Там за гаражами, за Эдемским садом ...

Там за гаражами, за Эдемским садом

Там за гаражами, за Эдемским садом, Чинно в ряд сидели, Колу разбавляли, Ревматизм да насморк Колою лечили, Да разговорились, за каким-то лядом.

Про любовь земную речи заводили, Кока-кола даром, что язык развяжет, Так, зараза, торкнет - богатырь поляжет, Чистой газировки сила в два промилле.

"А моя родная, вовсе и не злючка!" Говорил всем грузчик, галстук поправляя, "Ну, припрёшся поздно - скалкой попеняет, Ласково встречает - Где твоя получка?".

"А моя лапуша, лекции читает! Говорит профессор снег пиная талый, "Тут и голос звучный, и талант немалый, Сутками талдычит, что она считает."

Тут за гаражами, яблока раздора, Не растёт, не зреет, дружбы сколько влезет, Ну а змий, понятно - тот везде пролезет, Только он зелёный, вроде помидора.

Прямо за Эдемом, в той туманной дали, Сыны собиралисть Евы и Адама, Громко гимны пели, строфы Рамаяна, Позже, спотыкаясь по домам шагали.

Бормоталка № 7

Ночью пусто всё кругом, Тишиной окутан дом, Во дворе туман сырой, И мистический порой. Ничего не видишь ты, В окружении темноты.

Утром вдруг из пустоты Набежали кототы Не покормишь зверя друг Они сядут рядом в круг Заведут кошачий мяв Пока им не скажешь «гав»

Звери мудро поглядят, и покажут — есть хотят, Как не понимаешь ты! Мелкий хищник ждёт еды, Что важнее пустота, Или завтрак котота?

Лимерик № 4

«Почему бы и нет», Непонятный ответ. Впрочем лучше чем «нет», Однозначно!

«Почему бы и да», Она шутит всегда, Я целую когда, Её смачно.

«Почему бы нам свет …», Вот отличный совет, Вместе встретим рассвет, Как удачно!

Жизнь серьёзно нами крутит

Непогода, непогода, Бури снежные гуляют, Снова жизненные ветры, Мой кораблик подгоняют.

Жизнь серьёзно нами крутит, Нас крутится заставляет, Кто-то гайки на заводе, Кто-то попой на эстраде.

Раздухарилась природа, Отдохнуть не отпускает, Свищет в снасти непогода, Утлый челн вовсю швыряет.

Но бывают и картинки, Замирения в природе, Раздвигая носом льдинки, В бухту мы приплыли вроде.

Отдых мысли навевает, Как бы описать вернее, «Жизнь ведь нас не убивает, И не делает сильнее.»

Знаете, ведь я прозаик

Знаете, ведь я прозаик, Просто влом писать про заек, Так же не пишу боярку, От неё пылаю ярко.

Я явился креативить, Миллионы осчастливить, Мыслью поделясь улётной, В поисках любви народой.

И пишу про космос саги, Но ведь нефартит бедняге, Цифры здесь кислей лимона, Сотни вместо миллиона.

Вспомнилась подсказка Лиса, Для зеленого начписа: «Ты пиши что пипл любит, Этот ход себя окупит.

Ну а прочий шлак — негодный, Не видать любви народной» Влом писать мне про гаремы! Я пошёл писать поэмы.

Раскидайка

Их было в детстве два — Октябрь и Первомай, Что праздник для меня, родителям забота, И если не воскрестный день, и не суббота, То утепляйся плотно, и в метро шагай!

Под жуткий моросняк, холодный шквальный ветер, Под кумачёвый флаг, под ор из рупоров, Колонны токарей, доярок, докторов, Шагали дружно в ряд в чудовищном балете.

Возможно спросишь, друг — меня, дитя застоя, Что светлого нашёл в тех хмурых временах, И я отвечу так — дитям не ведом страх, Мне Раскидайка счастье подарил простое.

Я вовсе не фанат времён СССР, И вовсе не пою осанну коммунизму, Воспоминанья те, сроди как делать клизму, Но Раскидай не вспомнит только лицемер.

Котоужасный сон

И видит кот Котоужасный сон, То что морозит, утром прилетая, Бежит за ним рыча собачья стая, А он пешком плетётся — толстый он.

Проснулся с мявом, ушки на макушке, Так страшно — убежать он не сумел! Вчера похоже корма недоел? И в панике бежит к своей кормушке.

Ты мороженое ела …

На окраине вселенной, в центре нашей Ойкумены, На самейку сели вместе, возвращаяся со смены, Ты мороженое ела, я же семечками лузгал, Из-за парниковых газов, звёзды сверху светят тускло.

Я на девицу любуюсь, вот красивая чертовка! Топик грудь едва скрывает, мини-юбка сидит ловко, Говорю «Под звёдным небом так приятно целоваться! Мы уже давно знакомы, пришло время обниматься?»

Та лукаво посмотрела, и рукой по бёдрам гладит, «Думала мои потуги сексуально не прокатят, Вы студенты, непростые, с вами нужно осторожно, Уже третие свидания, нам в постель пожалуй можно.»

Над Рязанью небо в звёздах, засыпает город тихо, Говорила же мне мама: «Только не будите лихо!» Завтра как с постели встану? Но могу сказать вам скромно! В тихом омуте есть черти, в ней пылающая домна!

Закутан образом печали

Закутан образом печали, Залит мистичным тусклым светом, Заблудший в рифмовом Астрале Забывшись, мнит себя поэтом.

Зачем стихом любовь тревожить? Заботься лучше о реале, Забывчивость обидеть может, Зачем же думать об Астрале!

Закат встречать вам надо вместе, Забей на рифму роковую, Зайди за ней, не жди известий, Забудьтесь в вихре поцелуев.

Расцвело на висках серебро

Юность — бурных эмоций размах, Отрезвленье, когда рассвело, Зрелость — снасть собираешь в потьмах, На рыбалку тебя понесло.

Юность — рокот мотора в груди, Вкус бензина и вихрь в волосах, Зрелость — долгие годы в пути, Мерседес и фазенда в лесах.

Взял за правило я не жалеть, Об утёкших в дороге годах, Пить вино и невзгоды терпеть, Не встечать юбилеи в слезах,

Века нового звон на часах, Расцвело на висках серебро, Если есть седина в волосах, Ожидаются бесы в ребро.

Наш друид икнув невнятно ...

Наш друид икнув невнятно, вышел из Астрала, Видно, что по миру Ассов побродил немало, Говорит что видел Землю, Космос, всяко-разно, Вроде плоское должно быть, но шарообразно!

Говорили мы друиду — доведут грибочки, Удивительно, что старец не дошёл до точки. Ну, а он твердит упорно — видел Землю шаром, Надо отпоить беднягу травяным отваром.

А потом собрались кругом — мужи бородаты, Норманны в суровых шрамах, шишаки рогаты, Вроде бы стоят на плоском — как друиду верить? А что делать непонятно, не перепроверить.

Вроде доброе известье, что не рухнешь с краю, Сколько вон драккаров в море даром пропадает, Ну, а с шаром непотятно — скатишся как с горки, Вверх ногами что-ли плавать, вовсе без подпорки?

Вставай с дивана, друг сердечный

Собрат мой, пишешь о любви? Возможно чуть велеречиво, А может быть слегка ворчливо, Однако как не назови, И такт и стиль стихов творенья, Но сам объект благоговенья, Не знает о твоей любви!

Пронизана вся наша жизнь, Мечтой — материей бесплотной, И часто миг бесповоротный, Пройдён и ждёт тебя пустынь. Вставай с дивана, друг сердечный, Они не склонны ждать нас вечно, Скорей сомнения отринь!

А если холодом его, Дверь не открыв, девица встретит, И на призывы не ответит, То чувства Бог дал для того, Чтоб мы и славили его, И плакали, коль нам не светит …

Солнца яркая улыбка

Солнца яркая улыбка, Под ногами волны зыбко, Из песка террасы строя, Тают в полосе прибоя,

Пляжа жёлтые просторы, Волны кружат как танцоры, Ты и я бежим беспечно, И мгновенье длиться вечно.

Замечательное лето, Загорелой кожи цвета, Синевы бескрайней моря, Бодрым крикам чаек вторя.

А сейчас взгляни — снаружи, Где разбрызгивая лужи, Листья падают печально, Осень шествует нахально.

Продержаться, притерпеться, Лету никуда не деться, Пережив зимою стужи, Летом праздник будет нужен.

Брат Кофеин

Приступила днём ненастным, Ведьма методом опасным, К варке нового концепта, Из старинного рецепта.

Из забытых гримуаров, Из полуночных кошмаров, Тот рецепт не для прикола, Называют люди Кола!

Первым делом из колодца, Где ночами нечисть вьётся, Полный чан воды достала, А потом затанцевала,

Как от танца пол трясётся, Заклинанье песней льётся, Над котлом простёрты руки, Каблуков глухие стуки.

Колер сахарный четыре, Нет вкуснее ешки в мире! Ортофосфорное зелье, Чтобы облегчить похмелье.

Кофеину граммов триста, Чтобы взгляд сверкал лучисто. Ароматизатор сильный, Чтобы вкус давал обильный,

А в концовке белый сахар, Чтобы и монах и пахарь, Секретарша и пожарник, Все трудились как ударник!

А двуокись углерода, Человеческого рода, Угнетателя, вражину! Как добавку к кофеину!

В синеве прозрачной моря

В синеве прозрачной моря гребни волн из белой ваты, Те что плещут на просторе — ими фентези богаты. Утром доза эскапизма, в зелени земного Рая, Как в посконном реализме, но концепция другая.

Сквозь лианы свет лучился, крыша тихо уезжает, То отвал башки случился, как сестрёнка утверждает. Отложил вздыхая книжку господина Буссенара, Видимо хлебнул я лишку чая крепкого отвара.

За окном же буря ходит, листьев тлен перебирает, А фантазия уводит в мир где осени не знают, Замечательная фишка, мир такой литературы, Чтобы там не говорили представители культуры …

Супермикрокроссовер

Приходила просто Мария,

Говорила гнетёт малярия,

Что она плохо спит, и себя порой,

Ощущает рабыней Изаурой,

Снится ей по ночам Санта-Барбара,

В обрамлении цветов топинамбура.

Где богатые плачут безудержно,

И поверил бы я тут без всяких «но» …

Но подходит сюда Санта-Барбара,

Как козлу в огороде ребарбора.

Ох ты гой еси ...

Я сижу совершенно запутанный, Проводами как сетью опутанный, Ноутбука системой обруганный, Ярко синим экранном запуганный.

Как былинный, ты гой еси, богатырь, Кто по жизни читал разве что Псалтирь. Перед камнем сижу, перед выбором, Словно был оглушнён ингибитором.

На меню, на картинке, три кнопочки, Но боюсь не прокатит без стопочки, Иероглифом выбиты надписи, Амазону всех благ, ох ты гой еси!

Подойди, помоги, раскрасавица, Чтобы мне от сомнений избавиться, Ведь подход, гой еси, с лихом справится, Интуицией женской, мне нравится!