Странные дни

Книга Луганы

Синеющая пропасть смотрит в закатное небо

Цветы засыпают упрятав дневной ветерок в упругость бутона

Буйное таинство дня промелькнуло в глазу светлячка

Напиток божественный впитала земля…

Благороднее золота блеск вершин

Вожаки и ведомые одеваются в наряды птиц – улетают…

Будет гроза, но не она нам страшна, а зеркала Новых эпох в оправах Хаоса…

Колокольчик на запястье хихикает, когда все уже замолчало

Синева содрогнулась и сказала в ответ то, что я тут же забыла и лучше забыть

Время припало к бездонности пропасти – ПЬЕТ,

Небо сложилось в воронку – КРИЧИТ:

Гром: «Горе всем, кто услышит!» Молния: «Горе всем, кто увидит!» Ливень: «Горе всем, кто собьется с пути!» Пропасть: «Горе, горе тебе, о прекрасная белая птица!»

Заклинанья молчат, как молчат и все боги – По лугам шальные разбежались Плач забился в укромках домов и не слезы бегут по упругим щекам Звери лютые забыли жестокость и бок о бок ягненок и лев

Ладони друг к другу прижались, словно проститься на век им придется

Попытка бежать не удается и даже напрасно пытаться уйти от погони

И будет ли утро? Промокшие буквы…

Усталость

Усталым тяжелым звенящим потоком об острые камни. Потерянным в бессмыслице шагом в зыбучем песке. В тяжелом долгом сне. В распухшем теле, в кошмаре. Опять. Кровавые кусочки дней. Колючки, клыки, разбухшие вены, гниющие раны. Трещины грязи на спинах гигантов, уходящих, оставляющих умирать вожака. Тот, погружаясь в поток неизбежной смерти, устало смотрит на запад, идет вслед за заревом солнца.

Зыбучий песок. Скорпионы. Зудение смерти. Зудение жизни.

Знакомый зловещий кричь поедателей тела. Кишащая жизнь вокруг гиганта слона, опустившегося на колени от усталости быть.

Усталая улыбка луны и нетерпеливый оскал шакала.

Пиршество, смех, звоны бокалов, фонтаны крови, фонтаны похоти, скулеж и клацанье сотен челюстей.

Теперь лежащая глыба покорно молчит. Она, погрузившись в хаос звуков и боли, рвется наружу – к небу. Рвутся сосуды и мышцы, рвется реальность и кожа…

Разорванный свет на калейдоскоп ощущений. Рвущиеся красные птицы: призывы, приливы, приказы верить.

Колокол боли. Храмы отчаянья и одиночества Спаривания трупных жуков.

Мерцание красок в бесцветном бессилии.

«Безумству храбрых поем мы песню!» Бесы. Бесы.

Верить. Верить. Прыжком в вечность.

*****

Весенние вербы. Капель, колокольцы. Талый прозрачный снег, молодые побеги, скворцы и синицы. Журчание жизни…

Баллада

Баллада о бессильных чувствах, о проклятии, о смерти, о дверях, что закрываются перед прыжком в пропасть, о знойных днях, о жажде, об усталости.

Баллада о любви, задушенной на асфальте, о голодающих святых, о руках дающих-отбирающих, о ромашках. Одиноко распластанных средь пустоши подъездных коридоров.

Чистые слезы на щеках – печальная сказочная страна. Жалости нет. Нет выхода. Нет входа. Есть кишка туннеля, в котором ты заблудился и бродишь, забыв о цели своего пути.

Баллада о подвигах, о тугой тетиве, спущенной давным-давно, о доспехах, выставленных на продажу – да, и уже купленных одной из частных коллекций.

Баллада о свирели, о зеленых лугах, об эльфах, прорисованных на цветных страницах чужих книг. О детях, которым не суждено будет познать мир без ужаса.

Пустые слова – так много говорящие, взгляды, учащие правде, музыка голоса, смолкающая и переходящая в пустое повторение эха. Момент жизни, вырванный из контекста и помещенный в жестяную грязную банку.

Баллада обо мне самой, почти прозрачной, призрачной, почти нереальной. О голубом небе, о голубых джинсах, о цветах, свободно порхающих в снах, о стае лебедей, улетевших зимовать навсегда.

Песня радости – сумасшедший код на сетчатке глаза проходящих. Песня мудрости, превращенная в желтое подобие новостей. Песня нежности – в мигающей суете дней. Песня горя, которую никто не слышит. Песня великого греха – облучающая светлые души невинных.

Песня о тебе – незнакомом и таком понятном. Песня, которую я, может быть, никогда еще не пела.

Влюбленность

- Чудесно, - тихо, замерев, вслушиваясь в шум за окном, скажу я.

- Чудесно, - так бьет родничок в глухом лесу, тихой, журчащей песенкой дразня влюбленных соловьев.

- Чудесно, - это я шепчу тебе на ухо.

- Это чудо, чудо, - смеются и танцуют на сиреневой туманной лужайке эльфы.

Журчит ручеек… Шелестит зеленью молодая березка…

Солнечные зайчики прыгают по твоему веснушечьему лицу.

Драгоценный сосуд

Хочу писать так, чтобы написанное было обширным магическим заговором, трансформирующим внутреннюю реальность читателя.

Зачем мне это нужно?

Чувствую бурлящую энергию в себе, которая алхимически из доступного и дешевого материала превращается в драгоценный. Мое тело и сознание – сосуд, а бессознательное – это тот волшебник, волхв, который, несмотря на боль (она естественна в этом процессе), методично совершает обряд трансформации.

- Зачем? – спрашиваю я своего м/учителя.

- Затем, что ты драго/ценна.

- Нельзя ли без страданий?

Рассмеялось бессознательное и дальше кашеварит мою душу.

Не зря я родилась в краю вулканов, здесь, в недрах, из самого сердца Земли, из кратеров вырываются огненные драконы трансформирующей силы и растворяются в атмосфере, выпадают февральскими осадками и обжигают лица смелых.

Песня чаровницы

Есть ли время для песни? Натянуты ли струны? Созваны гости?

Слово вспорхнет с губ – улетит, рассекая нарисованный город

В простор превратит убогость кварталов Хлипким промерзлым дорогам покажет на небо, на бесконечность

Заденет крылом лепестки ночной фиалки, те обронят пыльцу, Улыбнутся земле, поцелуют ей ноги.

Поэтов средних веков называли убийцами, а мне не хватает смелости говорить о любви.

Есть где-то место такое недосягаемое, недоступное, невероятно прекрасное, ярко-радостное, куда стремится каждая клеточка, весь организм – преобразовывается, летит, клокочет, буйствует.

Тебя называют убийцей, а мне не хватает смелости говорить о любви.

Каждому времени – Я, каждому времени – Ты, но тебе идти по этой дороге, а мне по другой.

И слово на самом деле молчаливо, оно просто порхает, и все, кто способен разглядеть мотылька, приветливо машут рукой ему вслед.

И эти строки – лишь наивные сравнения и знаки, все для того, чтобы не называть вслух имена частичек души. Мне не хватает смелости…

Жернова остановились, звездочки потухли, превратились в пепел мечты.

Есть где-то место. Куда стремятся все мотыльки и имена. Куда-то в недосягаемое, в недоступное, в невероятно-прекрасное. ……………..

Я сижу на кухне ночью, пью сладкий чай одна. Ночные бабочки порхают, несмотря на мороз за окном. Вечность – она холодная…

Еще глоток теплого чая, еще несколько строк, возможно, тебя не увижу я больше – мой средневековый поэт, паяц и убийца.

Я начинаю блуждать и путать, какой сейчас срок, каков отсчитанный час судьбы. Да, тебе идти по этой дороге, а мне – по другой.

Жернова молчат, кварталы спят…

Серебряный петушок разбудит твою подругу утром, она протянет руки к солнцу, улыбаясь, расскажет о странном сне, что где-то пила она чай, разговаривала с собой, отмахиваясь от причудливых мотыльков.

Она забудет его – заботы, хлопоты… Скоро дом наполнится привычными звуками, из кадушки прольется вода, а ощипанный гусь принесет в клюве долгожданную весть.

Цветные стекляшки, лопнувшие пузырьки времени…

Когда-нибудь я пойму, что рушатся только стены, а пока мне не хватает смелости жить и это стремленье называть любовью.

Какой сейчас срок? Каков отсчитанный час судьбы?

Сценарий

- Как ты думаешь, если по сценарию Главный Герой не должен целовать Героиню, он сможет обойти сюжет? Совершить поступок?

- Вот, посмотри на них: раздвигаем пространство и время и оказываемся в 2001году. Он и Она стоят в коридоре. Он открыл дверь и собирается выйти. И эта неловкая минута. Когда оба понимают, что сейчас произойдёт. Первый поцелуй.

- Но в сценарии его ведь нет!

- Да. Смотри, как они взволнованы. Он неловко наклоняется к ней. Посмотри, она...испугалась.

- Чего это? Она ведь этого хочет!

- По сценарию, Он уйдёт. Она его больше не увидит. А знаешь, что говорит наш главный герой? Что Судьба - это хорошая отговорка для лентяев. Говорит, что судьбой удобно оправдывать свою трусость. И что он сам управляет своей судьбой.

- А Она?

- Она в нас верит. Она знает, что сценарий можно переписать.

- Перепишем?

- Да не вопрос!