Суицидальные наклонности

Размер

Я устал – какая жалость.

Плюну раз – и снова в путь!

Всё

равно

на чем держалась моя жизненная суть.

Все ушли; всем надоело, что я добр к ним, –

и что?

Всех забуду и за дело, пока в доме воет шторм.

Июль 2026 г.

Хорда

Посмотри, оглянись: мир прекрасен!

Сделай шаг, улыбнись: никто не опасен!

Эту жизнь нужно пройти не чересчур гордо.

Только бы не свернуть с пути

и не забыть все аккорды.

А что до чувств и мечтаний...

никто не будет говорить о признании,

никто не будет ублажать интересы:

здесь ненавидят как тебя, так и твои пьесы.

Проткнут насквозь острой хордой –

такая мода: убивать всех, кто с мордой,

хотя бы чуть похожей на человека

и проявляющей в себе своë эго.

И никого не волнует: ты молодец

или

вор чужих судеб,

забьют камнями, зарежут словом –

всем наплевать, какой ты новый!

Оглянись: мир не такой прекрасный, да?

Улыбнись: ну, как теперь твои дела?

Ты всё ещё веришь,

что люди тебя любят и ждут?

Ты всё ещё видишь,

как люди с распростёртыми руками

к

тебе

бегут?

Август 2026 г.

Читая по слогам

Стой,

внесённый скобой в застой!

Тебе

говорят, что пора сойти с подлой лестницы?

Брось же пить! Брось же жить!

И под автомобиль...

Брось же сон! Брось же тлен!

И не поджигай газ...

Брось же всё! Брось же всех!..

Че-

ло-

век...

Сле-

тел

с

ка-

ту-

шек

наш

тех-

но-

ло-

ги-

чес-

кий

век.

И

с

се-

год-

няш-

не-

го

дня

вся твоя рутина – полнейшая хуйня.

Никто и никогда,

нигде и незачéм,

не станет вспоминать и думать о тебе,

ведь больше нé зачем терзать

сомнениями душу.

Не стоило усатых тёть из ящика-то слушать?

Батарея согреет впалые щёки,

затрещит и замолкнет;

погаснет на улице свет.

И сквозь плотную тьму вялые руки

станут

отчаянно щупать,

стараясь понять: мëртв ты или нет?

Че-

ло-

век.

Их осталось так мало.

И теперь, чтобы имя влезло в чужие уста,

нужно быть сквозняком или просто: богатым

с бесчеловечным упрямством,

не произносить

«доброта».

Сентябрь 2026 г.

Они ещë зелёные

Таблетки залижут старые раны,

промыв горький желудок,

оставят себе вскрытые шрамы.

И гноя не будет,

не будет страданий,

лишь горстка давно увядших признаний.

Уйдёт в вечность новая партия листьев,

оголив деревья,

отобрав их приличность,

и птицы забудут дорогу домой:

их крылья поломаны,

застрелен покой.

Рот зашьют перемены и дождь,

стучащий по крышам.

Этой осенью

никто никого не слышит.

Здесь погибали врачи и выживали рыцари,

однако в сегодняшний день

тут счастья не высмотришь.

Солнце омоет борт корабля розовой пеной.

Моряки испугаются и, как трусливая тля,

упадут за стену.

За ней хорошо: есть уют и комфорт!

И всё для жизни – там,

где нас не найдут,

где нас не существует,

где нас никогда и ни за что не будет!

Всё хорошо,

но это внимание со всех сторон

не дает мне покоя!

Как в мире, который наглухо мёртв,

найти противника достойного?

Чтобы жить, нужно непременно дышать.

А если не дышится,

зачем умирать?

Сентябрь 2026 г.

Ощущение

Я смотрю в темноту...

Солнце вышло из ржи.

Если будет мечта,

то

не лопнут хребты.

Рыжий месяц горит... У подножья ль горы?

Вяло болит в сердце винт,

вбитый омутом тьмы.

Я сидел и страдал.

За окном плыл рубец:

ало-чëрно зиял его тощий конец.

Он восстал из земли,

захватив всех с собой:

и людей, птиц, свиней –

всё на убой.

А теперь я сижу и смотрю в пустоту.

Где-то там, в далеке,

рассыпается кнут.

Где-то там, за зарёй,

умирают огни,

угасают в степи

первозданные дни.

Ничего с этим я

или кто-то другой

не поделает даже,

встав вровень с землёй.

Наша жизнь коротка,

и в конце всех концов,

нас поднимет с Земли

стайка чëртовых сов.

Закружáт те огни,

что казались вдали:

с гулом внутрь тебя

ворвутся они...

Октябрь 2026 г.

Сахарные галлюцинации

Давай приготовим мир из алого тюльпана!

Давай испечем торт

из

"сахарного" стада!

Не будем унывать, пока другие плачут.

Не станем буксовать, когда за нами скачут.

И всё, что видишь ты...

И всё, что видим мы...

И всё, что видит он...

И они...

Давай забудемся и окунемся в урну!

Не нужно думать, как

твоя погрешность сумбурна!

Среди домов из стен и мягких тканей

мы до безумия

с

тобой

станем буянить.

Мы сумасшедшие – нет? –

нам не решать судьбу других.

Но это и неважно...

Всё не так уж важно...

В мире ничего нет важного...

Октябрь 2026 г.

Сожаление

Лопнет позвоночник рано или поздно

под налётом чëрных дыр.

Если не остаться, перестать пытаться,

можно и не жить.

Стул поднять и бросить

с силой, прокричавшись,

чтобы не забыть, что ты стоишь.

Пока в небе ноет осень,

смело улыбаясь,

бьют копытом оземь –

ты молчишь.

В конце начал вéны вскроют не ножи,

не лезвия бритв

и не осколки окон,

по кровавым миражам из кожи

отрядом пройдут слова; с прискоком

сядут и не вспомнят,

кто когда и в чём отличился.

Говорят, что кто-то так разбился

от ожиданий долгих.

Месяц плавает по дну, но не озёр, а грязных луж.

Кто бы знал, что нам придётся жить так скверно,

что завидовать не будет даже мерзкий уж.

И неважно, есть ли между кем-то что-то вроде

тёплых чувств,

всё равно сотрется незаметно –

время разрывает бюст

собственных мечтаний,

прожитых страданий,

пламени и яблок,

сладких быстрых снов.

Октябрь 2026 г.

Не пытайся!

Погряз в дерьме? – Заткнись и жри!

Снова проиграл? – Просто не живи!

Забыл, кто есть? – Не вспоминай!

Вся жизнь – пиздец? – Забей: не размышляй!

Октябрь 2026 г.

Холод

Однажды ночью я проснулся от сковавшего

моё

сердце жгучего страха смерти.

Он так боялся отпустить меня,

что впился в глотку, и, поверьте,

его клыки гораздо острее,

чем самый обозлённый северный ветер.

В тот миг у меня не осталось сомнений:

я безбилетник

в собственной жалкой жизни,

наполненной чем-то склизким,

людьми,

событиями,

прочим,

что не имеет смысла,

что просто так...

В общем,

я разочаровался,

поник и оскорбился,

мне стало дурно до жути;

я сам на себя до безумия разозлился.

Хотел выть, как битый пёс,

драть стены и кусать обои.

В тот миг я всё бы снёс,

перевернул бы дом,

но был, к счастью, обезволен:

моё тело лежало смирно в уютной кровати,

рядом с любимым человеком;

мысли витали в облаках,

глаза смотрели вверх,

чуть ли не видя края век.

Когда-нибудь и до меня дойдёт,

что я всё же человек,

имеющий право на ошибку,

способный чего-то бояться и плакать,

но не сейчас... не в этот день.

Октябрь 2026 г.

Тяжëло-лëгкая мораль

Я хочу покончить с собой,

но об этом нигде не будет сказано!

А по радио говорят очень странные вещи...

Я безнадёжно желал быть тобой,

однако мне с самого начало было наказано,

что жизнь возьмёт меня в клещи.

Как бы не было тошно от мыслей погибших,

войне конец – мы понимаем оба.

Ничего не поделаешь!

Вскоре мы войдем в состав оскорбивших,

начавших сражения без лишнего повода.

Хорошего не пожелаешь

своему врагу,

однако я так хотел быть на тебя похожим.

А если не вышло,

чего же делать из бойни рагу?

Не станем мешать здешним прохожим.

И всë затихло...

Я беру в руки бечевку.

Что сделать с ней такому бездарному?

Накинуть

на

шею первому из-за поворота человеку?

Сбить с ног пару тройку коней?

Приструнить женщину жадную?

Это слишком просто и чересчур наивно!

Лучше всего связать узел волшебный.

И, забравшись повыше,

прыгнуть демонстративно, чтобы

завопили повсюду: «Смотрите, повешанный!»

И в этом ужасе будет твоя вина!

Ты заглушить слёзы свои не сможешь.

Я хотел быть похожим,

походить всем на тебя,

а в итоге болтаюсь с ручками сложенными...

Октябрь 2026 г.

Объяснение

Терпи эту дрянь!

Терпи эту грусть!

Терпи.

Не забывай эту грязь!

Не отпускай эту муть!

Сиди.

Порвет изнутри,

разорвёт на куски –

ну и что?

Со стеной говори –

она лучше других

сдержет шторм.

Но не смотри в окно – там горят фонари:

твоя жизнь пустота – ей нельзя не быть в тени.

Забывай и не помни, что ты был живой.

Забывай и не помни, кто был рядом с тобой.

Забывай и не помни, что было вчера.

Забывай и не помни, что было с утра.

Забывай и не помни – покрепче усни!

Не вздумай смотреть на сегодняшние дни.

Ничего в этом мире нет у тебя.

Говорят – значит, правда: ты сволочь! Свинья!

Не верь себе – лишь другим доверяй.

Ты никчемен и прост. Ни о чем не мечтай.

Поднимись с кровати и к углу подойди.

Подумай о чём-то, что гложет в груди.

Опусти глаза, закрой их рукой.

Потеряй навсегда свой любимый покой.

Этот мир так чудесен, но он не для тебя:

ты в нём, как паршивая тля.

Отойди от угла, встань под люстру и жди:

может быть, кто-то сверху её срежет с цепи.

Передай тем привет, кого смог забыть,

не вспомнив ни лиц, ни фигур, ни зимы.

Зимы, которая тебя унесла,

подарив на последок золотые слова.

Они звучали звонко, как снег:

«Выбери место. И оттуда на тот свет...»

Октябрь 2026 г.