Стихотворения различной степени тяжести

Самая великая случайность

***

Вдохни поглубже стылый воздух улиц,

Почувствуй, как дрожит под кожей пульс.

Мы в этом мире странно очутились,

Неся в себе и радость, и конфуз.

Мы ищем смысл, как ищут жемчуг в бездне,

Как ищут в небе первую звезду.

Мы строим замки, сочиняем песни,

И верим в собственную правоту.

А смысл, быть может, в самой первой капле

Весеннего, слепого ливня, что

Смывает с сердца ржавые царапины,

И ты прощаешь всех. И всё. Легко.

Он в том, как пахнет скошенной травою,

Как солнце греет веки в тишине,

Как чья-то тень сливается с твоею,

И страх уходит, тая на спине.

Он в хрупкой нежности прикосновения,

Когда слова бессильны и пусты.

В коротком, мимолетном озарении,

Что мир – не только ты, но и мы.

Он в детском смехе, чистом и звенящем,

В морщинах у усталых маминых глаз,

В молчании, о многом говорящем,

И в горькой правде, сказанной для нас.

Мы рвемся ввысь, к недостижимым далям,

Мы строим планы, чертим чертежи.

Мы забываем, как мы тосковали

По самой сути, по дыханью жизни.

По вечерам, где в чашке стынет мятный,

И разговор течет, как ручеек,

По дням простым, до боли нам понятным,

Где каждый миг был важен и глубок.

А смысл – он в шрамах, что не заживают,

В ошибках, что ломали нас на треть.

Они нас учат, молча открывают

Ту мудрость, что нельзя предусмотреть.

Он в том, как ты, упав, находишь силы

Подняться, отряхнуться и идти,

Когда душа отчаянно просила

Покоя на обочине пути.

Он в творчестве – в мазке, в аккорде, в строчке,

Когда из хаоса рождается душа.

Когда ты ставишь выстраданно точку,

И мир вокруг задержит вдох, спеша

Понять, почувствовать твое смятенье,

Твою любовь, твой праведный мятеж.

И в этом акте самосотворения

Ты обретаешь главный свой рубеж.

Так есть ли он, тот смысл универсальный,

Единый код для миллиардов душ?

Или он в каждом вздохе персональный,

Как отпечаток, как сердечный стук?

Он не в конце, не в финишной награде,

Не в золотом wieńce на челе.

Он в каждом дне. В рассвете и в закате.

В твоей способности любить на этой выжженной земле.

Вдохни поглубже. Выдохни усталость.

Пока ты дышишь – поиск не иссяк.

И самая великая случайность –

Жить. Чувствовать. И просто делать шаг.

***

Мой персональный личный ад

***

Мой личный ад — не пламя, не котлы,

Не черти с вилами, не стоны из-под мглы.

Он тихий, вкрадчивый, он соткан из меня,

Из пепла выцветшего, прожитого дня.

Он в коридоре, где шаги звучат чужими,

Где зеркала покрыты слоем липкой гнили.

Я в них смотрю — и вижу не себя,

А сумму всех ошибок, день ото дня скорбя.

Там отражается невысказанный крик,

Беззвучный, страшный, пойманный на миг,

И взгляд того, кем я когда-то мог бы стать,

Но побоялся, струсил, повернулся вспять.

Мой ад — молчание за праздничным столом,

Когда все счастливы, а я — как за стеклом.

Я улыбаюсь, говорю пустые фразы,

Но в черепе стучат безжалостные фазы:

«Ты здесь чужой. Ты маска. Ты обман.

Твой смех — лишь трещина, твой мир — сплошной туман».

И каждый тост за здравие и свет

Мне в уши шепчет оглушительное «нет».

Мой ад — бессонница. Часы на полпути

К рассвету замерли и не дают уйти.

И в этой вязкой, душной тишине

Все голоса несбывшегося — мне

Они твердят о шансах, что ушли,

О тех, кого я предал иль не спас в пыли

Дорог, что выбрал сам. И каждый поворот

Теперь — упрёк, что душу больно жжёт.

Мой ад — в касаниях, в которых нет тепла,

В объятиях, где пустота легла

Меж двух сердец. Искать в глазах приют,

Но видеть лишь, как тени там снуют.

Любить отчаянно, до дрожи, до конца,

И чувствовать, как маска из свинца

Срастается с чертами твоего лица,

И ты уже не помнишь своего Творца.

Мой ад — библиотека непрочитанных страниц,

Где жизнь моя — меж тысяч мёртвых лиц

Героев, что смогли, что сделали рывок.

А я — лишь сноска, пыльный завиток

На поле книги, что никто не дочитал.

Я — вечный диалог. Я — сорванный финал.

Я — сумерки, забытые в пути,

Которым сказали: «Не свети».

И самый страшный круг — не боль и не тоска,

А проблеск света, мысль из далека,

Что всё могло бы быть совсем, совсем не так.

Что где-то рядом — не кромешный мрак,

А мир, где я — не тень, не эхо, не фантом.

И эта мысль, как самый страшный гром,

Взрывает тишину, чтоб снова доказать:

Из этого "Эдема" мне вовек не убежать.

Он не снаружи, этот ад

Внутри меня, внутри меня...

***

В Ад только перед тобой, в Рай только после тебя

***

В ад только перед тобой, в рай только после тебя,

Сквозь тьму и огонь, как в бездну, ведёт меня.

Сквозь шёпот ветра, что стонет в листве,

Я вижу твой образ, как свет в темноте.

Ты шла, как мечта, по тропам судьбы,

Сквозь бури и грозы, сквозь страхи и сны.

Твои глаза — океан, в котором я тону,

И каждый миг с тобой — это вечность в одну.

В ад только перед тобой, в рай только после тебя,

Я чувствую пламя, что жжёт изнутри меня.

Словно искры любви, что сжигают мосты,

Мы вместе, но вечны — лишь тени мечты.

Ты — светлая мука, ты — радость и боль,

Ты — ветер, что мчит меня в бездну, в простор.

Сквозь время и пространство, сквозь страх и мечты,

Я ищу твой след в этой бездне пустоты.

В ад только перед тобой, в рай только после тебя,

Я слышу твой голос, он зовёт меня.

Но тени, что кружат, как призраки в ночи,

Не отпустят меня, не дадут мне ключи.

Мы были как звёзды, что светят в ночи,

Но тьма поглотила все наши пути.

Сквозь слёзы и смех, сквозь радость и страх,

Я помню, как ты шептала: "Не бойся, я с тобой", как в сказках.

В ад только перед тобой, в рай только после тебя,

Я бреду по дороге, где нет ни конца, ни начала.

Сквозь пепел и дым, сквозь горечь утрат,

Я ищу твой свет, но он скрыт в небесах.

И если однажды, в бескрайних далях,

Мы встретимся снова, как в сказке, в мечтах,

Я скажу тебе тихо, сквозь слёзы и страх:

"В ад только перед тобой, в рай только после тебя".

***

Суд над Правдой

***

В зале суда, где тени сгущались,

Собрались все, кто Правду искал,

Судьи в мантии, лицо скрывалось,

И каждый Ложь на весах держал.

Правда, как свет, в глазах засияла,

Она шла вперед, не ведая страха,

Но в сердце у многих уже затаилась

Тень сомнений, и злоба, и смех.

"Ты слишком прямолинейна, — шептали, —

Ты ранишь, ты жжёшь, ты не знаешь границ.

Ты в мире, где лжи и обмана немало,

Не сможешь найти себе верных страниц."

Собрались обвинители, встали в ряд,

Словно тучи, что небо затмили,

И каждый из них, как злобный солдат,

Собирал на правду упрёки и силы.

"Ты разрушила жизни, ты смела мечты,

Ты обнажила сердца, что прятались во тьме,

Ты — яд, что в крови, ты — шрам на груди,

Ты — голос, что слышен, но не в нашей теме."

Судья, с усталостью в глазах, произнёс:

"Суд над правдой — это не просто игра.

Мы решим, кто прав, кто виновен, кто уйдет на века,

И в этой борьбе ты — лишь жертва, увы."

Собрались свидетели, каждый со своей болью,

Кто-то плакал, кто-то смеялся в ответ,

Но правда стояла, не зная покоя,

Словно свет, что не гаснет. Но гаснет свет:

"Ты не можешь быть свободной, — сказали ей, —

В этом мире, где ложь — королева,

Ты — враг, ты — тень, ты — не в нашей игре,

И твой приговор — это смерть, это небо."

Судья поднял молот, и гул раздался,

Правда, как птица, в последний раз взмыла,

Но в сердце у всех, кто в зале остался,

Зажглась искра, что вечно горела.

"Мы убиваем тебя, но не навсегда,

Ты вернёшься, как свет, во тьму и в печаль,

И в каждом из нас, кто живёт без следа,

Ты будешь звучать..."

Так в зале суда, где тени сгущались,

Правда ушла, но не сдавалась.

***

Все изменится, я клянусь

***

В холодной мгле, средь волн седых,

На корабле, где ветер стих,

Плыву к тебе, сквозь тьму и страх,

С клубникой алой на руках.

Декабрь за окном, мороз трещит,

Но вера в сердце все горит.

Поверь, как дети верят в чудо,

И мир покажется иным отсюда.

Ведь там, где лед и пустота,

Любовь пробьется, как мечта.

Сорви плоды, что зрели долго,

И ощутишь души восторг и гордость.

Плоды надежды, плоды тепла,

Что в сердце бережно хранила.

Другие шли, но не смогли,

А ты сумеешь, позови.

И в этот миг, когда приду,

Все изменится, я клянусь.

Клубника в декабре – не сказка,

А явь любви, что так прекрасна

***

Глаза, сказать, влюбиться

***

От радости, от счастья, от вина,

Глаза искрятся, светят изнутри.

От глаз любимых, что глядят в тебя,

В них отраженье вечной той зари.

В последний раз сказать "Люблю", "Прощай",

Или просто помолчать, глаза в глаза.

Последний раз увидеть этот край,

Где расцветала юности лоза.

Больней влюбиться? С головой, без дна,

Не думая о завтрашнем рассвете.

Когда душа истерзана, полна

Лишь именем единственным на свете.

Антидепрессант? Цена - вопрос сложный,

Зависит от страны, врача, и дозы.

Но главное – не он, а тот, кто сможет

Теплом души прогнать твои морозы.

Искать ответы в книгах, в тишине,

Средь пыльных полок, мудрости хранимой.

Найти лекарство в творчестве, в вине,

Или в дружбе искренней, судьбой даримой.

Забыть обиды, отпустить печаль,

И научиться заново смеяться.

Не прятать сердце в сталь, в броню, в хрусталь,

А просто жить, и солнцу улыбаться.

Пусть штормы бушуют, пусть гром гремит вдали,

В душе должна быть тихая гавань.

И даже если мир жесток, и полон лжи,

Надежда есть, и нужно в неё верить, славить.

Любить, творить, мечтать, лететь вперёд,

Не обращая внимания на преграды.

Ведь жизнь прекрасна, каждый миг – полёт,

И в каждом дне есть маленькие клады.

***

Душа болит

***

Душа болит за тех, кому плохо,

За тех, кто в жизни счастья не нашел.

За тех, чья жизнь, как черное полотно,

Где каждый день – лишь тягостный укол.

Болит за тех, кто не нашел себя,

Заблудших в лабиринте серых дней,

Кто ищет искру, света не любя,

И тонет в бездне грустных, мрачных фей.

За тех, кто предан, брошен и забыт,

Кто в одиночестве влачит свой тяжкий крест,

Чей голос слабый в крике заглушит

Безумный мир, где ложь на первом месте.

Болит за тех, кто верит и страдает,

За тех, кто слаб и духом истощен,

Кто в сердце раны горько залегает,

И кто в борьбе жестокой побежден.

Пусть луч надежды в темноте блеснет,

И силы даст им заново начать,

Пусть каждый боль и горечь переждет,

И веру в лучшее сумеет удержать.

***

Друзья с петлёй

***

Вкруг шеи петля затянулась туго,

Сжимает горло, отнимая вдох,

И лица вижу я, как злую вьюгу,

Друзей, что смотрят на последний вздох.

С жестокой, ледяной ухмылкой мертвой,

Петлю поправляют, словно невзначай,

В их взглядах нет ни капли состраданья кроткой,

Лишь торжество, победы злобный край.

Они стояли рядом в дни удачи,

Делили радость, клялись навсегда,

Но маски сброшены, и злобный смачный,

Оскал являет истину тогда.

Нет помощи, надежды луч погас,

Лишь веревка давит, обрекая в ад,

И преданность ушла, окончен час,

Где дружба грела, словно вешний сад.

Пусть этот миг останется уроком,

О тех, кто рядом, истинных друзьях,

Чтоб не сломиться, в жизни столь жестокой,

И не погибнуть в этих скорбных днях.

***

Устать, чтоб снова...

***

Устал я – мир вокруг померк и стих,

И в тишине забвенья отдохнул я вмиг.

Какое счастье в этой простоте,

Забыться в мимолетной немоте.

Усталость – бремя тяжкое нести,

Но после – радость вольности найти.

Свобода – птицей в небеса взлететь,

И прошлое оставить, не жалеть.

Не нужно злата, почестей, наград,

Доволен путник, коль закату рад.

Доволен путник, коль в конце пути,

Он может с чистой совестью прилечь и отдохнуть от суеты.

И в этом счастье, в этом благодать,

Устать, чтоб снова миру радость дать.

И отдохнуть, чтоб силы обновить,

И новый день с улыбкой встретить, полюбить.

***

Самая приятная боль

***

Самая приятная боль –

Тоска по несбывшейся роли.

Когда в душе играет вновь

Мелодия давней неволи.

Когда мечта, как призрак, дразнит,

И манит к звездам в вышине,

Но путь к ней тернист и грязен,

И ты остался в стороне.

Боль от упущенных шансов,

От слов, что не были сказаны,

От встреч, что остались лишь в танцах

Воспоминаний, снов наказаны.

Но в этой боли есть и сладости,

Надежда на новый рассвет,

Что даже в этой нашей старости

Еще не окончен куплет.

И эта боль, как острый стимул,

Толкает к новым рубежам,

Чтоб жизнь не стала просто фильмом,

А стала праздником нам.

***