Тайфун на стиле

В деревню, в глушь

*Онегинская строфа*

Из шума города в деревню,

Приехал нынче в отпуск кот.

Проводит в думах он вечерню,

В лесок уйдя за поворот.

Туда же пёс пришёл соседский.

Судьба с овчаркою немецкой,

Сведя его в тот хмурый день,

К лета́м добавила мигрень.

Сошлись они на почве грусти.

У каждого своя печаль,

Сей дружбы вечная мораль,

Видна и в этом захолустье.

Похожесть тем сведёт подчас

И непохожих среди нас.

Деревенские будни

*Лермонтовская строфа*

Проходят дни кота в глуши.

Приют для сердца и души.

Но память изредка порой,

Уносит мыслями домой,

В тот милый город дорогой.

Где нет мышей, гусей и кур,

Где та лежанка от-кутюр,

Ветеринар и маникюр.

А звался наш герой Тайфун.

И был породы он мейн-кун.

Красив и статен, не спесив,

Но будем честными, пуглив.

Вот сельской жизни странный мир.

Дома, отличны от квартир.

И двор большой, открыта дверь.

Не должен в заперти теперь

Сидеть в стенах. И без потерь

Он может выйти из ворот.

И завернуть за поворот.

В новинку всё ему сейчас.

В лесу застал его Тарас,

Соседский пёс, что был лохмат.

Там вместе встретили закат,

Нежданно дружбу обрели.

Пересеклись пути вдали,

На этом краешке земли.

Песнь о дружбе

*Псевдогомеровская строфа*

Вам я поведаю нынче о дружбе несхожих по масти.

Кот, что приехал из града сверкавшего светом искусным,

Праздно гулял по просторным угодьям деревни далёкой,

Думая, что не грозит ему тень нападений коварных.

Воздух живительной силы вдыхал непривычно пьянящий.

Гелиос щедро лучи посылал, согревая угодья.

Красками буйными жаркое лето раскрасили Оры.

Неге отдался Тайфун, хоть гусей обходил стороною.

Но и печалилось сердце, уныло вздыхая о доме,

Страхом холодным сковало и разум, не знающий воли,

Люди кошачьей красе покорились в деревне далёкой,

И прогуляться решил наш герой, предаваясь раздумьям.

Только незримою тенью коварство

таилось средь сосен.

Злобный Мухтар, что немецкой овчарки был гордой породы,

Вздумал приезжего франта куснуть за прекрасные формы.

Утром прогулку Тайфуна узрел карауливший жертву.

В плане коварном его нападение было нежданным.

Вот уж и ветки хрустят, предвещая победы фанфары.

Но позыбыл враг во злобе, чьим ядом отравлены думы,

Быть начеку. И жестоко потом поплатился за слабость.

Рядом Тарас пробегал, возвращаясь домой с сенокоса.

Скрыться решил он от зноя в живительной тени деревьев.

Пёс во лета́х, но тончайшим чутьём отличался и хваткой.

Сведущ коварный Мухтар, не решался затеять с ним битву.

В мерной тиши, услаждающей органы тонкого слуха,

Шум показался грозою гремящею громом безбожно.

Найден источник раздора быстрее, чем мысли летают,

Взору явив ужасающей драмы картину живую.

Кот, распластавшись, вцепился в огромную морду овчарки.

Был он напуган, но всё ж за бесценок врагу не сдавался.

Если б не грозный оскал устрашающей пасти Мухтара,

Можно бы было тихонько смотреть на сие представленье.

В миг роковой на болезненной точке, ослабленной с тыла,

Разом сомкнулись все зубы Тараса со вздохом спокойным.

Звёзды в ночи не чета своим светом и яркостью искрам,

Кои из глаз фейерверком Мухтар наш в тот вечер увидел.

Вопли его ещё долго в окрестностях эхо носило.

Битвой крещение пройдено дружбы кота и собаки.

Был удивлён наш Тарас боевому отпору Тайфуна.

Думал, гламурная нежность явилась из города в отпуск.

Кот же признателен был за спасенье тому, кто бы должен,

Брату помочь по прямой принадлежности к виду собачьих.

После в закат провожали лучи уходящего солнца.

О приключениях этих друзей мы поведаем дальше.

Письмо в разлуке

*Эпистола*

О милый сердцу друг, пишу тебе, тоскуя.

Я нас сегодня видела во сне.

Как жаль, что ты не досягаем мне.

Подарит память вновь лишь нежность поцелуя.

И опустел наш дом, а образ твой лишь тенью,

Мелькнёт средь этих комнат в тишине.

Поговорю с тобою хоть в письме.

Поскольку долго не увижу, к сожаленью.

Я всё ещё в пути, дела, заботы, люди.

Что отослала, зла ты не держи.

Работа, самолёты, багажи.

У расставанья срок, и это не причуды.

Там свежий воздух, сад и бабушка с тобою.

Ты знаешь, а она писала мне.

О друге. И мне радостно вдвойне,

Что не один ты. Но скучаю я, не скрою.

В разлуке и кровать моя пуста, и утро,

Безмолвно без объятий и тепла.

И я представить даже не могла.

Что без тебя наш дом осиротел как будто.

А я горда тобой, хоть домыслы бабули,

Что местному задире дал отпор.

Но не рискнула бы затеять спор,

Надежды на твой счёт меня не обманули.

Прощаюсь, милый друг, и в ожиданье встречи,

Пусть бабушка прочтёт моё письмо.

Тайфун, всё это рассказав, умолк,

В беседе пролетел тот летний, тихий вечер.

Рыбалка

*Лимерик*

Дни за днями проводит в деревне

Кот Тайфун, отдыхая душевно.

А в прогулке легко

Он нашёл озерко,

Внемля звукам и трелям напевным.

И настиг его опыт нежданный,

Хоть не строил коварные планы.

Что рыбалкою вдруг

Скрасит скучный досуг,

Не планировал, вышло спонтанно.

Наслаждаясь красою прибрежной,

Рыбок видел в воде безмятежной.

И сбылась та мечта

Городского кота,

В нём инстинкты проснулись успешно.

Но возникла нежданно проблема,

Оказался герой пред дилеммой.

Воду он не любил

И нырнуть не спешил.

Нужен план и рабочая схема.

На валун ловко прыгнул стрелою,

Что поотдаль узрел над водою.

Обнажил коготки

И поймал мастерски

Себе рыбки на ужин с лихвою.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Онегинская строфа

Флешмобом дружеским поэтов,

Нас Анатолий заразил.

Идеей каверзной при этом,

Писать, насколько хватит сил,

Не просто, как захочет автор,

А чтобы опытный редактор,

Ошибок не нашёл нигде,

В той стихотворной череде

Сплетенья рифм, размеров, ритмов,

Матафор строй и темы суть.

Не пострадает в них ничуть,

При помощи всех алгоритмов,

Классических поэтов слог.

И практика – тому залог!

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Лермонтовская строфа

Рождались разные стихи.

Старались мы, чтоб неплохи

Творенья оказались те.

Размеры, ритм на высоте,

Свой навык приближать к мечте,

Рисунка соблюсти узор,

В стихах затеять разговор,

Не проиграв с собою спор.

Начав онегинской строфой,

Сомнения свои долой,

Упорством прогоняли прочь,

Писали мы порою в ночь.

А после Лермонтова слог

Стихи нам написать помог.

И рифмы были непросты,

Чтоб к теме возвести мосты,

Добавив ритма красоты.

Писали ямбом, схемы рифм,

Уж вдохновения вкусив,

Чередовали в тот же вмиг.

Заметим и малейший сдвиг.

И приведём мы в должный вид,

Совету внемля без обид.

Сей занимательный процесс

Нам подарил стихов ликбез,

И вдохновенье, и прогресс.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Псевдогомеровская строфа

Слогу Гомера в любви мне признаться хотелось.

Третий рассвет небосклона поэзии светлой,

Ярко окрасился этим напевом прекрасным.

Где рисовали сюжеты историй волшебных.

Дни эти были умело раскарашены в краски.

Тем переливом метафор, эпитетов, вязи,

Музыкой чудною образы мы воспевали,

Пафос и юмор вплетали в тематику стиля.

Два проводили заката, слогая поэмы.

Псевдогомервоским слогом рисуя картины.

Множество слов посвятили героям мы в песнях,

Ведомо нам, что достойны той чести великой.

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Эпистола

Я вам пишу письмо, как послесловья ноту,

О нас слогавших разные стихи.

Чтоб нанеся финальные штрихи,

Закрыть этап один, шагнув к водовороту,

Стихов, поэм и пьес, что вдохновенье наше,

Всегда подарит, бережно храня,

Лишь в памяти осколками звеня,

Потока чувств и тем, лишь делая их краше.

Я напишу в письме и благодарность другу,

Что нас решился под своим крылом,

Собрать. И разбирал стихи потом.

Их красота и стиль, ведь и его заслуга!

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Лимерик

Напоследок я вспомню лимерик.

Все писали его без истерик.

Необычный размер,

Для меня, например,

Рада новому, настежь все двери.

Подошли мы к финалу, но всё же,

И грустим, только может попозже,

Соберёмся мы вновь,

Для созданья стихов,

Свет поэзии будет в прогнозе.