Такая разная любовь

Такая любовь

Губами жаркими Калина целовала

Холодный снег, и пели снегири,

И плакала и льдинками сияла.

И ластилась, и стыла до зари.

Блистал холодною душою снег,

Безмолвен, мягок, глух и равнодушен.

Дарил ей льда хрусталь и белый мех,

Морозил всё и был Зиме послушен.

Рубины красные лежат на белом снеге,

Холодной драгоценностью горя,

Охвачены морозом, в сонной неге,

Не слышат томного дыханья снегиря.

Любовью зимней очарованная стынет

И, превращаясь в сладкий дивный лед,

В безверии, страдании покинет

Тот мир, где с жаром ей снегирь поёт.

Глава 2 Лимон

Когда влюбленный мальчик был доволен,

Вниманием красавицы польщен,

Сиял, как солнце, был, как луч фриволен,

Ему сказали: - В рот возьми лимон.

Нельзя же быть таким открытым, чистым,

Веселость, выставляя напоказ.

А мальчик был счастливым и лучистым,

Слова те в жизни вспомнились не раз.

Боятся быть умнее и счастливей,

Завистливых чужих бездушных глаз.

А зависть Каина, последствия- глумливей

Корысти, злости, бед их в сотни раз.

Плетите нити мрака из тумана,

Скорее прячьтесь, не встревайте в споры,

Возможно, сможете вы избежать обмана,

Но в жизни будут лжи, цинизма горы.

Лимон возьмите, яростно рыдайте,

Как кисло и противно в мире жить,

Топите все в слезах, но подмечайте:

А много ль выручки придет за этот стих?

Играйте чувствами, пусть слезы льют рекою,

А если, кто не любит панихид,

Обьявим его черствою душою,

Устроим смерть души и бледный вид.

И будет повсеместно в мире счастье:

Никто ни горд, ни смел. Не уязвим

Трудами мудрого.Все стихло в одночасье

И крылья себе срезал Херувим.

(А чтоб не возвышаться над другим)

Глава 3Поздняя ягода

Зима по улочкам судьбы ходила.

Припудрила, седины принесла,

Завьюжила и пыл весь остудила,

Его сиятельством Морозом лес зажгла.

Рассыпалась последними плодами,

Морозом жгучим обжигала щеки.

Недаром пробиралась здесь садами,

Когда все стынет, только слаже соки.

Смоковница, что терпкою кислинкой

Сводила скулы, враз свела с ума,

Растаяв лакомой во рту медовой льдинкой.

Так долго зрела, что пришла Зима.

Пылают листья красными щеками,

Чего стыдиться, если так вкусна?

О наслаждение, тебя хотят веками,

Но не всегда услада лишь весна.

Глава 4Легенда о Лорелее

Много есть легенд о златовласой, синеокой девушке, которую увез из родного дома знатный юноша.Было это в те времена, когда рыцари позволяли себе вольности и страсти свои не смиряли. Когда же крестьянская девочка Лорелея наскучила ему, он выгнал ее домой к отцу. Она была так красива, но так грустна, то ли рыцаря очень любила, то ли скрывала от него ребенка и позора боялась. Много разных юношей предлагали ей выйти замуж, но всем она отказала, тогда поползли слухи ,что она колдунья и сводит людей с ума своей красотой. Боясь жестокой расправы над ней, отец упросил вельмож отправить ее в монастырь.

Дорога лежала через широкую, как море, реку Рейн.Поднялась буря, увидев вдали парусник, Лорелея решила, что это ее возлюбленный и бросилась к нему навстречу, в пучину моря, подхватившие волны разбили ее о скалы.

С тех пор ходит много легенд о прекрасной девушке, ставшей символом красоты и верной любви, у нормандского народа, а скалы до сих пор эхом разносят ее песни, одна из них носит ее имя -Лорилей

Горько Лорелея плачет-

Лодки все уходят в море.

В небе молнией маячит

Буря, что приносит горе.

Что же ждет тебя, любимый,

В том неведомом просторе?

Ветром парусник гонимый

Смеет спорить с гребнем моря?

Рвет его волна, бросает,

Сносит к острым страшным скалам,

Море жадно укрывает

Пенным, темным одеялом.

Что оставил мне любимый,

Он и сам еще не знает...

Будь же Марою хранимый,

Что отцов нам возвращает.

Много есть в пучине темной

Золота, жемчужин белых,

Только нет души бездонной

Ликом светлой Лорелеи.

Руки крыльями расправив,

В темных скалах с плачем пела:

-Ах, зачем меня оставил?-

С ветром в шторм она взлетела,

В море брызгами разбилась.

Ветер воет, волны градом...

И в русалку превратилась,

Звездным, синим манит взглядом.

Слышишь эхом ветер носит,

Сладкий голос Лорелеи?

Нежности русалка просит

В темно- синей колыбели.

Буря им с волной приносит

Сладкий ропот о любви,

Море юношей уносит

Ей зажечь огонь в крови.

Им мигают в небе звезды,

Будто синие глаза,

С горестью, мольбой и грозны.

В них - соленая слеза.

Глава 5 Радость, мелькни.

В темные дни и сырое ненастье

Кажется призрачным светлое счастье.

Капли - вприпрыжку, одна за другой,

Дождь выгнул спину под ветром дугой.

Жалобно смотрит холодная грусть,

Боль у виска барабанит, и пусть.

В ласке минорных и ноющих нот

Рвется на клочья душа и ревёт.

Сердце трепещет подстреленной птицей,

Сном правит черный и мрачный возница.

Краткою искрою нежности свет

Гаснет плаксиво в дождливый рассвет.

Радость, мелькни, я схвачу, ну давай,

Дверь потайную быстрей открывай,

Ту, где весеннее солнце струится,

Радостно в листьях хлопочет синица.

Птицей весеннею сердце забьется,

Счастье и лето былое вернется.

Радость, мелодии светлого мая

Душу врачуют, печали снимая,

Ноты веселья -души миражи,

Счастье спасают ума виражи.

Лёгкость проснулась, и птицы поют,

Солнца лучи свет живительный льют,

Капают мёдом из солнечных сот,

Слышится летний веселый гавот.

Это - борьба за иллюзии сладкие

С правдою жизни - рабочей лошадкой.

Глава 6Когда мы счастливы

Во снах мы счастливы бываем,

Мы в них о горе забываем...

Нам радостно, светло и ясно,

И чувств мелодия прекрасна.

И лаской солнечного света

Душа всегда родной согрета.

Уносит ночь блаженства грезы,

И душат снова горечь, слезы.

Ах, как не хочется прощаться,

До сна другого расставаться.

И целый день живешь той встречей.

О ней молитва каждый вечер.

Порой душа во сне болеет,

Рыдает, слез унять не смеет...

С рассветом, растворясь, печаль

Уносит сон, его не жаль,

И раны розами алеют,

Туманы серые светлеют,

Уходит темный мрачный дух,

Молитву к солнца ловит слух

Глава 7Роковая любовь

Свеча зажженная молчала...

Над нею мотыльком

Кружилась жизнь, в любви сверкала ,

И страсти огоньком

Пленилась. Ночь - невыносима,

А там - тепло и свет.

И свечка думала: - Любима,

Его прекрасней нет.

Тянула руки, полыхала...

Он думал:- Здесь рассвет.

Она вилась, не уставала,

Вдруг, - треск, сняла корсет,

Сложились крылья, пламенея,

Сгорая, трепетал.

Люблю, ночная орхидея,-

Безумец прошептал.

Сожгла до тла и зарыдала,

Струился часто воск...

И расплылась, и обветшала,

И больше не жилось.

Глава 8Мир любви

Прекрасен мир и жизнь боготворит,

Ступая нежно по любви тропинкам,

И дарит прелесть вечную инстинктам,

И музыка творца тогда звучит.

Вибрирует душа, как наважденье,

И слов не вымолвить - захватывает дух,

Услада обостряет зренье, слух,

И наступает света озаренье,

Гармония, где каждая струна

В симфонии космического света

И есть волна, что в тело здесь одета,

Блаженства вечного желанная весна.

Ах, если б всем давалось это чувство,

Не настигала ненависть и крах,

Жила любовь красивая в веках,

Живым бальзамом стало бы искусство

Глава 9Лебеда

Ах, на солнце лебеда, шёлком светится.

Больше, милый, никогда нам не встретиться.

Лентами пути кружатся, только в стороны.

Смолк давно уж соловей, лишь стонут вороны.

Истекла любовь водой, будто кровушкой,

Чары больше не помогут стать мне Золушкой.

Дали Ангела тебе, а черт - дал маяться,

Все прошло, теперь и я - не красавица.

Было много доброго, много глупости,

Разве можно обвинить страсти в скупости...

Сердце замерло от яда, не тревожно,

Отменить былую жесть вряд ли можно.

Глава 10 Парк в Умани

Была я в светящемся храме

Любви и тепла, вдохновенья…

Мне в той исторической драме

Фантомные были виденья.

Стоят неподвижно скульптуры,

А ночью они оживают,

Летают, смеясь там амуры,

С Парнаса витии вещают.

Сплетясь в треугольник любовный,

Живут и тоскуют деревья.

Столетия дуб пустоствольный

Хранит своей сказки мгновенья.

Задумчивый, влюбчивый Пушкин

Мечтая, его обнимал,

А листья кружили с верхушки –

Крылатый Пегас там летал.

О, как я просилась к ним: – Стойте,

Возьмите меня, унесите!

Источники счастья откройте,

Тем светом меня озарите.

Той мудростью, с музами встречей,

Любовью, что всем вопреки,

Живёт, осуждённая вече,

Цветёт и пускает ростки.

Остался прекрасною искрой

От этого парка во мне

Чудесный блеск молнии быстрой,

И сердце горит, как в огне.

Глава 11Простые люди

Зовет к себе уютный, тихий дом,

Туда, где запах меда и полыни.

Там плачут ивы над большим прудом,

Платками - тучи на небесной сини.

А утром рано-рано на крыльце

Щебечет птица, солнце поднимая.

И в радужном божественном кольце

Икона светится все светом озаряя.

Вздыхает, просыпаясь старый сад,

Роняет спелые плоды в корзину,

И зреет над дорожкой виноград,

Вздыхает роза, выгнув к свету спину.

Мычит корова - ей пора доиться.

Орет который раз уже петух,

И жук жужжит, желая с хором слиться,

Что звонкой тишиной ласкает слух.

Все успевают руки золотые.

С усмешкою, без жалобы и злобы

Растят побеги жизни молодые

Простые люди самой высшей пробы.

Глава 12Август, я тебя любила

Солнышко вечернее льет печальный свет,

Желтых одуванчиков пухом стал весь цвет.

Гордо держат головы с мудрой сединой.

Плачут травы росами над седой рекой.

Будто мячик огненный, солнце в ковыле.

Катится, беспечное, вечно по земле.

Ввысь летит жар-птицею, рыбкою – на дно.

Берег, лес бросаются с ним в воду заодно.

В ветках отраженное, спит, как рыбка, в сетке.

Осень ярким золотом ставит листьям метки.

Лебедь да лебедушка –вот, тебе и стая.

Греет сердце верная их любовь простая.

День уходит, будто жизнь. Август умирает.

Зеркало озерных вод нежность отражает.

Грусть прощальная застыла, птица плачет где-то:

– Август, я тебя любила, ты запомни это.

Глава 13 Уставший день

Уставший день, ложась в объятья сну,

Медовой каплею течет за горизонт.

Туман молочный кутает сосну,

Держащую свой ствол, как дивный зонт.

Чудесна эта свежесть, красота…

В небесной выси птица зажигает

Луну и звезды. Манит высота,

И млечный путь влюбленным открывает.

Душа горит в немом огне блаженства,

Приходит чувство радости , покоя...

Тепло и тихо, прелесть совершенства

Природы вечной там, где любят двое.

Промчалась ночь, растаяли все звезды,

Небесный цвет сменило покрывало,

Воскресла жизнь, и радугою мосты,

Твоей печали будто не бывало.

И только след вверху от самолета,

Сосны верхушка, солнечное диво

Напомнит бережно: твоя работа -

Нести свой крест возвышенно, счастливо.

Глава 14 Обитель неги

Дыханье утра. Воздух свежий, чистый,

Зарю встречают звонко петухи.

Окутанная дымкой серебристой

Обитель неги. Сонные верхи

Спускают вниз желтеющую прозу

Из листьев, не доставшихся плодов

Ни людям и ни раннему морозу.

Здесь плод упавший - пища для коров.

Витает в воздухе осенняя прохлада,

Рябина сникла в капельках крови.

В труде - грехи и святость, и награда,

И древо рода, Боже, не прерви.

Дыханье луга, леса - это прана,

Настояна на травах и коре.

Питает лишь встающих очень рано,

Когда светлеет небо на заре.

Так хочется в забытый дом вернуться,

Который только видела во сне.

В любовь, как реку жизни, окунуться,

Весёлой быть, как пташка, по весне,

Любимой всеми бабушкиной внучкой,

Сплетающей красивые венки,

Полоть березку, звать её "ползучкой",

Колоть орехи, их зажав в тиски.

Бежать, раскрыв объятья ветру, полю,

Желая радость за крыло поймать,

Купаться и захлебываться вволю,

Пока Пречистая сама придет спасать.

А вечером, забравшись на перину,

Калачиком себя отогревать,

Молитву слышать лишь наполовину,

И до утра тепло и сладко спать.

Глава 15Купава

Как ясен неба зов и хочется летать

В высоком небе белой, легкой птицей.

В лесах, лугах, цветах Купавой стать,

Чтоб с Леля встретив, к жизни возродиться.

Ищу тебя в хрустальной синеве,

В морской волне, что ноги мне целует,

В цветке волшебном, спрятанном в траве,-

Во всем, что душу нежную волнует.

С бездонной выси каплей и росой

В источник звонкий, что в лесу искрится,

Живою, сладкою, целительной водой

Прольюсь, чтобы любимый мог напиться.

Глава 16 Скрипка и Бубен

Скрипка плакала, смеялась, пела,

Обнял Бог ее за тонкий стан.

Чувственно, красиво и несмело

Спела о любви своей романс.

Резко взвился, выбежав в стаккато

И припудрив скрипку канифолью,

Гневался смычок! Затем легато,

Плакал, над разбитою любовью.

Звуки скрипки, все ее рассказы

Нотами в гармонии летели,

Ветер разносил мелодий фразы,

И подхватывали птицы их, и пели.

И влюбился бубен в эти песни,

Слышал все и начал пересказ.

Громко, грубо, рьяно, хоть ты тресни,

Извратив весь смысл, он впал в экстаз.

Старою напудренною дурой

Скрипка стала в его речи-стуке,

Деревом, с пустой внутри фигурой,

Жизнь, прожившая в любовной муке.

Скрипка пела, и стучал ей бубен.

Громко, рьяно в учащенном такте.

Пела, как ей дорог мир, как труден.

Бубен вторил, хоть и был бестактен.

Глава 17Сказка Роз

Расскажи мне сказку роз,

Распустившихся украдкой,

В темноте без жалоб, слез,

Улыбающихся сладко.

Расскажи мне о любви,

Разбудившей пламень страсти,

Соловье, что весь в крови,

Расплескал ее для счастья;

Безрассудной той гордыне,

С красотою злой, жестокой,

Обманувшей мир святыни,

Запылавшей так высоко.

Загляни потом тихонько,

Зацелуй в слезинках глазки,

Успокой, погладь легонько:

-Спи, малыш, все это - сказки.

В темени короткой ночки

Зашептались мы украдкой.

Закружились звезды-точки,

Разморили блеском сладко.

В забытье пылали щеки,

Разливалась, нежность ласка,

Обнимались жаром руки...

.....................................................

Нет тебя, приснилась сказка

Глава 18Одиночество

О, одиночество души,

Порою так невыразимо,

Нахлынет мукою в тиши,

И станет вдруг, невыносимо.

Застынет камнем изваянья

И молча властвует над телом.

И нет ни имени, ни званья,

Тому что за его пределом.

Какая горечь от сознанья,

Того, что лишь влеченье тела

Не может стать души познаньем,

И чувств, что так она хотела.

Страданья сорванный пролог,

Но это было только тело.

Кто голой видеть душу мог?

Кто обнажал ее так смело?

Не понят, скрытен, одинок

Теряет запертые чувства...

Тела и мрамор создал Бог,

А душу лепит нам искусство.

Одиночество души - скульптор Лорадо Тафт

Глава 19 Не бьётся сердце

Не бьется сердце под рукой тогда,

Когда оно не тронуто душой,

Когда любовь желанна, как вода,

И гложет к телу страсть, забрав покой.

Минутным пламенем объята сердца клеть,

Но стоит только пламя погасить,

Не сможет птица мокрая лететь,

И в золоченой клетке будет жить.

Ах, если бы ей дверцу приоткрыть,

Чтобы взлетела в неба синь высоко

С другою певчей наравне парить.

Пронзенные единой силы током,

Две птицы, две души, два тела,

Два одиночества, как две мечты о счастье,

Два ангела, святых и падших, смелых,

Создав гармонию любви и страсти,

Став счастием таким, где два крыла-

Одна душа, все вместе - взлеты, зерна,

Упав с небес, любили бы до дна

В кристально-чистой глубине озерной.

Глава 20Сад земных наслаждений

"Сад земных наслаждений"-это триптих- картина.

Что в ней ценно? Наверно, людская личина.

Да, личинками люди написаны Босхом,

Истонченными, бледными, будто из воска.

Червячок из личинки - и есть человек,

Так, увидел художник шестнадцатый век:

Размноженье, вино, вожделение, праздность.

Стыд за эту червивую к ним сопричастность.

Глава 21Человеку нужен Человек

По кругу мчимся, всё быстрее бег.

Тому виною бешеный наш век.

Сегодня слава ждет тебя успех,

А завтра пылью стал ты, человек.

И в этом белкой мчащемся круженье

Не можем что-то важное понять.

Мы все сегодня ищем наслаждений,

Но в миг один мир можем потерять.

Уже не знает злой, корыстный гений,

Зачем живет и что теперь творит,

За деньги он безбожно лжет в твореньях,

И совесть, честь ко всем чертям летит.

Из клеток тянем руки мы друг другу,

Но с болью рвет их наш жестокий век.

В беспамятстве, опять летим по кругу,

А Человеку нужен Человек

Глава 22Важная дама

В белых пеленках в цветочек

Столбиком держит вас мама.

Нахмурила бровки и точка.

Ну, очень важная дама!

Садик, школа, знакомый,

Любовь, даже первая драма.

С обидой мальчишка у дома:

- Подумаешь, важная дама.

Вот свадьба и белое платье,

Венчание, вышла из храма.

И на ухо шепчет сватья:

- Красива, как важная дама.

Дети, семья и заботы…

Избавлюсь от старого хлама!

Терпи и старайся, ну, что ты?

Ты ведь, не важная дама.

Время галопом несется...

Портрет и черная рама.

И молодость отзовется:

- Какая-то важная дама.

Глава 23 Фонарь

Стало как-то зябко и домам, и улицам.

Сырость плачет слякотью, а фонарный свет

Тенью черной сгорбленной, кашляет сутулится,

Греясь горьким дымом терпких сигарет.

Одинокий, хмурится нежданными морщинами,

Слезы в сердце лужами, старости печать.

Был когда-то ветреным, уверенным мужчиною,

Что-то очень важное не сумел понять.

Краски были яркими, солнце, небо выше,

Чувствами искрился, как любви фонтан.

Какие обязательства? Не хотел и слышать,

Время слил впустую, словно шарлатан.

И стоит, шатается, смотрит, как целуются...

Все тускней на улице его фонарный след.

И уютом, радостью, теплотой любуется,

И с тоскою смотрит на домашний свет.

Глава 24Грусть

В осеннем небе грусть запела

Она прощальных дней ждала.

Дорога в листьях потемнела,

Туманов хмарь уже прошла.

Она прощается с площадкой,

Сырой, заброшенной, холодной,

Вздохнёт о детях лишь украдкой,

Разбитой женщиной бесплодной.

Расплакалась, ведь, есть причина:

Сплела уже пустые ветки,

В саду была полна корзина,

Теперь и листья даже редки.

Когда-то слёз её сияньем,

Пленялись радуги, летали.

Без солнца грусть саднит прощаньем.

Темно одной в туманной дали.

Украсить всё собой пытаясь,

Брильянтами оставить росы,

И в мелкий бисер рассыпаясь,

Ходила грусть, роняла слёзы.

Глава 25 Любви этажи

Устало и грустно шла женщина в красном,

И белое облако с сумкой держала,

Она шла не быстро, она вспоминала

Те дни молодые в волненье прекрасном.

А встречные люди улыбки дарили,

И было в них столько любви и вниманья,

В словах -восхищения и пониманья:

- В мечтах вы парили, вы так красивы.

И правда, мечтами была так далеко.

То белых цветов аромат виноват,

И Листьев желтеющих пристальный взгляд,

Любовь, улетевшая вдаль раньше срока.

Та жизнь пролетела, как будто приснилась,

Нет страсти былой, опустела дорога.

Ей в душу закрались и страх, и тревога.

Потом нелюбовь, одиночество мнилось.

Но терпкая прелесть цветов этих белых

Открыла ей тайны любви аромат -

Отдавшим ее, возвратится стократ.

Не сможешь тогда счесть плодов этих спелых.

Так стало вдруг ясно – труды не напрасны.

Растаяв, слетела вся тяжесть с души.

А дома поднял ее внук, закружил.

Духовная связь и родство так прекрасны,

Душевность, сердечность - любви этажи.

Глава 26 Важнее стихов

Какие формы, что за краски!

Цветы, как будто бы из сказки.

И удивленью нет предела,

И мысль прекрасная запела:

Чудесен и прекрасен мир!

Наполнен радостью эфир...

Пишу быстрее в телефоне,

Но мне, как истинной вороне,

Все нужно было потерять,

Исчезла муза – не догнать.

Зато подсел ко мне любимый:

- Ты мне сейчас необходима,

Зависла где? Тебя теряю!

- Ах, что тебе? Быть может чаю?

- Нет, формулы все рассказать.

- Как рада я тебя обнять.

Ты – жизнь моя. Моя любовь.

Пусть все горит, с тобой я вновь!

Неведенье спадает с век -

Важней стихов, сам человек!

Глава 27Мы встретимся

Когда нибудь мы все преодолеем,

Во времени, космическом пространстве...

Мы встретимся, себя найти сумеем

В двояком сингулярном постоянстве.

Корабль плывет вне времени, игры

Неведомого нами притяженья.

Любовь через пространства и миры

Ведет его, не глядя на забвенье,

Кем были мы, где жили в прежний миг,

Какие увлекали нас искусства.

Но важно то, что каждый здесь постиг,

Вибрации прекраснейшего чувства,

Когда ты нужен, искренне любим,

Достоин счастья, просто пониманья.

Как-будто в прошлой жизни накопил

Аванс доверия, высокого сознанья,

Любви и верности, и счастья на Земле,

Что раем истинно была когда-то.

Но пребывает в черной адской мгле,

И ей нужны из космоса солдаты,

Что любят жизнь и в вечности любимы

Высокой, искренней и неземной любовью.

Их миссия добра осуществима,

Да вот - расплата временем, как кровью.

Глава 28Звезды

С неба ночного хрустальные звезды

Смотрят завистливо к людям в окошки.

Свет долетает, но поздно, так поздно,

Плачут, их слезы летят на ладошки.

Вот, подмигнула одна и другая,

Искра мелькнула – слеза или смех?

Звездочкой тихою мысль золотая

Лишь долетела – окончился век.

Скоростью света, нейтрино, загадками

Делитесь с нами вы искони.

Мы к вам взываем пытливыми взглядами,

Ждем от вас тайны разгадки, любви.

Глава 29Встреть меня

Можно заблудиться в ярких звездах.

Я - на Землю, ты другой объект.

Сбой, ошибка в наших диагностах-

Это расставанье в сотни лет.

Мне здесь нравится природа, люди,

Шум дождей, закаты и рассветы.

Но давай, мы неразлучны будем,

Встреть меня - и вместе на планеты.

Еще одна книга из цикла поэзии о любви

Глава 30 Сбой времени

Я в этой жизни не нашла тебя.

И где-то ты меня, наверно, тоже.

Сбой времени случился здесь, похоже,

За это незачем винить себя.

Здесь жертвами становятся планеты

И целые вселенские миры,

Не до любовной, видимо, игры,

Мы трудимся - и есть еще рассветы.

Услышу снова голос твой родной,

В эфире музыку, как жизни заклинанье.

Душою на заветное свиданье

Пройду сквозь время, чтоб не быть одной.

Страшит меня лишь то, что теплый свет

Внезапно вместе с жизнью оборвется.

Никто не вспомнит, больше не проснется

На самой яркой и живой из всех планет.

Глава 31Не любя

Опадает акации цвет,

Источая густой аромат.

Без него будет новый рассвет,

Жизнь меняется, кто виноват?

Все течет. Лишь секунда и миг

В настоящем. А правда ли это?

Эту тайну никто не постиг,

Увлеченный обычным сюжетом

Нашей жизни, что лепит и бьет,

Не взирая на звания, лица...

Счастье об руку с горем идет

И пластами под ноги ложится.

А вдали на потертой скамеечке,

Распахнув любопытно реснички,

Зажигают жизнь юные девочки,

Теребя сигареты и спички.

И сжигая во цвете себя,

Допивая наивную свежесть,

Торопливо, без чувств, не любя,

Цветом под ноги падает нежность.

Глава 32Тайны Рябины

Красавица, пришел и твой черед:

Раскрой все звездочки, свои ресницы.

И белоснежного благоуханья взлет,

И листики расправь, как крылья птицы.

Давно-давно в былые времена

Любимого ты друга потеряла.

Он дубом стал, оставив стремена,

А ты навек Рябинушкою стала.

И все не позабудешь ты беду,

Предвестница большого урожая,

И над рекой, и в поле, и в саду

Цветешь, созвездиями магам угрожая.

Пусть осенью рябиновые кисти

Венок влюбленных бережно украсят.

И не осыплются ни ягодки, ни листья,

И колдуны любовь, семью не сглазят.

Алеют кровью яркие рябинки,

На каждой – черты, резы, как звезда.

Девичьи слезы, капельки-росинки

Нам стали оберегом навсегда.

Глава 33Красавица Сирень

Ты стоишь так близко у дороги,

Каждому желанна и нарядна.

На тебя гляжу всегда в тревоге:

Соблазнительна, красива безоглядно.

А недавно девочкой-подростком

Ты так скромно, милая, стояла,

Расцвела весной. Как на подмостках,

Кудри яркие по ветру разметала.

Цвет, что так застенчиво таила,

Развернула, всё раскрыла, задышала,

Женственность твоя и жизни сила

Притягательной и яркой стала.

Но ломает гроздья, ветки каждый.

Кто пройдет, тобою соблазнится.

Крест любовный – прелесть вместе с жаждой,

Не всегда ты будешь веселиться.

Бедная, весь цвет сорвали ночью,

Наслаждались все, кому не лень,

И остались от тебя лишь клочья…

Ах, какая здесь была сирень!

Глава 34 Память о любви

Солнце, падая, прощалось, и сгущались тени.

Тайна ночи закрывала высь - к луне ступени.

Грустно белая голубка в ночь одна сидела,

Тьма зловеще наступала, бесом ночь глядела.

Страшно ей и кто-то крылья черные расправил,

Черти жадно окружали для боев без правил.

Веки нежные сомкнула, вспомнила о друге-

Все вдруг, стало светлым, теплым, как

волшебном круге.

Всех нас милые моменты в горе согревают.

Память о любви спасает, душу окрыляет.

Глава 35Картина Лейтона " Рыбак и Сирена"

В синем небе - синяя слеза,

Синие - пресиние глаза...

В глубь зрачков её вы не смотрите,

Гордость и свободу берегите.

Роскошь - жизнь, бушующее море,

Сладко там поет Сирена в горе.

Нежный голос, песня дивно льется,

Только не поймаешь, не дается.

Если к ней пристанешь и полюбишь,

Так свободу ты свою погубишь.

Море злится и взлетает пена,

Волны плещут и поет Сирена.

С ней любви и счастья не ловите,

Душу в бурном море сохраните.

Сильная она - с луною спорит,

Где герои? Всех забрало море.

Синий шторм на дно унес в ненастье,

Нет, не видеть в нем Сирене счастья...

Глава 36Костанди "Сирень"

Цветут цветы, сияет в небе солнце,

И лес надел свой праздничный убор,

Сияет купол, птица бьет в оконце,

И лишь монах сидит, потупив взор.

Он слеп и мрачен, многого не видел.

Без чувств, спокойно можно в келье жить,

И вдруг понять, что Бог тебя обидел,

Заставив мир прекрасный возлюбить.

Он чувствует, теплом лаская, луч

Весь мир раскрасить может, озарить.

Он слышит аромат, как плещет ключ,

Но как без образов земных здесь можно жить?

Он плачет, и душа в грехе ревнует

Все то, что от него творцом сокрыто.

Он чувствует - весь мир живет и любит,

И слезы катятся и жгут его ланиты.

Он слышит щебет - рады жизни птицы.

Но сдался дух. Над ним - судьбы топор.

И плотно сомкнуты его ресницы,

Он, в черном весь, творцу немой укор.

Глава 37.П. Меньяр «Время подрезает крылья амуру»

Неужто был художник прав?

Как ясно он сквозь время видел:

Изменится любовь и нрав-

Бог Хронос Ангела обидел.

Не просто Ангела - любовь.

Он крылья срезал Купидону,

Пустил его святую кровь,

Дорогу увлажнив содому.

Теперь по ангельской крови

Бредут в потемках содомиты,

Без крыльев, истинной любви,

Животными страстями слиты.

А если просто написал

Свои бред, фантазии художник,

Людишкам мелким подсказал,

Как вход пустить свой острый ножик?

Задуматься меня заставил,

В чем ценность истинных творений?

Блаженный в радости направил

Поток любви - вот он и гений.

Глава 38 Монах в келье

Он, посвященный в таинство святое,

Давно привык монахом в келье жить.

Но держит теплое, рожденное, живое,

Котят монаху дали утопить.

Познать, хотя б немного прикоснуться,

К тому, что жизнь греховная дает,

И молча искушено улыбнуться,

И пожалеть живой греховный плод.

И осознать, что жизнь полна сюпризов,

Что каждый здесь свой тяжкий крест несет,

Он слеп, но не душой, любви капризов

Устав смирения и смерть не превзойдет.

Глава 39 Дарить себя

Весенний воздух - весь соблазны. Пьянит сережек аромат. Дожди в истоме несуразной К цветам на грудь, блестя,летят.

Неистово щебечут птицы, Заводят семьи и птенцов. Все к жизни и любви стремится. Венчаясь солнечным кольцом.

Живет в земной любви природа. Весь мир объятья ей открыл. Стремится в душу небосвода Полёт ее небесных крыл.

Летит сквозь годы, сквозь мгновенья Сквозь солнечный и лунный свет Цветы, как звезды с упоеньем Поют: - Ее красивей нет.

И тает сердце в наслажденье. И белым облаком пушистым Она живет в предназначенье - Дарить себя лишь душам чистым.

Глава 40Цыганская песня

Вибрирует душа, звенит монисто,

Его глаза вот-вот ей грудь прожгут,

Играют чувства пламенем искристым,

И пляшет здесь цыганской плетки жгут.

Глазами, музыкой любви переговоры:

"Красивая, приди, прильни ко мне".

Здесь ревность, слезы, нож, любовь, раздоры

За право пить с ней мед наедине.

И разгораются костры, глаза и губы,

Пылают жаром щеки и сердца.

И старикам такие танцы любы-

Фантазии приходят, как к юнцам.

И вспомнив страсти сладостную негу,

Когда в груди огонь любви горит,

Конь, краденный вчера, белея снега,

Гарцует, ржет, на месте не стоит.

Звенит в бреду серебряным копытом,

Свою лошадку ждет, зовет, фырчит.

И как цыганские шатры, раскрыты

Его глаза. Ревниво пес рычит.

Столпившись возле деда, цыганчата,

Обняв щенят, здесь слушают рассказ,

О том, что много лет когда-то

Влюбился в юную цыганку князь.

Он говорил ей: "Дам тебе алмазы!."

"Не надо, их полно на небесах!"

-А изумруды?- Спрашивал в экстазе

-Полно их у меня, – растут в лесах!

-Куплю коня тебе, быстрее лани горной,

Дом землю дам, ковры и жемчуга.

-Любую лошадь уведу проворно,

Мой дом - весь мир, ковры мои – луга.

Моя свобода - счастье и отрада.

Ты лучше дай мне, барин, золотой

Скажу я честно, в чем твоя отрада,

А может, просто дам совет. Постой!

Ах, бедный князь! Любви его не надо.

Ему ж осталось - в омут головой.

Цыганскою любовью жгучим ядом

Сжег сердце и в реке нашел покой.

Глава 41Цыганский танец

Отблески костра - в глазах медовых,

Яркий тембр, цыганской знойной скрипки,

В небе месяц жёлтою подковой

С томной снисходительной улыбкой

Слушал песни старого цыгана:

Тот, закрыв глаза так отрешённо,

Будто в кровь - душа, сплошная рана,

Музыкой шептал и звал влюблённо.

Вспышкой гнева грусть и сон разбив,

Тихо, всхлипнув, скрипка застонала.

Сильной страсти чувствуя прилив,

Чай с глазами серны, гибким станом

Вышла в круг, до звезд достав рукой.

Ахнул бубен, сердце задрожало,

Плат взлетел, разлился звук рекой, -

И пронзилось сердце страсти жалом!

Ели, сосны, травы, поднебесье

В пляске закружились огневой,

Страсть, и стон и звон чаялэ песни

Вырвались над сонною рекой.

Искрами взлетают юбки, плечи,

Страсть чавалэ жжёт их, как в огне.

Сник тихоня - сонный, летний вечер,

Ночь танцует и поёт: - Ой, нэ-нэ-нэ!

Глава 42 Любовь - музыка творца

Весь мир прекрасен, жизнь боготворит,

В лесу любви, ступая по тропинкам,

И дарит нежность, прелесть всем инстинктам,

И музыка творца тогда звучит.

Вибрирует душа, как наважденье,

И слов не вымолвить - захватывает дух,

Услада обостряет зренье, слух,

И наступает свето- озаренье,

Гармония, где каждая струна

В симфонии космического света

И есть волна, где в тело жизнь одета,

Блаженства вечного прекрасная страна.

Ах, если б всем давалось это чувство,

Не настигали б ненависть и крах,

Жила б любовь великая в веках,

Живым бальзамом стало бы искусство

Глава 43 Права любви

Права любви, наверно, есть у всех.

Еще на творчество, свободу и успех.

Ещё на мелкие наивные ошибки,

На слезы радости и нежные улыбки.

Но жизнь, ведь, - женщина, она всегда права,

Свободно может и забрать права.

Когда владеешь ею, осторожно,

Тогда, наверно, многое возможно.

Но как в порыве чувств и откровений,

Когда душою завладел злой гений,

Упрямо от ошибки удержаться,

Где силы взять, любить а не сражаться?

Мы все добытчики судьбы в пылу сражений

С ума сойти от разных чувств и мнений!

Но каждого влечёт одна любовь.

И только за неё - здесь вечно кровь.

И только с нею, ласковой, земной,

Почувствуешь блаженство и покой.

Такой, чтоб радость жизни осознать

И этой радостью весь мир земной объять.

Глава 44Летала, сияя, любовь

В небе сияя, летала любовь...

Люди ловили минуты, мгновенья

Дивные запахи сладких цветов,

С неба слетающих в миг вдохновенья.

Это любовь им дары посылала.

Больше хотелось, но как же достать?

Жаль, но она навсегда улетала,

Сети порвав, что пытались поймать.

Только немногие счастливы были,

Ссоры, интриги забыв навсегда,

Искренне, верно и нежно любили.

Верность - вот почва любви, господа.

Жизнь без неё, пролетает песчинкой,

В часе любви - пепел, жар и печаль.

Верность и нежность бесследною дымкой

Чувства уносят в ту светлую даль.

Глава 45 Три судьбы

В речке золото расплавилось,

В зеркало глядится небо.

Жаркая работа сладилась -

Будет вдоволь людям хлеба.

Солнце падает усталое

Над зелеными покосами,

Матушка купель мне справила,

Берег весь искрится росами.

Бабья доля – тяжко радостна -

Счастье, горе – коромыслами.

Жизнь-река течет безжалостно,

Светлая, с благими смыслами.

Тело золотом охвачено,

Вымыто водой звенящею,

Мир в душе, покой оплачены

Здесь любовью настоящею.

Тонкою и хрупкой линией -

Нежность, радость ожидания.

Страстью опаленной лилией-

Сила, зрелость расцветания.

Святость, тайна и смирение

Золотом покрыты ярким.

Эта жизнь - ее творение.

Словно фреска, в солнце жарком.

В.Шинкарчук. На покосе

Глава 46 Несостоявшаяся встреча

Он в шоке был: - Да, слишком хороша,

Жар птицы внешность, как ее душа.

Он - волк на вид, небрежен и небрит,

Уже был жизнью и судьбой побит.

Признаться? Подойти? Ну, Честно - нет!

Боль, как капкан, когда плохой ответ.

Нет, он, конечно, был совсем не трус,

Да вот, зачем ему вот этот груз?

Все есть: ряд бывших, выпить, закусить,

Есть время даже в рифму поскулить.

Хоть жизнь бесцельна, но зато все ясно .

Труд строить новое - страдать напрасно.

Дом, кофе, карты, сигарета, стих -

В нем поученье. Выпил, ночью - стих.

Вся жизнь - иллюзия, да как ее разбить?

Да...легче, видимо, казаться, а не быть.

Глава 47Страсти

День прилег и грезит снами.

Шепчут сказки тихо тени.

Кот зелеными глазами

Видит лунные ступени.

В море слез застыла рыбка:

Ей бы ангела и ввысь!

Но и в небе все так зыбко:

Плачешь - сразу падай вниз.

А внизу в своей постели

Страсти жизни улеглись.

Били, радовались, пели-

Это все назвали жизнь.

Были мелкими страстишки,

С ними рядом - покрупнее

Жизни жгли, мосты и книжки.

Все кричали, кто важнее.

Тлели тихо, пропадая,

Без опоры и без крыл...

Ангелы - для душ из рая,

Их же - демон уносил.

Глава 48 Скрипка позывной

А День сегодня, одесситы, посмотрите -

В нем радость жизни и воспоминанья

Тех страшных, героических событий:

Атак, смертей, сирены завыванья.

Сегодня так тепло, так тихо, все нарядно,

Цветами, зеленью расцвел мой город,

А в сорок первом здесь рвались снаряды.

И прадед мой в шинели был, так молод!

И эта девочка, которую любил,

Была бледна, тиха и молчалива,

Дала платочек, чтобы не забыл.

Расплакалась, но так была красива.

И в тонких пальчиках она держала скрипку,

Играть умела наизусть и так- с листа,

Он помнил всю войну ее улыбку-

Чиста, без фальши эта красота.

Он с этим светом шел аж до Берлина,

Из писем знал, что Скрипка пострадала,

Нашел «Амати», где театр в руинах,

Спешил домой, чтобы на ней сыграла.

Когда же встретились и плакали от счастья,

И скрипку он достал из вещмешка,

Увидел девочку свою седой, в несчатье,

И что отсутствовала правая рука.

Да, "Скрипка"- позывной солдат лечила,

Когда оставив вату и бинты,

Она мелодией всех раненых любила,

И лился звук сердечной чистоты.

Снаряд, огонь, неведомо, что дальше.

Очнулась, шепот, тихо, речь нежна:

-Где скрипка? Я не допустила фальши.

Хирург сказал: она вам не нужна.

Не выбирала смерть ни ранг, ни лица

Героев не забыты имена.

Им жить, любить хотелось и учиться,

Но подвига ждала от них страна.

Глава 49 Быстротечность жизни

Мчится время в бесконечность,

Жизни не воротишь вспять.

Сгинет радость и беспечность-

Это жизни скоротечность

Лихость силится унять.

Время ставит людям вехи:

Двадцать, тридцать, пятьдесят...

В юности сулит успехи,

В зрелости идут помехи,

Позже хочет все отнять.

Опыт учит нас и месит,

Солит раны и печет.

В юности накуролесит,

Груз желаний всем отвесит,

Время выйдет - заберет.

Да оно, и правда, лекарь.

Так фильтрует все желанья!

Счастье в дозах, как аптекарь,

Выдаст, как на сдачу, пекарь,

Приняв платою старанье.

Поздно мы находим счастье,

Что от бед оберегает,

Пагубной и глупой страсти,

Грубых вражеских напастей,

Мудрость жизни открывает.

Глава 50 Пустые чашки

Однажды с чаем спорили две чашки.

Похоже, он сказал им о любви.

Но были в них элитные замашки,

Салфетки, блюдца, ложечки в крови.

С насмешек начали, приказов.Ей же Богу,

Заварки только он хотел налить-

Они задвигались и стали понемногу

Заварник чайный весело дразнить:

- Ты кто такой, ты, дескать, нам не ровня.

Подай, наполни, мигом отойди.

Потом их кипяток ещё наполнил,

И стало вкусно и тепло внутри.

Запахли чашки паром ароматно,

Гордятся, важно ложками стучат.

Но было тем пустышкам непонятно,

Что чай ценнее кипятка стократ.

Глава 51Когда растает сердце

Когда растает сердце от любви

И тихо уплывет куда-то вдаль.

Мой образ, мой небесный визави,

Прольет на землю нежную печаль.

Проект небесный снова возвратится

В надежды гавань, томность синевы,

Быть облаком любви и повториться,

И к чувствам этим вызоветесь вы-

Цветами, что обласканные светом,

Взволнованые нежностью весны.

С мольбой придете к небу, за советом

Созданья счастья, страстно влюблены.

Любовь бессмертна, вечна, это значит,

Она сильнее смерти и наветов,

В глазах цветов росистых нежность прячет.

И мед услады, преданность обетов.

На небе Рай? Нет, Рай здесь, на Земле.

Изгнанницей печальной, непослушной,

Горела здесь же, в адовом огне,

Глотая пепел грешности насущной.

Так горек кармы дым и искупленья,

Закрыты наглухо врата в Эдем земной.

Лишь облако любви, как наважденье,

Так чисто, белоснежно надо мной.

Фото Тамары Максименко

Глава 52Любовь растит любовь

Гарь, разруха, все в дыму,

Жизнь висит на волоске.

-Выжили,- твердит ему,

Радость вспыхнула в тоске.

И обвалов избегая,

В черной саже задыхаясь,

Счастье к сердцу прижимая,

К новой жизни прикасаясь,

Дарит радость и надежду,

Сердце полное любви,

Смех сквозь слезы, горя между,

Все здесь - жизнь и смерть- в крови.

Из любви и жаркой страсти-

Носик глазки, ротик, брови-

Столько радости и счастья!

Соткано всё из любови.

Не пройдет и четверть века,

Вторя: -Мама,- вновь и вновь,

Вырастет он в Человека.

Лишь любовь растит любовь.

Глава 53 Жизненный итог

Любовью, только ею и живем,

Она и радость наша и несчастье,

Бесцельно без любви мы жизни жжем,

Уходим листьями в туманы в одночасье.

Пункт назначения у каждого один,

Но мы к нему по-разному идем.

Кто в жизни враг себе, кто господин,

Мы позже осознаем и поймем.

Один в пути хотел летать и петь

И радоваться жизни и в ненастье.

Забыть нужду, болезнь и даже смерть,

Любить дарить и радоваться счастью.

Ему хотелось бы, на склоне дня

Того, в котором подведем итог,

Сказать: - Мне люди и весь мир - родня,

Я сделал для него, друзья, что мог.

Другой скупым, холодным, злобным был

И рад чужой беде или несчастью,

Он божьи заповеди все забыл,

Не знал любви, а значит, в одночасье

Все отвернутся от него, и даже дети,

И будет каждая последняя минутка

Страданием, что тянется столетья,

И он поймет, что значит бога шутка.

И жизни подведя своей итог,

Он вспомнит, что творил, кого обидел.

И пусть судьей ему нестрогим будет Бог,

Ведь, Он, наверное, все знал и видел.

Глава 54Тайная любовь

Ввысь подлетев на закате,

Что-то шепнула Волна,

В нежно- сиреневом платье,

Тайно в закат влюблена.

Ярко пылая, волнуясь,

Солнце садилось в пучину,

Чайки, с закатом целуясь,

Громко смеялись ей в спину.

Слезы разбрызгав, упала

В пенных своих кружевах,

-Зря я, - шепнула, мечтала,-

Плакала в моря руках.

Сестры ее обнимали,

Гладили, жемчуг носили,

Рыбки ей тихо внимали,

Отблески солнца ловили.

Ввысь она, вновь подлетая,

В небо, к закату стремилась,

Солнце, лучи разливая,

В море ее отразилось.

Гладила, нежно шептала:

- Час наш короткий с тобой,

Отблеск мечты целовала,

Тихо плескался прибой.

Глава 55Моя любовь

Моя любовь висит на волоске,

Нет, паутине тонкой в блеске солнца,

В заснеженном и розовом виске

Той жизни, что я пью легко до донца.

Я так хочу запомнить краски все,

Зеленого оттенка переливы,

Цветы, поющие в седой росе,

Друзей, родных, что умерли, и живы;

Дыханье роз и горечь летних трав,

Тумана грусть и мягкую тревожность,

Как медом пахнет яблоко, упав,

И жала пчел и тщеты осторожность.

Запомню трели самых разных птиц,

Сиянье звезд, их слезы ночью с неба,

Когда слетают с веток, как ресниц,

Цветами листья, будто крошки хлеба.

И в облике другом приду опять

Увидеть новый день, другие лица,

Чтоб вспомнить прошлое и суть его понять,

Что счастье - жить, ему легко разбиться.

Глава 56 Сон

Спала зачарованно, тихо принцесса,

Никто не посмел разбудить.

Укрылась волшебно от страшного стресса

И с миром утратила нить.

Вошла в свой красивый кувшин и уснула,

Спасаясь от диких зверей.

Страшил ее мир, она веки сомкнула

И в сказке мечтала своей.

Наверное, много такого узнала,

О мире поганых страстей.

Что споря, другой мир себе создавала,

Без подлых и жадных людей.

Крылатый был змей там все время на страже,

И всех от нее отгонял.

Силен, многоглав, не поверите даже,

Чтоб быть ей одной, он решал.

Когда-то премудростью всех удивляла,

С другими общалась мирами,

Все зло просто в сказки она превращала,

Жила красотою и снами.

Дракон собирал все богатства по миру

При помощи власти и слуг,

Но старился быстро, и спрятав секиру,

На сказки настроил свой слух.

Волшебные сказки лились, оживали

Из горла кувшина, как птицы.

Боялся дракон, чтоб о нем не узнали

И яростно жег все страницы.

И длилось все это, наверно, века

Здесь все на земле изменилось.

И он приобрел вид земной - старика

И верил, что все это снилось.

Когда же смельчак расколол тот кувшин,

И вышла принцесса - игрушка.

Увидели все и ее господин,

Что миру явилась старушка.

Глава 57 Вестник разлуки

Милый желтый цветок - это вестник разлуки.

Он расцвел для кого-то, раскрылся любя,

Но попал он в твои охладевшие руки,

Тихо слезы роняет, сердца теребя.

Словно все почернело вокруг, все разбилось.

В диком холоде сердце, остывшая кровь.

Будто нежность и радость - все это лишь снилось...

Это грустно, без слов умирает любовь.

Глава 58 Любовь

Как дышат чувственною лаской

Прекрасной алой розы губы.

Боится шмель, глядит с опаской,

И только сильный ветер губит.

Горячей страстью опьяненный,

Срывает сок любви и пьет.

Нектаром розы упоённый,

Опять срывается в полёт.

Она же вянет от разлуки,

Ненужности, тоски глубокой.

И листья - трепетные руки-

Поникли тихо, одиноко.

А ветер теплый у ромашки

Теперь ночует, опыляет,

Срывает белые рубашки

И с мотыльками улетает.

Садовник нежно гладит листья,

Отдав цветам свой день и труд.

Так сильные мужские кисти

Всю жизнь, заботу отдают.

Так хочет женщина любая -

Всю жизнь любить его ладони,

Заботу, ласку ощущая

Всю жизнь, на склоне лет, на склоне.

И даже после увяданья,

Среди увядших листьев крошек,

Все так же чувствовать признанье:

- Я никогда тебя не брошу.

Глава 59 Любил?

Любил? Нет, чувства переплавил

В красивые слова и нежный слог.

Любовь-брильянт в стихи свои оправил,

Чтоб каждый любоваться ею мог.

Томительно искал свою жар птицу,

Но только перешагивал порог,

Прекрасная и грустная синица

С болезненной тоской дарила слог.

Писал о дивной, тайной незнакомке,

Аптеке, улице и фонарях,

О девушке, поющей в храме звонко...

Живая жизнь любви терпела крах.

Так, ложной ценностью живущие потомки,

Не поняли, что выстрадал поэт,

Увидели больной души осколки,

Пленил их вместо солнца лунный свет.

Стремясь создать бессмертное творенье

Изящно лгут, волнуя лирой кровь,

Разлив в порыве слез и откровенья

Трагически фальшивую любовь,

Когда остыла кровь и холод в венах,

И было сотни муз - "больших" любвей.

Тяжелый труд так врать самозабвенно.

Не жар в стихах - а мертвый суховей.

Святыня вдохновенья - это счастье,

Стихи, как капли чистая слеза,

И в радости, и мраке, и ненастье,

А муза - словно в церкви образа.

Глава 60 Маяковский Яковлевой

Она была холодною звездой...

Он жил на Родине, она жила в Париже.

Приехал только для неё одной,

Чтобы любить ее и быть, как можно, ближе.

Она опять ответила отказом,

А он решил, любя без лишних слов,

Весь гонорар парижский разом

Истратить на доставку ей цветов.

Он от любви горел, по ней тоскуя,

Страдала глыба, хоть и много дел,

Ей многого хотелось, но другую,

Очаровать вот так же не хотел.

А время жгло, и даже после смерти

Шикарные носили ей цветы.

И в мировой военной круговерти

Цветы спасли её от нищеты.

Была и слава - время бусы нижет.

Исполнились слова, что произнес:

- Я все равно возьму тебя, с Парижем

Неважно мне, пусть даже, если без.

Она всю жизнь жила его вниманьем.

И вот уже восьмой десяток лет, а

Комната полна благоуханьем,

И вновь доставлен от него букет

Самая трогательная в жизни Владимира Маяковского история произошла в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму – одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского».

Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, но однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин, который услышал эту историю в юности от своей матери – попал в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал и спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд…

— Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

…

Валерий Цацкис

Глава 61Одиночество вдвоём

Как страшно одиночество вдвоём.

И как могло такое получиться?

Слова живут и мыслей водоём,

Но только не с кем ими поделиться.

На разных полюсах родные люди.

Один из них, как твердь, другой- воздушен.

Один пылает,а другой, как студень.

И чувствуют по-разному их души.

И это - одиночество вдвоём,

Убийца чувств, летящих лихо мимо.

Мы груз непонимания несём,

А были некогда так искренне любимы.

Спасти любовь, закрыв свое прозренье?

Взлетев, не видеть низости и тучи?

И сделать ставку только на везенье?

Насколько же животным всё же лучше...

Но только так, наверно, не любовь-

Убить ума работу, здравой мысли.

И ложь по жилам льется, словно кровь,

А чувства и программы все зависли.

Глазам в глаза не хочется смотреть,

Страшит кривых зеркал убийца знанья.

В них - муть и красоты в них не узреть.

А память прежней нежности - страданья.

В любви - гармония, звучание одно.

Полёт-так вместе, жажда восхожденья.

Как жизнь бы не плела веретено,

Срывают петли, ада наважденье.