Странные истории

Глава 1

Кофе и фея

Маленькая фея как-то Тимофея

Пригласила выпить чашечку кофея:

– Приходите в гости, дорогой Тимоха,

Мне без вас под вечер отчего-то плохо.

Волновался ветер, за окошком вея,

Наливала кофе фея Тимофею.

На него смотрела, подпирая щёчки,

И пододвигала вкусные кусочки.

Тимофей стеснялся маленькую фею

И просил добавить в чашечку кофею.

А пока над кофе пар горячий вился,

Тимофей, смущаясь, пирогом давился.

Но когда собрался с видом корифея

Поделится мыслью с феей о кофее,

Встало это кофе возле горла комом,

И бежал Тимоха поскорее к дому.

Вот тогда и понял где-то в голове я:

– Если ходишь в гости к симпатичной фее,

Не теряй на кофе времени напрасно,

А скажи ей прямо, как она прекрасна.

Законсервированное лето

В стеклянной баночке под крышкой

Законсервировано лето.

Случилось, лета был излишек,

Излишек бабочек и света.

Сосновых запахов достаток,

Цветов запас, травы избыток.

Под крышкой вкус у лета сладок.

Чудесным сделался напиток.

К волшебной баночке на полке

Прижмешься ухом на минутку:

То в ней кузнечик тихо щёлкнет,

То шмель стекло заденет в шутку.

Не открывай её поспешно,

А лучше просто загляни-ка:

Там цвет черники и черешни,

Там сок малины и клубники.

Но если вдруг терпенья нету,

Приелась горечь мандаринов,

Открой в стеклянной банке лето

И слушай голос комариный.

Чёрный мальчик

Однажды в глубокий подвальчик,

Где страшно и полная тьма,

Залез непоседливый мальчик,

К тому же, беспечный весьма.

Когда же он вылез наружу

Чернее чем чёрная ночь,

Все те, кто был с мальчиком дружен,

От ужаса бросились прочь.

А мальчик, махая руками,

В течение целого дня

Всё бегал и бегал за нами,

И плакал: «помойте меня!»

О рыбке

Я в аквариуме ложкой

Перемешивал рыбёшку,

Перебалтывал улиток,

Не боясь воды разлитой.

Подбирая крошки корма,

Не боялась рыбка шторма

И плыла себе в сторонке

От возникшей вдруг воронки.

Хоть, казалось не случайно,

Что кручу я ложкой чайной

С еле видимой натугой

Целый мир её по кругу.

Про суровый сырок

Однажды под вечер суровый сурок

В норе разгрызал очень твёрдый сырок.

Урчал и усердно причмокивал ртом,

Сырок разгрызая с огромным трудом.

Порядок нарушил серьёзный сурок,

Сырками хрустя в отмеряемый срок.

Состарились в таре сырые сырки

И стали тверды и ужасно горьки.

Четыреста сорок четыре сырка

В картонной коробке хранили сурка.

Но, впрочем, скорее, суровый сурок

Сырые коробки от сыра берёг.

Простите, отвлекся на сладкий пирог.

Так что там про творог, сурка и сырок?

А! Вспомнил! В кошмарной норе вечерком

Суровый сурок был загрызен сырком.

Опасное соседство

Мышица кошице слышится,

Мышица кошице кажется.

Съела бы кошица мышицу

Вместе с подливом и кашицей.

Боязно мышице кошицы,

Шерстка от ужаса дыбится

И замерзается кожица,

Как у серебряной рыбицы.

С рыбицей в баночке кошица

Тоже желает рыбачится.

Мышице с рыбицей хочется

В доме побольше собачицу.

Итальянские страсти

Абсолютно от всех независимо,

Припадая к тропинке по-рысьему,

Не мяукая зря, жёлтым глазом горя,

Бродит в парке лохматый котиссимо.

Смотрит вверх с сожаленьем котиссимо,

Не подняться, как голуби, в высь ему,

Не ходить босиком в облаках высоко,

Не услышать от кошек: – Брависсимо!

Остаётся на крышу залазио,

Отыскать полосатого Вассио.

В полный голос крича, нахамить сгоряча

И устроить ему безобразио.

Про стул

Стулу стол заметил: – Стул,

Ты изогнут и сутул.

То ли дело табуретка,

Хоть и падает нередко,

Но изящна, и она

Поразительно стройна.

Стул скрипел, обидой мучим,

Надувался тёмной тучей,

Распрямлял две пары ног

И горбатый позвонок,

Но железные детали

Стать столом ему не дали,

Да и сверху кто-то сел.

В общем, стул остался цел.

Кривое зеркало

На стене кривое зеркало

Отражения коверкало:

Кто хоть раз в него посмотрится,

У того осанка портится.

И смотрели удивлённые

Люди очень искривлённые

На себя, таких изломанных,

Как на очень странных клоунов.

Но однажды, руки в брючины,

Человечек сильно скрюченный

В это зеркало уставился

И во всём себе понравился.

Дом

Сидела дама дома в кресле,

Листала дама книжный том,

Пила из чашки кофе «Нестле»

И тихо чмокала притом.

У дамы кошка на коленях

Изображала, что спала

И, поддаваясь явной лени,

Тянула скатерть со стола.

А дом, в котором дама с кошкой,

Стоял и дым пускал трубой,

Моргал на улицу окошком

И был доволен сам собой.

Мой папа работает в банке

Мой папа спокоен как в танке,

Мой папа одет как пижон,

Мой папа работает в банке

И ходит с консервным ножом.

Мой папа не панк и не ботан,

Серьёзный как грецкий орех,

Уходит с утра на работу

И пользу приносит для всех.

Он моет грибы и томаты,

Без дела ни дня не сидит,

Кладёт их потом в банкоматы,

Чтоб гражданам выдать кредит.

А граждане, пользуясь этим,

Уносят продукты домой:

Родителям, бабушкам, детям

И всё доедают зимой.

Есть в банке какие-то клады.

Небось, в них пиастры и ром.

Отрыть непременно их надо

Втроём, вчетвером, впятером.

А клады хранятся в пещере

С волшебным паролем «сим-сим».

Мы с папой попозже проверим

И маму туда пригласим.

Есть в папиной банке такое,

Чего мне умом не понять.

Его не строгают, не моют

И в лизинг дают облизать.

Глаза прикрываю и вижу,

Как в очередь дядьки встают,

Там что-нибудь вкусное лижут

Но детям своим не дают.

Мой папа бывает, что бредит

И бегать не хочет к врачам,

Про сальто, про дебет и кредит,

Но только во сне по ночам.

Ведь он же работает в банке

И пробует пищу на спор.

А вдруг попадутся поганки

И даже гнилой помидор!

Мой папа приходит усталый,

Зарплату приносит домой,

А мама ворчит ему: – мало.

Вот ужин, и руки помой.

Костик

Я завел себе давно таракана Костика

И чешу его всего от ушей до хвостика.

Я кормлю его лапшой, одеваю простенько.

Иногда быть хорошо маленького ростика.

Пришелец

Однажды пришелец с планеты другой,

Глаза прикрывая зелёной рукой

В ракете космической где-то

На нашу смотрел на планету.

И думал пришелец конечно о том,

Что там за холодным ракеты бортом,

На нашей, понятно, планете,

Наверное, водятся дети.

И синего цвета конечно они,

И в жёлтых пупырышках, где их ни ткни.

У каждого хвостики в пятнах

И рожки весьма вероятны.

Он думал, что в юбках у нас пацаны,

А девочки все надевают штаны,

Плюются и шмыгают носом

И мальчиков треплют за косы.

И пишет, понятно, всегда педсовет

Им двойки в дневник за отличный ответ.

И ставят последним балбесам

Пятерки с большим интересом.

Вот так вот пришелец о детях земли

Весь день размышлял в бесконечной дали

И хобот чесал конопатый

Четвёртой рукой волосатой.

Луноход один

На поверхности луны,

По пыли равнин

Объезжает валуны

Луноход один.

А вокруг на всей луне

Вакуум и тишь.

Ударяют по броне

Метеоры лишь.

Едет ночью он и днём

Много лет подряд,

И фонарики на нём

Красные горят.

Но никто, поймав сигнал,

Не наморщит лбы.

Если б я о том не знал,

Не поверил бы.

На окошке чёрный кот

Далеко с земли

Смотрит, как там Луноход,

Двигается ли.

Не спится

Неплохо вареньем облизывать ложку,

Неплохо мышами вылавливать кошку,

Неплохо в окошко прищурить ресницы

И сонными мыслями в воздухе виться.

Неплохо вареньем вылавливать кошку,

Неплохо мышами облизывать ложку,

Неплохо с тенями весенними слиться,

Прищурив окошко ресницам ситца.

Неплохо вареньем вылавливать ложку,

Неплохо мышами облизывать кошку,

Неплохо вязать сновиденья на спицах…

Да что же такое сегодня мне снится!

Незваный гость

В дверях стоял незваный гость,

Дождём сбегая на пол.

И зонт его, метровый гвоздь,

И галстук – тоже капал.

А гость молчал и на пол тёк.

И шляпа, и калоши.

И зонт, не гвоздь уже, шесток,

В размерах таял тоже.

Вот так, ни слова не сказав,

Он мок в холодной луже,

И вытек на моих глазах

По лестнице наружу.

Ах, бедный гость, он был не зван

И не напоен чаем,

И не усажен на диван.

Ну, кто же так встречает!?

Я с этих самых пор боюсь,

А вдруг к кому нежданно

Приду и так же растворюсь

В прихожей или ванной.

Старушки и игрушки

В магазине игрушек

Покупателей тьма –

Там немало старушек,

Непонятных весьма.

В магазине старушки

Смотрят в стёкла очков

И скупают игрушки

Для своих старичков.

В магазине, отметим,

Ничего после них

Не останется детям

Кроме полок пустых.

А старушки в игрушки

Наиграются всласть

И к себе под подушки

Будут на ночь их класть.

Кто с игрушками сможет

Хоть немного поспать,

Тот проснётся моложе

Лет на семьдесят пять.

Новый Кот

Когда от праздничных забот

Вот-вот взорвётся дом,

Заглянет в гости Новый Кот

С таинственным мешком.

В мешке игрушек двести семь,

Подарков больше ста,

И ничего совсем, совсем

Для Старого Кота.

И как начнётся суета,

Все будут пить и есть,

Но лишь для Старого Кота

Не хватит где присесть.

А он, хитрец, чего уж там,

На цыпочках, тишком

К таким же, как и он котам,

Сбежит с чужим мешком.

У подъезда

Чёрный кот, немой проситель

Скромно смотрит у двери:

– Пропустите, пропустите,

Я приехал из Твери.

Я, краёв далеких житель,

Навестить хотел бы вас.

Дверь в подъезде придержите,

Я войду в него сейчас.

Не прошу у вас борща я

И конфетного драже,

Я вам честно обещаю

Не курить на этаже.

Я мяукать тут же брошу,

Тише мыши стану весь.

Пропустите, я хороший

И могу три дня не есть.

Чёрный кот, бродяга старый,

Не отводит рыжих глаз.

На морозе дышит паром

И заглядывает в нас.

Мушистая Пуха

За шкафом, где тихо, у стенки, где сухо.

Зимою и летом, в пыли и тепле

Жила не тужила Мушистая Пуха,

Хрустела печеньем и куталась в плед.

Мушистая Пуха с огромным успехом

Жужжала на бис для друзей и подруг.

И даже покрытый коричневым смехом

Ей хлопал в ладоши Лохматый Каюк.

Мушистая Пуха гонялась за Мошкой.

А Мошка, курлыкнув, махала хвостом.

И если с разгона врезалась в окошко,

То падала рядом с окошком пластом.

Мушистая Пуха слыла непоседой,

За что было стыдно порою самой,

Когда в приоткрытые двери к соседу

Летала и вновь возвращалась домой.

Мушистая Пуха в свободное время

Листала эссе поэтессы Барто,

Макая печенье в наперсток с вареньем,

Читала их вслух переполненным ртом.

Давилась печеньем и кашляла громко.

Летела и стукалась грудью в окно,

А после, платочек ладошками скомкав,

Писала в тетрадку стихи перед сном.

О том, как приедет красавец Кошмарик,

Полюбит её, или, наверняка,

Монетку найдет для неё на базаре,

А, может быть, просто побьёт Каюка.

Но всё это сказки, но мы-то все знаем,

У Пухи есть только единственный друг –

Не Пух, не Кошмарик, не Мошка с Кусами,

А смехом обросший весёлый Каюк.

Он любит порядок, он очень опрятен.

В каюте, где он проживает – уют.

Там мягко и пыльно, нет вмятин и пятен,

И тихо Сморчки под диваном поют.

Но может случиться, что где-нибудь в мае,

Позавтракав и утолив аппетит,

Он Мамочку белую в сети поймает

И с нею от Пухи на юг улетит.

О чем эти строчки?

Про Мухлую Пуху,

Про Мошку, Кошмарика и Каюка,

Про стенку, окошко, про угол, где сухо…

Я только придумал – писала рука.