Страшные стихи

Новое движение

Я новое движение создам сейчас

Для тех, кто в поэзии пишет свой рассказ.

Подобно тысячам других быть я не желаю,

А потому себя на путь другого наставляю.

Я долго думал, и лелеял мечту, что стану я поэтом,

Но поэзия со мной дружить не решилась,

И очень быстро любовь к ней во мне скатилась.

И все же, коль ко мне приходят музы,

Не разрушу с поэзией я узы,

А для себя распишу их по-другому,

Подобно поэтическому рассказу небольшому.

Я очень сильно хотел писать стихи,

Но пересилить решили меня враги,

Что с рифмой подружиться мне не дали,

Что словно воры меня обокрали.

Теперь писать я буду, как хочу,

Плевать, что взыграло жалкое эго.

Я новый стиль изобрету,

И быть может, в будущем всем о нем расскажу

Пианино

Тот ребенок, что играет на пианино, Умиляет тех, кто проходит мимо. Люди оценили его игру, Но никто не кинул монету ему одну.

На всех ребенок злобу затаил, И другие ноты он сыграл. Тот, кто мимо него проходил, Ночью душу Сатане отдал.

В ноты те ребенок заложил Все то, что дал ему мир. Лишь голод, порок и злость Впитал в себя проходящий "гость".

И коль скоро ребенка "монстры" окружали, По клавишам сильней наносил он удары. Тогда монстры совсем взбесились, Друг с другом они сразились.

Музыку, что звучала из пианино, Сыграл в детском облике Сатана игриво. Мечтал он о нашем мире, Но ангелы не давали прийти ему поныне.

Тогда заранее Дьявол их околдовал, И власть над миром людей себе забрал. Не смог он Бога лишь обдурить, И только в ловушке смог его усыпить.

Два измеренья Дьяволу склонились, И сети зла в нашем мире скопились. По ним попал Дьявол к нам, И играет он развращенным сердцам.

Мальчик играет на пианино, И музыка льется так неприхотливо, Каждый, кто мимо него пройдет, Вскоре сам себя не найдет.

Лишь только сыграет Дьявол гаммы, Как все нарушатся порядки. Заключил всех он в кандалы, И теперь играть ему не с руки.

Но пианино играть продолжает, Последовательность нот в себя впитав. И Дьявола хитро к себе подойти соблазняет, Еще немного и пианино исчезает, Дьявола в рабы забрав.

Утес

За волнами я на утесе наблюдаю,

И закат свой последний встречаю.

Скоро закончится мой недолгий путь,

Еще немного, и смогу отдохнуть.

Но как жалко мне делать этот шаг,

Не побывав во многих местах.

Я жизнью насладиться еще не успел,

А уже отрекаюсь от разных я дел.

Коль страсти во мне люди погасили,

Меня они к смерти и приговорили,

Когда пытался открыться я им,

Но нелюдимы они к мечтам моим.

Семью завести уже не смогу,

И жизнь моя словно погода в грозу,

Солнце что когда то мне грело,

За горизонт, отвернувшись, село.

И траву, что раньше была зелена,

Вдруг покрыла серая пелена,

И деревья, что листьями кустились,

Без листьев своих вскоре очутились

И весь мир ярким когда то был,

А теперь он мало кому мил,

А все потому что прекрасные облака,

Закрыла серая туч кутерьма.

Один лишь шаг сделать нужно,

И природа сама подарит покой,

Да кому после этого будет грустно,

Что разбился я в море под скалой?

Богиня

Милая богиня, что смотрит на меня, Тебе я поклоняюсь, глядя в небеса. Расскажи мне, в чем моя судьба, Как долго, живя, смогу восхвалять тебя?

Не откажешь ли ты мне в мольбе Увидеть тебя перед собой на земле. Быть может, в женщину обратившись, Ко мне придешь, с неба спустившись.

Иль только мечтать могу о счастье, Когда ты жрецов своих ободряешь в их ненастье, Что ко мне со словом ты придешь, И, быть может, с собой позовешь.

За прекрасный взгляд глаз твоих Спущусь за тобой к граням миров иных. И буду всюду сопровождать тебя, Лишь смерть отрежет богиню от меня.

Но коли ты не хочешь подозрений, Тогда прошу тебя без сожалений Выстрели мне в грудь своей стрелой, Чтоб законно мог я следовать с тобой.

Твоей я жертвой стану добровольно, И пускай глаза твои залиты скорбью, Я все же буду рад тебе отдаться - С тобой любви хочу предаться.

Мой грех лишь в том, что богиню полюбил, И пыл мой тело женщины земной неукротило, А лишь к греховницам ненависть пробудило. Не заменит ни одна из них твой лик, Так пусть монахом до тебя пройду сотни лиг.

Коль способ есть лишь один Стать товарищем твоим, Прошу, убей земное тело, И духу моему дай благое дело.

Я буду охранять свою богиню, И клятву эту твержу поныне, Но стрела ее любви Так и не торчит из моей груди.

Сказочник

В том болоте пропал я безвозвратно

И встретил конец я свой отвратно. Восемь раз бился со смертью, А на девятый пал под ее плетью.

При себе меня она держит, И образами из жизни душу режет. Сказочником был я когда-то, А теперь смерть сказкам моим рада.

Грустно ей одной и одиноко, И злится на меня она немного, Что раньше о ней не писал, И теперь в рабы я к ней попал.

Заставит меня посвящать ей сонаты, И про долю ее писать мрачные сказы. Я же писать больше не в силах, И забвение кажется решением милым. Но смерть душу мою спрятала от всех, Ради сказок нарушила она Божий запрет.

Личность другую я получил, Но облик мой мне не мил. И теперь я себе безобразен, А для сказок мой слог ужасен.

Но буду, коль хочет она, о ней писать, За сотни лет путешествий мне есть что сказать. В книге своей сказки держу, Обещаю, придет время я их сожгу.

И останется смерть без сказок, И облика своего лишит меня разом.

Элджернон

Я никому зла не причинил, Но изгоем меня увидел мир. Я лишь хотел спокойно жить, Но люди решили меня добить. Бросали в окна мои мусор они, Обзывались, и обходили со стороны. За что участь такую заслужил, Я всего лишь жизни простой просил.

Но подвела к черте моя борьба, И готов я прыгнуть в никуда, Лишь бы освободиться от оков - Этот мир ужасен и жесток. Пока шею обматывала петля, Гость странный решил спасти меня.

Он наблюдал за битвой моей, И обещал сделать меня сильней. На мне провел он эксперимент, И сразу "сильным" стал я в тот момент. Теперь мне рад белый свет, Но личность моя сходит на нет.

Чтобы понравиться всем, Себя потерял я совсем. И друг мне больше не друг, Хотя в глазах других я крут. Но знаю я, что зря принял его идею, Проклинаю теперь адскую затею, И снова к веревке я вернулся, К жизни новой в петле потянулся.

Смута

В твоей душе лишь смута, В моей - угли от костра. Мы хотели вместе встретить утро, Но так далека еще заря.

Тебя, любя, я обнимаю, И аромат твой вдыхаю, Уткнулась ты в грудь мою, Боясь открыть рану свою.

Тебя ранили призраки наших миров, Что охотятся за нами после костров, Которые мы с тобой разводили. С их помощью мир мы пробудили.

Те, кто был слеп, увидели огонь, И поселили в сердце любовь. Серый мир от огня пробудился, В центре его сад распустился.

Но мы не герои, для них мы никто, Всем на нас давно уж все равно. Раны мира остались на нас, И не зашить их нам сейчас.

Время твое приходит, И жизнь из тела выходит. Сижу я один на серой поляне, И тело любимой я обнимаю.

***

К даме своей загляну я в окно, Ей без меня совсем нелегко. Полностью отошел я от дел, Хозяйство вести теперь ее удел.

А я же по дому своему брожу, Или в парке слушаю тишину. В старом склепе навел чистоту, Когда-нибудь в нем покой обрету.

Старается дама, но не может без меня, Сколько слез над бумагами пролила она. Хоть и хочется ей помочь, Но лень свою мне не превозмочь.

Зачем-то плачет над портретом она, Величественным изображен на нем я. И как бы хотел слезу с лица ее смахнуть, Вот только в даме могу я утонуть.

Стоит коснуться мне ее, Как не происходит ничего. Плачет дома над прахом в урне моим, Пока стою я рядом - цел и невридим.

***

Стоишь ты на краю,

Кричишь мне "я в бездну упаду".

Тебя за руку я держу

"Не дам тебе упасть" - кричу

Но оба понимаем, что это ложь,

Что спасения от меня ты не ждешь,

Что спасать тебя я не стану,

Руку твою с улыбкой отпускаю.

И ты, раскинув руки,

Вниз летишь дьяволу на поруки,

На краю крыши я останусь,

Сделать шаг к тебе не решаюсь.

Поверь, скучать я не стану,

И другую быстро возжелаю.

От груза тяжкого я освободился,

И словно для мира заново родился.

Донат

Главное донат мне переведи, А потом со мной беседу ты веди. Я девушка нового столетья, А ты раб моего великолепия.

Коль толст твой кошелек, То получишь обнаженных фоток мешок, Главное, чтоб счет мой нулями обрастал, Тогда буду следить я, чтобы у тебя на меня встал.

Не вижу я в этом никакой вины, Коль хочешь меня увидеть, заплатишь ты. Я живу по законам новым, А кто считает иначе, тот неудобен.

Зачем работать, если можно себя продать, Зачем красоту свою скрывать, Честность перед тобой я держу, Лишь за донаты всю себя покажу.

Я девушка, которой подвластно все, Если нужно, сяду на твое лицо, За хорошие мани готова я При встрече личной сорвать одежду с тебя.

Проституцией это ты не считай, Я творю, а ты, мой фанат, плати, дерзай, Так ты поддержишь мое мастерство, В которое органично впихнула свое я естество.

Беловолосая девушка

Беловолосая девушка, что спустилась с небес, Характер не ангела, в нее словно вселился бес, Но есть в ней изюминка, она притягивает сердца, Ох, как боюсь, что притянет и меня.

С ней вроде сдружиться мне довелось, Но вряд ли дружбу воспринимает всереьез . Быть может, ей нужно что-то от меня, А я просто радуюсь, когда смотрит она на меня.

Музой духовной моей она стала, Но связь эта нас не связала, Находимся мы в разных мирах, Веселится она, я погряз в депрессии грехах.

При том, что всем огонь она несет, Каждый раз, когда она рядом, словно солнце встает. Я чувствую себя неопытным юнцом, Что музу одну держит в сердце своем.

Бабочка

"Бабочку" свою держу я в плену И каждый день на нее гляжу. В клетке моей томится она, Но свобода не будет ей дана.

Я долго за ней следил После того, как ей не угодил. Не приняла ухаживания она от меня, И теперь в подвале томится "бабочка" моя.

Я о ней забочусь, кормлю и пою, Но не принимает она еду мою. Решила голубка меня наказать, Голодом смерть хочет призвать.

Совсем перестала быть красивой она. Из той, за которой наблюдаю, Стала скелетом дева моя, Что очень не радует меня.

И день за днем так проходит, Пленница моя уже не ходит. Краса "бабочки" в "коконе" растворилась, И в смерти ее душа от меня удалилась.

Сижу я с "бабочкой" внизу, Тепло покидает любовь мою. Без нее жить теперь не могу, Но руки на себя наложить не хочу.

Тогда скрываю я тело ее, И лежит она в подвале моем. Вскоре может она разложиться, Для тела ее будет у меня темница.

Ожерелье

Я тебе подарок несу, Желаю исполнить твою мечту: Давно хотела ты чудное ожерелье, Вручу его тебе на День Рождения.

Как же радует меня улыбка твоя, Не сходит она с твоего лица, И днями носила на груди ты ожерелье - Мой тебе подарок на День Рождения.

Вот только позже стала ты изнывать, И от внутренних мучений страдать. Никто не знал, в чем проявлялась боль твоя, И не знала ты, что виновно ожерелье, Что подарил я тебе на День Рождения.

Старой магией было создано ожерелье - Рок, подаренный мною тебе на День Рождения. И жизнь твою в себя оно поглащало, Ожерелье тебя, любовь моя, пытало.

Чем хуже становилось тебе, Тем красивее было ожерелье. У всех вокруг вызывало оно восхищенье, И лишь я один испытывал отвращенье К подарку на твой День Рождения.

Ожерелье то, плача, снял я В то время, как жизнь покидала тебя. Бросил его я в камин, Но не властен огонь над ним.

Не стало тебя из-за меня, Как же перед тобой виновен я. Лишь хотел сделать тебя счастливой, Но теперь плачу над прахом любимой.

Тогда закопал я ожерелье в саду, Никто не найдет его, я прослежу. До конца жизни, родная, буду тебя любить, Охраняя ожерелье, чтоб не смогло оно никому навредить.

Превращение

Когда домой я вернулся, К зеркалу, подойдя, ужаснулся. Увидел в нем не себя, А рыбью морду, что смотрит на меня.

Страх и ужас накинулись на меня, Неужто останусь таким навсегда? Я долго пытался на зеркало не смотреть, Но ужас увиденного мне не стереть. И каждый раз как закрываю глаза – Вместо себя монстра вижу я.

Еще днем был я человеком, И счастливо жил, не думая о том, Как мне теперь людям показаться, Где мне теперь придется спасаться От безжалостной толпы, Что поставит на дорогах посты, Лишь бы добраться до меня И на виселице вздернуть, как давнего врага.

Пока все спят пытаюсь я понять, Что вдруг могло взять и поменять Мою утонченную натуру На страшную морду – гнилую. Неужто меня Бог наказал, Заставив заплатить за мои изъяны? Иль людское колдовство Превратило меня в ужасное для многих божество.

Как же мне обратить проклятье, Иль может удастся сотворить противоядье, За которое сумму готов любую отдать, Лишь бы рыбье существо во мне смогло оно унять.

Но действовать нужно как можно скорей. Готов отправиться я за сотни морей, Лишь бы вскоре вернуться человеком, Каким я был, пока не очутился в теле этом.

Во мне все изменилось, и вместо кожи чешуя появилась. Жабрами дышать я стал, без воды жажду ощущал. Как так вышло, что я изменился? В каком же странном месте я очутился, Что стоит покинуть его, как исчезает твое нутро.

И вспомнил, что в городе был я в одном, Где все живет рыбьим естеством. И в городе этом еще раньше заметил, Что рыбий народ здесь жил, и был он не весел. Словно жизнь для них ужасная кара, И лишь для Бога их прекрасная забава.

Видно, кто в город этот придет, В рыбьем существе из него уйдет. И решился вернуться я обратно, И не вернусь домой, пока Не случится чудо возврата. Пока человеком я не обернусь, Покоя не дам никому, я клянусь!

Стоило мне в тот город вернуться, Как сразу понял, домой мне не уйти. Город пустой, нет здесь и тени, Всё здесь словно погибло давно, И лишь чьи-то следы говорили о жизни, Здесь вчера рыбьи толпы ходили.

Сколько не искал я живых, И все же с судьбой тягаться выше сил моих. Покорно року я отдался, И внутри меня чей-то голос раздался.

В океан просил он меня уйти, Где с ним у нас одинаковые пути. И разум мой помутился, Сняв одежду, в воду я погрузился. И лишь под водой увидел я народ, Что покинул надземный город, Теперь живет он в подводном мире, К нему я присоединюсь отныне.

Жизнь

Жизнь, что была дана,

Не будет прожита зря.

Не собираюсь я спускать все в унитаз,

Ведь кто-то подарил один мне шанс,

И должен я его реализовать,

А как себя всем показать?

Я долго думал и боялся,

Что вовсе зря я расхвалялся,

Что просто я один из многих,

На всех других похожий.

Что нет во мне никакого ориентира,

Что не прославить мне себя на улицах мира.

И может так оно и есть,

И все же попыток моих не счесть.

Ищу себя в волне я столь огромной,

Чтоб образ создать свой нерукотворный,

Лишь для того хочу творить,

Чтоб во всем мире слово смог свое я говорить.

Свет

Мне не виден солнца свет, Под землей света нет. Я словно крот лишился зрения, Но увидел божье явление.

Сам ангел спустился ко мне во тьму, Его черты передавали ослепительную красу. Я словно увидел весь мир вокруг, Этот ангел, прекрасный, мой друг.

И лишь стоит ему улыбнуться, Как в сердце моем оковы рвутся, Меня пронзает его краса, И в мире тьмы оживают мои глаза.

Я вижу то, что видеть не мог, Меня тьма когда-то посадила под замок. Но вот ангел прекрасный от Бога явился, С тьмой ужасной друг мой сразился.

И лишь, увидев ангела, понял я, Что это не мужчина, передо мной жена, Что, оставив свое право на престол, Забрала меня под рая свод, И где увидел я ее небесную красу, Что застилает небесную пелену

Дева в фильтре

В зеленом фильтре я вижу богиню, И ей восхищаюсь я поныне. Как манит меня ее краса, Но почему на фото не смотрит она на меня?

Ножки отменной красоты, И верх виден ее груди, Я просто не могу себя сдержать, О как хочу ее поцеловать.

И сколько б на фото я не смотрел, А взгляд игривый богине надоел, Пускай смотрит она налево, Я увижу ее и поцелую смело.

В ее глазах я рассыпаюсь в прах. И пусть мой лик пламенем обьят, В порах ночных тяжелых, Ее облик для меня безусловно свят, И весь обряд дарования тяжелый Я лицезреть желаю всегда готовый.

Хотел бы путником пройти я По прекрасному пути, Что возвышается над холмами, Над которым, как над горами Увижу я прекрасные черты Олимпа, И комплименты распишу я как тексты гимна.

И все же я продолжу про нее писать, Пускай сердце мое будет страдать, А глаза готовы лишь облик ее запечатлеть, Прежде чем на век во тьму себя обречь. И столь дивный узор ее чулок, Мне словно невдомек, Ведь муза моя собой завлекает, И от фотографии жар не отпускает.

А потому хотел я остановиться, Но, право, как тут своего добиться, Когда открыла она мне бесподобный свой живот, И на фото в любовной панике гляжу я, как идиот.

И не хочет муза подарить мне тепла, Пускай со мной она хоть и мила, Но все желаю я увидеть обнаженную красу, Ее сквозь время с улыбкой пронесу, И буду музой своей я восхищаться, А как же случаю на радость не отдаться, Мечтал я увидеть ее нагое тело, И сердце мое трепетно запело, Коль обнажила она чуток себя, О как же счастлив оказался я.

Даме

Дама сердца моего, Тебя хочу прижать к себе. С тобой я словно во сне, И это так нравится мне.

Играем мы с тобой в игру, Кто из нас пожрет душу чью, И победитель вправе решить, Как проигравшего ему убить.

Какое оружие выбрать хочешь ты? Даю тебе я сделать первой выпад. Но промахнуться, родная, ты не смей, А то будешь жалеть до конца своих дней.

Ненависть всю собери в кулак, Обзывай меня и так, и сяк. И скажи же мне какой я был дурак, Когда подарить тебе был сердце рад.

Я же биться с тобой не стану, И перед судом твоим предстану. Какой мне вынесешь приговор, Коль для тебя сердца твоего я вор?

Человек

Узником смерти живет человек, Отмерен ему недолгий же век. И за время жизни наделает он дел, И лишь перед смертью поймет свой удел.

На протяжении жизни он будет творить, А также разрушать и небо молить, чтобы жизнь вечная после смерти наступила, Чтобы душа, покинув тело, в небо уплыла.

И сколько б не строил свои он башни, Или рыхлил в поле пашни, Свой конец человек не отсрочит, Лишь смерть ему жизнь пророчит.

Но чтобы в безвестность не уйти совсем., Он оставляет частичку себя на радость всем. Человек так любит размножаться, Чтобы в подобии себя проявляться.

Страхи

Мои страхи мучают меня, И от них страдает голова. Мой разум пытаются убить, И душу мою страхи хотят в себе утопить.

Я словно плаваю в серой реке, Чьи волны накрывают меня, и я на дне Увидел их странное воплощенье, для них я лишь угощенье. Коль буду сильно я рад, Так нахлынет на меня парад Страхов, что во мне скопились, Вместе они с остатками моей души сразились.

И подчинили страхи себе меня, Не могу жить нормально теперь я. Боюсь всего, что окружает меня, Лик мой потерян, и узником стал я.

Думаю, я убит

Думаю, я убит. И огонь во мне не горит. Меня совсем не ломит, И грусть на меня не находит.

Я потерял все признаки любви, И правила новые таковы: Что чувства все мои мертвы, И во тьме не увидеть мне зари.

Со мною рядом бродят сотни душ, И оркестр из костей не играет туш. И солнца свет не увидеть больше никогда - Мы пленниками тьмы стали навсегда.

И каждый, кто бродит рядом со мной, Не может сжиться с этой мерзлотой, Что сердцем нашим овладевает, И лишь об исчезновении нам вещает

Про сон

Ты будешь спать, я рядом постою, На красу твою посмотрю. Сон твой буду защищать, Никому не дам его сорвать.

Пусть тебе приснятся цветочные поля, А если хочешь, то пусть будет зеленая трава, Может приснится хоть старый лес, Погуляешь по нему ты, а я подожду тебя здесь.

Пока ты спишь, луна вверх над солнцем взять успеет, Но солнце с рассветом ее одолеет. Твой сон подойдет к концу, И, открыв глаза, устремишь свой взгляд ко мне, юнцу

"Сыночек"

Я позабочусь о "сыночке" своем, Не будет обделен он ни в чем, Захочет что, так сразу получит, Ни в чем отказа ему не будет.

Проверю я, что у него на обед, На завтрак ему будет отменный омлет. На ужин будет вкусная еда, Чтоб не голодал он никогда.

Одежду ему вечером соберу, А рано утром сама его разбужу. Если надо, прочту ему сказку, Подарочков надарю под завязку.

И не важно, что ему тридцать пять, И старше он меня лет на десять, Ведь я ему все же не родная мать, А жена, что хочет во всем ему потокать

***

Всю силу твою я заберу,

И только после тебя убью,

Я буду плескаться в реке из крови,

Ты будешь водоемом без всякой воли.

И жизнь твою себе оставлю.

Я палкой, если надо, за тобой приударю,

Коль смеешь сказать мне нет,

Удар по голове будет тебе ответ.

Ты можешь пытаться сбежать,

И хоть делай вид, что ты свят,

Свое семя в меня успел ты вложить,

И тем самым закрепил наш обряд,

Своему рабству ты должен быть рад.

Теперь душа твоя моя навеки,

И каждой ночью, закрывая веки,

Ты будешь о свободе мечтать,

Ох, как прекрасно надежды твои топтать.

И все же даже я бываю добра,

А потому ты получишь "счастья" сполна,

И хоть "счастье" это не приятно тебе,

Боль твоя так нравится мне.

Сказочник (2)

Я сказки рассказывать привык, Что от реальности отвык. Я больше времени провожу в своем мирке, Где с персонажами своими вино пью в погребке.

По лесам гуляю, любуясь их красотой, Лишь здесь я чувствую, что живой. Вот только все это в моей голове, А в реальности живу я в душевной нищете.

Нет уж идей для новых строк, Видно, как автора, мой вышел срок. Все стихи, что пишу я сейчас, Держу в кармане на черный час.

Не вижу в них смысла, и нет в них души, Из под моего пера мертвыми они рождены. Но все же не решаюсь их сжечь, Преступление подобное не сделает мне честь.

***

Коль скоро померкнет свет,

И ангелов крылатых исчезнет след,

Коль скоро рухнут небеса,

И пропадет страстная моя душа,

Я хочу перед этим уйти в леса,

Где жизнь расписана была моя.

Где каждый куст играет роль,

Где ямы отражают мою боль.

И в том лесу, окутанный туманом,

Пройду я с дорогой мертвой рядом,

И увижу в ней свои грехи,

Что когда-то были мною совершены.

И зовут они меня к себе,

И страшно стало мне.

Коль скоро рухнут небеса,

Поглотят грехи мои меня.

Припомнит мне все судья,

Божественным ликом глядя на меня.

В его глазах увижу я печаль,

Что еще одна душа уходит вдаль.

Друг

Как я мог друга убить,

Своим кинжалом жизнь его обрубить?

Видно, такая у меня судьба -

До самой смерти видеть его глаза.

Мы с ним с детства дружили,

И друг другом мы дорожили,

Но вот ушел он в экспедицию одну

И вернулся из нее совсем в бреду.

О монстрах разных он говорил,

О том, как пугает его мир

Все время сидел друг дома взаперти,

И никак к нему было не подойти.

Я все пытался у него узнать,

Как могу ему я помогать.

Но друг от страха язык забыл,

На странном наречье все говорил.

Его слова мне были непонятны,

Произношение их было ужасно.

Каждый день у друга сил отнимал,

В ходячего трупа он его превращал.

И в тот странный вечер он пришел ко мне,

И рассказал о своей мрачной судьбе.

На острове одном попал он в плен,

Где туземцы пред ним в мир иной открыли дверь.

Сотни монстров увидел он

И понял друг, что обречен.

Самый главный из них в тело его вселился,

Чтоб в этом мире смог он пробудиться.

Лишь выстрел в голову спасет этот мир,

И должен я друга пристрелить,

Пытался я остудить его пыл,

Но все же пришлось друга убить.

Когда начал он меняться,

Понял я: нужно решаться.

Монстр смотрел в мои глаза,

Но пуля из ружья спасла меня.

Зло во мраке

Тот ужас, что я пережил,

Чуть меня не победил,

Все случилось на задворках миров,

Где твари живут много веков.

К их миру дорогу должны мы забыть,

А не то нам в домах наших не жить.

Ждут твари когда их сюда позовут,

И тогда на части нас они разорвут.

Зря с книгами я тайными игрался,

Не стоило мне их открывать.

Считал я, что просто забавлялся,

Когда начал заклинанье читать.

И лишь осознал я ошибку свою,

Как тут же накликал на себя беду.

Демоны, что долго ждали призыва,

И камня не оставят от этого мира.

Хотят они скорее меня убить,

Чтоб не смог их я заточить,

Но зря рассчитывали на бойню они,

Нашел я заклятье, что сбросит их с пути.

Лишь только закрыл я портал,

Как тут же книги тайные порвал.

Не должен больше никто,

В мир наш призывать никого.

×××

На стуле неудобном восседаю я,

Смотря на то, как все указывают на меня.

В их глазах я убийца, и тот, кто должен

С жизнью проститься, дабы другие смогли освободиться от мук тяжелых, что на нас легли.

Нас шестеро в комнате, и мы здесь одни,

Коль в жертву не будет отдан никто,

Живыми не выбраться нам все равно.

И бегают взгляды других по мне,

Кто из них скажет, что убийца это я в

Обшарпанном селе, какой комната для нас стала, нас всех чужая воля сковала.

Коль скажет жуткий голос: кого убить вы готовы,

И пальцы других, как приговоры,

В совместном решении, и их взоры

Укажут на того, кто должен уйти -

Вот конец моего пути