Странный период жизни

Угрюмый день

Угрюмый день меня проводит

Во власть волнующей ночи:

Она любовь во мне находит,

Вонзая в сердце мне мечи.

Мы с тобой остаемся на равных,

Ведь в ночи не видна твоя тень.

Застрявши в любовных парадных,

Меня в залы не впустит день.

Опять летит за мыслью мысль,

И этот бег — длиною в жизнь:

Я — за тобой, ты — от меня.

Опять заглавными строками

Летят от сердца телеграммы:

В них есть любовь, но смысла нет.

За мыслью — мысль, дни — за днями,

За годом — год, за веком — век,

За ночью — ночь, за мыслью — мысль,

За человеком — человек.

Зачем же поэту любить ?

Я нашел ответ на вопрос:

Зачем же поэту любить?

Ведь тяжело писать песни,

Если не кому их посвятить.

Я вернусь в сотый раз к своим мыслям

И в сто первый покину я их.

Представляя картину пейзажа

Твоих глаз и волос золотых.

Я достал эти чувства оттуда,

Где смысл переходит в любовь,

Где градиент сладострастных пороков

Заставляет любить тебя вновь.

Не прикоснусь к тебе

Не прикоснусь к тебе, хотя ты рядом,

А так хотел, когда была ты далеко.

Как будто лошадиным стадом

За мыслью мысль понеслись в опор.

И с каждым шагом мысли загоняют глубже

В давно уже засвеченную тьму,

Хотя, как мне казалось раньше,

Отсюда выход никогда я не найду.

Конечно, вспомнив то, что было раньше,

Как глуп я был тогда. Я насмехнусь.

Но с каждым мигом, думая всё дальше,

Я так надеюсь, что туда вернусь.

Все следы замело

Все следы замело,

Замело и дорогу назад,

И в рубашке моей нет карманов.

Где же я нахожусь?

Сколько время сейчас?

Неужели я заблудился так рано?

Надо мною плита,

На ней — цифр набор,

Но надежды осталось так мало.

Мой последний наставник

Не верил слезам

На моём последнем свидании.

День, когда я родился,

Оставил мне шрам,

А последний

Навсегда зализал мои раны.

Я понял вновь

Я понял вновь,

Что не расстанусь с этим никогда.

Как сильно б палкою ни били,

Опять душа запятнана моя,

И все пути назад как будто обрубили.

И вновь нет больше смысла моего,

И вновь я оказался где-то между.

Оставь меня хоть на минуту одного —

Я сам придумаю себе надежду.

В который раз я остаюсь наедине

И осмысляю, что я сделал.

Я как в тюрьме, в своей же голове,

Вновь ухожу с пути, который я проделал.

Час тридцать

Час тридцать, темно, я услышал звонок, И вдруг робкий голос раздался. И был разговор, и любовный укор — Я думал, всё сон, и не хотел просыпаться.

Всё так же темно, я не слышу себя, И всё изнутри доставая. Не знаю о том, что будет днём, Я всё об одном — я тебя представляю.

Час тридцать, светло, я вдруг вижу тебя, И весь в ожидании сгораю. Но ты не со мной, с тобой кто-то другой, И я пред тобой умираю.

Всё вроде бы так же: и ты, и луна, Стрелки там же, и люди всё те же. И я, догорая, понял себя: Лучше любить, но любить лучше реже.

Люблю до сих пор , но уже не тебя

Я люблю до сих пор, Но уже не тебя, Ведь тебя давно любят другие. А другую тебя до сих пор люблю я — Ту, которую не помнят остальные.

Я влюбился давно и оставил тебя, Неизменную в мыслях своих. И храню до сих пор, Не добавляя в портрет Других черт и мыслей иных.

Пусть теперь там туман, Пусть теперь там хозяева — Тучи сизые. Я люблю до сих пор, но уже не тебя, Ведь тебя давно любят другие.

За нас

Как раньше тут: темно.

От этого всего

Меня тошнит уже в который раз.

Послушайся и не мочи улыбку глаз.

Давай уйдём, ведь всё равно —

Здесь всё давно придумано за нас.

Исповедь

Я как снег, трещащий под санями —

По мне скользила ночи мгла.

И шёл я долгими путями.

Куда? Не знаю сам, куда.

Я хочу, как прежде, снова,

Хоть и знаю, что тогда не щадя,

Я зализывал все твои раны,

Попутно убивая себя.

Мне больно за тебя , как за себя

Мне больно за тебя, как за себя.

Мне нравятся твои слова о боли.

Пусть кажется, что он убил тебя,

А я не просто мертв — я вечно болен.

Кто-то свыше меня припаял к тебе,

Канифоль заменив любовью.

Я лучше от счастья сгорю,

Чем буду жить по неволе.