Суммы и разности

О великих поэтах прошлого

Визгливые да шепелявые,

Сто голосов - в нестройный хор,

Поэты лысые, кудрявые

Вели в сердцах горячий спор.

Их слышно было в кулуарах, и

Шумел на лестнице их вой.

Вдруг матерок звучал - при дамах! - и

Катился диспут в мордобой.

Но годы сплющатся в мгновение,

И сотни лысин и кудрей

В распухшей папочке "Забвение"

Найдут приют, как у людей.

А я тихонько мародеркою

Открою папочку: а вдруг

Себе чего-нибудь надергаю?

Чужой Пегас - в ленивый плуг.

Но я столкнусь с печальной истиной,

Как все пытливые умы:

Эх, эти кудри, эти лысины

Мне не дадут стихов взаймы.

С других берегов

(Можно считать пародией на Набокова. А можно и не считать)

Итака. Дальний берег. Штат Нью-Йорк.

Три комнаты в профессорском жилище.

За улицей, чуть-чуть наискосок,

Смиренное виднеется кладби́ще.

Последний дар признательной родни,

Презрев непротестантские изыски,

Под вязами белеют обелиски.

Уют рождает мысли: "Отдохни!

Найди защиту в гордом постоянстве

От бури надоевших странствий!"

С улыбкой повторю упрямо: "Нет!

Я только гость ваш, дорогие сэры".

Простите, что как преданный поэт

Перебираю рифмы и размеры

Неведомого здешним языка,

Хотя учу их выражаться чисто

По положенью штатного слависта.

Такая жизнь комфортна и легка.

Но тема для стихов, любезный сэр,

Всегда одна: что там в СССР?

Приятно, может быть, так невзначай

В беседе чинной с кем-нибудь из местных

Упомянуть: "В июньский день на чай

Нас приглашала тетка-баронесса

Под портик из дорических колонн,

Краснели берега притока Луги...

Как? Крепостные? Нет, ну что вы! Слуги..."

Но это все мечты и сладкий сон.

В краю, где много лет назад сам-друг

Бродили Зверобой и Чингачгук.

Но если говорить наверняка

О силе этих нерушимых звеньев,

Меня связали силой языка

С отечеством и Тютчев и Тургенев...

Пускай вам и покажется не нов

Нескрытый пафос этих заклинаний,

Но разлететься прах воспоминаний

Не может, раз он связан силой слов.

Ну а поймут ли? Тьфу через плечо,

Я жив. Я поживу еще.

Эпиграмма

Пусть каждый минус кучей плюсов

Природа возместит с лихвой.

Что за беда, что нету вкуса?

Зато есть запах. И какой!

Идиллии

Когда царил железный Рим,

Который к музам не был строг,

Нежнейший звук седых эклог

Его певцами был любим.

Увы, в Аркадию пути,

Едва ли даже захотим

И поискать. Не то - найти!

О фавн, мифический пастух,

Оставь потертую свирель!

Устав от суеты, поверь,

Сонм нимф к руладам будет глух.

Подумай сам, ведь так старо

Мечтать о сельской жизни двух

В час пик под стук колес метро.

Орфей - враг ветреных менад.

Поэт, о нем и не пиши!

Стихам о верности души

Наш быстрый век не будет рад.

Не знаю, кто сейчас бы смог,

Не спав, так, ночи две подряд,

Плести буколик пылких слог?

Зачем, скажите мне, зачем,

Мусолить вновь забытый миф

О том, как тем, кто был счастлив,

Отмстил ревнивый Полифем?

Но тут я слог смогу найти,

Сомнений старых пену смыв,

В метро под стук колес в пути!

Лебедь

Мне кажется, от ряби на воде

Змеею вьется слабенькая шея.

Нам говорят: в агоний череде,

Орфей озер, ты станешь петь, немея.

Зимой, бывает, точкой снежный пух

Разрежет запоздалая рябина.

Так ранит душу, но ласкает слух

Последний выход горе-Лоэнгрина.

В предверии неведомых ночей

Для этих жалоб целый мир так тесен,

А вечной тьмы безмолвных палачей

Не тронет ли огонь предсмертных песен?

Как ни был он чарующе красив,

Как душу в нем ни выразил бы мастер,

Не предпочту изысканный мотив

Безмолвному и трепетному счастью!

О чем-то

Неясным мечтанием сердце томится

О том, что прогонит тоску или горе.

Но вряд ли о шелесте книжной страницы

И твердом размеренном шаге героя.

О чем-то печалится сердце-невежда.

Быть может, о стройном созвучии клавиш.

О чем-то нездешнем, о чем и не знаешь,

Есть это на свете и было ли прежде.

Эпиграмма

Для умных истина не скрыта:

Не стоит спорить с троглодитом,

Не то потонете с ним вы же

В потоке нехорошей жижи.

О рисках профессии писателя

Пусть исстари не зря на свете люди судят:

Что писано пером, того топор не срубит.

Но должен признавать и мудрый, и растяпа:

Писателю башку топор готов оттяпать.

Жалоба поэта

Болтушка муза всë молчок,

Давно не написать ни строчки.

Того гляди, набухнут почки,

Уж и февраль отбыл свою срок...

Пришла идея, но не смог

Я фразу довести до точки.

Болтушка муза всë молчок,

Давно не написать ни строчки.

Но слов изысканных поток

На лист польется, как из бочки,

Стихи про эти заморочки

Я напишу, придет лишь срок:

"Болтушка муза всë молчок... "

Яблони в цвету

Я вспомню яблони в цвету

И говор птиц перед рассветом

Назло докучливым советам

Из жизни прочь изгнать мечту.

Бреду по снегу в темноту,

Ещё три месяца до лета,

Я вспомню яблони в цвету

И говор птиц перед рассветом.

Повтор не портит красоту,

Пусть сотню раз она воспета,

Чтоб разбудить в душе поэта,

На миг отринув суету,

Я вспомню яблони в цвету.

Аниме

Смотрю ночами аниме,

Не отрываясь от экрана.

Хотя я выучила кану,

Но в языке ни бе ни ме.

Держу названия в уме

И хаотически, без плана

Смотрю ночами аниме,

Не отрываясь от экрана.

Смартфон мне светит в полутьме,

Но летний день наступит рано.

Уединясь на дне дивана,

Назло житейской кутерьме

Смотрю ночами аниме.

PS. Ночами и в полутьме смотреть, конечно, не надо.

Начало поэмы

I

Нет! Эпохальную поэму

Мильона в два с довеском слов

На неисписанную тему

Представить публике готов

Не всякий пламенный писака,

Любитель пошлости, литбрака,

Не всякий искренний талант

На это дело выбьет грант.

Да что они! Не всякий гений –

Ой, не могу найти пример –

Возьмется, как слепой Гомер,

Сплести венок из предложений!

Признаюсь в дружеском кругу:

Я тоже этак не смогу.

II

Но что поделать? Графоманство

Порой возьмет меня в тиски,

И я в бесстыдстве дилетантства

Кропаю слабые стихи.

Скажу вам, правда, мне приятно

Писать едва ль не плагиатно

И после стихородных мук

Публиковать цветущий пук,

Пусть даже встречу там Зоила,

Который, хмуря мудрый взор,

Заявит гордо мне: "Позор!"

Я, впрочем, долго вас томила,

Создать хотела я настрой.

Но сцену лезет наш герой...

III

Герой наш, заполняя бланки,

Признаться должен был, увы,

Что, хоть жил в детстве на Фонтанке,

Вдали родился от Невы.

Но повод где для сожалений?

Наш мальчик, вовсе не Евгений,

В столице северной возрос.

На даче ближней (Лисий Нос)

Он проводил за летом лето,

Зимой герой (зовут – Андрей)

Ходил и в театр, и в музей,

И не в один! Да что об этом,

О детстве раннем говорить?

Ведет вперед рассказа нить!

IV

При беглом взгляде на фактуру

Читатель сможет заключить:

Герой любил литературу.

Что ж, всякий может полюбить.

Почти младенцем (без указки!)

Читал в цензурном виде сказки,

Когда же был не мал, но юн,

Его знакомил Н.А. Кун

С литературою Эллады,

А лет с восьми, с местá в карьер,

Узнав про рифму и размер,

Не гекзаметрам "Иллиады",

Он стал Шекспиру подражать...

Андрюшка начал сочинять.

V

Жизнь не расскажешь поминутно,

Не скрою: времени в обрез.

О чем-то помню, что-то смутно

Могу припомнить я. В ЛС

Пишите, если об Андрее

Хотите знать, и, что сумею,

То и поведаю о нем,

А тут лишь главное ввернем:

Он после школы, института

Решил пойти в один "издат",

Но там сурово был принЯт.

В сердцах сказал герой наш: "Тута,

Раз были так со мной строги,

Не будет – нет! – моей ноги!"

Светский парижанин

Мы встречаемся по вечерам

В изящных гостиных,

Заполненных утонченным хламом

И рафинированным шумом

Светской болтовни.

Ты любезна со всеми,

Как и подобает вдовствующей княгине:

Мягко улыбаешься старичкам

С сияющими орденами и блестящими лысинами

И снисходительно выслушиваешь

Скользкие комплименты юных фатов.

Но ты вновь учтиво-холодна со мной,

Как и с другими гостями,

Которых только терпят.

Ты ведешь утонченные беседы,

Говоришь с друзьями дома о Вагнере и Флобере,

Улыбаешься их благоглупостям

И невинно-милому идиотству

И лишь слегка нахмуришь брови,

Если я заговорю о Мопассане.

И мне был бы нестерпим этот холод,

Если бы я не знал, что подо льдом

Отчаянно бьется пламенное сердце,

А холод натопленных гостиных

Будет забыт на промерзшей мансарде.

Фонтан

Город. Улиц прямых перекрестье.

Крепко засела в одной из клеток

Чья-то усадьба. Уже лет двести

Топчется, пусть перестраивалась нередко.

Вот подворотня. Там парочкой кариатиды

Держат изящный балкончик локтями.

На лицах гримаса окаменевшей обиды:

«Чего вы идете? Не поможете даме?

Хамы!»

Двор. Запустенье печалью хмурит.

Здесь бесполезную вахту нести устали

Зябшие в легких одеждах скульптуры.

Плюнули - и оставили пьедесталы.

Двор. На нем клумба. Цветы - не ваши!

Я ваше прошлое предам огласке!

Клумба, вы маска!

Место бывшей фонтанной чаши.

Будто спросит кто: были ли,

Били ли

Здесь в кривой геральдической лилии

Струи?

А ну их!

Ведь сейчас задорней и резче,

Не щадя пешеходов, не желая войти в положение,

Равнодушные тучи хлещут

Совершенно даровую воду.

О Родине

Обширна дорогая мне земля,

Но что всего отраднее для взора?

Милы мне городские тополя

И сосенки нехоженого бора,

Ансамбль петербургских площадей,

Величье зданий строгих и красивых

И горка неотесанных камней

Там, где песок встречает гладь залива,

Настойчивая хмурость ноября,

Когда седые тучи плачут, плачут,

И в зной июльский юная заря,

Когда в окно заглянет луч на даче.

Бывает хорошо объездить свет,

У теплых вод понежиться на пляже,

Но все-таки чудес отрадней нет,

Чем с детства нам знакомые пейзажи.

На даче

В день ясный летнею порой

И в непогожий день унылый,

То в методичный дождь, то в зной

Люблю бывать на даче. Было

Такой невинною игрой

В далеком беспечальном детстве

Принять площадку под сосной

За парковое королевство,

Бродить над берегом канав,

Срывая ягоды рябины,

За трость волшебную приняв

Ветвь омертвевшую малины,

Встречать диковенных зверей,

Ежей, еще соседских кошек,

Кружить извивами аллей,

Пригодных лишь для детских ножек.

Встречает хмуро нас июнь,

Не жду я многого от лета,

Опять с утра не дали света,

И всюду сныть, куда ни плюнь!

О любви

Любовь! Порассуждать немного

О зарождении страстей

Изящным стилем, легким слогом

Я не смогла бы тут. Точней

Определений В. И. Даля,

Трактатов чувственных Стендаля,

Под лупу ставящих вопрос,

Не написать мне. А всерьез

В стихах о нежных тайнах духа,

В кого влюбилась в первый раз

(Как звали, цвет волос и глаз)

Совсем без юмора и сухо

Поведать слишком тяжело.

Уж что прошло, то и прошло...

Писал ли Пушкин о Татьяне,

Что вот Нодье ли, Ричардсон,

Иль кто другой своим романом

Чувств разбудил невинный сон?

И мне любовные интриги

Знакомы более по книге.

В мечтах мне виделся порой

Из книг прочитанных герой,

Как милой Тане дух Сбогара,

Но и злодей или нахал,

Который в книге умирал,

Меня порою трогал. Даром

Тех персонажей оживлять

Владеть легко - Переписать!

Пожалуй, снова вспомню дачу,

Июнь, промозглый будто март,

Вдуг потеплел. И наудачу

Открою книгу. Гашек, Гарт,

Куприн, Доде, роман-газета

И книги те, что надо летом

Прочесть скорей до сентября.

Убит на чтенье день! Не зря!

Я пропустила через сито

Десяток жизней и судéб

(Их описать - поэта хлеб),

Чего за день не пережито

У нас ли, в далях разных стран...

Любовь к словам, чем не роман!

Как писать сонеты

Осенний дождик, пиршество богов,

Любовь к закуске, амазонка в шлеме -

Ты яркость проявляй смелее в теме,

Но распорядку строго следуй слов.

Один катрен, другой - как раз остов,

А далее, по неизменной схеме,

Трехстишия - и вот конец проблеме:

Один сонет пленительный готов!

Смывая с пальцев черный след чернил,

Гордись собой: ты много сотворил,

Исписана вся общая тетрадка!

Читай своих творений череду

И помни: где-то в Дантовом аду,

Как вентилятор вертится Петрарка!

Фавн

С козлиную бородкою, рогат,

Пусть живописен, страшен в самом деле,

Я стайки робких девушек-дриад

Любил пугать у заводи-купели.

Но слух траву щипавших мирных стад

Я услаждал игрою на свирели.

На свой манер подхватывая лад,

В глуши лесов, случалось, птицы пели.

Увлекшись песней, я презрел людей.

И не заметил в беге многих дней,

Меня уж нет на барельефе стертом.

Под мраморной плитою скрыт родник.

Порою только крестится мужик,

В ветвях увидя прóклятый лик чëрта.

Три ответа, или Надежды поэта (стилизация)

Обласканные вдруг взыскательной судьбой,

В счастливый миг сейчас мы встретились с тобой.

Себе пусть хлещет дождь, пускай повсюду хмуро,

Я рад, что сердце мне разит стрела Амура.

Моя богиня ты, собою хороша,

И ангельской должна быть у тебя душа.

До гробовой доски впредь жизнь у нас едина.

Но как тебя зовут? Ответь мне! - Мессалина!

Друзей я не имел. В том сам я виноват.

Но встретил вдруг тебя. Ты будешь мне как брат!

Все схожее у нас: характер, званье, лéта.

Но что отныне нам до суетности света?

Клянемся в дружбе мы. А слово как печать.

И дружбе уж ничто не сможет помешать.

Ужель, предав, я честь дворянскую забуду?

Но имя как твое? Как звать тебя? - Иуда!

О как же тяжела болезнь душевных ран!

Я много повидал краев, морей и стран.

Уже не помню я уют родного дома,

Но эта местность мне так кажется знакома.

О, как здесь воздух свеж, как сладок голос птиц!

Куда до этих мест соблазнам всех столиц!

Ко мне пришел покой, ко мне вернулась сила!

Но как же место звать? Ответьте мне! - Могила!

Мной на удар судьбы какой был дан ответ?

Поник ли я главой, отчаялся? О нет!

Я в дружбу и любовь, как прежде, свято верю.

Обманут был не раз, но я не лицемерю!

Немало повидал наш мир таких невзгод,

Но не пресекся, нет, от них людской наш род.

Любимую жену смогу еще обнять я,

И друга я найду, когда уйдет предатель!

О погоде (набросок)

Ужель в полуденных краях

Печально осени дыханье?

Там нет ли северных нерях,

Берез и лип, что одеянья,

Наряд желтеющей листвы,

Под плеск дождя и в день погожий

Роняют под ноги прохожим?

Ужель, как на брегах Невы,

Под солнцем ласковым Тавриды

В душе рождается обида

На бегство летнего тепла

И в утро свежее скала

Над вечно плещущим прибоем

Румянец скроет белым слоем

Той снежной пудры, что у нас

Все заметет порой за час,

Запутав все дорожки парка?

Увы, нескоро будет жарко,

В свои права вступает тьма,

И через муки непогоды

Впадает в долгий сон природа,

Покуда тянется зима.