Строки на выдохе или почему рифма всегда прячется в холодильнике.

Введение: Первая чашка кофе

Рождение книги в утренней дымке

Знаете ли вы, что происходит, когда первый луч солнца пробивается сквозь шторы и падает на страницу блокнота? Нет, не начинается новый день. Рождается новая вселенная.

Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что мой мозг – это кофеварка, в которой медленно, но верно начинает булькать свежесваренная идея. Иногда это лишь слабый аромат, намек на будущее стихотворение. А порой – это целый водопад слов, рифм и метафор, который грозит затопить кухню, если я не схвачу ручку и не начну срочно записывать.

Эта книга родилась именно так – из утренней дымки, висящей над чашкой кофе, из первых несвязных мыслей, царапающих сознание, из попыток поймать ускользающую строку, пока она не растворилась в суете начинающегося дня.

"Строки на выдохе" – это не просто сборник стихов. Это дневник творца, путеводитель по лабиринтам вдохновения, карта сокровищ, если хотите :) где X отмечает место, где зарыта особенно удачная рифма. И да, иногда этот X действительно приводит к холодильнику. Потому что, давайте признаем, иногда лучшие идеи приходят с куском вчерашнего торта.

В этой книге вы найдете не только стихи, но и истории их создания, а также истории написания моей книги. Моменты отчаяния и триумфа, смешные случаи и неожиданные открытия – всё то, что обычно остается за кадром, но составляет сущность творческого процесса.

Так что устраивайтесь поудобнее, налейте себе чашку чего-нибудь бодрящего (предпочтительно кофе, но я не буду осуждать, если вы выберете что-то покрепче), и давайте вместе окунемся в этот удивительный, непредсказуемый, временами безумный мир поэзии.

А теперь, позвольте представить вам первое стихотворение этой книги – оду тому, с чего начинается каждый мой день, каждая строфа, каждая рифма. Встречайте:

Утренний ритуал творца

В рассветной дымке, в тишине,

Я к чашке кофе припадаю.

И мысли, дремлющи во мне,

Как птиц я к небу выпускаю.

Горячий пар, знакомый вкус,

И аромат, будящий вдохновенье.

И вот уже не так тяжёл мой груз

И льётся пенкой откровенье.

Перо скользит, бумага ждёт,

Идеи множатся, как тени.

И кофе силы придаёт,

Чтоб воплотить все устремленья.

Первый глоток! Ты словно ключ,

Что отпирает двери слова.

Ты прогоняешь ночи тьму,

Даруя день и силы снова.

Так каждым утром, вновь и вновь,

Я совершаю ритуал.

И оживает в жилах кровь,

И полнится идей бокал. (Ну, в моём случае чашка....пока что)

Благословенна будь, о чаша,

Творца надёжный верный друг.

С тобой любой мой день - не тяжкий,

А радостный творенья круг.

Часть 1: "Пробуждение музы" - чистый лист

|...

О страхе начала и преодолении творческого ступора

Ну вот, опять эта белая пустыня! Сижу, пялюсь на чистый лист, а в башке – полный бардак. Как там Пушкин писал? "Я помню чудное мгновенье"? У меня сейчас скорее

"Я забыл ужасные строчки,

что когда-то в угаре писал

И все эти весёлые ночки

Не спал"...эх

Муза, зараза такая, опять куда-то упорхнула. Сто пудов прохлаждается где-то на Мальдивах, попивая мохито на каком-нибудь тропическом пляже, пока я тут корячусь над пустой страницей. А ведь ещё вчера, в час ночи, когда я уже храпел в обнимку с подушкой, она так настойчиво толкала меня в бок: "Вставай, гений! Пиши!"

Эх, вот Жорка, сосед мой, тот да – строчит свои "Бояръ-аниме", только клавиши трещат. А я? Я даже название собственной книги вспомнить не могу, пока третью чашку кофе не вылакаю.

Но ничего, прорвёмся! Как говаривала моя бабуля: "Нет такой проблемы, которую нельзя решить ещё одной чашкой чая". Ну, или кофе в моём случае. Или коньяка. Тьфу ты, что-то меня не туда понесло...

А вообще, знаете, в чём секрет? Надо просто начать писать любую чушь. Вот прямо сейчас: "В бананово-лимонном Сингапуре, у бабушки с усами..." Нет, каюсь, это я у Вертинского спёр. Но главное – лёд тронулся!

Так что, братцы-писатели, не робейте! Хватайте быка за рога, а музу – за хвост(или что у неё там, у вашей музы). И помните: даже самый унылый текст можно превратить в шедевр. Главное – убедить читателя, что это постмодернизм. Ха!

Ну всё, закругляюсь. А то ещё пара фраз, и я рискую написать что-нибудь осмысленное. Нельзя так сразу – можно спугнуть вдохновение.

Пойду-ка я лучше проверю, не завалялась ли в холодильнике идейка на новый бестселлер. Или хотя бы пельмешек на ужин.

Молчит, зараза, чистый лист

В предутренней тиши квартиры

Ловлю словесный я поток.

Молчит, зевая, вдохновенье,

Молчит, зараза, и листок.

О, девственник в костюме белом!

Ты предо мной лежишь, смеясь.

Как айсберг, ты в своём безделье

Скрываешь мыслей горьких вязь.

Перо дрожит в руке неловко,

Боясь нарушить белизну.

А мысли прячутся так ловко,

Как будто чуют западню.

Давай, мой верный экскаватор,

Готовься рыть словесный клад!

А он, листочек-провокатор,

Всё не даётся, вредный гад.

Но вот – прорыв! Строка, другая

Неспешно набирает ход.

Она, как лошадь ломовая

В неурожайный, страшный год.

О, первый штрих! Ты как начало

Пути в неведомые дали.

Ты рушишь снежное забрало,

Стирая все мои печали.

Так каждый раз, в борьбе упрямой,

Я покоряю чистый лист.

И из немого станет явным

Души моей протяжный свист.

Благословен будь, лист-мучитель,

Свидетель творческих потуг.

Ты – мой палач и мой спаситель,

Заклятый враг и лучший друг.

Часть 1: "Пробуждение музы" - первые строки

Момент, когда приходит вдохновение

Знаете, что самое паскудное в писательском деле?! Нет, не редакторы с их вечным "переписать бы". И даже не критики, которые, кажется, только и ждут, чтобы вцепиться в твой опус своими острыми зубками. Самое паскудное – это ожидание своей капризной музы.

Вот сидишь ты, как дурак, уставившись в пустой экран. Пальцы на клавиатуре, как сонные мухи – ни туды, ни сюды. И кажется, что все гениальные мысли разом сбежали из твоей головы, как тараканы от внезапно включенного света.

А потом – бац! – и она приходит. Муза. Причем всегда не вовремя. То в душе, когда ты намылился с головы до пят. То в троллейбусе, когда вокруг толпа, а ты зажат между чьей-то подмышкой и чьим-то рюкзаком. То посреди ночи, когда ты уже почти досмотрел десятый сон.

И вот тут начинается настоящее веселье. Ха-Ха! Потому что удержать эту шуструю бестию сложнее, чем объяснить коту, что рыба в аквариуме не для него. Она...ну да, как кошка! То ласкается, то пускает в ход острые когти. В общем – непредсказуемость её конёк. (привет погоде в Петербурге)

Но когда ты все-таки ловишь её за хвост, когда первые строки ложатся на бумагу (или, чаще, на экран твоего многострадального ноутбука) – вот тут-то и наступает момент истинного счастья. Ты чувствуешь себя демиургом, творцом новых миров. Пусть даже этот мир – всего лишь история о том, как твой сосед пытался починить протекающий кран и затопил пол-этажа.

Главное в этот момент не спугнуть свою музу. Поэтому пишешь, как одержимый, забыв про еду, сон и прочие мелочи жизни! Потому что знаешь: стоит остановиться, и все – поминай как звали. Опять будешь сидеть и пялиться в пустой лист.

А она вернется. Она всегда возвращается. Может, через час, а может, через неделю. Но ты будешь ждать. Потому что ты – писатель. И это твое проклятье и твое благословение.

Прорыв плотины слов

Молчанья лёд сковал все мысли,

Застыл в груди словесный ком.

Но вдруг – прорыв! И строчки брызнули,

Как вешний паводок – кругом.

Поток неистовый, безумный,

Сметает все преграды прочь.

И я плыву, в восторге шумном,

Творя свой мир и день, и ночь.

Слова – как волны в океане,

Несут меня в далёкий край.

Где каждый образ – как признанье,

Где муза шепчет: "Не зевай!"

Строка к строке – плотины рушит,

Сюжет струится, как река.

И я пишу, пишу, не струшу,

Пока не дрогнет вдруг рука.

Но знаю я – придет мгновенье,

Иссякнет вдохновенья пыл.

И я замру в оцепененье,

Как будто вовсе и не жил.

Но память сердца сохранит

Тот миг, когда прорвало вдруг.

И снова буду я творить,

Замкнув свой вечный, страстный круг.

Часть 1: "Пробуждение музы" - кофейные пятна вдохновения

О неожиданных источниках идей

Знаете, что самое прекрасное в жизни холостяка, который делит квартиру с котом и успешным писателем Бояръ-Аниме? Никогда не знаешь, откуда придет следующая гениальная идея.

Вот, например, вчера. Сижу, пытаюсь выдавить из себя хоть строчку для нового рассказа. Просто пялюсь в пустой экран ноутбука уже второй час. И тут моя пушистая террористка Мира решает, что самое время поиграть.

Запрыгивает на стол, смотрит мне прямо в глаза и – бац! – скидывает чашку с остатками кофе прямо мне на колени. В этот момент в комнату влетает мой сосед и собрат по перу Жора, размахивая какими-то листами.

"Смотри!" - кричит он, потрясая своими рисунками. "Я придумал нового персонажа для моего аниме! Это кот-ниндзя, который..."

Тут он замечает меня, стоящего посреди комнаты в кофейных разводах, и котейку, которая с самым невинным видом вылизывает лапу.

"О, кажется я опоздал" - говорит Жора, - "вижу, у тебя тут свой ниндзя орудует."

И меня осеняет! А что, если написать историю о писателе, который живет с кошкой-инопланетянкой и соседом-анимешником, и эти двое постоянно срывают все его попытки написать серьезный роман, превращая его жизнь в бесконечное аниме?!

Или вот ещё случай. Просыпаюсь я как-то в обед (ну а что, писателю нужно высыпаться), иду на кухню, наливаю себе кофе. Делаю глоток и... чуть не выплевываю. Оказывается, Жора по ошибке насыпал в сахарницу какую-то японскую приправу. "Извини," - говорит, - "я думал, это специальный сахар для рисования бояр."

И вот я стою с чашкой этого "деликатеса" в руке, а Мира и Жора смотрят на меня с одинаковым выражением кошачьей невинности на мордах. Вот оно, думаю, вдохновение в чистом виде! Сразу представляю себе детектив, где главный герой – писатель, который расследует загадочные отравления в городе, а все улики ведут к местной школе боевых искусств.

Вот так и живём. Между написанием шедевров, уборкой кошачьей шерсти с клавиатуры и дегустацией сомнительных японских вкусняшек от Жоры. И знаете что? Я бы не променял эту жизнь ни на что другое. Ну, разве что на недельку на необитаемом острове. Хотя, зная Миру и Жору, они бы нашли способ пробраться в мой багаж и устроить хаос даже там...

Ода пролитому эспрессо

В полудрёме, в тишине,

Я эспрессо проливаю.

И вдруг образы во мне,

Всей лавиною всплывают.

Мат отборный, хоровод

Жутких мыслей, заключённых

В голове моей. Живёт

Там мальчишка одарённый.

Жора с чашкою в руке

Ошарашенно застыл.

Каюсь, я вошёл в пике

И уже почти остыл.

Горький запах, жидкий шёлк,

По бумаге растекаясь,

Пробуждает чувств поток,

Вдохновеньем наполняясь.

Капли пляшут, лист дрожит,

Строки множатся, как тени.

Муза рядышком сидит,

Нашептав стихотворенье.

Мокрый стол! Ты словно холст,

Где творится чудо слова.

Ты разрушил мыслей пост,

Даришь рифмы снова, снова.

Так нечаянно и вдруг,

Я свершил обряд волшебный.

И воскрес творящий дух,

Вдохновения целебный.

Будь же славен, о эспрессо,

Непослушный верный друг.

Ты — источник интереса,

Музы прилетевшей вдруг.

Кофе льётся по листам,

Как вдохновения приливы.

И я пишу, назло годам,

Стихов кофейные мотивы.

Часть 2: "В погоне за рифмой" - ночной набег на холодильник

Муза на тарелке: когда еда становится поэзией

Что самое сложное в написании книги? Борьба с внутренним критиком, который мешает поставить точку? Или может поиск издателя? Нет, это всё ерунда! Самое сложное – это удержаться от набегов на холодильник каждые пятнадцать минут.

Вот сидишь ты, весь такой творческий, строчишь очередной шедевр... и тут Желудок (а иногда и Жора) напоминает, что ты уже давно не ел. Целых полчаса! И как тут устоять? Ведь в холодильнике может прятаться та самая гениальная рифма! Или хотя бы кусок колбасы.

Я заметил странную закономерность: чем сложнее строфа, тем сильнее хочется жрать. Видимо, мозг так намекает: "Эй, приятель, если собрался выдавать нетленку, то покорми меня сначала!" И ведь не поспоришь.

Конечно, можно было бы силой воли победить это желание и гордо голодать во имя искусства. Но, друзья мои, кому нужен худой поэт? Такой и на ветру не удержится, не то что в учебниках литературы.

А вот представьте: открываешь холодильник, а там... вдохновение! Нет, правда. Вон тот подвявший укропчик – чем не метафора увядающей молодости? А эта подозрительная колбаса – прямо символ моей литературной карьеры!

В общем, я решил: если уж мне суждено стать великим поэтом, то только с набитым брюхом. В конце концов, как говорил классик (кажется, это был я вчера после третьего куска торта): "В здоровом теле – здоровый стих!"

Так что не судите строго, если в моих стихах будет много кулинарных метафор. Просто знайте: каждая строчка выстрадана не только душой, но и желудком.

А теперь, пожалуй, пойду проверю, не завалялась ли в морозилке свежая рифма к слову "оливье"...

Ночной набег вдохновения

В ночной тиши, когда Жора храпит,

А кошка Мира по шкафам гуляет,

Желудок мой тоскливо заурчит,

И холодильник тайно подзывает...

Крадусь на кухню, словно вор,

Открою дверцу - свет зальёт округу.

Сыры, колбасы - вот он, мой простор!

Сырок творожный подмигнёт как другу.

Беру огурчик, ломтик ветчины,

Кусочек сыра, хлеба край горбушки.

И вот уже стихи мои полны

Сладчайших образов, как мёд из кружки.

Салями остренькая, будто мысль,

Скользит по языку, даря идеи.

И оливье, что Жора не доел,

Рождает строфы всё живей, смелее.

Творю, жую, пишу, глотаю вновь,

Варенье с полки манит рифмой сладкой

И Мира ждет, мурлыча про любовь,

А я делюсь с ней оливье украдкой.

Глотаю, не жуя, пишу, творю!

Бумага, ручка, и еда – всё рядом.

Живот урчит утробно – "я в Раю!",

Питая разум и чернила кряду.

Пусть говорят, что гений и живот

Несовместимы в акте созиданья.

Но знаю я: когда еда зовёт,

То множатся и крепнут дарованья.

Благословенны будьте, холодильник,

Буфет и погреб и курьер доставки!

Вы для поэта – верный друг и сильный,

В битве союзник, на полставки.

И пусть под утро Жора удивится,

Что пуст салатник, где таилось оливье,

Зато строфа чудесная родится,

Воспев и щи, и гречку, и филе!

Часть 2: "В погоне за рифмой" - и кошачьим хвостом

Мира. Записки с кухонного фронта

Ее звали Мирой. Имя, данное ей Жориком в минуту сентиментальности, должно было символизировать мир и покой, которые кошка, по его наивной задумке, принесёт в наш скромный, но гордый писательский монастырь.

Ха! Мира! С тем же успехом её можно было назвать Тайфуном, Смерчем или Апокалипсисом. Потому что кошачья способность оказываться в самых неподходящих местах, да еще и в самый неподходящий момент, поистине разрушительной силой обладала.

Особенно Мира любила столы. Письменный стол Жоры с его вечно разбросанными листами, исчерканными иероглифами "Бояръ-Аниме" – это сцена. Стол-трансформер на кухне, служивший нам то для обедов, то для творческих посиделок – это арена. Мой стол с ноутбуком, заваленный распечатками "Лабиринта Хроноса" и пустыми банками из-под кофе – алтарь жертвоприношений моей же нервной системы.

Стоило отвернуться на секунду, как пушистый демон материализовывался на запретной поверхности. И ладно бы просто сидела, так нет! Мира жила по принципу "встал-принял-поел-поспал-переложи все предметы на столе в произвольном порядке".

Жора, как истинный самурай, хранил олимпийское спокойствие, лишь изредка бормоча что-то про "кошачью медитацию" и "гармонию хаоса". Но я видел, как нервно дёргается его глаз, когда Мира, приняв позу сфинкса, начинала внимательно изучать рукопись его нового шедевра.

– Мира, не надо! – взывал я, пытаясь снять кошку со стола, прежде чем она решит принять участие в создании "Лабиринта Хроноса", пробежавшись по клавиатуре. – Ты же знаешь, это запретная территория!

Но Мира только презрительно взмахивала хвостом, будто говоря: "Подумаешь, "Лабиринт Хроноса"! Вот я тебе сейчас такой сюжетный твист устрою, что твои боги сами с олимпа прыгать будут!".

И, черт возьми, она была права! Что такой "Лабиринт Хроноса" по сравнению с хаосом, который она могла устроить одним движением лапы? Может, она и была настоящим автором нашего безумия, а мы с Жорой – всего лишь марионетками в её пушистых лапках?

Нет, нужно было что-то делать с этой ходилкой по столам…Хотя бывает она становится источником вдохновения.

***

Вот скажите мне, дорогие мои читатели (если таковые вообще имеются), вам знакомо это чувство, когда садишься писать – и тишина? Не просто тишина, а ТАКАЯ вселенская глухота, что кажется, будто кто-то рубильник щелкнул и отключил весь мир, а заодно и твой бедный мозг?

Вот и у меня так. Только вместо рубильника – мой сосед Жора. Этот … хм, как бы его помягче… этот эпический сказитель в жанре "Бояръ-Аниме", когда впадает в творческий экстаз, врубает музыку. МУЗЫКУ. ТАКУЮ, что у меня кошка Мира лезет на гардины и орёт дуэтом с его колонками.

Короче, в таких условиях писать о тяжкой судьбе маленького джина в мире, где джин-тоник считается божественным нектаром, просто невозможно. Остается только медитировать на пустой кофейник (кофе, разумеется, кончился еще утром) и ждать, пока Жору отпустит.

Но сегодня… сегодня, друзья мои, свершилось чудо. Вернее, не чудо, а форменное свинство со стороны моей дорогой кошки. Эта пушистая предательница умудрилась опрокинуть на меня мою же тарелку с остатками борща. Прямо на голову, представляете? (Это я так удачно поднимал с пола остатки капусты, после её безжалостной рубки Жорой в стиле самурая)

Пока я, обливаясь борщом и прочими нелитературными выражениями, пытался отлепить от себя Миру (которая, кстати, восприняла это как начало увлекательной игры), в мою затуманенную праведным гневом голову ворвалась ОНА. Идея! Нет, ИДЕЯ! Да что там – ИДЕИЩЩЩА!

И я понял – вот он, ключ к загадкам "Лабиринта Хроноса"! (Да, книга, да, тружусь над ней) Вот как провернуть этот трюк со временной петлей и заставить богов плясать под мою дудку!

В общем, пока Жора колдовал над очередным томом о похождениях киборга-самурая в доспехах из титанового самовара, я строчил, как одержимый. Мира, обиженная моим равнодушием к её попыткам превратить меня в художественный холст, гордо ретировалась к Жоре и улеглась на его клавиатуру, чем вызвала в его опусе появление героя с ником "Puhnataia_Lapa".

Но мне было уже все равно. У меня был план. У меня была цель. У меня был пол с отпечатком кошачьей задницы. А что еще нужно писателю для полного счастья?

Музе Хаоса посвящается (которая если хоть раз ещё что-то на меня опрокинет...я предупредил!)

В обители, где два творца Слагают строки день за днём, Жила-была Мира-краса, Кошачьей грации объём. Не зверь – стихия во плоти, Вихрь шерсти, когти – бритвы. О, сколько раз пришлось спасти Листы впитавшие молитвы! Жора и друг его, поэт, Творили в муках день и ночь, А Мира, будто амулет, Старалась преданно помочь: То лапой водит по листам, То музой бродит по столам.

Ах, эти столики – алтарь Её кошачьих приключений! Здесь "Бояръ-Аниме" словарь, Там "Лабиринт" людских мучений. Прыжок – и вот она царит Над грудой скомканных страниц. А взгляд писателя горит: "Вот шельма! Ну-ка, брысь, циц!" Но Мира, гордости полна, Лишь хвост задрав, вещает им: "Я – ваша муза, я важна, Мой хаос здесь необходим!" И вновь творцы строчат пером, Вдохновлены её нутром.

Быть может, прав пушистый зверь И в хаосе рождён сюжет? Бумаг разбросанных теперь Не жаль – в них творчества секрет. Мира – простой питомец? Нет, Она – соавтор, вдохновитель. Её проказы – целый свет Идей, что будит их обитель. Пусть бродит Мира по столам, Пусть сеет вечно беспорядок. Её присутствие – бальзам Для душ творцов, он будет сладок. Так пусть же длится этот пир – Кошачьей музы дивный мир!

Часть 2: "В погоне за рифмой" - битва со словарём

Есть ещё сложности в писательском ремесле и нет это не придумывание сюжетов - это как раз плёвое дело, особенно когда у тебя под боком есть ходячий генератор хаоса по имени Мира. Эта пушистая зараза может устроить такой катаклизм на твоём рабочем столе, что "Лабиринт Хроноса" покажется детской считалочкой.

Нет, друзья мои, самое сложное - это найти то самое, единственно верное слово. Знаете, как это бывает: сидишь, пытаешься описать, как твой маленький джинн (да, я пишу о джиннах, Жора - о самураях, у каждого свои тараканы) пытается колдовать, а в голове только "сказал заклинание" и "взмахнул руками". И ты такой: "Да ладно, чувак, ты же писатель! Неужели нельзя как-нибудь поизящнее?"

И начинается... Словарь синонимов, словарь эпитетов, чёрт, да я даже в словарь Даля заглядывал! А что? Вдруг там затесалось какое-нибудь этакое, забытое, но сочное словечко?

Кстати, о Дале. Знаете, как однажды Жора, начитавшись своих произведений, попытался использовать слово "отверзать" вместо банального "открывать"? Ага, только вот в контексте "отверзать бутылку пива" это звучало так, будто он собирался проводить над несчастным напитком какой-то тёмный ритуал.

Но вернёмся к нашим баранам, то есть, к словам. Иногда мне кажется, что они играют со мной в прятки. Вот оно, нужное слово, вертится на языке, а поймать не можешь. И ты такой сидишь, уставившись в монитор, как собака на радугу, а Мира смотрит на тебя с укоризной, мол, "хозяин, ты бы хоть Жорин словарик "Бояръ-Аним" почитал, глядишь, и поумнел бы".

А знаете, что самое забавное? Иногда нужное слово приходит в самый неподходящий момент. Вот моешь ты посуду, и тут на тебе - озарение. И ты, с пеной на руках, несёшься к компьютеру, оставляя за собой мокрые следы, как чёртов Водяной, пытаясь не забыть это волшебное слово.

Но, знаете, что? Весь этот процесс - это и есть магия писательства. Это как собирать пазл из миллиона кусочков, где каждый кусочек - это слово. И когда ты, наконец, находишь то самое, единственно верное, ты чувствуешь себя как Индиана Джонс, нашедший Святой Грааль.

Так что, читайте больше, слушайте внимательнее, и пусть ваш словарный запас растёт как на дрожжах. А если застряли - всегда можно спросить у кошки. Кто знает, может, именно она подскажет вам то самое, идеальное слово?

Бег за призрачным словом

В часы ночные, при свечах, Когда весь мир объят дремотой, Писатель бьётся в словесах, Томим несбыточной охотой. То слово ловит он в силки, Что ускользает, как виденье. Словарь раскрыт, в душе тоски Полно и жажды вдохновенья.

И как моряк в бескрайнем море, Он в словаре искал причал. То рифмы ждал, то с ветром споря, Знаменья смысла различал. Но тот, как океан безбрежный, Таил в глубинах свой секрет. Тогда поэт, то злой, то нежный, Шептал: "Ну дай же мне ответ!"

Тут Жора, друг сердечный мой, Баталий огненных творец, Сказал: "Я вижу, что с тобой, Ведь сам ношу такой венец. Поверь, я словно на дуэли, Сражаюсь с каждою строкой, Чтоб в ней клинки огнём звенели, Читатель чтоб забыл покой. Ищу слова, чтоб гром орудий И свист клинка, и храп коней Вдруг оживили строк прелюдию, Маня читателя за ней"

И Мира-кошка тут как тут, На книги прыгнув грациозно, Скажет: "Где твой усердный труд? Лови мышей, пиши серьёзно!" Но как понять царице блох, Что слово - зверь весьма опасный? Оно то льётся, словно вздох, То колется, как шип прекрасный.

В чернильном море заплутавший, Наш автор ищет свой Грааль. То вознесённый, то упавший, Он бьётся, глядя в звёздну даль. Но вот, прорвав завесу ночи, Вдруг слово явится, как свет. И вновь горят от счастья очи, И вновь творить готов поэт.

Часть 3: "Творческие кризисы и взлёты" - тишина в голове и другие звуки

Дорогие мои читатели-собутыльники по чернильнице! Готовы ли вы нырнуть в пучину писательского безумия? Пристегните ремни вашего воображения, мы отправляемся в путешествие по извилистым тропинкам творческого кризиса!

Вы когда-нибудь слышали, как растут волосы у кота? Нет? Ну, значит, вы ещё не испытали настоящей писательской блокады. Поверьте, в такие моменты тишина в голове становится настолько оглушительной, что начинаешь слышать, как пылинки перешёптываются на книжной полке.

Итак, представьте: вот вы, гений пера и властелин фантазийных миров, сидите перед компьютером. Пальцы занесены над клавиатурой, готовые выдать очередной шедевр, и вдруг... Бам! Творческий кризис вламывается в ваш мозг, как Кремлёвский полк на парад - внезапно, с помпой и перекрывает все пути к отступлению.

Первый верный признак: вы начинаете считать трещины на потолке. "Так, а если их соединить, получится карта для нового фэнтезийного мира!" - убеждаете вы себя, игнорируя тот факт, что последние два часа пялитесь в одну точку, а ваша кошка Мира уже трижды проверила, не умерли ли вы.

О, эта Мира! Моя пушистая муза и главный критик. "Мира, - говорю я ей, - как думаешь, может ли единорог страдать от перхоти на своём роге?" Она одаривает меня таким взглядом, что я начинаю сомневаться, кто из нас двоих обладает магическими способностями.

А вы замечали, как во время творческого кризиса квартира вдруг становится подозрительно чистой? Будто фея чистоты ворвалась и навела марафет. Спойлер: это не фея, это вы так изощрённо прокрастинируете. Потому что, видите ли, пыль на столе складывается в руны древнего заклинания, которое обязательно пригодится в следующей главе... которую вы никак не можете начать.

И тут, как рыцарь на белом коне (ну, или на ржавых "Жигулях"), появляется мой друг Жора - гуру боярского аниме и по совместительству специалист по вытаскиванию друзей из творческих ям.

"Не кисни, чернильная душа!" - восклицает он, хлопая меня по спине так, что я чуть не выплёвываю свой творческий застой вместе с утренним кофе. "У меня есть план!"

Ах, если бы вы знали, какие чувства вызывает у писателя слово "план" во время кризиса. Это как предложить вампиру чесночный коктейль - вроде и хочется, но колется.

План Жоры оказывается прост, как табуретка: природа, медитация и экзотическая еда. "Это же проверенное средство от всех напастей!" - уверяет он, пока мы трясёмся в его антикварных "Жигулях", которые, кажется, помнят ещё первый полет Гагарина.

Медитация в лесу. Звучит умиротворяюще, не правда ли? Ха! Попробуйте помедитировать, когда вы сидите на муравейнике. Моё "Ом" быстро превращается в "Ой!", а просветление ограничивается внезапным озарением, что в следующем романе главным злодеем точно будет королева муравьёв с замашками Чернобога.

А теперь, барабанная дробь, встречайте – экзотическая кухня от шеф-повара Жоры! "Это древний рецепт ниндзя!" - гордо заявляет он, протягивая мне нечто, подозрительно напоминающее носок тролля, две недели пролежавший в болоте. "Оно пробудит в тебе силу тысячи строчек!"

Ну что ж, сила тысячи строчек действительно пробудилась. Правда, все они решили выстроиться в очередь к местному дереву, за которым я провёл следующие несколько часов, проклиная кулинарные изыски Жоры и обещая богам литературы написать бестселлер, если выживу.

И знаете что, дорогие мои читатели? Это сработало! Именно там, в компании елей и берёз, меня осенило. Новая идея ворвалась в мой измученный мозг, как рок-звезда на сцену - ярко, громко и совершенно неожиданно.

Эпическая сага о маге-гастроэнтерологе, путешествующем по мирам и спасающем волшебные королевства от эпидемий несварения и драконов от изжоги! "Властелин Колец" встречает "Доктора Хауса" в декорациях фэнтезийной кухни. Как вам такое, а?

Так что, мои дорогие соратники по перу и читатели, если когда-нибудь творческий кризис постучится в ваши двери, помните: иногда для прорыва нужно всего лишь хорошее расстройство желудка и верный друг, готовый скормить вам неопознанный кулинарный объект посреди леса.

А сейчас прошу прощения, мне нужно срочно бежать записывать идею, пока она не растворилась в тумане постэкзотического похмелья. Кто знает, может быть, это начало моего величайшего произведения... или, по крайней мере, самого странного.

Держите руку на пульсе, дорогие мои! Кто знает, может, в следующий раз я поделюсь с вами секретом, как превратить храп соседа в саундтрек для эпической битвы орков и эльфов. До новых чернильных встреч!

А ВЫ...МОГЛИ БЫ?

Тишина в голове — грохочет, как гром! Мысли бегут, как тараканы. Я — пустой небоскрёб, заброшенный дом, Где вместо идей — оконные раны.

Рифм тени жмутся по углам, Боятся на свет показаться. А я — недопоэт, недописатель, хлам! Пытаюсь за соломинку хвататься.

Бумага скалится белозубой ухмылкой, Дразнит меня своей чистотой. Ручка дрожит, как пьяница с бутылкой, Не в силах справиться с немотой.

Где вы, образов яркие вспышки? Где метафоры, острые, как нож? В голове — только ветер свищет, Среди извилин, вызывая дрожь.

В коленях дрожь, В усталом взгляде И я — калека от пера Рифмую ложь, Ложь на листах тетради. Мне на покой пора?

Но вдруг — как искра в бензобаке! Мысль-молния пронзает мозг! Прильну к перу — пишу в атаке, Как будто забивая в крышку гвоздь!

Прочь, тишина! Я больше не немой! Я — громовержец, повелитель слов! Пусть мир услышит голос мой живой. Я разорву оковы всех оков! Эй, рифмоплёты, графоманы, витии! Смотрите — я вернулся в строй! Я — вихрь, ураган поэзии, От тишины восставший на убой!

Часть 3: "Творческие кризисы и взлёты" - диалоги с самим собой или как я научился спорить тише (чтобы соседи не вызвали санитаров)

Друзья мои, признаюсь вам: я – законченный шизофреник. Нет-нет, не спешите вызывать санитаров! Моё раздвоение личности вполне безобидно. По крайней мере, для окружающих. А вот для меня...

Представьте себе картину: глубокая ночь, весь мир спит, и только я, как сыч, сижу перед монитором, пытаясь родить очередной литературный шедевр. И вот, когда первая фраза наконец-то соблаговолила явиться на свет, он просыпается. Кто? Мой персональный критик, конечно!

"Боже, какая банальщина!" – ворчит этот незваный гость, уютно устраиваясь где-то между моим левым и правым полушарием. "Неужели ты не мог придумать ничего оригинальнее? Да это же плагиат чистой воды!"

Я пытаюсь отмахнуться: "Отстань! Это только черновик. Я потом отредактирую".

"Ага, как же," – ехидничает критик. "Ты ещё скажи, что собираешься переписать "Войну и мир". Кстати, ты в курсе, что твой кот пишет интереснее? Я видел его почеркушки в лотке – просто Пулитцеровская премия!"

И ведь самое обидное – я-то знаю, что он прав! Каждое слово, каждая запятая подвергается беспощадному анализу. "А может, это слово заменить?", "А тут добавить метафору?", "А здесь вообще всё переписать?" В итоге, вместо романа века получается какое-то лоскутное одеяло из фраз и обрывков мыслей.

Вы когда-нибудь пытались написать гениальное произведение, постоянно сомневаясь в каждом слове? Это всё равно что пытаться пробежать марафон, останавливаясь каждые пять метров, чтобы проверить, правильно ли завязаны шнурки. Уверяю вас, до финиша так не добежишь.

А ведь как хочется! Мечтаешь, что напишешь что-то этакое, а потом сидишь в уютном кресле, попивая дорогой виски, пока толпы восторженных читателей скандируют твоё имя. Но нет, вместо этого ты сидишь в несвежей пижаме, лопаешь доширак и споришь сам с собой о том, насколько удачно использовано деепричастие в третьем предложении второго абзаца.

Да я почти уверен, что даже сейчас, когда я пишу эти строки, мой внутренний критик готовит разгромную рецензию. "Слишком много пафоса!", "Где логика?", "Кому вообще это интересно?" – уже слышу я его нытьё.

Но знаете что? Я не сдамся! Да, я – писатель-шизофреник. Да, я спорю сам с собой чаще, чем супруги при попытке собрать шкаф из IKEA по инструкции на китайском языке. Но я не перестану писать. Потому что где-то в глубине души я знаю: однажды даже мой внутренний критик скажет: "А знаешь... это не так уж плохо".

А пока... Эй, критик! Как тебе этот очерк? Нет, не отвечай. Давай лучше закажем пиццу и посмотрим "Игру престолов". Может, хоть Джорджу Мартину ты позволишь написать ещё одну книгу?

Синдром отличника: как я перестал быть сам себе критиком (спойлер: никак)

В ночной тиши, когда все тени Сгустились в бархатной ночи, Поэт, охвачен вдохновеньем, Берёт перо, шепча: "Молчи" Но тут же слышит едкий глас: "Ты вновь творишь, о раб немилый? Твой жалкий стих — пустой каркас, Ничтожней праха из могилы!"

Не муза, не святой оракул — То демон мой, души тиран. Как беспощаден каждый факел, Что им зажжён для новых ран! "Взгляни, — рычит он беспощадно, — Твой стих убог, размер твой хром. Сравненья пошлы, нескладны, А рифмы все — сплошной надлом."

"Молчи! — кричу я в исступленье, — Ты губишь всё, едва родится! Дай волю мысли и горенью, Позволь строке свободно виться!" "Но посмотри, — он не сдаётся, — Вот здесь — банально, там — нелепо. Твоя строка, как плеть, несётся, Но бьёт всегда бездарно, слепо."

"Я знаю сам, где промах мой," — Вздыхаю я, перо бросая. "Но как творить, когда конвой Следит за мной, не уставая?" "Взгляни, — он шепчет саркастично, — На жалкий сей словесный труп. Стихи твои смешны, циничны, Ты, право, безнадёжно глуп."

И вот сижу я, уязвлённый, Пронзённый собственным судом. Как Прометей, огнём пленённый, Терзаюсь я, а в горле ком. Но вдруг, как луч во тьме кромешной, Блеснёт нежданная строка. И Критик, прежде столь потешный, Немеет, будто от пинка.

Так и течёт: то спор, то лад, То буря чувств, то штиль унылый. Но лишь в сей битве аромат Стиха рождается и сила. Как сталь в огне, закалены Слова страданьем и сомненьем. Кузнец-поэт на свет луны, Вновь вынесет своё творенье.

Часть 3: "Творческие кризисы и взлёты" - Как я Онегина осовременивал

#Евгений Онегин: Хроники франта

Позвольте, други, вам представить

Героя наших славных дней.

Онегин – местный типа-styler,

Душа компаний и ночей.

Бывало, только с ложа встанет,

К нему уж tweetов стопку шлют.

"Что, hype словил?", – он важно глянет,

Но там лишь сплетни подают.

Всю жизнь он flexил без стесненья,

Не знал ни горя ни забот.

Но вот пришло к нему прозренье –

Судьбы нежданный поворот.

Убил он друга в глупой ссоре,

Как будто в шутере играл.

А после, в горестном позоре,

По свету гоголем шнырял.

А что же Таня? Ах, бедняжка!

В любви своей ему призналась.

Но наш герой такую пташку –

Отверг. И гордость с ним осталась.

Любовь Татьяны отвергая,

Ты думал, фаворит судьбы.

Но жизнь, насмешница такая,

Воздвигла новые столпы.

Судьба – она ведь не линейка,

Евгений вдруг словил свой crush.

Татьяна замужем – лазейка

Закрыта. Что ж франт упрямый наш?

А он, влюблённый и несчастный,

Лежит у ног своей мечты.

Да брось ты это! Час напрасный —

Татьяна замужем, а ты?

Он рвётся как на распродажу,

Но поздно, братец, shop закрыт!

Она верна, и это даже

Онегина сильней манит.

Что, Женя, больно? Оглянись-ка

На жизнь, что прожил ты беспечно.

Был гордым слишком – вот и низко

Упал. Теперь в тени навечно.

Повеса мой, не по фэншую

Расставил жизни ударенья.

Судьба твой яркий холст малюет

Мазками сочного презренья.

Но не грусти, ведь жизнь – движенье,

Ещё есть шанс всё изменить.

Учись ценить друзей, биенье

Сердца слушать. Проде – быть!

...Пересмотрел все это строго: Противоречий очень много, Но их исправить не хочу. Цензуре долг свой заплачу И журналистам на съеденье Плоды трудов моих отдам: Иди же к невским берегам, Новорожденное творенье, И заслужи мне славы дань: Кривые толки, шум и брань! (А.С. Пушкин)

Ох, други мои! Накрыло меня вчера вдохновением, как волной на сёрфе. Да так сильно, что до сих пор выплыть не могу...

Сижу я, значит, в своём крейзи-креативе, а за стенкой Жора-сан опять свой литературный косплей мутит. Слышу, как он там хихикает — походу, его очередная боярка зафрендила Кощея в TikTok'е.

И тут меня как переклинило: а не замутить ли мне стихи в стиле "классика meets хип-хоп"? Открываю свой лэптоп (решил быть на стиле), врубаю бит на всю громкость и погружаюсь в этот безумный микс классики и современности.

Я вам так скажу, это было как сыграть в литературную русскую рулетку: никогда не знаешь, кто выстрелит следующим — Пушкин или Оксимирон. Смешивал я эти стили, как диджей на afterparty: немножко классического ямба, щепотка рэперского флоу и английские словечки для флекса.

Первым делом решил я Евгения нашего Онегина модным сленгом приправить. Насовал туда и "хайпа", и "краша", и прочего добра заморского. Глядь – а рифма-то куда подевалась? Убежала, видимо от страха перед нашествием английских словечек.

Признаюсь, временами мне казалось, что я совершаю страшное кощунство. Но потом я вспоминал, каким новатором был сам Пушкин, как он экспериментировал с языком и формой, и продолжал писать с удвоенной энергией.

Кидал я эти рифмы, как питчер в бейсболе, — с замахом и надеждой на хоумран. Жора за стенкой уже в астрал улетел под своими литературными галлюцинациями, а я всё никак не мог забить последний гвоздь в крышку этого безумного поэтического гроба.

Конечно, не обошлось без конфузов. То рифма заартачится, то ямб захромает. А один раз я чуть было Татьяну в "тиндере" не зарегистрировал – еле успел опомниться!

Финишировал я свой стих, когда первые лучи солнца уже начали зачитывать свой утренний фристайл. Перечитал написанное и подумал: "Ё-моё, что я сотворил? Это же форменный буткемп для мозга!" Но потом решил — была не была, закину в массы. В конце концов, искусство должно шокировать, не так ли?

После этого поэтического пранка я понял одну важную штуку: поэзия — это не музейный экспонат, а живой организм. Она эволюционирует, адаптируется, учится говорить на языке новых поколений. А классика потому и классика, что она способна говорить с людьми разных эпох, всегда оставаясь собой. Можно одеть её в новые ритмы, приправить современным сленгом, но суть останется прежней — глубокой, вечной, человечной. Так давайте миксовать!

А теперь извините, пойду-ка я отдохну. А то, боюсь, следующим шедевром будет "Медный всадник" в стиле техно. Хотя...

Послесловие. Мудрому собрату по перу

который, конечно же, умнее всех нас, но, может, всё-таки снизойдёт до оценки моих скромных писаний.

В тиши ночной, при свете лампы,

Я строки нежные слагал.

И вот, собрав листы и штампы,

К тебе, мой друг, я постучал.

Ты - мастер слова, чародей,

Творец историй и миров.

Прошу, взгляни на труд скорей,

Без снисхожденья и оков.

Найди в нём слабости, изъяны,

Где мысль хромает, где сюжет

Теряет нить. Раскрой обманы

и уличи меня, поэт!

Твой острый взгляд и честность слова

Мне путеводною звездой

Помогут вновь подняться, чтобы

Творить с открытою душой.

Будь откровенен, друг мой верный,

Пусть будет острым твой совет.

Лишь так родится слог размерный,

Что в душах свой оставит след.

Я жду твой суд, как дождь в пустыне,

Как луч надежды в темноте.

Лишь ты поможешь мне отныне

Взлететь к заветной высоте.

Послесловие. Мудрому собрату по перу 2.0

в которых автор обращается к Гению за критикой.

Ну что, писака-грамотей,

Строчишь романы, как из пушки?

А я вот мучаюсь теперь,

Кропаю жалкие частушки.

Ты ж гений, ёлки-палки, блин!

Строчишь без устали, зараза.

А я теперь совсем один,

Застрял на "жили-были" фразах.

Ну что, взялся читать, небось?

Гляди, не лопни от восторга!

А если скажешь "это брось" -

Пойду в работники я морга.

Завидую тебе, балбес,

(Но это так, между друзьями).

Ведь ты в литературе - бес,

А я - так, мелкий бес с усами.

Но ты уж честно мне скажи,

Где я конкретно накосячил.

А то ведь, знаешь, для души

Пишу... надеюсь озадачил!