Стихотворные диалоги

Глава 1

Виктор ФЕДОРЧУК

СТИХОТВОРНЫЕ ДИАЛОГИ

Разговор с Создателем.

Регистратор RZ.

На ближней даче.

Гамлет-отец и Гамлет-сын.

Разговор с Создателем

Стихотворение для интернета

Создатель мира смежного

(За мраком чёрных дыр),

С «тарелки» лётной спешившись,

Вступил в подлунный мир.

Там, превратясь в подобие

Любого из всех нас,

Спросил меня:

– Удобно ли

Вам говорить сейчас?

– Удобно, но мне кажется…

Приезжий перебил:

– Здесь всякий житель важен мне,

Хоть я не здесь служил.

Скажите откровенно мне,

Без всяческих прикрас:

Когда грехи военные

Здесь были в прошлый раз?

– Земные люди кликают

К себе войну давно.

Была война великая,

Теперь – других полно.

– Не могут быть великими

Война, обман, разбой.

Какие же тут дикие

Причины жить с войной?

– Для войн причины разные

(Не две, не три, не пять):

От жадности, от праздности,

От зуда пострелять.

Наш Бог за наши лихости

Всем волю дал давно…

– Свобода воли в дикости?!

Пожалуй, не умно.

– Но, говорят, по образу

Мы созданы Его?

– Скажу Вам, житель, попросту:

Не вышло ничего.

При вашем сотворении

Создатель пожалел

Своей родной материи

Для ваших душ и тел.

Слепил Он вас из пористой

Непаханой земли.

Отсюда ваши горести,

Возможно, и пришли.

Не дал Он сердца чуткого,

Где от убийства страх

И угрызенья жуткие,

Использовал – лишь прах.

– Ещё Он Змея выдумал

И странную страну,

Где на погибель, видимо,

Адаму дал жену.

– Ну, опись мироздания

Творец ваш упростил,

Что б вам для понимания

Людских хватило сил.

Но к странному решению

Творец тогда пришёл:

Создать несовершенное

И верить: «Хорошо!»

А если лишь для опыта

Он сотворил ваш свет,

Тогда не надо б ропота:

Вины на людях нет.

И что-то слишком медленно

Эксперимент идёт:

У нас пути изведаны,

А Он чего-то ждёт.

– А там, где Ваши, смежные,

Находятся места,

Есть люди? Все – безгрешные?

Нет войн? Вся жизнь – не та?

– Планеты очень разные

И всё ж нет ни одной,

Где жители опасно бы

Играли в смерть войной.

– Но как же в Ваших высях-то,

Скажите, мудрый Гость,

Создать народ – и мыслящий,

И мирный – удалось?

– Я частью сердца Божьего

Пожертвовал для них,

Чтоб стали осторожнее,

Не трогали других.

А если где мучительный

Вдруг возникал затор,

Решал тогда включиться я

В естественный отбор.

И в гене прогрессивности

Разрушил те пути,

Что к свойствам агрессивности

Могли бы привести.

– Так, значит, нет случайности

Там, где возникла жизнь?

– Нет, есть, но – не до крайности:

Смешно не дорожить

Всем тем, что раньше вызрело.

Но всё же я всех лиц,

Кто с лезвием и выстрелом

Вошли в состав убийц,

А также их поднатчиков,

Зачинщиков и проч.,

Наметил в неудачники.

Им уж нельзя помочь:

Пришлось принять решение

(И тот закон суров) –

Запрет на размножение

Подобных чудаков.

– А нашему Создателю

Помочь бы не смогли?

Соседу, по-приятельски?..

Ну, хоть бы – для Земли?

– Нет, этого, любезный мой,

Я сделать не могу:

Есть правила железные

На каждом берегу.

Но просьбу Мы внимательно

Изучим. И ответ

Вам даст Совет Создателей,

А после – обязательно

Отправит в интернет.

… Вдруг – взрыв! «Тарелка» лётная

Ушла за горизонт,

И тьма распалась плотная,

И мой растаял сон.

Регистратор RZ

Его я встретил около погоста.

Стоял он, прямо глядя на закат.

Был худощав, немаленького роста,

В берете, епанче, немолод, черноват.

Глаза косят. Их блеск какой-то странный.

А башмаки протёрты и в пыли.

Разговорились.

– Нынче осень рано…

– Зато грибы хорошие пошли…

Спросил его (поняв, хоть и неточно):

Где служит, где живёт и как сюда попал.

Он улыбнулся:

– Я служу в спецпочте…

– Давно?

– Да, стаж уже не мал…

Ну ладно, сказки прочь! Ведь сколько ж

Сказаний вы придумали о нас.

«Я – часть той силы…» Вспомнил? Можешь больше

Узнать, когда поговорим хоть час.

– Я любопытен, но боюсь той силы,

Которая ответственна за зло.

– Не бойся: зло мы в мир не приносили,

Его на Землю с вами занесло.

Моя задача – дать отчёт. Создатель

Подсчитывает данные о том,

Чего в вас больше. Не грусти, приятель:

Мы этот час неплохо проведём.

– Но ты не хром, и встретился не ночью,

Не в скалах, не в пещере, не в лесу.

– Что ж, мы идём вперёд, сменилась цель и почва,

На коей службу тяжкую несу.

Не соблазнять я ныне должен смертных,

А изучать размер и быт грехов.

Мне надо наблюдать – что нового заметно

Из года в год в течение веков.

Я – Регистратор дел, увы, не белых,

Чтоб дать Создателю когда-нибудь ответ

О результатах Опыта, что сделан

Здесь, на Земле (отсюда – буква зет).

– А о добре земном Создатель слышит?

– Доложат ангелы, о добром болтуны.

– Их много?

– Много, хоть добра – не слишком.

Они по видам все объединены.

– А вы?

– Подручные мои многосторонни;

Но есть спецы по зависти, вранью,

Насилию, предательству, по войнам.

Итог же – я Создателю даю.

– Тогда скажи: зла стало больше в мире?

Вернее – на Земле? И что произошло

В последние столетья:

Уже или шире,

Распространилось или ссохлось зло?

– Грехи всё те же в вас. Не вижу перемены.

Их Алигьери описал отменно,

Хотя смешно грехи тогда покрасил

В цвета одной (конечно – римской) ипостаси.

– Неужто нового в землянах не заметил?

– Заметил многое, что стало здесь в ходу.

Не сообщу я только цифр да сметы,

А лишь примеры.

– Говори, я жду.

– До круга пятого, что в книге Алигьери,

Грехи не изменились. Но в шестом –

Их стало меньше. Что – не веришь?

Клянусь водою и огнём!

Вот ереси – почти не числим в греховодстве.

Для нас ваш опыт стал, как для оливок – пресс:

Пришлось признать, что ересь – не уродство,

А часто даже – правда и прогресс.

Зато явились старые пороки

Под новой маской и в большом числе.

Вот, например, такие есть «пророки»,

Желающие рай построить на Земле:

В них вера есть (как будто в аксиому),

Что рай помогут строить адские приёмы.

– Цель благородная оправдывает средства?

Ведь главное же – обрести её?

– Нет, нам указано: коль зверство – это зверство;

А цель – ничто. Зато движенье – всё.

– Про «рай» я знаю: был в таком «раю».

Как двигались туда, я тоже очень знаю,

И «средства» наблюдал почти всю жизнь свою,

Но только не увидел «рая».

– Корысть и зависть борются друг с другом…

– Но разве это новость?

– Новость каждый раз.

Коль зависть победит, тогда с богатством туго,

Коль жадность – то большой контраст

Между людьми.

– Я знаю, как их сочетать.

– Кого?

– Корысть и зависть: надо их менять.

– Кому?

– А делать руководство

Хозяйством так, чтоб сочетать уродства

И их достоинства…

– Во времени?

– Конечно.

– Ты – «знаток»!

А вот ещё один урок:

У ваших войн забавные причины:

Коль бога по-другому назовут,

То и война вдруг возникает тут,

И все бегут туда, не видя паутины.

Мне не понять, я очень удивлён был,

Узнав о битвах из-за сих словес.

Ведь скажет вам любой учёный:

Хоть – «Лес», хоть – «Wald» – всё тот же лес.

Ещё заметил новые симптомы

Болезни старой, но с иным апломбом.

Вот суть: не в сад чужой залезть,

Не врать народу: «С вами я!» –

Весьма заразная болезнь,

А звать – «победомания».

– Слыхал, при ней – и жар, и сип,

Неистребима, словно грипп.

– Опасна для страны, и для людей коварна,

Весной бывает регулярно.

– Зачем, скажи, нужны грехи и зло?

Неужто мир от них не может быть очищен?

– Вам всем, приятель, просто повезло:

В мирах беззлобных страшная скучища.

Создатель мог бы, если б захотел,

Зло упразднить решением всесильным,

Но у него и так немало дел.

– А жизнь?

– Что – жизнь? Пусть необильно,

Но продолжается.

– На скольких из планет?

– Не знаю: то – дела не наших полномочий,

Но знаю, что на вас похожих – нет,

И все похожи в тоже время, впрочем.

– Так! Жизнь возникла в разных вариантах?

– О, да!

– А результат? Каков её итог?

– Не знает даже Бог.

Зависит всё от ваших всех «талантов».

– Мне не дожить. А вам бессмертие дано?!

– Но мне оно, увы, без интереса:

Бессмертие уже осуждено,

Поскольку не ведёт к прогрессу.

– А в чём прогресс?

– Не знаете? – Беспечность!

Живёте техникой, наверное, ха-ха!

Подумай! Ну же?! – В физике, конечно,

И в биологии; другое – чепуха.

…Я пошутил; хотя и есть часть правды

В словах, произнесенных для затравы.

– Я понял сразу: ты – большой шутник.

– Шутить нельзя: пока ещё на службе.

Но нынче выходной, и развязать язык

Могу, пожалуй. Некто мне по дружбе

Пожертвовал пирожное, ситро…

Прекрасно ублажать своё нутро!

– Вот так и мы…

– Не только в выходные

Вас соблазняют сладости иные.

– Но всё же, пусть пороки те же,

Что были раньше, чаще ли они

У нас?

– На кол сажают, кажется, пореже,

Чем в прошлые, мне памятные, дни.

– Что ж будет с миром?

– Надеюсь я, что время подтвердит

Мою ненужность: вот – кредит.

– Что это?

– Диплом о пенсии на тот печальный случай,

Когда закончит свой пробег

Животное, чьё имя – человек.

– А дальше что? Быть может, будет лучше?

– Жизнь здесь ещё не прекратится,

То в форме дерева, то бабочки, то птицы,

Неважно.

– Для тебя, а что же с человеком?

– Хозяин он своей судьбы.

Пусть занимается спортивным бегом,

Войной, охотой. Если без борьбы

Не мыслит он своё существованье,

То, видимо, его исполнится желание.

– Террор публичной власти стал сильней,

А частный человек слабей, бесправней,

Хотя и нет единых правил…

– Тебе-то это, думаю, видней.

О людях мне судить совсем не просто,

Ну, а по должности и вовсе не с руки.

Но всё же – мало люди задают вопросов

Начальству. Очень вы робки.

– Такой отчет и понесёшь ты к Богу?

– Ему представлю всё, как есть.

– Ты сделал бы анализ, хоть убогий.

– Он разберётся Сам во всём, что здесь.

Ведь я веду людским грехам учёт,

А о добре реестр – Главангел принесёт.

– Но мне ты не сказал, какими стали люди:

Пороков больше ты увидел в этот раз,

Чем раньше?

– Всё, как надо, будет…

Потом узнаете – без нас, без нас…

– Когда?

Чего не отвечаешь, Регистратор?

Уж больно ты неясен… иль хитёр?..

Я огляделся: дым, пустырь, ограда.

Нет никого. Передо мной – костёр.

На ближней даче

На ближней даче, где-то под Москвой,

В саду, на кресле, что стоит в беседке,

Сидел генсек.

Вдруг над собой

Услышал крик вороний.

Ветки

Соседних вишен закачались вдруг,

И хрустнул где-то рядом сук.

Генсек увидел тёмную фигуру…

– Ты – кто?! Ты как сюда попал?!

Эй, стража! Власик! Генерал!

– Молчи: чего вопить-то сдуру?

Никто не слышит. Разве не узнал?

«Я – часть той силы…». «Фауст» здесь не в моде?

– А, понял: чёрт?.. Ну, что-то в этом роде.

– Ха! Понял? Вы свои грехи

Готовы приписать нечистой силе.

И ты такой же?

– Этой чепухи

Не признаю. Да и меня ещё не осудили.

– Ну что ж, диктатор, очень любишь власть?..

– Не ради власти, ради коммунизма.

– Ну как мне в смех, прости, не впасть:

В него ж ты веришь в форме терроризма.

– Пришлось вести борьбу.

– Я знаю.

Про инквизиторов и ведьм, бывает, вспоминаю.

А веришь ли вообще? Пожалуй, нет,

Что для диктаторов – обыденный сюжет.

Ведь что потом – конец истории?

Скорей – конец придуманной теории.

Не очень-то, пожалуй, и научной;

Нет, что-то в ней неблагополучно.

Конца истории не будет никогда,

Пока есть над Землёй горящая звезда.

– А мой конец когда?

– Уж скоро.

– Когда ж?!

– Не волен отвечать.

И интереса нет.

– Ко мне?

– К тебе. Зашёл попутно:

У всех диктаторов, в любой стране

Одно лишь на уме. Похожи не на шутку.

– И я?

– И ты. Похожи все, как в СССР – трусы…

Вот разве что – усы… (Пропадает)

Гамлет-отец и Гамлет-сын

Сцена из 6 акта трагедии «Гамлет»

Отец.

А! Вот и ты. Коль ныне в виде тени,

То, значит, умер… Что ж, привет, мой сын!

Просил когда-то я тебя о мщении.

Ослушаться ведь не было причин?

Сын.

О да, отец! Я сделал это. Только

Я мать свою не смог, увы, сберечь.

Пусть месть сладка, но послевкусье горько…

Отец.

Ты что же – на неё направил мести меч?

Сын.

Нет-нет, отец. Конечно, нет. Я медлил,

Но сам король всё дело убыстрил…

Отец.

Ты медлил? Шил на зайцев петли?

Иль просто – не хватило сил?

Сын.

Пришлось себя с окрестным миром сверить…

Отец.

И долго мерил?

Сын.

Долго…

Отец.

Что потом?

Сын.

Людское свойство – бить, конечно, первым

И – правым быть: всегда, везде, во всём.

Отец.

А разве – нет? И повода для мести

Ты не нашёл?

Сын.

Нашёл, нашёл, нашёл.

Отец.

И что же?

Сын.

Я размышлял о чести…

Отец.

О чести? И куда же ты забрёл?

Сын.

Под бременем своих несовершенств

Я захотел понять, как человеку можно

Затеять низкий помысел, поступок, жест,

Не мысля о своей душе подкожной?

Отец.

Борьба с неправдой, правда ведь, скажи –

Приводит часто только к новой лжи.

Сын.

Да, миру навязать несложно

Тобой придуманный ответ.

Но будет ли такой ответ не ложным?

Скорее – нет.

Но если к своевольным честолюбьям

Добавить волю высшую, тогда

Быть может и свершиться чудо…

Отец.

Так как ты действовал? Открыто, да?

Сын.

Я ждал, когда меня поддержит провиденье:

И месть тогда – уже не преступленье.

Отец.

Дождался?

Сын.

Да, я действовал успешно,

Когда нет выбора. Но всё же – не безгрешно:

Смерть матери, Офелии, других…

Отец.

Что ж, смерть догонит также остальных.

Сын.

Как долгий дождь рождает наводненье,

Так и убийство гонит к новым преступленьям.

Отец.

Так создан мир.

Сын.

Так создан… Но – не мой.

И всё же зло в его ж ловушку

Загнать мне удавалось раз-другой,

Когда я с провидением-судьбой

Совместно действовал отчаянно-послушно.

И вот – свершилось: наступил конец.

Отец.

Но ведь и ты погиб, подозреваю.

Сын.

Что ж, чем-то жертвовал и Бог-Отец.

Не видя ада, как достигнуть рая?!

Я лишь хотел не дать дождю пролиться…

Отец.

Что ж надо было делать?

Сын.

Мне – молиться.

(В стихотворении учтены некоторые мысли,

приведённые в статье А. Машевского о

трагедии В.Шекспира «Гамлет»:

журнал «Нева», 2012, №4)