Стру́ны в тишине

Рана

На душе́ — лишь немного оста́лось,

Ты взял пла́стырь, как бу́дто награ́ду,

Ду́мал, что смо́жешь всё исцели́ть,

Но вновь открыва́л ты мне ра́ны.

Пла́стырь — не чу́до, ничто́,

Он де́ржит — лишь на мину́ту.

Ты заставля́л меня́ пить,

Я ду́мала — э́то вода́, нет!

Ты не поня́л, и да́льше

Бил меня́ жёстко, без жа́лости.

Но по́сле, когда́ осозна́л —

Меня́ уже́ ря́дом не́ было.

А я́ смея́лась, ти́хо рыда́ла,

Ведь боль свою́ так и скрыва́ла.

Бежалесный Омут

Мне бо́льше всего́ — не́ было вас.

Не ви́деть. Не зна́ть.

Я зна́ю — не жда́ли,

Не мечта́ли вста́ть.

Когда́ мне стра́шно,

Когда́ во мне́ — боль,

Вы все́ убега́ли

В безжа́лостный ому́т.

А те́, что оста́лись,

Всё же ушли́.

А я́ остава́лась

В пустоте́ и тьме.

Бы́ло мне стра́шно.

Беззащи́тная, я́

Рыда́ла до у́тра —

Пуста́я, нема́я.

Я спра́шивала: «Заче́м?

Почему́ вы молчи́те?»

А вы́ всё ра́нили сно́ва

Се́рдце — и не одно́.

Не раз и не два́жды —

А ты́сячи слов,

Что ре́зали ду́шу

Вно́вь и без слёз.

И в э́том молча́нии

Меня́ вы губи́ли.

А я́ всё стоя́ла.

А я́ ещё жила́.

Маски, что мы носим

Ужасных нет людей на свете —

И добрых, верно, тоже нет.

У каждого сокрыто что-то,

Что не покажешь на свету.

Не все — плохие до костей,

Не все — святые до слезы.

Мы носим маски, что тесны,

Чтоб мир не сломал нас вблизи.

Мы прячем сердце, не боясь,

Но чтобы скрыть былые раны.

И по-настоящему вдруг ранит

Не враг, а тот, кто «свой» по праву.

И те, кто раньше доверял,

Теперь молчат, как будто тень.

Ведь вы не видели того счастья,

Что вам вручили... наугад.

У каждого — свой путь и выбор,

Он тихий, глубокий и немой.

Она не скажет, почему ей страшно

От этих слов, что так просты.

Чтоб это истинно понять —

Придётся стать не собой, а ею.

Но в этом мире, к сожаленью,

Таких немного... почти нет.

Кто нас не ранит — покажите.

Ведь нас — трусливых, молчаливых —

Нас мир старается выкинуть прочь,

Как что-то лишнее... и страшное.

Насилие

Наси́лие — не всегда́ про те́ло.

Не всегда́ про си́лу, про сло́манную ко́жу.

Быва́ет — молча́, без еди́ного каса́ния.

В слова́х. Во взгля́дах. В давле́нии и стра́хе.

Быва́ет — в контро́ле, в обесце́нивании пра́вды.

В вы́нужденном "согла́сии", что́ кри́кнет по́сле в сна́х.

В то́м, как ду́шу сжима́ют, сло́вно лову́шку,

И гово́рят: "Ты́ вино́вна". И да́вят в слова́х.

А все́ лишь кива́ют — молча́т, не заме́тят.

Ведь те́ло це́ло — зна́чит, не́ было беды́?..

Но е́сть то́, что лома́ет челове́ка наве́чно.

Не всё́, что не ви́дно — не оставля́ет следы́

Кровь и молчание

Раскры́ла ру́ку — текла́ та кро́вь,

Бежа́ла к тебе́ — ты лишь моё́ убе́жище, кро́в.

Обняла́ кре́пко — без слов, без дум,

Упа́ла, как те́нь в вече́рний шум.

Хоте́ла шепну́ть: "не оставля́й",

Но го́лос пога́с, как далёкий край.

Ты не ушёл — взял на́ руки,

Унёс домо́й, в тишину́ му́ки.

Пришла́ в себя́ — дрожа́л мой взор,

И я́ рассказа́ла про чёрный ому́т.

Ма́ма спроси́ла: "Чему́ ты молчи́шь?

Что не говори́шь, что се́рдце заглуши́шь?"

Я мо́лвила ти́хо: "Чтоб он не зна́л,

Как я́ пома́лу в себе́ умира́ла."

Никто́ не и́щет — я сло́вно те́нь,

Исче́зла для ми́ра — как снег в плете́нь.

А вчера́ все́ уже́ сказа́ли вслед:

"Она́ не жива́... Она́ уже́ — сле́д..."

А я́ же крича́ла во сне́ живо́м —

Меж не́бом и те́лом, меж све́том и тьмо́й.

Последний Звон

Тело тяжелеет, словно свинец,

Глаза смыкает усталая рука.

Осталось мало сил, уже конец...

Под головою — теплая река.

То кровь моя? Иль просто лужа сна?

Она течёт, как дым печальный, вниз.

Из тысяч брошенных, забытых слов

Твой голос раздаётся из тиши.

Твой голос — тихий, словно дальний звон,

Он держит нить той памяти, живой.

Я почти там, где тень и вечный склон,

Но звук несёт меня сквозь мрак и боль.

Не дай упасть, не дай затихнуть мне,

Когда дыханье рвётся на устах.

Я слышу тебя... в этой страшной тишине,

Ведь ты — мой мост на пути в никуда

Выбор

Ты сидишь — две таблетки в руках,

Одна синяя, другая — огонь, будто страх.

Одна — добро, другая — зло внутри,

Твой выбор — как шаг в объятья тьмы.

Красный цвет — говорят — это злое пятно,

Синий — как свет, что увидишь в окно.

Ты выбираешь синий, но сомненья грызут,

Ведь правда не та, что вокруг пропоют.

Кровь проступает, мир дрожит и трясёт,

Падаешь в темноту, где заката нет.

И там кто-то сидит, кто в пустоту смотрит вслед,

И думает: «Красное — зло или нет?»

Уже не скажешь слова, не сможешь взять,

«Мама, прости, я хотел надеяться, верить.

Но выбор мой был не мой, а чужой сейчас,

И я ухожу, чтоб всю жизнь забыть

Невидимые Тропы

Разбили вдребезги, а я смеялся,

Видел, как глаза смеялись надо мной.

Сидел в углу, тихонько улыбался,

Ведь вам меня, увы, не понять порой.

Зачем-то люди не ценят человека,

Меня тем более, как тень без света.

Но я смеюсь — ведь смотрят, как калеки,

На то, что просто, и до сих пор не понято.

Психология? Да нужна ли им она?

Когда о них — они "умны" и правы.

А о других — их речь всегда грязна,

Со всеми дружат, а меня лишь травят.

Но есть секрет, живущий во мне всегда:

Мой друг, как брат, всегда моя опора.

Он рядом будет, пока жива вода,

И если приедет — мир удивится скоро.

Пусть удивляются, мне наплевать на них.

Ведь настоящий свет — не в чужих глазах.

Демон и дева

Он был рабочий, но в тенях – демон,

Печаль скрывал за привычным ремнем.

Она – жива, в сердечке нежный ливень,

В ее глазах он сделался счастливым.

Она страдала, он пришел помочь,

Но сам все глубже уходил во мрак и ночь.

И метка пала – ведь ее спасенье

Сменило суть его и боль, и рвенье.

Он рядом был, хранил ее и берег,

Хоть испугался – сердце ей отдал.

Были преграды, и другой любил,

Но он был первым – душу положил.

И в битве темной, на краю бытия,

Он стал стеной – исчезнув без битья.

Она жива... но плачет средь полночи,

Ведь он был демон, что любил девичье.

Не понимаю людей

Не понимаю людей —

Честно скажу, без вранья,

Дружу с ним почти уже год,

Но в сердце остались тревоги.

Ему стало, может, скучно?

Или, быть может, я надоела?

Переписка — словно пытка,

Душа бьётся — но тихо.

Когда-то он был рядом, всегда,

Разговоры — тёплые, живые,

А нынче — тень между нами,

И боль тихо завладевает.

Может, всё стало иначе,

Возможно, он другим стал...

Но я всё же хочу верить:

Дружба жива — она не угасла.

Глава 11

Пока все в тишине ликуют — я вижу,

Но боль парализовала меня, будто.

Вы не сделали и капли добра,

Лишь пишете — а после тишина, зима.

Ну почему вы такие? Почему снова болит?

Почему мне горько от вашего "нет"?

Я не хочу вас видеть, не хочу уже.

Вы знаете — плохо мне очень, каждую ночь.

Но делаете дальше, будто не я.

А я остаюсь, наивна, жива.

Я быстро привыкаю, а отвыкать —

Как в себе себя же похоронить.

Боль тянет меня за собою туда,

Где нет уже смеха, нет воды.

А мне хоть каплю — хоть что-то,

Чтоб радость пришла и коснулась чела.

Работа — рядом, как тень без тепла,

А я не открою стихов и слова.

Ведь всё, что покажу — будет ранено вновь.

А вы лишь возьмёте... и скроетесь в ночь