Таверна

Рыбак Хьюго и валькирия Зильга

Домой под вечер прихожу с уловом — Мол, рыба есть! Жена, готовь пирог… А там валькирия как рявкнет добрым словом: — Почистишь сам, иначе за порог!

А я в ответ: — Да что ты, дорогая, Я ведь с рыбалки, я устал, как вол! Она глядит, такая деловая: — Устал? Тогда протри ещё и пол!

Конечно, сам почищу, без вопросов! Пожарю, съем и стопочку налью… Махну сто грамм, задумаюсь всерьёз я: Найти, быть может, новую жену?!

Она теперь не будет чистить рыбу И не захочет мне испечь пирог. Послушав Вагнера, валькирия, как глыба, Не пустит грубияна на порог.

Пойду обратно к озеру уныло, На берегу немного посижу. Опять валькирии, жене своей не милый, Но не впервой — я просто пережду.

Я было вздумал спорить для порядка: — Да что за нрав? Я муж или батрак? Она в ответ: — Заканчивай, касатка, И убери-ка в комнатах бардак!

— Ага, как мило! — я ей отвечаю, — А у меня с собой хороший чай… Валькирия смутилась чуть, вздыхая: — Он сорок градусов? Конечно, наливай!

— Огурчик будешь иль порезать сало? — Лимон хочу! Люблю их с сахарком. — Тогда коньяк! Где мамины бокалы? — Да как ты льёшь? Держи их под углом…

Ой, не тряси — бокалы дорогие. Да знаю, что дешевле не найти. Тебе их тёща, не забудь, дарила, Цени подарок, больше не пыхти!

И вот уже сидим за рюмкой чая, А на столе мной пойманный карась. Как будто бы и не было печали, Не помним уж, как ссора началась.

Коньяк хороший, жалко только мало! Ловлю любимой взгляды на себе. Игриво смотрит, мило улыбаясь, Я счастлив в этом Рае на Земле!

Её глаза подобны изумрудам, Блеск локонов затмил весь белый свет. Коньяк допит, про рыбу мы забыли И, взявшись за руки, идём встречать рассвет.

Я не боюсь омонов, рыбнадзоров… Вновь на рыбалке в озеро гляжу. А там валькирия гуляет на просторах: — Не бойся, милый, я посторожу!

Какая прелесть! Розовые ушки… Моя родная, славная жена! Лишь на уме всё крутятся частушки, Вот не дай бог услышит их она…

«Моя милка по утрам На лошадке пашет, А когда спадёт жара — Подбирает павших.

Нас с ребятами побили Три бутылки коньяка, А потом уже из пыли Валька нас подобрала…»

Чародей Исильдур

Час прозрения помню не точно, Просто жил безо всяких затей. Но однажды проснулся я ночью, Оказалось, что я чародей.

В новой роли, исполненной силы, Фэнтезийный царит антураж. Тёмный маг, недоучка постылый… Это мой повседневный кураж.

Маскировку свою не нарушу, Средь людей я, как божья овца. Только встретив невинную душу, Говорю: — Зверь бежит на ловца!

В коридорах читальни с разгулом Создаю я препоны судьбе. Привязав жертву к поручням стула, Вслух читаю роман Мериме.

Я признанья добьюсь непременно, Хоть не прост чернокнижника путь. Стану первым Владыкой Вселенной, Разгадав мироздания суть.

Только дальше одних мелких козней Не продвинуться мне самому. Чтоб учить заклинанья серьёзно, Нужно ехать к пророку-волхву.

Я потом на обломках часовни, Где когда-то рождались стихи, Буду матом орать многословным, Добавляя с остринкой штрихи.

Там, в разгуле безудержной пьянки, Зачитаю трактат о судьбе, Запрягу пару демонов в санки И заставлю катать по земле.

А когда завершу подготовку Да освою с десяток рулад, Превращу городскую тусовку В съезд безумства, ведь я демократ.

Пусть министры, банкиры и судьи Станут квакать из луж чередом, Я же сяду на трон из орудий И решу, кто полезней потом.

Но пока что в магическом деле Не добился особых высот: Заклинанья опять улетели, Перепутав закат и восход…

Но пророк, почесав бородёнку, Мне сказал, не скрывая печаль: — Ты колдуешь весьма потихоньку, Но амбиций имеешь, как царь.

Так что брось покорять мирозданье, Для начала хотя бы сумей Без ошибок читать заклинанье, О, наивный юнец чародей!

Оскорблённое сердце взыграло — Груб и резок замшелый пророк. Самодур и тиран, каких мало! Зря пришёл я к нему на порог.

Я хотел на упрёк ядовитый Дать ответ, чтоб заткнулся нахал. Но пророк загундел: — Да иди ты! — И волшебным жезлом помахал.

Я решил, что смиренье полезней, Чем гордыни бесплодный гранит. Если я с кулаками полезу, Он в лягушку меня превратит.

И во мне тут сыграло ретиво, Я его за бородку схватил, Окунул в свои зелья красиво, А потом с упоеньем побрил.

Будет он отражать в небе солнце, Бликом мух на излёте сбивать, А я сяду тихонько в сторонке Личный «Некромикон» дополнять.

Но пенёк этот лысый, нахальный Свой магический жезл расчехлил. — Завертия! — крик слышу гортанный, Он меня несказанно смутил.

На волшебных крылах этой сказки Я к Парнасу летел, как в Астрал. В вихре радужных бликов тёр глазки, Пред старухой в болоте упал.

За спиной возвышается глыба. Что на глыбе — не стал и читать. Буркнув той упырихе «спасибо», Возвратился к пророку опять.

Но старик уж бормочет молитву, Начал я заклинанье творить… Тут свершилась великая битва — Каждый очень хотел победить.

Посылал на него свои чары: Луч забвенья да слабости шар. Но силён был колдун этот старый, Отбивая мой каждый удар.

Он взмахнул своим посохом длинным, Мои ноги к земле приковал. Стал беспомощным я, уязвимым, Старец грозно так захохотал:

— Что, малец, не пора ли сдаваться? Не по масти ещё я тебе!

Я в безумии стал трепыхаться: — Не хочу покоряться судьбе!

На него поглядел я угрюмо Из под низких кустистых бровей: — Эх, старик, слабых бить ты надумал? Видно, с равными будет сложней!

Он свой жезл опустил удивлённо, И пока мне внимал этот маг, По затылку ему, словно громом, Треснул справочник «Архипелаг».

Хоть на что-то сей мусор сгодился, Только пыль собирал по углам… Как давненько я не веселился, А теперь и напьюсь ещё в хлам!

История орков

Средь дремучих лесов, у высокой горы, Где боятся ходить и медведи, и волки, Жили с давних времён до текущей поры Кровожадные псы, беспощадные орки.

Жили славно! Веками громили врагов, Города сотрясая войною и данью, Посылал их в набеги угрюмый Шагрох, Указав направление старческой дланью.

Над лесами клубился кровавый рассвет, Кровь врагов обагряла клинки их стальные, Орки шли напролом, где дорог нынче нет, Разрывая судьбу на куски кровяные.

В каждом сердце пылал первобытный огонь, В каждом взгляде горел мир звериною сутью. Не нужна им обычная жизнь всех времён, Лишь в сраженьях дышать могли полною грудью.

Их боялись за столь устрашающий вид, Красоты ни на грош, зверь в душе, боже правый! Очень странный и мрачный такой индивид, Вы поверьте, друзья, автор тут не слукавил.

Их создал злой колдун, взявший Каина прах. Извести на корню род хотел человека. Хоронили убитых — надгробья в цветах, А в лесах сторожили убийцы вовеки.

Но однажды затих боевой барабан, Смолкли крики толпы, что хотела всем править. И от орков ушёл как-то в сумрак шаман, Своё племя в степи позабыв и оставив.

Вот уж реже дружины седлают волков, И ветшают пустые дозорные башни, Как давно здесь умолкли призывы рогов? Дни заполнены тихой рутиной домашней.

Собирались они всей могучей ордой У кострища большого, потухшего за ночь, Мозговали, что делать с набегами вновь, Как им жить без шамана, и кто будет править.

И решили тогда всей великой гурьбой, Оркам нужен такой атаман, чтоб могучий. Каждый видел себя, каждый воин герой, И в ночи разразилась кровавая буча.

И погасли в пыли боевые костры, И до первой зари орки резали братьев. Они силой равны, их кинжалы остры. Содрогалась вся степь, слыша ночью проклятья.

И взревел тут Азрог, по степи бросив крик: — Прекратите! Пора нам закончить разборки! Всех порву на куски! Я терпеть не привык! Подчиняйтесь лишь мне, бестолковые орки!

Но на орков вопить, как на море серчать, Если буря на щепки разносит армаду, Снова в битве сошлась непокорная рать, Не страшны им угрозы, вождей им не надо.

Победил всех Азрог, бошки снёс у лихих, Возвратился народ к своей кузне и пашне. Если ехать в степи, видно стойбище их. Орки стали людьми, тут зверей нет вчерашних.

Жил-был воин один, под прозваньем Медведь, Полюбил он цветы и выращивал розы. Милый сад за скалою сумел запереть, Всё надёжно укрыв перед диким морозом.

На охоту ходил, возвращаясь стремглав, И к цветам припадал, утешаясь как будто. Вождь увидел букет и сказал: — Красота! Ты их матери нёс? Это, парень, так круто…

У Медведя был сын, бестолковый Ургух, И Азрог его выгнал из племени вскоре: — Ты слабак и болван! Где твой орочий дух? Убирайся, и пусть возвращается воин!

И ушёл молодой, в гневе высадив дверь. Много лет он бродил, вроде всё позабыто. Стал он сильным бойцом, кровожадным, как зверь… Его доброе сердце бронёю прикрыто.

Трактирщик Балгруф

У «Драконьего Захруста» много сходится дорог. Вот, решил заняться делом и построил свой трактир. Здесь всегда полно народу. Человек ли, гном иль орк? Мне без разницы, приятель, лишь бы честно заплатил.

Рёбра мамонта на камне, кровь дракона, сыр, рагу, С кровью вырезка кабанья, уши варга, брага, эль… Всю еду, что не кусает, я для вас подать смогу, Только, братцы, с уговором — дверь не сносим мне с петель.

Плещет пиво, стонут кружки. Эй, двуногий, не скупись! Звуки лютни успокоят, навевая сладкий сон. Здесь найдёшь себе подружку — да такую, что держись! Ух, в сердца польются песни пьяным грёзам в унисон.

Вот и первый посетитель заглянул уже с утра: Статный эльф шагает бодро да садится предо мной, Достаёт тугой мешочек, где немало серебра. — На, трактирщик, две монеты, я пришёл на водопой.

Отвечаю: — Здраво, друже! Будь как дома, добрый эльф! Только, что тебе водица? Может, я вина налью? Есть ещё в моих запасах старый верный сладкий эль. — Благодарствую, дружище! По утрам, увы, не пью!

— Как же это так, приятель? Был в трактире и не пью? — Мне б воды из горной речки, да чего-нибудь поесть. Третьи сутки на границе, я дозором там стою, Так что рад уже и хлебу, посчитаю то за честь.

— Что хоть видно на границе? Слухи ходят о войне? Лютый сброд мелькает часто, да недавно шли войска. Пей бесплатно, мне не жалко. Наживаться на воде? За еду возьму отдельно. Отдыхай, сиди пока.

— За радушие спасибо, очень вкусная вода! Принеси-ка мне ягнёнка. Это сверху пять монет! — Ты его за раз осилишь? — С голодухи? Без труда! Верю, лучшего обеда не увижу за сто лет!

Эй, хозяин, ты ведь знаешь, как мы, эльфы, пьём вино! Это можно ближе к ночи, как засветится звезда. Люди глупости болтают, и другие заодно… Эльф с утра, продравши очи, пить не будет никогда!

Неспокойно на границе. И шпионы там и тут. Войско гоблины собрали. Нападут того гляди, А вторжение начнётся, всё по камушку снесут. Время смутное для мира ожидаем впереди.

Только что мы обо мне всё? Расскажи и сам чего: Может, ты бывалый воин или по морям ходил? Но давай, чтоб интересно, ты трактирщик али кто?! Говори уже скорее: что ты делал, где ты был?

— Я хозяин у прилавка — борода да крепкий стан, Если драка разгорится, молча выну свой кистень. Знаю всех завсегдатаев, каждый выпитый стакан… Вмиг забудут грубияны все ругательства на день.

Вам смешаю эль особый, поколдую над котлом, Всё услышу — тихий шёпот и хвастливый громкий сказ. Чтоб любой усталый путник позабыл про холод, гром, Я своих не дам в обиду — это правило у нас!

Много видел, но не стану всё подряд тебе твердить, Есть истории, что лучше позабыть в родном краю. Да и путь без лишних знаний как-то легче проходить. А моя судьба в таверне, где кормлю вас и пою.

Я рубился прежде в битвах, знал и шторм, и чёрный дым, Много хаживал по свету, сквозь дороги, тьму, туман. Мне теперь очаг милее, чтобы смех звучал живым. Так устал от битвы глупой — кровь, страдания, обман…

С шумом двери распахнулись, в зал ватага ворвалась. Трое бывших подмастерьев и главарь — могучий орк. Он ко мне идёт вальяжно, разевая свою пасть, Только я мужик бывалый. Аккуратнее, сынок!

— Утро доброе, приятель! Хочешь пива иль вина? Я могу свинину с кровью принести под чесноком… Сам рукой под стойкой шарю, где любимая моя, Булава из корня вяза с металлическим шаром.

Эльф лениво потянулся, следом расстегнув жилет, Хоть и выглядит спокойным, но меня не провести. Пред собой кладёт небрежно свой изысканный стилет И ко мне пододвигает, чтобы мог я ухватить.

Орк насупился угрюмо, оценив перед собой Не каких-то сельских рохлей, а бывалых молодцов, Пригрозил своей ватаге, указав на стол рукой, Пробурчал: — Неси им браги, хлеба, мяса, огурцов!

Мне сюда бутыль кисляшки, мы поделим на двоих, — Он кивнул башкой направо, где мой эльф водичку пьёт. Тот по виду был согласен, хоть ему не время пить, Спорить с орком бесполезно, до скандала доведёт!

Вдруг внезапно окатило дуновеньем ледяным, На пороге показался в капюшоне некромант. Эльф и орк переглянулись — лучше тихо посидим — С некромантом шутки плохи, он не впишется в ромфант.

Задрожало пламя свечек, тени пляшут по углам, Тихий шорох раздаётся, словно шепчут мертвецы, Но своё им заведенье я без боя не отдам, Даже если мне придётся прямо здесь отдать концы.

Некромант садится к стойке, эльфа с орком потеснив: — Ты налей мне, брат, перцовки, что-то я совсем больной. Я смотрю — под капюшоном, хоть собой и не красив, Из аббатства брат Исильдур, закадычный кореш мой…

Вот такие здесь игрушки, ежедневные дела! Хоть скучал по доброй драке, но сегодня не дано. Нынче жизнь в моей таверне трёх воителей свела, Может, вместе им скитаться, только мне уж всё равно!

Терзания алхимика Филиппа

Моя любимая Клотильда, твой пышный стан, твой нежный взгляд, Твоя прекрасная фигурка и крепкий необъятный зад… Ой, нет! Нельзя мечтать об этом, ведь завтра предстоит экзамен! Магистр выгонит из школы и палкой влупит в наказанье.

Так пел студент, в тетрадку глядя, мечтая что-нибудь понять Или запомнить: сколько нужно селитры с мышьяком смешать? Иль не мышьяк там нужен? Дёготь? Вот знать бы точно, без изъяна. Профессор как-то говорил им рецепт индейского шамана:

Сварить имбирь со зверобоем, насыпать соли… иль табак? Позвать халяву! Точно, надо! Окно открыть — совсем пустяк! Махнуть зачёткой. Взять в кармане шнурок из кожи жаб зелёных. Да… что ещё? Хотя бы тройку… Моя Клотильда, я влюблённый!

Филипп, грызи гранит науки, не спишь шестую ночь подряд… За что же мне такие муки?! Как время повернуть назад? Уж глаз затёр, взирая в книгу, в пятно сливаются все тексты. Понять пытаюсь — вижу фигу, и провалиться мне на месте…

Читаю снова заклинанье «изгнанье демонов любви», Но проникает в подсознанье лишь только образ твой, лишь ты! А мой учитель очень строгий, ему любовь не светит жарко. Козлина, завалил уж многих — и всех лупил нещадно палкой…

Он долго пребывал в мечтаньях, летая где-то в облаках, Но прервала поток страданий красавица на каблуках. К нему подсела прям напротив. Приятен вкус духов цветочных. Вдохнув его, алхимик юный влюбился сразу и порочно!

Глаз голубых разверзлись бездны, знаком как будто их разрез, Но где они встречались прежде, не вспомнил трепетный балбес: — Фройляйн, прошу, откройте имя, хочу слугой вам стать усердным, Лосьон, румяна и помаду сварю для вас я в тазе медном.

Но дева смотрит оскорблённо, как будто жаба перед ней: — Признаться, право, я считала, студенты наши поумней. Ведь знает даже первокурсник, что зелья варят только в цинке, А медный таз лишь ретрограды коптить привыкли по старинке.

— А может, милая, абсенту тебе с любовью предложить? Я по заказу гнал клиенту, тут можно и тебе отлить… Но отвечает злая дева: — И не мечтай споить безмерно, Насквозь вас вижу, гады все вы! И ваши чувства лицемерны!

— О, королева! Я твой паж, попавший неизбежно в плен. Мне предстоит экзамен завтра, но это — суета и тлен! Я днём и ночью о тебе мечтать желаю дико, страстно. Ты прилетишь ко мне во сне. Моя богиня, ты прекрасна!

Что в доказательство любви? Какие подвиги нужны? Звезду достану прямо с неба… Чего ты хочешь, укажи! — Хорош мечтать! И сдай экзамен, — так отвечает дева злая, — Иначе жизни не видать. Ты только в облаках витаешь!

Вздохнул алхимик: — Коли так, я эту битву проведу, Пусть над конспектами умру — не опозорюсь, не сбегу. Пойду зубрить рецепты зелий, составы, руны и настои, Чтоб доказать: любовь способна не только мучить, но и строить!

Но тут в глазах всё потемнело, студент под лавку пал и сник. Над ним божественные ноги, их образ в голове возник. Они длинны, они прекрасны и манят нежной белизною… К чему конспекты и трактаты, когда любовь перед тобою?

— Богиня, я у ваших ног! — молил студент сойти к нему, — О, дорогая, дай напиться. Из рук твоих я всё приму… Девица посмотрела сверху и, каблучком слегка притопнув, Глотнула пива из бутылки, лучком закусывая плотно.

Её глаза слегка косили, студент же с пола не встаёт. Деваха, липкая от пота, ему лапищу подаёт. — Хлебни, школяр, глоточек пива, на донышке тут есть немного. А что ты мне сейчас втираешь? Какая честь? Смешно, ей-богу.

Герой, как мякоть у арбуза, такой же красный от стыда, Тихонько отползает мимо, перекрестившись в никуда: — Да чтоб ещё… ни разу в жизни, — вопил студент, сбежать пытаясь. — Стоять, — приказом придавили, — Я ведь помочь хотела, зая!

Такую ты нигде не сыщешь, такая только я одна! Ты не смотри! Сегодня праздник, поэтому слегка пьяна, — За шкирку взявши, как котёнка, его девица поднимает, Зажав тщедушного под мышкой, таверну гордо покидает…

Ушло внезапное виденье. Студент алхимик за столом, Пред ним, сияя в умиленьи, красотка поглощает ром. — О, милый юноша, хвастливый. Помог мне вечер приукрасить. — Как ты мила, а я подумал… Э, добрый вечер, леди, здрасте!

— Что за душой твоей, наука? А что потом предложишь ты? Ты обеспечить меня сможешь? Люблю брильянты и цветы! Конечно, буду я согласна, коль ты богат, тут спору нету. Но вижу, юноша, ты беден. На ужин — жалкая котлета.

Прощай навек, любезный мальчик, учи свои рецепты всласть. А мне с тобой неинтересно, — она спокойно поднялась И удалилась в бездну ночи, оставив жалкого паяца. Тот пробурчал: — И надо очень! Подумаешь, нашлась мне цаца!

Придвинув фолиант поближе, он заново прочёл рецепт. А что? Не так уж и мудрёно: мышьяк, табак и горицвет. Всё измельчаем мелкой пудрой, добавим горсть травы лакрицы, Потом бросаем в таз из цинка, пусть на огне часок томится…

— Ах, бедный мальчик, где богатство… На нём зациклена одном! Мои признанья отвергая, звала никчёмным пацаном. Да хоть сейчас пари заключим, что я экзамен одолею! Закончу школу на отлично и удивить тебя сумею.

Едва рассвет окрасил небо, ударил колокол: «Подъём!» Алхимик брёл походкой мерной, мечтая только об одном: Ещё часок поспать бы сладко… Ах, нет! Судьба немилосердна. Сегодня на кону экзамен, но в голове ужасно скверно…

— Тяни билет! — магистр рявкнул. Студент схватил и обомлел. Вопросы будто на санскрите. В глазах темнело, он вспотел: «Состав бессмертья эликсира», «Три способа очистки ткани», «Рецепт настойки василиска». Кошмар! Тут гений не потянет!

— Ну что, юнец? — магистр хмыкнул. — Чего молчишь? Я жду ответ! Иль при лобзаниях Клотильды из книг не выудил секрет? Алхимик вздрогнул. Вспомнил вечер, её улыбку, взгляд лукавый… И вдруг все формулы сложились, в уме построились на славу!

Долою казнь, то бишь экзамен — хоть мысли скачут, как во сне, Из цинка таз он выбирает да варит зелье на огне. Глаз паука, гадюки жало, немного ртути с белладонной – Всплывают в памяти советы гневливой, но прекрасной донны.

Несёт он зелье на проверку мегере страшной, словно грех, Ей сотня лет, а то и двести — она здесь явно старше всех. Глаза бесцветные прозрачны, как айсберг, что сгубил «Титаник», Ехидный взгляд сулит крушенье, конец позорных испытаний.

Она макает коготь в зелье, и слышит в ужасе студент: — Румяна ваши страхолюдны, давно не в моде этот цвет, Но тройку твёрдую поставлю, хотя учиться лучше надо… Да, не забудьте обещанье сварить лосьон мне и помаду!

Ушли терзания. Отныне лишь трудный путь и книги в ряд. Прелестниц много, а наука — открытый и чудесный клад. Не плачьте, милая Клотильда, мне чужды развлеченья нынче. Огонь познаний разгорелся, известным стану, как да Винчи.

Ургух и Ниландир

После памятной встречи в таверне, Где распита корчага с вином, Эльф и орк, нагрузившись безмерно, Против гоблинов вышли вдвоём.

Позабыты давнишние счёты, Кто-то должен спасать этот мир! На закате бредут по болоту Орк Ургух, рядом эльф Ниландир…

Орк угрюмо: — Какой мир жестокий! — И покрепче сжимает топор. Тени пляшут средь мха и осоки, Затевая свой призрачный спор.

Ниландир с тетивой в напряженьи, Хоть в потёмках не видно стези: — Зря ворчишь, не видать нам сражений, Если сгинем в болотной грязи!

— К чёрту! Мерзкое ваше болото: Набекрень уж глаза и мозги, Да пожрать ещё сильно охота… — Жаль, промокли мои сапоги!

— Комаров нынче тьма, хоть убейся! — Твоей шкуре они не враги! — Слышь, ушастый, глоточком согрейся. — Толку, если в воде сапоги?

— Ты не хочешь винца? Как прекрасно! Но бурдюк мой достоин любви! Эх, сюда бы горячее мясо… — Прохудились мои сапоги!

— Эльф, мне кажется, домики вроде? Огоньки ведь горят, погляди! Поднажмём, здесь ночлег на подходе. — Там сухие найду сапоги!

— Надоели твои серенады, Эльфы хуже капризных детей. Вот не зря на полях Грох-Фохшмага Мы вломили вам крепких люлей!

— Но зато у лесов Турандила Вы бежали, как стадо хорьков. — Агрх, зачем вспоминать, как всё было, Ведь прошло уже столько годов…

Из трясины вдруг булькнуло что-то, Двух бойцов отшвырнуло назад. Провалившись по пояс в болото, Они в жиже зловонной сидят.

Чуть подумав, бормочет угрюмо, Озираясь кругом, Ниландир: — Мне эльфийского жалко костюма, Это был самый лучший мундир.

Вот, что я предлагаю, коллега, Дай к тебе на макушку взберусь? Верный план для ночного побега… А чуть позже с верёвкой вернусь!

Отвечает Ургух: — Типа, здрасте! Эльф придумал счастливый конец. Хочешь друга оставить в напасти Да свалить потихоньку… Мудрец!

Ты костюмчик давно перепачкал, Вот не надо мне басенки лить! Забрели мы с тобой неудачно, Путь-дорогу решив сократить…

Здесь бы наши закончились сказки, Но старушка с корзинкой груздей, По болоту скользя без опаски, Разглядела увязших друзей.

— Ой, куда же вы, хлопцы, свернули, Разве можно там было гулять? Как же мне, слабосильной бабуле, Ваши тушки теперь вызволять?

Слишком крепким вино оказалось (На халявку, видать, дорвались), Ведь на зрении сильно сказалось, Где тут бабке с грибами найтись?

Это всё напридумали сами… Там осоку раздвинула вширь Чья-то морда, сверкая зубами: То ли гоблинша, то ли упырь!

— Что, голубчики, вот вы попались! Зря припёрлись в болота мои. Ой, как мило сейчас позабавлюсь, Слишком скучно в последние дни.

Сколько времени зря голодаю, Но сегодня негаданный пир! Я Ургуха съесть первым желаю, На десерт будешь ты, Ниландир.

Но отдельно эльфийские ушки, Я с груздями к зиме засолю, На Самайн будем с лешим их кушать… Ах, как нежно я эльфов люблю!

Сколько грязи, — завыла натужно, Острым когтем спеша колупнуть, — Перед тем, как сготовить на ужин, Надо вас хорошо сполоснуть.

Но сперва интересное будет, Что понравится больше мясца. Может, кто-то меня приголубит? Так и быть, отпущу подлеца…

Злобно крепкие зубы сверкали, Бабка скалилась в свете луны, Кистью высохшей орка хватала, Проверяя, сколь мышцы тверды.

Эльфа трогала жадно рукою, Растекаясь слюной в кураже. — Нежный мальчик, хочу быть с тобою! — Я согласен, приступим уже!

Покосился Ургух изумлённо, Даже орку противен урок. Упыриху для роли влюблённой? Ниландир?! Кто подумать бы мог…

Эльф умильно захлопал глазами: — Только, милая, не подведи! Бросив эльфа на склизкой поляне, Бабка тянет его сапоги…

Смрад разнёсся над старым болотом, Сильный орк от удушья заснул, Сдохла нечисть от приступов рвоты… Эльф подальше сапог отшвырнул.

На границе болота лежали Орк могучий и эльф Ниландир, По болоту же навки скакали, Унося вдаль сапог-сувенир.

Знатный лешему будет подарок, Переплюнет любой без прикрас. Вдох один после дюжины чарок От похмелья излечит на раз!

Вскоре, выбравшись к доброму месту, Два героя сидят у костра. — А скажи-ка мне, эльф, только честно… — Стал бы с бабкой? Да тьфу ты, дурак!

Рожу видел? Тут жаба достойней, Я ведь думал, нам полный каюк! — Да уж! Есть, что на старости вспомнить… Кстати, брат, я нашёл свой бурдюк!

Эйнар и Кирель

— Кирель, вчера отец сказал, Что нам нельзя с тобой встречаться, Пока речные воды мчатся, Родившись где-то между скал.

Любить эльфийку — верный знак, Что не найду благословенья Среди сородичей в селеньи, Но это для меня пустяк!

Родная, что же ты молчишь? Давай сбежим к истоку Виры! Пусть там скалистые обрывы И мрачный горный перевал!

Не будет одобренья нам, Коль все готовы насмехаться. Не лучше ли вдвоём скитаться, Чем жить средь тёмных поселян!

— Эйнар, не верю я ушам! Уже не чаяла услышать Слова признаний… тише-тише, Спасибо всем земным творцам!

Я за тобой пойду сквозь тьму, Ведь сердце бьётся унисоном С твоим. По всем мирским законам Люблю тебя назло всему!

Как тяжко мне покинуть кров, Где с каждым деревцем знакома… С позором жить вдали от дома, Без одобрения отцов!

Я верю, славный подвиг твой Смягчит отцовскую немилость. Ах, лишь бы только не случилось С тобой напасти никакой.

— Любимая, храня любовь, Уйдём за горный кряж и реку, Там эльфы царствуют от века, И ты найдёшь родную кровь!

— Меня не примет мой народ, Я полукровка, им чужая! Измены эльфы не прощают, Мать опозорила свой род.

— Ты знаешь, милая Кирель, Пусть наш союз не одобряют, Разлуки поскорей желают, Но всё изменится, поверь!

Пойду в поход на край земли, Где подвиг совершу великий. Когда врагов затихнут крики, Я оду воспою любви.

— С тобой благословенье рун, Прорвёшься в логово дракона, Падёт к ногам твоим Горгона, Пещерный тролль и злой колдун!

— Завистникам внушая страх, Вернусь героем в край родимый К тебе, избраннице любимой, И будем вместе навсегда!

— Тогда, порвав устоев плен, Отринув разногласья крови, Мой славный и бесстрашный воин Свою жену укажет всем!

— Да, разомкнём порочный круг, Плевать на всех, когда есть чувства… Пойду к «Драконьему Захрусту», Трактирщик Балгруф — старый друг!

Могу довериться ему, Поскольку он бывалый воин. Там на границе неспокойно, Я слышал, гоблины идут…

— Трактирщик Балгруф? Тот мужик, Что любит звон монет игривых, Продав разбавленное пиво, С клиентом почесать язык?

— Любимая, не верь глупцам! Он мастер воинского дела, Что обучал меня умело Взамен ленивого отца!

Пора мужчине на войну, Коли правдивы эти слухи. Помогут боги мне и духи, Я защищу свою страну!

А ты дождись меня, Кирель! В лице премудрого Балгруфа Надежней не отыщешь друга, Всегда открыта его дверь…

Кирель идёт к Исильдуру

Ушёл Эйнар на славный бой. Печаль терзает грудь Кирели, Как трели скорбные свирели. Но спорит дух её с судьбой.

— Я не хочу спокойно ждать, Когда мой милый возвратится, Ах, мне бы крылья, как у птицы, И я смогу его догнать.

Недалеко, среди руин, По слухам, маг живёт могучий. Пойду к нему, пускай научит Тому, что знает он один…

Зловещий мрак под своды лёг, Разбиты древние ступени, Но, не страшась дурных знамений, Кирель ступает на порог.

— Зачем идёшь? — спросил старик, Горят глаза огнём угрюмым, — Волшебный труд — не фунт изюма, Да и от девок я отвык.

Кирель застыла — злобный маг Берёт немало за ученье, Противно ей его влеченье, Но как помочь Эйнару, как?

Тут за дверями злобный крик: — Готовься к битве, маг плешивый. Идёт Исильдур Терпеливый, Твой самый жуткий ученик!

Отшельник выскочил за дверь, Где разгорелась магов битва, Быть может, кровью всё залито… Кто победил, и что теперь?

— Не бойся, дева, я монах. Хоть чародей, но дал обеты. Какие хочешь ты советы, Кого тут обратить во прах?

О, боги! Как же мир смешон, — В дверях Исильдур, улыбаясь, От битвы пламенной шатаясь, Стоял, откинув капюшон.

Смеётся маг: — Ты с кем любовь Себе тотчас вообразила? Мне незнакома эта сила, Борща мне лучше приготовь.

Коль сможешь в этом удружить, Тебя я обучу примерно… Пожалуй, посещу таверну, Мне надо горло промочить…

Кирель учил маг Исильдур Дни напролёт в большой пещере. В своей насмешливой манере Её гонял, как самодур:

— Поток пусти через ладонь! Что ты плетёшь? Почувствуй ветер! Отлично, размыкаем цепи… Бездарная! Твори огонь!

Однажды вынув амулет, Вручает, криво усмехнувшись, — Ну, девочка, ты стала лучше, Дарю магический секрет.

Хоть в бой спешит, как туарег, Твой непоседливый мальчишка, Надень, влюблённая глупышка, Ему на шею оберег.

Скажу по правде, как мужик, Прощай, Кирель, но я несчастен! Твоя стряпня была прекрасной, А я готовить не привык…

— Опять вари ему борщи! Мужлан! — шипит Кирель в дороге, — Коль зазевалась у порога, Наставника ищи-свищи.

Учи без всякой суеты И прослывёшь хорошим малым, Но здесь же явно намекал он, Что моё место у плиты.

Но больше нет моральных сил, Хоть вслух скажу другое слово: — И дальше борщ варить готова, Спасибо, что меня учил!

Кошмары вижу по ночам, Тоскую днём я об Эйнаре, Сгорает сердце, как в пожаре, Печаль разит острей меча.

Битва на болотах

Эйнар бродил в болотном крае Среди гнилых берёз и мхов. Вдруг слышит, кто-то напевает, А следом недовольный рёв.

Пред ним скорбящая фигура: Могучий орк сидит в кустах, Мнёт лопушок, взирает хмуро… Ну, тут житейские дела.

— Ты что уставился, дубина? Тропинку видишь? Дуй к костру! Там эльф готовит оленину, А я чуть позже подойду…

Так познакомились три брата: Ургух, Эйнар и Ниландир. Свела судьба их всех внезапно, Что ждёт героев впереди?

Уселись трое, глядя в пламя, Беседу спорую ведут. Как будто век друг друга знают: Галдят, смеются и орут.

— Я орк, приятель Ниландира… Эльф добавляет: — Вместе пьём! — А я Эйнар из Айвалгира, Недавно я покинул дом.

Иду с «Драконьего Захруста», Но тут немного заплутал, Шёл на границу, будь мне пусто, А к месту сбора не попал.

— Так ты приказ увидел княжий? — Лукаво глянул Ниландир, — Не бойся, парень, не накажут, Гуляет где-то командир.

Слыхал когда-то про валькирий? Наш командир — одна из них. Красотка! С ней бы шпили-вили, Но дамочка конкретный псих.

Попробуй сунься — будет туго, Так отдубасит, что держись… А бывший сослуживец Хьюго Живёт с ней в здравии, кажись.

Короче, не грусти об этом… Идут враги? Так не впервой! Не думаю, что этим летом Нам предстоит кровавый бой.

Под осень драки не бывает, Обозы вязнут по грязи. Пока войска доковыляют… Успеем гоблинов сразить!

— Вот мы и пьём от смертной скуки, — Ургух добавил между тем, — А хочется — секиру в руки, Снести башку, а лучше две…

Ну ничего, теперь уж вместе Тропинку верную найдём. Ну а потом, клянусь я честью, Той упырихе пасть порвём!

Эльф молвил: — Будем собираться, Нас ждут великие дела! Хорош без дела прохлаждаться, А то закончится война!

Пойдём гуськом через болото, К рассвету мы должны успеть, Попасть в засаду неохота? Бойцы, подъём! И не шуметь!

Эльф не успел закончить фразу, Когда полезли из кустов С полсотни гоблиновской мрази… Орк завопил: — Мочи козлов!

Пошла нехилая заруба, Расклад — пятнадцать к одному. Ребята бились друг за друга, За жизнь, любовь и за страну.

Ургух махал своей секирой, Эйнар рубил врагов мечом, Эльф со своим стилетом длинным Трудился жёстким палачом.

Отважно рубятся герои, Но мелкой нечисти не счесть, Из леса прут пчелиным роем Под лютый вой… Короче, жесть!

Вдруг с неба диким ураганом Как будто птицу принесло, Она зачистила поляну, Расправив гордое крыло.

Бегут хобгоблины охотно, Скорей бы скрыться снова в лес. Нечестно, коли на пехоту Враги послали ВВС.

А птица поменяла облик, Узнал Эйнар лицо и стан. Свою Кирель он нежно обнял… Услышав: — Руки прочь, болван!

Эйнар опешил: — В чём проблема? Кирель, ты шутишь надо мной? Эльф перед ней пал на колено: — Мой предводитель, я с тобой!

Эйнар своим глазам не верит, – Его любовь, его кумир Теперь несносная мегера И эльфов грозный командир.

— Прости, — он шепчет обречённо, Разбит мой светлый идеал, Напрасно я, дурак влюблённый, О славных подвигах мечтал.

Я верил, снова будем вместе, Одобрит свадьбу мой отец, Тебя считал своей невестой, Но вижу, что любви конец.

Глядит валькирия лукаво: — Так ты мой будущий зятёк? Мне эти подвиги по нраву — Мужчина видный, будет толк!

Уж так и быть, знакомства ради Могу разочек приобнять, Мы здесь в лесу, не на параде, Имею право, я ведь мать…

Эйнар угрюм, взирает криво, Всё перебрал в уме, как смог. Тут Зильга, подмигнув игриво, Ему кричит: — Смелей, сынок!

Да не робей, что мы похожи! Ой, наконец, семью верну. Эйнар! Ну, хватит с кислой рожей! Иди уж к мамке… Обниму!

И зашагали дружным строем, Пришли домой — в разгаре ночь. Зато услышали герои, Как мать нашла сегодня дочь.

Семья в сборе

Кирель грустит: что делать дальше? Ну где Эйнара отыскать? Вот надо было думать раньше, А не сидеть, погоды ждать.

Она идёт вокруг болота, Вдруг прорезает тишину Ужасный крик на верхних нотах: — Спасите, люди, я тону!

Глядит — студент в зловонной жиже Застрял, как муха в янтаре, Да опускается всё ниже, Что он забыл в такой дыре?

— Спаси, эльфийская богиня! Я буду вечно твой должник. Что? Звание моё и имя? Филипп, отменный ученик.

Тебе румяна и помаду Сварить сумею, дай лишь срок, Что? Хочешь бомбы и снаряды? И этот выучим урок…

Поднялся ил, трепещет ряска, Волна стремится за волной. Хоть управлять трясиной вязкой Сложней, чем ключевой водой.

Кирель работает умело, И удался эксперимент – На кочке, глядя очумело, Лежит и кашляет студент.

— Напомни, как зовут? — Филиппом! — И что в болоте позабыл? — Так я мечтал быть знаменитым, Тут собирал целебный ил.

Вот только плавать не умею, Упал, увяз… и ты пришла, — Он шлёпнул комара на шее, Добавив скромно: — Все дела!

— Ну что, студент, шагаем вместе, Но без мужицких ваших дум! Эйнару Славному невеста, Полезешь — вышибу весь ум…

В лесу под вечер заблудились, И в души проникает страх. Лишь вороньё вокруг сгустилось… На озере сидит рыбак.

Мужик с радушием встречает: — Вот славно! Путники у нас. Эй, Зильга! Где тебя мотает? Встречай гостей, тащи припас!

Валькирия выходит статно, Вся белокура и мила. Кирель заметила внезапно: — О, боги! Я тебя нашла.

Эльфийка смотрит изумлённо, Себя увидев, ну точь-в-точь. Тут дама шепчет отрешённо: — Моя малышка… Здравствуй, дочь!

— Мне говорили, ты погибла… — Не всё так просто у богов! Была у нас лихая битва В одном из девяти миров.

И тут призвал Великий Один, Когда тебя я родила. В Вальхалле миг — у смертных годы, Да, чудны Одина дела…

Когда вернулась снова к смертным, Тебя пыталась разыскать, По слухам, сплетням и приметам Найти малышку… Я же мать!

Сказал трактирщик мне в таверне, Что ты ушла за женихом. Я не могла ушам поверить! Надеюсь, этот хлыщ не он?

— Ой, нет! Мне что-нибудь попроще, – Ответил в ужасе Филипп, – Себе валькирию взять в тёщи? Я не настолько смелый тип.

— Ах, мама, это лишь алхимик, Его нашла в трясине я, Валялся он в грязи и тине, К тому же пьяный, как свинья…

Вздохнула Зильга с облегченьем, Свою дочурку обняла, Алхимика со всем почтеньем Пинками в баню погнала.

Чуть позже собрались все вместе, И начали держать совет… Стол ломится от яств чудесных, Валькирии простыл и след.

В разведку Зильга полетела, Взглянуть на гоблинскую рать, У молодёжи тоже дело – Селитру надо собирать.

А Хьюго, мышцы разминая, Смолит усердно старый кнорр И точит спрятанный в сарае Любимый боевой топор.

Филипп тихонько кашеварил Отраву «Гоблинский секрет». Кирель, печально так вздыхая, В руках сжимала амулет.

Тянулось время, вновь темнеет, Валькирии всё нет и нет. Кирель тревожится, дурнеет: — Ах, лишь бы не случилось бед!

— Кирелька, потерпи ты малость, Вот я давно уже привык: Коль эта баба задержалась, То, значит, и врагам кирдык!

Часы тянулись в ожиданьи, И Хьюго тоже сам не свой, Как вдруг гнетущее молчанье Сменилось шумною толпой,

Которая вломилась в двери, Чуть не снеся её с петель. Кирель, глазам своим не веря, Дрожит, как бедная газель.

Среди прибывших на пороге Стоял Эйнар, родной герой. Кирель промолвила: — О, Боги, Мы снова вместе, дорогой!

Привстав на цыпочки, с любовью Ему цепляет амулет: — Носи его, мой милый воин, Он сбережёт тебя от бед.

И тут, в клубах дорожной пыли, Два скакуна летят стрелой. — А вы про нас не позабыли? — Трактирщик машет им рукой.

Но что за чёрная фигура С ним рядом мчит во весь опор? Здесь все узнали Исильдура… Аншлаг героев! Полный сбор!

И вскоре дружная солянка, Бренча оружием своим, Ушла под утро спозаранку, Чтоб лютых гоблинов крошить.

Не стали ждать исхода лета, Поскольку дел невпроворот… С тех пор пошла одна примета: Кто к нам с оружием придёт,

Костьми удобрит поле брани, Свой путь закончив и дела… Легенду эту перед вами Команда авторов сплела!

КОНЕЦ

________________________________________________________________

Виват всем авторам:

Анатолий Ландышев

Idegen

Olga Jurkevich

Евгений Мерзляков

Александр Бестужев

Вячеслав Баненков

Сойка Евгений

Евгений Павлов

Зинаида Майорова

Алексюшка

thesnailshell

Марина Милова

Мария Арсеньева

Коршунова Н.В.

Алекс Тавжар

Калимера

Сунгуров Алексей