Александр Залищук

Строки тоски

Глава 1Что такое безысходность...

Что такое безысходность.

Что такое - безысходность? Может поле? То, что в марте - серость... с прожилками снега.

Может это... что угодно. То, что вдруг придет, некстати. Грустным будням на потеху.

Может это - там, где пусто? Где скребут печально черти - на душе. С немой угрозой.

Безысходность... это чувство. Это - белый лист в конверте. Незаконченная проза...

Не до-полу...

не до -полу...

Странной жизни полу-скрип. И поклоны в полу-вере. Страх, обида, горький всхлип. Осознанье, в полной мере, -

все давно коту под хвост. И теперь уж не до -полу. Под тобою рухнул мост. На реальность ты наколот.

Уж куда самее...

Куда уж самее...

Потеплело. Солнце. Снег истаял. Я весенний одеваю лепень. День-журнал, спеша, перелистаю. Я, конечно, не Захар Прилепин - "однозначным" быть я не пытаюсь...

Просто... я живу. И - как умею. Как могу. Пока что, в состоянии. Небо сверху - чудная камея. Вроде, даже меньше расстояние... Сам на свете. Уж куда - самее...

Никакое

Никакое.

Мысли измученно кружатся. В голову лезет туман. Улица. Грязная лужица. Серые, мокро, дома.

Это - февральское, грязное. Близится, тайно, весна. В голову капает разное... Ночью совсем не до сна.

С неба течет как из старого ржавого, напрочь, ведра. Руки сроднились с гитарою. Так и усну. До утра...

Себе, уставшему

Себе, уставшему.

И легче шаг. И в мыслях чище. Простивший всех. Но не себя. С годами ты другой, дружище... Идешь, сознание теребя.

А снег хрустит под каблуками. Ему ломая позвонки, разводишь время ты руками, чьи нити призрачно-тонки.

Оно уместится в котомке... В котомке жизни - за спиной. Ты слышишь зуммер - тонкий-тонкий. Он зуммерит... твоей виной.

А февраль когда-то закончится

А февраль когда-то закончится...

А февраль когда-то закончится. А со мной или без меня... мне об этом думать не хочется. И не хочется обвинять. Никого. Да и думать об этом как-то глупо. Росчерк пера в путь отправил меня, как комету. И когда-то скажут - пора! Все забыть и вернуться в бездну, где всю жизнь мы идем, как снег. Не бессмертен - я мыслю трезво. Жизнь продолжится... не для всех. Невесомыми мыслями-тучами окружен. Как кустами рояль. И, бессонницею измученный, знаю - кончится этот февраль...

Накатило

Накатило.

Накатило... Да доверху, с горкой. Расхлебать будет тяжко. Но мне не впервой. И следящие зорко реют ангелы, бьют по спине.

По больному. Но так будет лучше - тормознут они, коли чего. Накатило. И снега, до кучи. Как устал я от этих снегов.

Эта горькая шизофрения, не дающая жить и забыть. Вижу в полдень ночные огни я. Ненавижу возможность любить.

Накатило. А после - откаты. Пережить бы их как-то еще. За грудиною пляшут стаккато. Это сердце. Ему горячо.

Нактило. Пурга за окошком. И обычная серая хмарь. Разнявчалась унылая кошка. В небе солнца не видно фонарь.

Роман одиночества

Роман одиночества.

Прожитых страниц маленький роман. Вырвана глава там, где эпилог. Где-то за углом спряталась зима. Кто-то не дожил. Может... повезло?

Кто-то, уходя, не захлопнул дверь. Вечность входит в дом, в изморози стен. Кто-то так привык к празднику потерь... Кто - наискосок режет скользкость вен.

Маленький роман. Кто его читал? Автора никто не видал в лицо. Первая глава... странная мечта. Снегом занесло старое крыльцо...

Чертов джаз

Чертов джаз.

Ноет скрипка. И ноет, и ноет... Чертов джаз меня сводит с ума. И отклеиваются, как обои, мысли. Да еще - эта зима...

Все до кучи. Комком ноздреватым. Сыро, холодно... Чертов джаз. Голова,- как обложена ватой, изнутри. Длится вечностью - час.

Мысли тянутся - медленно-медленно. И минуты тем мыслям под стать. Мне движений резких - не велено. Да и мне, в общем, резко - не встать.

Вот и слушаю - чертов джаз весь день. И на зиму смотрю в окно. Джаз - внутри. А зима ... а зима везде. И в душе она. Так давно...

Вечернее прозрение

вечернее прозрение...

Не мои в небесах облака. Рябь воды на реке - не моя... Это грусть вызывает слегка - я уже потерял все края. Хаотичен - и ангел... и бес. Не ищу в альтруизме свобод. Нет меня на скрижалях Небес. Потому что... не мой - небосвод...

Послушай музыку тоски...

Послушай... музыку тоски.

Она не раз еще вернется

сосудом, пенным. От эмоций.

И боль сожмет тебя. В тиски.

Послушай . Музыку. Тоски.

В ней вся вчерашняя тревога.

И в ней мольба - с надеждой. К Богу.

Она мне вводит боль. В виски.

Послушай музыку тоски.

Печальную, как песнь ушедших.

В ней горечь бывших сумасшедших.

Мы с этой музыкой близки...

Сентябрь. Сплин

Сентябрь. Сплин.

Одна надежда в этой кутерьме - что выживу. Всему на зло. Душе уныло. В теле, как в тюрьме. Она считает - ей не повезло.

Сентябрь - жарок. Листьями шурша, иду, куда глаза мои глядят. И сквозь глаза глядится в мир душа. Она не рада. Да и я... не рад.

В своих проблемах я - ее виню. Она меня - в своих. Так день за днем. А день сжигает время. На корню. И нам с душою не поспеть. За днем.

Последние крестоносцы

Последние крестоносцы.

Надорвали мы жилы дО смерти. Обессилены... Всеми брошены. Мы твои паладины, Господи! Не забудь хоть ты о нас, Боже!

Мы последние стерхи кровавые. Правосудия преторианцы. Умираем... забыты бесславно. Белый крест на плащах ... истлевается...

Забытый на этаже

Забытый на этаже.

Как тревожно на душе... Ни с того и ни с сего. Никого на этаже. Совершенно никого. Я один и ветер бьётся в окна раненою птицей. Ветру бедному неймётся ветер рядом быть стремится. Окна намертво забиты. Я один. Этаж осенний... Пыль кругом... и я - забытый. Звуком , памятью... И тенью...

Капитан

Капитан.

Ушли в никуда корабли. Их след затерялся в волне. У бога морей отмоли их жизни, что дороги мне. Пусть ветер хранит паруса, Пусть выживут там - на краю... Молись и пускай небеса молитву услышат твою. В молитве ты слов не жалей! За тех, кто глядит с корабля. Пусть завтра на шее моей навек захлестнется петля. Я был капитаном для них. И души их дороги мне. Молитвой ты их сохрани. А я... их увижу - во сне.

Не беги...

Не беги. Все равно не успеешь. Твой троллейбус уехал давно. И в пустой тополиной аллее ты один. Ненавязчивым сном.

Скажи...

Ты скажи мне, ветер быстрый для чего мне эта даль? Там, за ней, - последний выстрел. И - последняя печаль...

Там, за далью, - горизонты мне неведомых миров. Там кошмары. И красоты. То, к чему я не готов...

Не зови меня, мой ветер... Я пока что не решил, что ищу на этом свете... раздвигая миражи.

Нет моей вины...

Нет моей вины... (предзакатное)

Молча. У застывшего окна. Изморозь царапаю. Ногтем. Mea culpa? Не моя вина, то, что в жизни как-то "не путем".

Я живу куда глаза глядят. Между делом день пройдя. Насквозь. Прошлого минуты бередят. Как и те, с кем на века поврозь...

у заката мерзлого душа словно обагренная тоской. Это стоит доброго вирша. Только как писать его - такой?

Снег лежит узором на окне. Гриф гитары пыльной - у стены. В жизни не хватает что-то мне. Только в этом нет... моей вины.

Летят за мною...

Подходит ночь. И одиночество совсем уж рядом - только тронь. Ему со мною...очень хочется. Протянет Бог свою ладонь. Погладит. Нежно. Даже бережно. Прошепчет добрые слова. А одиночество уверенно предъявит на меня права. И сон не в сон, и мысли - вдребезги. И как-то все ... не время - петь. Летят за мною гуси-лебеди. Но им за мною не успеть...

Одна...

Все безнадежно. Кажется, как домик, тот, - карточный. Все рушится уже. И вечер твой давно уже не томен. И горько... Тишина. На этаже.

Расплескана тоскливость по бокалам. Ты пьешь ее, хмелея от того, что ты одна. Душой. Что ты... устала. И рядом нет - ни друга, ни... врагов.

А зеркало тоски не отражает. Твоих переживаний. Лишь в глазах соринка, что давно уже мешает. А, может, не соринка, а... слеза?

Наступит ночь. В ее обьятьях мутных забудешься. На время. Надо спать. Во сне своем всегда нужна кому-то. И новый день развеет сон. Опять...

Музыка тоски

Музыка тоски.

И длит свою мелодию сквозь время шальной скрипач. И рвется на куски комочек сердца, скрипке этой внемля. Сжимая мне предсердия в тиски.

Скрипач выводит линию минора, в обрыв бросает звуками тоски. И в унисон той скрипке вторит ворон. И грани мира... как они узки...

Мне не уйти от этих горьких звуков, тревожных и печальных. Не уйти... Рожденная, растет и зреет мука. Шепнет в ночи слепой скрипач - прости...

Эпитафия

(памяти друга)

Приходит весна. Я в этой весне

причудливый, лишний, гость.

И память вором крадётся ко мне.

Подкравшись, вбивает гвоздь

Осколком под сердце. Там, где рубцы-

Оставил автограф нож.

И утекает энергия ци.

Как счастье, любовь или ложь.

Ложится память у ног змеёй.

Нет дела ей до весны.

Я сплю. Укрывшись СВОЕЙ землёй.

И вьются, как осы, сны...

Больше не дружок.

Остаемся... в этом мире мы чужими друг для друга. Так и будет. Век за веком. Не поднять нам эту землю, лежа, в жиме. И чужим я, буду, вечно, человеком.

Тем, - далеким. Непонятным. И ненужным. Мы с тобою никогда не будем парой. Расплюемся. Чтоб забыть друг друга дружно. Басовито, мыслям в такт, гудит гитара.

До свиданья! А, точнее, будь здорова. Все, что было, я сожгу в своей печурке. Жизнь и смерть всегда рождаются из слова. Это знают даже злые полудурки.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге