах четверо прохожих

И не косили в стороны глаза,

Пытаясь разглядеть чужие рожи.

…Еще одна невнятная деталь

Потребует особенной ремарки:

В разгаре пьесы лопнет вдруг фонарь,

А вход в метро внезапно станет ярким! –

Цвет декораций сразу изменить! –

Оставить два оттенка – черный, серый –

И в это время громко обвинить

Того, кто в сапогах, в утрате веры!..

Пожалуй – всё… Внезапно запоет

ВЭФ «Спидола», и вновь пойдут помехи.

Его владелец вытащит блокнот,

Начнет читать стихи – раздастся эхо

В такой же ритмике, но ниже на бемоль,

И все застынут статуями в нишах. –

Звук удаляется, свою исполнив роль,

Но слишком долго остается слышен…

Затем машина образ оборвет –

Проедет мимо, повернет направо,

Обрызгает водой весь этот сброд.

Еврей вздохнет: «О времена, о нравы!»…

Всё остальное пусть идет как есть:

Высокий всё сосет свою конфету,

И невозможно вывески прочесть

При огоньке зажженной сигареты.

Поправки кончены! И смысл не искажен. –

Теперь играйте – я смотрю из зала. –

На бенефис не приглашайте жен,

Успех гадателен – гадалка мне сказала.

Гадалка напророчила успех

Двусмысленно, как греческий оракул.

Играйте! – Если вдруг раздастся смех,

Пусть – зрителей немного – кот наплакал.

Играйте! – Это надобно сыграть

Хоть раз – пусть это кто-нибудь увидит!

Последствия? – Да мне на них плевать!

Аншлага нет. И кто войдет, тот выйдет.

Смешно мне то, что есть на всё цена,

Любой пустяк кому-нибудь да нужен!

Давайте занавес – какого там рожна! –

Не видите – народ спешит на ужин!

Назавтра приходите к нам опять!

Мы повторим картину для гурманов!

Эй вы, в цветном кашне, кончайте спать! –

Здесь театр, а не приют для наркоманов!

Сейчас вам в ложу подадут воды

И двадцать пять таблеток аспирина –

Здесь вам не Патриаршие пруды

И правит Парка, а не Прозерпина!

Сейчас актеры выйдут на поклон,

Вы наконец увидите их лица!

Куда же вы? – Я, право, удивлен –

Вас так пугает пустота в глазницах?

Вы присмотритесь – может, это грим,

Оптический обман и светотени?

Играет музыка. Толпа кричит «горим!»

И – падают. Кто – ниц, кто – на колени.

1985 год