Стихотворения (начало)

СТИХОТВОРЕНИЯ (НАЧАЛО)

А НАМ СИРЕНЫ ИЗ-ПОД КИЛЯ ПЕЛИ

а нам сирены из-под киля пели

и злые птицы на лету смотрели

на сердце через кожаный доспех

РАССВЕТ

рассвет

я смазываю Walter

и вспоминаю милый Зальцбург

как ты сказала мне: Mein Herz

СУЩЁВСКИЙ ВАЛ ВСЁ ТАКЖЕ ОСТОРОЖЕН

Сущёвский Вал всё также осторожен

а я-то знаю, как его до дрожи

в Манхэттен на пленэр влечёт

И ВОТ АВТОБУС Я, НА КРЫШЕ НОМЕР

и вот автобус я, на крыше номер

чтоб вертолётам было веселей

во мне течёт живительный елей

для всех моих заветных шестерёнок

СМОТРЮ В ГЛАЗОК

смотрю в глазок

а вдруг там что иначе

всё та же лестница, перила, стены, потолок...

я отхожу от двери, глубочайше озадачен

за что?

Я ИГОРЬ ИЗ ЧЕТВЁРТОГО ПОДЪЕЗДА

я Игорь из четвёртого подъезда

у нас достаточно тепло уже, но не об этом

в конце апреля все гигантские планеты

мне посылают звуки, что у них нормуль

ХАНОЙ

Ханой... я только что родился.

СВЕРНУЛ ВО ДВОР, БРЕДУ

свернул во двор, бреду

сплетаю одиноких окон

полночный мягкий свет

за мной идут

я сразу (сердцем) узнаю

их осторожный цокот

вплетая пальцы на ходу

в шипованный кастет

НАС ЧЕТВЕРО

нас четверо...

орёл поющий

телец самозабвенно вопиющий

и осторожный лев

взывающий нещадно

и слишком грязный

человек

глаголющий конфет

искомые

капризные

какие-то старинные

названья...

И ВОТ Я ТРОГАЮ ЕЁ РЕСНИЦ

и вот я трогаю её ресниц

незвучный шелест

ничто уже не начинается в апреле

и мёрзнет

в ветках

сок

ЦАРАПАЮСЬ

царапаюсь...

и вижу в этом смысл

НАС ПРОСТО ЗА КОГО-ТО ТАМ ПОЙМАЛИ

нас просто за кого-то там поймали...

одежды сняли...

пригвоздили ко кресту...

АПРЕЛЬСКИЙ ГРАД

апрельский град...

сижу и утешаюсь

А АМАДЕЙ ТАК ИСКРЕННЕ

а Амадей так искренне:

сыграем?!..

карета

Зальцбург

фонари

я говорю ему: смотри!..

и тычу в него пальцем

улыбаясь

БРЕДУ ДОМОЙ, БРЕДЁТ СО МНОЙ РЕЙКЬЯВИК

бреду домой, бредёт со мной Рейкьявик

а под моими осторожными ногами

серёжки...

двор сущёвский...

и всё что сердце знает наизусть...

СТОИМ В ГРЯЗИ, НАМ С НЕБА ЛЬЁТ

стоим в грязи, нам с неба льёт

и будет штурм, и не умрёт

никто

ВНУТРИ ГАЛЕРЫ НА ЦЕПЯХ

внутри галеры на цепях

с удушья и от жажды бредим

а где-то сочный кисло-сладкий виноград

ласкает нежный южный ветер

СИЖУ В КИТЕ

сижу в ките

и, собственно, доволен...

ТЁПЛОЕ БЕЛОЕ ВИНО

тёплое белое вино... грею осторожно, смотрю на дорогу

где-то там, за горизонтом, шепчет в полудрёме неистовый Рим

и среда настаёт... улыбаюсь, отворачиваюсь от неё... искренне...

И СНОВА МЫ НА АБОРДАЖ!

и снова мы на абордаж!

сомкнулись борт к борту...

а мне не королевский плащ к утру

достать бы...

Я НА ПЕСКЕ

я на песке

ничком

хотелось бы салютом жахнуть!

но пыль на рукаве...

и ландыши сейчас обязаны не пахнуть...

я гном

и я испуган

и отчаянно прижавшись

дрожу на волоске...

Я ПТИЦА

я птица

ловите, ловите меня, давайте...

а я ж шустрая!

МОЙ БЛИЗКИЙ ДРУГ СЕГОДНЯ УЛЕТАЕТ

мой близкий друг сегодня улетает

в Пермь

хожу по аэробусу его и всё там проверяю

не насовсем

чтоб

И ВОТ Я – СВОЯ ТЕНЬ...

и вот я – своя тень... мне моя жизнь по нраву

скольжу неслышно по паласу, по стене

я счастлив аккуратно чувствовать себя в себе

и счастлив я в ногах своих прохладу

стяжать

БЕНЗИНОВУЮ ЗАЖИГАЛКУ Я ЗАЖЁГ ВО МГЛЕ

бензиновую зажигалку я зажёг во мгле

трепещет в пламени её восточный ветер

мне никогда уже с чугунных петель...

но вдруг сорвался... всадник... на степном коне...

БРЕДУ ПО КОММУНАЛКЕ

бреду по коммуналке, смотрю на милых стен

вереск

а где-то за холмами, за долгими лесами сиреневым растёт

клевер

СПУСТИЛИ ШЛЮПКУ И ГРЕБЁМ, ВСЁ БЛИЖЕ БЕРЕГ...

спустили шлюпку и гребём, всё ближе берег...

и, вроде, знаю, что не место для истерик

в ней...

Я ИСТИННЫЙ ЁЖИК

я истинный ёжик

я люто свирепый

забойся прохожий

забойся бессмертный

кащей!

ОТ ПАРТИЗАН Я ЗАТЕМНО ВЕРНУЛСЯ

от партизан я затемно вернулся

налил прокисших щей, отрезал хлеба шмат

теперь немецкий МП-40 автомат...

любуюсь

БРЕДУ ПО ДЖУНГЛЯМ... ЛИВЕНЬ... ЗОЛОТОЙ МАЧЕТЕ...

бреду по джунглям... ливень... золотой мачете...

на лайнер штатным пианистом... не в четверг...

я видел, как пробрался осторожно на веранду и прижался к стенам стерх...

но не об этом...

НА ДНЕ СТАКАНА ВЫСОХШИЙ БУРБОН

на дне стакана высохший бурбон

кругом довольно сносный беспорядок

давно уже мне никуда не надо

уснувшему внезапно за столом

ОКНО ЗАШТОРЕНО И ЛИШЬ УГАДЫВАЮ ПТИЦ

окно зашторено и лишь угадываю птиц

излёт

им уготовано склевать из царских колесниц

кровавый пот

им предначертано без жажды жадно пить

кипящий лёд...

гроза... подсолнухи... слепая пустельга навзрыд...

СОШЛИ НА БЕРЕГ

сошли на берег...

Роттердам

промозгло, ливень

глотнул из фляги, передал

склонились...

закурили

ЛЕЖУ НИЧКОМ ПОД НАКОВАЛЬНЕЙ НЕБА

лежу ничком под наковальней неба

клубничный снег, старея подо мной

похоже, искренне растерян...

МЫ ВЫЙДЕМ ИЗ ПОЛНОЧНОГО МАРСЕЛЯ

мы выйдем из полночного Марселя

когда с дотлевшей сигариллы пепел

на мостовую упадёт...

В ПОЛУБРЕДУ УСЛЫШАЛ: В БИРМИНГЕМ...

в полубреду услышал: в Бирмингем...

трясет повозку... привкус крови... запах

который я не спутаю ни с чем...

и вот украдкой

засохшими губами: в Бирмингем...

НЬЮ-ЙОРК. ДВАДЦАТЫЙ ГОД. ДЕСЯТОЕ АПРЕЛЯ.

Нью-Йорк. Двадцатый год. Десятое апреля.

Под проливным дождём в поношенной шинели

в ладони прячу сигаретный огонёк...

СТОЮ НА ЛЕДЯНОМ ПАРКЕТЕ БОСИКОМ

стою на ледяном паркете босиком

мне злая тишина его уже давно привита

держу опасную для осторожных бритву

заглядывая ей через плечо

ШАГНУЛ УВЕРЕННО НА ЗАПОРОШЕННЫЙ ПЕРРОН

шагнул уверенно на запорошенный перрон

едва ли меня ждут, но и убьют едва ли

так волки перед смертью нагадали

хрипя в слабеющем оскале надо мной

СОШЕЛ С ПУТЕЙ ТРАМВАЙНЫХ И СВЕРНУЛ ВО МГЛУ

сошел с путей трамвайных и свернул во мглу

какая разница кто и кого сегодня ищет

я напеваю никому неведомый мотивчик

ладонью согревая кобуру

НЕЛАСКОВЫЙ РАССВЕТ

неласковый рассвет...

и наблюдают настороженные птицы

за нами...

Я ДАЖЕ НЕ УЗНАЛ, КОГДА ПРОБИЛО ПОЛНОЧЬ

я даже не узнал, когда пробило полночь

я в дальней комнате вращал железный обруч

и Трисвятое напевал

ЗАВЕТРЕН НЕБА ПРЕДЗАКАТНЫЙ ХОЛОДЕЦ

заветрен неба предзакатный холодец

я рядом с ним почти уже не слышен

я собираю с перезрелых вишен

немолчный всплеск

АПРЕЛЬ

ее лицо, не искаженное внезапной болью...

я трогаю предутренний шершавый снег...

Сокольники...

И ВОТ ЗАКАТ КРОВАВЫМИ МАЗКАМИ

и вот закат кровавыми мазками

сердца их страхом окропил

НАСТОЙЧИВО ПРИЗЫВНЫЙ ШЕПОТ

настойчиво призывный шепот

из чрева дальних автострад

мой незатейливо привычный ад

затейливо тревожит

ИЗ ДУБЛИНА ПЕШКОМ

зачем из Дублина пешком

с вертлявым конопатым старичком

мы вышли?

а ни зачем! мы просто так

нам стало душно в городах

и чересчур привычно

ТРАВА В САДУ, ПРИМЯТАЯ ДОЖДЕМ

трава в саду, примятая дождем

опять неосторожно растревожит

воспоминания мои, быть может...

и снова он – безлюдный Зальцбург

и коченеют в кровь изодранные пальцы

и мир кроши́тся под смычком!

НАСТОРОЖИЛСЯ МРАЧНЫЙ ЛЕС

насторожился мрачный лес

я сквозь него дышу...

деревья временны́х колец

мне отворяют суть...

с ветвями руки сплетены

из-под моей гнилой коры

под молодую кожу их

я начинаю течь...

МНЕ ТИХО

мне тихо

аккуратен взмах...

и со смычка

остаток жизни осторожно выпить...

ЗАЧЕМ В МЕНЯ ВИОЛОНЧЕЛЬ

зачем в меня виолончель

зачем она, когда апрель

ввивает в нёбо своё тельце?

СТОЮ

я стою, стою

а рельсы-то не везде...

а так хотелось на красном чехословацком трамвае

до самых запамятных и сурово любимых мною окраин

в рассветной дремоте дотечь...

ЗДЕСЬ ТИХО, БУДТО ШОКОЛАД

здесь тихо, будто шоколад

слегка подтаявший на солнце...

НЕ ТРОНЬТЕ!

я за угол, они – за мной

я толстый... и они меня настигли

свалили и, смеявшись, били

по пальцам, по лицу, по крыльям

но я им палец показал с чекой...

КОГДА-НИБУДЬ МЫ ВЫЙДЕМ ОСТОРОЖНО

когда-нибудь мы выйдем осторожно

за осторожность лестничных перил...

МАССАЧУСЕТС

– А ты о чём вообще?

– Слышал от кого-то.

– И что?

– Заворожило.

НАС В ПОРТЛЕНДЕ В ПОРТУ УЖЕ ВСТРЕЧАЛИ

нас в Портленде в порту уже встречали

с полсотни насчитал, снимая кожаный жилет...

стыл на ветру согретый пальцами кастет

от сладкого предчувствия хмелея...

А МЫ ТИХОНЕЧКО РЫЧИМ

а мы тихонечко рычим

ведь мы уже почти что волки

мы нежные топорщим холки

и сердцем чувствуем мотив

ПОМАДОЮ НА ВЕТРОВОМ СТЕКЛЕ

помадою на ветровом стекле:

НЕ СМЕЙТЕ ДАЖЕ УСОМНИТЬСЯ

НУ, ВЫГЛЯНИ ЖЕ ИЗ ОКНА

ну, выгляни же из окна

тебе же это ничего не стоит

хоть тюль задень, хоть подоконник

случайно тронь...

СИЖУ ПОД ПОТОЛКОМ

сижу под потолком

у нас три восемьдесят, между прочим

здесь жарко, даже календарь короче

пока не высохнет бельё

А НАС ПО НАБЕРЕЖНОЙ НЕ ВОДИЛИ

а нас по набережной не водили

нас сразу завели за мусорный сарай...

стою и тщетно вспоминаю своё имя

но точно помню – май!

НАС УБИВАЛИ ИЗ МОРТИР

нас убивали из мортир

забавы для...

но я вернулся, спрыгнув с боевого корабля

и всех по имени простил...

РОТВЕЙЛЕРЫ НАСТОРОЖИЛИСЬ

ротвейлеры насторожились...

я робко утопил в Мартини

четвёртый час...

С РАЗБИТЫХ ДО КОСТИ КОЛЕН

с разбитых до кости колен

я соскребаю южный ветер

с рассветом лишь его заметил

у Царских стен

Я ПРОЕЗЖАЮ ЛИССАБОН

я проезжаю Лиссабон –

ни ястреба, ни воробья...

трамвай баюкает меня

и душной смертью

с не потеющих окон

царит весна!

СИЖУ В КАРМАНЕ, БУСИНКИ ПЕРЕБИРАЮ

сижу в кармане, бусинки перебираю...

среда, февраль, и у трамвая

истерзан путь...

НЕРОН МОЛЧИТ

Нерон молчит

молчу и я

тихонько пальцами маслины...

ДОРОГУ ПРЕГРАДИЛ УСТАЛЫЙ КАБАЛЬЕРО

дорогу преградил усталый кабальеро...

сидим

и искры от костра чаруют небо...

во фляге – королевский джин...

МНЕ ТАКСА ПОД МОСТОМ: AU REVOIR!

мне такса под мостом: Au revoir!

я ей дежурное: Adieu!

НА СОРОК ЧЕТВЕРТОМ ШАГУ

на сорок четвертом шагу достаю парабеллум...

теперь вооружен и уже под прицелом

иду...

так чего ж они ждут?..

В БЕРЛИНЕ – СНЕГ

в Берлине – снег

в Париже – сыро

бреду с фламандскими собаками в Мадрид...

СИДИМ НА ФЬОРДАХ

сидим на фьордах

мой енот скучает

а я ему показываю чаек

осмысленный полёт

А МЫ ВОНЗАЛИ СВОЁ ЖУТКОЕ: УРА!

а мы вонзали своё жуткое: ура!

сердца их уязвляя

сквозь зарево

в немеющих

глазах

В АНТВЕРПЕНЕ ВЕСНА!

в Антверпене весна!

грустит о чём-то Шельда...

я ж угощаю хрумкой карамелью

в ночи смеющихся собак

ОБРУШИЛСЯ НА КОРТОЧКИ У ЗАМКА ШАРЛЕВИЛЬ

обрушился на корточки у замка Шарлевиль...

откуда ни возьмись – четыре разномастных кошечки

суют мне в руки ласковые мордочки

и птица надрывается в ночи...

ВИНО СОВСЕМ КАК БУДТО НЕ СМУЩАЛОСЬ

вино совсем как будто не смущалось

касаясь полусонных губ

А ТЫ ВОЗЬМИ ЕГО НА РУКИ, ВОЗЬМИ...

а ты возьми его на руки, возьми...

ножками сучит, ручонками к бороде тянется...

и в слюнки улыбается:

не умри!

БЕЛГРАД

Белград, четвёртый час...

и гонги!

А ЧЕЛОВЕК – УГРЮМ

а человек – угрюм...

а мы пригнувшись

через амбар бежим...

СМОТРЮ НА БЕРЕГ С МАЧТЫ КАРАВЕЛЛЫ

смотрю на берег с мачты каравеллы

а его нет

А КОФЕ ЧЁРНОЮ ДЫРОЮ

а кофе чёрною дырою

в трубу бокала смотрит в глаз...

я не покину нынче вас

мне, душенька моя, сурово...

И ВОТ УЖЕ БАНДЕРИЛЬЕРО

и вот уже бандерильеро

пришли меня увеселять...

а жив и весел, лишь не достаёт тебя

с восторгом жду твою заветную мулету...

БРЕДУ ПО ПРОДУКТОВОМУ

бреду по продуктовому огромнейшему залу...

– Там мышь!

бреду не торопясь, украдкой ржу...

В НОРВЕГИИ ВЕСНА...

в Норвегии весна...

сидим с котом, прижавшись

кушаем грильяж...

В КАСАБЛАНКЕ

стоим, почти ликуем, в Касабланке...

дождит...

Я ВДОЛЬ МИУССКОГО

я вдоль Миусского

бреду через метель

и кожей чувствую

полночного трамвая

в его дикой стае

осмысленную

смерть

С КОРВЕТА ВСМАТРИВАЮСЬ В ЗВЁЗДЫ

с корвета всматриваюсь в звёзды

нас угораздило на мель

там, где чешуйками апрель

вонзается под кожу осторожно

ВАЛЬДШНЕП...

вальдшнеп...

с подветренной неслышно подползаем...

хвостами

гладя

зыбкий

снег

СТЕМНЕЛО

вдруг снизу слышу тихое: камрад!

смотрю: там заговорщицкие мыши...

НА ШЛОССПЛАТЦ С КЁНИГШТРАССЕ...

на Шлоссплатц с Кёнигштрассе...

бегу, дышу...

глупцы! за рыжим не угнаться!

НЕ В ЯЛТЕ

не в Ялте

сухо

доски

гвозди

Я В ХЕЛЬСИНКИ

я в Хельсинки

и Хельсинки во мне

стоим

зимуем

ПАРИЖ

изрядно пьяные с ликующим клошаром

благословляем мир

у Малого моста

НАШ ШЛЮП АТАКОВАЛИ ФЛИБУСТЬЕРЫ!..

наш шлюп атаковали флибустьеры!..

ночь, звёзды, и слегка штормит...

у них фрегат, у них весомые потери...

у нас задор пылающих ланит...

И МЫ ВОШЛИ В БЕРЛИН...

и мы вошли в Берлин...

семнадцать молодых поджарых крыс...

на Шпрее

к нам прибилась такса...

ДАВАЙ ПО СОТКЕ КАЛЬВАДОСА

давай по сотке кальвадоса

и в ночь...

ДАВАЙ НАСТУПИМ НА ФЕВРАЛЬ...

давай наступим на февраль...

мы же исконные

нам можно

А ЗАВТРА ПРИЕДЕТ ПАПА!

а завтра приедет папа!

и рыбных котлет привезёт!

бойтесь теперь вурдалаки!

прячься честной народ!

ВОТ И БРЕДУ ПО СТАНЦИИ МЕТРО

вот и бреду по станции метро

пусть я и грустная

но – такса!

ВОТ И ФЕВРАЛЬ

вот и февраль...

хоть бы и не просыпаться вовсе

лежать и в пустоте руками шарить

мне тогда ещё, в шестьдесят первом, Гагарин

саичку

за испуг

и пусть всем нам приснится правильный камень

самый-самый правильный камень

и мы все подойдём к нему

и его прочитаем

поглядывая

как с онемевших крыльев наших

сочится

ослепительный пух...

GREENWICH VILLAGE. NEW YORK. 1972

Greenwich Village. New York. 1972

Москва. Суббота. 11:30. Роддом № 27

Было очень страшно, но пегий кот оглянулся...

И КРИЧИТ МНЕ ВДРУГ ИЗ ОТКРЫТОЙ КОЛЯСКИ ДЕВОЧКА

и кричит мне вдруг из открытой коляски девочка

ну совершенно какая-то уж даже очень крошечная:

Вот она я! Вот она я! Вот она я!

В КРЕМОНУ

и еще затемно, с телеги соскочив, в Кремону...

В БУЭНОС-АЙРЕСЕ

в Буэнос-Айресе, в толпе, тихонько плачем

с собачкой офигенный потеряли мячик

средь этих бесконечных аргентинских ног

СТОИМ ВО ФРУНТ

стоим во фрунт

скорей всего из пулемёта...

уж слишком много нас

СИЖУ, КАК ПОЛАГАЕТСЯ, В КЛОЗЕТЕ

сижу, как полагается, в клозете...

и нас неслабо так штормит...

сейчас я соберусь – и всех в вишневые конфеты!

вот только б не ослабнуть до рассвета...

вот только б чуточку живым

остаться

В ТРАНШЕЕ ЗАСЫПАЯ ПОД ВЕРДЕНОМ

в траншее засыпая под Верденом

смотрю внимательно на труп Верлена

отличный пулемётчик...

и слегка поэт...

МЕНЯ В АТАКЕ БОЕВЫМ НОЖОМ

меня в атаке боевым ножом...

всё честно

ВОТ И НАСТАЛ РАССВЕТ

вот и настал рассвет

в снег окунул катану

пусть отдохнет

ИХ СЕМЕРО

их семеро

им нужен я...

смотрю на звёзды...

стилет я выхвачу, когда они решат, что поздно...

ПРОСНУЛСЯ

Проснулся... Утро, Мичиган...

Медведя нет.

НА ГРАНИЦЕ

на границе

где-то у самой кромки

где двери не запираются

где с холодными

теплые воды встречаются

со старым смешливым волком

лакаем

из красивого блюдца

остывшего

сладкого

чая

НАС СОРОК ДНЕЙ В ВЕНЕЦИИ В ПОРТУ

нас сорок дней в Венеции в порту

на судне продержали

мы ж терпеливо ром глотали

и вспоминали про чуму

ДОЖДЯМИ НАС ВСТРЕЧАЛ ХАНОЙ

дождями нас встречал Ханой...

хотелось крепко выпить

и лечь на дно

вот только не за нас оно...

дышите жабрами, ребят

уверенней, уверенней дышите

МАДЕМУАЗЕЛЬ, Я ВАМИ УЯЗВЛЕН

мадемуазель, я вами уязвлен

не то чтобы, конечно, опрокинут вами...

не то, чтобы, конечно...

ВОТ ДРУГ МОЙ ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

вот друг мой Данте Алигьери

так не считал

тогда

в Равенне

НАС БЫЛО ВОСЕМЬСОТ СПАРТАНЦЕВ

нас было восемьсот спартанцев

стоим...

И ВОТ МИМО ПРОХОДЯТ

и вот мимо проходят

лица моего касаются чем-то несмышленым...

а я сижу

трогаю бороду

и прижимаюсь к ним...

им холодно

им скучно неимоверно

и страшно от этого

и они идут...

зачем-то

ЛЕЖУ, ВИТИЙСТВУЕТ ШРАПНЕЛЬ...

лежу, витийствует шрапнель...

сдуваю снег

с неимоверно гладкой шерстки...

нас скоро замешают в горстку

таких же неживых людей...

БОРДО. СИЖУ НА ПАРАПЕТЕ.

Бордо. Сижу на парапете.

Портвейн в пальто. И мысли эти

ласкают жалкое нутро.

ПОСАДИТЕ МЕНЯ В ТО МЕСТО, ГДЕ У НИХ БЕСПЛАТНЫЕ ОРЕШКИ...

посадите меня в то место, где у них бесплатные орешки...

потом подойдите ко мне, улыбнитесь, и скажите:

я угощаю!

С БЕТХОВЕНОМ В ПРЯТКИ...

с Бетховеном в прятки...

та ещё забава

НИКУДА НЕ ХОЧУ

никуда не хочу

в Бразилии, так в Бразилии...

– коньяку!

СПРЯТАЛСЯ В КРОШЕЧНОЙ КАФЕШКЕ В ОГАЙО, В RIO GRANDE

спрятался в крошечной кафешке в Огайо, в Rio Grande

знобит...

тычу наугад в винную карту...

chateau

рубиново-красный...

и мне бы

отдышаться...

В КЕСАРИИ КАППАДОКИЙСКОЙ

в Кесарии Каппадокийской

разыскал архиепископа Василия...

стоим, улыбаемся

СКУЧНОЕ

если бы я был бабушкой, мне бы шел уже 99-ый год...

пожалуй, выпью...

сентиментален

– Капитан, берем ли её на борт?

Сомневаюсь, сомневаюсь, сомневаюсь...

ЗАШЕЛ В ЗАКУСОЧНУЮ

зашел в закусочную

американскую

на рот показываю...

когда стану самым крутым на земле, я и им всем куплю по гамбургеру...

ИЗ ЯЛТЫ НА ТРАМВАЙЧИКЕ В АЛУПКУ

из Ялты на трамвайчике в Алупку

нарисовал

смотрю

вполне читаемо...

я ровно через час уйду

нет, не уйду

светает...

всё ещё смотрю:

из Ялты на трамвайчике в Алупку

СИЖУ НА ЛЕКЦИИ

сижу на лекции

смотрю на мел

ОТЧЕТЛИВО СЛЫШУ ДЫХАНИЕ ДВУХ БЕРЕТТ...

отчетливо слышу дыхание двух беретт...

да и хозяин у них простужен...

странно...

почему же

он так неосторожен...

ладно, тогда и я не буду

ни сегодня, ни завтра, ни когда он там придет еще...

ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ СМОТРЮ НА ИСКРЕННИЕ ФЬОРДЫ

четвертый день смотрю на искренние фьорды

смотрю на то, чему совсем не должно быть

а должен быть зимой провинциальный город

в котором снег идет ко мне из темноты

НАЦАРАПАЙ

нацарапай

перочинным ножом

в глухом переулке

на сырых кирпичах

сокровенное имя мое...

и сразу же

уходи

Я ПРЯЧУСЬ В СУМРАКЕ ТВОЁМ, СТОКГОЛЬМ

я прячусь в сумраке твоём, Стокгольм

в том, о котором даже ты не знаешь...

в плаще расстёгнутом, под невесомой шалью

с твоим рассветом старый швед меня найдёт

ОСТАНОВИЛСЯ ГДЕ-ТО МЕЖДУ ДОМАМИ

остановился где-то между домами

смотрю в их окна

прижимаются

трутся игривыми кошками

то ли мурлычут, то ли что-то нашептывают

то ли вот-вот раздавят

чтоб наконец-то попробовать

таинственный сок мой

РАССВЕТ РАЗГЛЯДЫВАЯ С ПОНЧО

рассвет разглядывая с пончо

зевала крошечная мышь

ЯНВАРЬ. ЧЕТВЕРГ. В НЕАПОЛЕ ТОСКА...

Январь. Четверг. В Неаполе тоска...

Лишь только луидор с носка...

и вздох стрелы из арбалета...

НЕСПЕШНО УМИРАЮЩЕЕ ТЕЛО

неспешно умирающее тело

над чашкой грога не уснет

и вот оно уже встает

чтоб станцевать

с закатом

тарантеллу

ЯНВАРЬ НЕ ВОСЕМНАДЦАТОГО ГОДА

январь не восемнадцатого года

отчаянно простужен

Рождество!

Я В ВЕНУ БОЛЕ НЕ ЕЗДОК!

я в Вену боле не ездок!

теперь пусть сами...

А МЫ ИДЁМ...

а мы идём...

не хорошо как-то, вязко

идём...

да не смотрите вы по сторонам, глупые

вязко

идём...

вот и порог

пробуйте

переступайте...

ВОТ – Я, ВОТ – НАСТОРОЖЕННЫЙ РЕЙКЬЯВИК

вот – я, вот – настороженный Рейкьявик

а у меня почти что нету глаз

нащупал пальцами в подсумке свой дневной припас

да горстку ссохшегося талька

И КАК БЫ ШЕПОТОМ ПРОИЗНЕСЕННЫЙ ГОД

и как бы шепотом произнесенный год

настал

а мне бы только шум бродячих сосен

да ночной мангал

да кровь моих отчаянных врагов

не пролитая на погосте

Я ЗНАЮ ШОРОХ ЭТИХ ВЕК

я знаю шорох этих век

они ко мне не то, чтобы строги...

я подхожу, тихонько пробираясь через всех

на расстоянье чьей-нибудь протянутой руки...

я знаю

шорох

этих

век

РАЗБИТАЯ ДОРОГА, ПРЕДРАССВЕТНЫЙ ЗАЛЬЦБУРГ

разбитая дорога, предрассветный Зальцбург

еще горят огни

еще глотает ночь разжиженной, недавно вязкой мглы

и оседает на моих запястьях

не украдкой

ТИХОНЬКО ОТПИРАЮ ДВЕРЬ

тихонько отпираю дверь

еще все спят

стараюсь не шуршать и не скрипеть

но колокольцы хулиганисто звенят

кривляясь

с алой

шапки

МЫ ПОДНИМАЛИСЬ НА ЮРУ

мы поднимались на юру

сгребая телом пули...

мы с подкрепленьем разминулись

да уж и фиг бы с ним...

А МНЕ Б РАХМАНИНОВА ДОГЛЯДЕТЬ

а мне б Рахманинова доглядеть

да и себя б тайком дослушать

в американском

этом

ноябре...

ТАК ПРОСТО ЗИМОЮ НАТКНУТЬСЯ НА ВЬЮГУ

так просто зимою наткнуться на вьюгу

чего уж теперь, в центре снежного круга

сажусь...

А ИЗ-ПОД ЁЛКИ ГЛАЗКИ

а из-под ёлки глазки

внимательно глядят...

остывшие рожки в тарелке вилкою степенно ковыряю

и называю эти глазки – милый мой, несмелый враг...

В ПАРИЖ Я ДАЛЬШЕ НЕ ВОШЕЛ

в Париж я дальше не вошел

под Триумфальной развернулся...

кричат французы:

что ты любишь?

а я молчу им:

ничего

МЕНЯ ТРИ ЧЕТВЕРТИ НА ЭТОМ ПЕРЕКРЕСТКЕ

меня три четверти на этом перекрестке...

банкуй!

А МНЕ ЕЩЕ В ЧЕТВЕРГ НЕМНОГО СТРАННЫМ ПОКАЗАЛОСЬ

а мне еще в четверг немного странным показалось

что стороной пираты нас

обходят

ИДУ, ШАТАЯСЬ, ЧЕРЕЗ ТВЕРЬ

иду, шатаясь, через Тверь

мне холодно

и есть охота

КАК НЕ УМЕЮ МЕДЛЕННО ОТСТРАНЯЮ ВЕТВИ САКУРЫ

как не умею медленно отстраняю ветви сакуры

чтобы открыть глазам своим самое наикрасивое...

и что же на этот раз?

СЛУЧИЛОСЬ ВСЁ ЭТО В САНТЬЯГО-ДЕ-ЧИЛИ

случилось всё это в Сантьяго-де-Чили

их было пятнадцать, нас было четыре

и красный

пожарный

багор

ТАК ТИХО, ЧТО УЖЕ НИКОГДА НЕ УСНУТЬ

так тихо, что уже никогда не уснуть

никогда уже не почувствовать трепет

внезапного пробужденья

СТОИТ НА ПОРОГЕ СЭР УИНСТОН

стоит на пороге сэр Уинстон

зовет прогуляться меня

под истовым лондонским ливнем

в оранжевых котелках

КАК ХОРОШО

как хорошо, почти что все свои таблетки выпив, чуть потревожить смерть...

скучаешь?

нет

СТОРОНЮСЬ МИГАЛОК ПОЛИЦЕЙСКИХ

сторонюсь мигалок полицейских

у меня есть свой секретик, и не надо им знать о нём...

просто доползу до самого крайнего своего севера

до самого-самого своего крайнего севера доползу я...

и умру

ото всех

тайком

ТЫ – ЛЫС

ты – лыс

поверь, жизнь изменилась

и я оказываю милость

не сообщая о тебе

НЕТ, Я НЕ РАНЕН, Я – УБИТ

нет, я не ранен, я – убит

сорок второй эмгэ на взводе

он нервничает, истерит

он матерится на исходе...

но я не слышу, я – убит

ко мне уже невзрачные подходят

и мне расклад понятен вроде...

но верю я не в них

ТЫ КАКАЯ-ТО... СЛОВНО ГЕЛЬ ДЛЯ ГЛАЗ...

ты какая-то... словно гель для глаз...

живительная, но надо проморгаться

чтобы видеть тебя моя искренняя

Москва

А Я ПРОСТО СМОТРЮ НА ДВУХ

а я просто смотрю на двух

что яму выкапывают

мне копать не нравится самому

а чтобы яма была – нравится

СЛЕПНУТЬ, КОНЕЧНО, ОНО ОЧЕНЬ СТРАШНО

слепнуть, конечно, оно очень страшно...

гораздо лучше выпивать текилу в Центральном Парке

в открытую

и дышать, дышать, дышать, дышать, дышать этим Нью-Йорком

и сто первую в своей жизни сигару выкурить

пританцовывая

пританцовывая

пританцовывая

ТАК ВОЙТЕ Ж СВОЕЮ ЛУНОЮ ВОЛКИ

так войте ж своею луною волки

я к вам приближаюсь и путь мой сладок

все ночи ровны этой странной зимою

так войте же волки – я к вам приближаюсь

С ПРАЗДНИКА

Как славно быть пробкой от vinho da Madeira...

И ВОТ НАШЕЛ Я ТУ САМУЮ ТЕМНОТУ

и вот нашел я ту самую темноту, в которой лишь мёртвые диафильмы

украдкой

живут

СВОРАЧИВАЮ В ТРУБОЧКУ ЛИХУЮ ИЗ БАНКНОТ

сворачиваю в трубочку лихую из банкнот

кокс улыбается, но я разочарую

я в эту трубочку живую

вдуваю преждевременный восход

БРЮССЕЛЬ МЕНЯ НЕ ВСТРЕТИЛ

Брюссель меня не встретил, разминулись

а у меня ни цента за душой

сижу на корточках за грязною корчмой

и на песке ножом «Bruxelles» рисую

И ВОТ ПРОСТО ВЫШЛА Я В ЦЕНТР ЗАЛА

и вот просто вышла я в центр зала

голову склонила, надоело всё...

И КАК-ТО НЕСКРОМНО НЕМНОЖКО

и как-то нескромно немножко

лицом в мощеную мостовую

почти не дышать

но этот ливень внезапный

необычайно осторожен

будто в жарком душе

засыпаешь

безвольно

неисчерпаемо уязвимым

ВЕЧЕР СЕГОДНЯ СЛИШКОМ МЯГОК

вечер сегодня слишком мягок

вечер сегодня слишком тонок

если сделать из него преграду

прольется

кровавым

соком

НУ ВОТ И ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ОБОЙМА

ну вот и заканчивается обойма...

но всё равно как-то мне весело...

не огорчайтесь убитые мной, мы скоро встретимся...

И ВОТ ЖИЗНЬ МОЯ КАРДИНАЛЬНЫМ ОБРАЗОМ НЕОЖИДАННО ИЗМЕНИЛАСЬ

и вот жизнь моя кардинальным образом неожиданно изменилась

меня взяли работать сытым довольным котом в продуктовый

здесь все замечательное, яркое, на полочках праздничное такое

не надышусь, не наулыбаюсь просто на всю эту сказочную картину

НО ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ДЛИТСЯ ТА ВЕЧНОСТЬ

но ты ведь знаешь сколько времени длится та вечность

что замерла на кончиках сентябрьских тополиных листьев

и я собираю ее казалось бы абсолютно небрежно

мне нужно успеть до зимы в дрожащих руках утаить ее

ПО СУЩЁВКЕ

и снова, и снова, и снова, и снова, и снова эти Скорые помощи по Сущёвке

и я с вами, мои хорошие...

даже, когда чай пью

Христу о вас жалуюсь

осторожно

ВОТ И РАЗВЕРНУЛИСЬ ВСЕ ЛЮСТРЫ

вот и развернулись все люстры

смотрят

всегда знал, что они способны и не только на такое

себе и отсутствующим здесь до краев наливаю

и наблюдаю

за всеми

тихонько

В НОЧЬ ГЛЯЖУ

в ночь гляжу

метели много

щурюсь в снег

волк у порога

нежно

нюхает

луну

ДЕКАБРЬ

декабрь

произношу

на кончике языка сладко цепляется

будто мышь чихнула

и расходимся неторопливо

по своим делам

зачем тревожить

главное что вслух мы никогда уже не рассмеемся

договорились же

мышь обернулась

и не следует своему обещанию

НУ ВОТ И ПРИШЛИ НАКОНЕЦ

ну вот и пришли наконец

не разуваемся

проходим в дальнюю

в дальней все давно собрались уже

пьяны и оттого пока всё еще не пугаются...

и я так скажу: предельно весело

пахло

миндальное

ТАМ ЗВЕРУШКИ ЧЁРЕНЬКИЕ

там зверушки чёренькие

подошли втроём, принюхиваются

лежу на спине, щурюсь на них

медленно пальцем обвожу носы

сухие и тёплые

ЗАЧЕМ ТЫ ТАК

зачем ты так

из накренившейся кареты

сорок четвертый леденец...

вот был бы я им...

не смерть

конечно

смешно так в яблоки

и замереть...

я – не прохлада!

нет!

я просто в мусорке копаюсь

декабрь

он не начинаясь

здесь

ПОТОЛОК ПРОСТО

потолок просто

и слышу

как подо мною рельсы

безразличны

вот бы и мне так

интересно

куда этот поезд

хотя какая разница

ему суждено разбиться

было

но я исправил

ВЯЛЫЙ СНЕГ

и что же мне с тобою делать вялый снег

сегодня

она придет не очень поздно

и не погубит

всех

Я БЕЛУЮ ДАВЛЮ НА ГРУНТ ХОЛСТА

я белую давлю на грунт холста

звонок... насторожился... жду...

ушли

твои печали меня жгли

и мой неосторожный ад

из очень дорогой парчи

в бреду

я поправляю поправляю поправляю на груди

свой смертный

милосердный

маскарад

СИЖУ И НЕНАВЯЗЧИВО СКРЕБУСЬ

сижу и ненавязчиво скребусь

из замечательной коробки

обувной

идут за мной

их неуверенная поступь

их голоса, их мысли, их покой

я им всё яростней скребусь

из замечательной своей коробки

обувной

но только осторожные

меня

находят

ПЕРЕД СНОМ

шепчу ей аккуратно: Гретхен

пожалуйста, отдайте нож

в глазах печаль

рука дрожит

не отдаёт

волнистый попугайчик настороженно из клетки

через раскрытое окно на злую ночь

чего-то шепчет

СТРЕЛЯЛИ ОДИНОЧНЫМИ

стреляли одиночными... прицельно... чтоб наверняка

бегу

снег к телу жмётся

дыханьем грею, ведь когда ему ещё придётся

смеюсь и кашляю

упал

ИДЁМ НА «МЭРИ РОУЗ» С АДМИРАЛОМ КЭРЬЮ

идём на «Мэри Роуз» с адмиралом Кэрью

уж ночь

и наши настороженные тени

допив глинтвейн, стремятся прочь

но мы их

чутко

держим

Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ СКВОЗЬ ЯНТАРНЫЙ СНЕГ

я ничего не вижу сквозь янтарный снег

и что это в конце концов за цвет

такой

я вынимаю девятьсот одиннадцатый кольт

который поименно знает всех

НЬЮ-ЙОРК

а мыши все теснее жались

сгребаю

ржем

Нью-Йорк. Центральный парк. Ноябрь.

МЕНЯ ЗДЕСЬ НЕТ

меня здесь нет

я сверху

где второй этаж

левее от подъездного навязчивого с сердцем

при четырех крылах

зверька

я в зимних тапках

у морозного

окна

я слеп

ДАЛЕКИЙ ВЕТЕР

далекий ветер

запах

не одеколона...

смотрю на стерхов

тех, что справа...

стонут

я поднимаю меч на тех, что слева...

они готовы

улыбаются

молчат

НА ТЕМЗЕ

Сижу.

И пью.

Биг-Бен...

Считаю.

СОБАКА БЕЛЫМИ ЗРАЧКАМИ

собака белыми зрачками

глядит

срываю

еще крепкий лист

от края

и до края

ДВЕНАДЦАТЬ ЛУН

и все двенадцать лун

спешат ко мне на праздник

им мало неба... добавляю, чтобы до поры им не встречаться

есть еще время... заношу колун

АНТВЕРПЕН ВСТРЕТИЛ ПРОЛИВНЫМ ДОЖДЕМ

Антверпен встретил проливным дождем...

по Фландрии бреду

вдоль Шельды

растаяли в кармане карамельки...

я не умру

БРЕДУ ПОДНЯВШИ ВОРОТНИК

бреду поднявши воротник

по зимней набережной Ялты

как будто бы присыпан тальком

бредет прибившийся мастиф

чуть сзади

да слепой старик

все нам грозит

корявым

пальцем

Я ВЫЛИВАЮ ГРЕЛКИ

я выливаю грелки

они подрагивают и мычат

совсем как я

когда-то

КОПЕНГАГЕН

Вдруг шепчут: Копенгаген!

Переглянулись.

Встали.

Ждём.

И ВОТ ТЫ СЛОВНО ОТМОРОЖЕННЫЕ РУКИ

и вот ты словно отмороженные руки

в спасительно нагрянувшем тепле...

их обреченный крик во мгле

истошный

ЖИЗНЬ С КОТОМ

мы никогда не напрягаемся с котом

нам так счастливей

лишь только в окна начинает ливень

вцепляемся друг в друга и глядим во двор

мурлычем

вздрагиваем

ржем

НИКТО БЫ НИКОГДА И НЕ ПОДУМАЛ

никто бы никогда и не подумал

от винта!

и почему-то – уголь

в глаза

ноябрь

я просыпался иногда

рыча

но выгрызали медленные пули

собой отчаянно рискуя

надежду

из

меня

ТЕМНЕЕТ

я просто вжался всем своим существованьем в спинку...

забудьте про меня!

СТОЮ С КОТОМ В ПОТРЕПАННОМ НАРЯДЕ ПОД СВОИМ ОКНОМ

стою с котом в потрепанном наряде под своим окном

пушистый снег на наши старческие пряди...

МОРОЗНЫЙ ВЕЧЕР

морозный вечер

не дышу

обнюхивает кот случайный

ТЕПЕРЬ МЕНЯ УБИЛИ ТОПОРОМ

теперь меня убили топором...

я ж за водой

с посудою пришел

теперь я тряпочкой вельветовой стираю с улыбающегося сердца

пульсирующий

с кровью

гной

ЗДРАВСТВУЙ, ТРУСЛИВЫЙ ЗАЙЧИК!

здравствуй, трусливый зайчик!

я – не трусливый лось

тебя напугали однажды

мне же – не довелось

И Я УЗНАЛ ТЕБЯ

и я узнал тебя – свою не слышно...

Я НАРЫВАЛ НЕВЫНОСИМОЙ БОЛЬЮ ИЗНУТРИ

я нарывал невыносимой болью изнутри

она текла рекой сквозь мертвенные зубы

ко мне когда-нибудь возможно прикоснутся губы

я аккуратно вздрогну

и стерплю

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

и вот я в zona del silencio лежу ничком

во мне четыре пули и дрянной бурбон

вот только, как узнаю я в какую из сторон

Коауила, Чиуауа или в Дуранго

направится со мной умерший кольт

И ВОТ Я ПРОБУЮ ТЕБЯ НА ВКУС

и вот я пробую тебя на вкус

слепая боль моя

и вот уже касается моих усталых уст

твой осторожный

обручальный

яд

СОРОК ВТОРОЙ ТРОЛЛЕЙБУС, ТРОЛЛЕЙБУС ВОСЕМНАДЦАТЫЙ

сорок второй троллейбус, троллейбус восемнадцатый

мимо меня таинственно пятый десяток лет

все бегут

У ПОСОЛЬСТВА ВАТИКАНА

у посольства Ватикана

удобнее всего переходить дорогу

там где Тихвинская с Вадковским

смыкаются т-образно

на нерегулируемом

оживленном

перекрестке

вот только не надо мне

никуда уже

ПОРА

пропала последняя муха

пора и мне исчезать

НА БЕЛОМ КАМНЕ

и вот читаю я на белом камне

красивейшее из имен

ТРЕПЛЕТ ВЕТЕР НЕИСКРЕННИЙ ВЦЕПИВШИЙСЯ В ИЗГОРОДЬ КЛОК

треплет ветер неискренний вцепившийся в изгородь клок

рядом стою, в воротник лицо напряженное прячу, волком скалюсь

с людьми здесь не церемонятся, людям нельзя сюда ни при каких обстоятельствах

протянул руку, сорвал клок с изгороди, ветру в пасть швырнул – визжит в радости

А СТЕНЫ ПАХЛИ

а стены пахли

прижимаюсь лбом

целуют

ЗНОБИТ

Знобит. И шепчет моя слабость:

Умри, не дожидаясь

весны.

И сладко так,

уютно так

молчит.

И ШЕПЧЕТ ЗАМУРОВАННЫЙ ЛАНДСКНЕХТ

И шепчет замурованный ландскнехт,

по камню латной рукавицей

чуть слышно...

УЖЕ НОЯБРЬ

уже ноябрь... болезненна гроза...

чуть мышь за креслом шелохнется...

и кашель резкий будто с дна бездонного колодца

с раскатами не попадая в такт...

ДЕНЬ ИССЯКАЛ

день иссякал

и все настырней неприветливая вьюга

иду по чуть заметным фонарям

нет, мне не выбраться, смыкаются края

в стеклянный шар

в чьем небе

вязнут

руки

ВОЙ НАДРЫВНЫЙ

вой надрывный, вой призывный

будто хочет окунуть

в вязкий мрак со звуком скрипки

от которой не вздохнуть

будто лунный хладный пламень

полыхнул по вертелам

будто робко жмется стая

к обмороженным ногам

УКРАДКОЙ, СКВОЗЬ ФОНАРНЫЙ СВЕТ, СКОЛЬЗНУВ, УПАСТЬ

украдкой, сквозь фонарный свет, скользнув, упасть

я ваш в окне случайно промелькнувший снег

я чуткий оборотень ваш

несуществующий для всех

УЖЕ ТЕМНЕЕТ. К ВЕНЕ ПОДЪЕЗЖАЕМ.

Уже темнеет. К Вене подъезжаем.

Чуть глажу пальцами футляр...

и засыпаю...

НА ПЯТЫЙ ДЕНЬ

вот Ты опять...

мне жутко...

но спокойно...

Я ПРОСТО ЗАСЫПАЛ В ОТЧАЯННОМ БОЛОТЕ

я просто засыпал в отчаянном болоте...

слегка устал

И ВОТ Я С РЕВОЛЬВЕРОМ

и вот я с револьвером...

тихонько снег...

пустынный сквер...

и никого...

И ПРОРВАЛИСЬ

и прорвались...

копытами

тончайший

взламывая

наст...

играясь на ветру

отточенною шашкой...

сквозь перелесок

за крутой овраг

на этот ваш

влитой

но осторожный

праздник...

ПРИГНИСЬ!

пригнись!

сегодня злая вьюга...

И БЛЕДНЫЙ КОНЬ

и бледный конь

и всадник...

я тупо подметаю двор...

А НА НОЖЕ ЕГО ЗАСОХЛА КРОВЬ

а на ноже его засохла кровь...

смотрю

тихонько колупаю ногтем...

и кто-то со спины идёт...

Я ПОКИДАЮ СУМРАЧНЫЙ СТАМБУЛ

я покидаю сумрачный Стамбул...

со мной двенадцать бравых крыс

и старый слепой ослик...

19 ОКТЯБРЯ

пли!

я увернулся...

ВЕСНА

смешная баба на сносях...

апрель

вороны

полдень

и прокаженные глядят

четвертый час

густая морось...

ЧЁРНЫЕ БЕЛКИ

и чёрные белки

с деревьев глядят

в осень...

ВОТ ТАК ЖЕ ГЕНРИХ ЛЮДОЛЬФИНГ ЛЮБИЛ ШУТИТЬ

вот так же Генрих Людольфинг любил шутить

над другом и соратником своим Майнверком

Падеборна

КАЗНИЛИ НАС ПОД БИРМИНГЕМОМ

казнили нас под Бирмингемом...

вторые сутки льет...

когда вступлю на эшафот

не поскользнуться б...

ОСЕННИЙ ВЕЧЕР

Осенний вечер. На меня с мачете

изрядно пьяный Мануэль Хуан...

Я должен умереть от этих ран...

И умираю.

МНЕ ЧАСТО ГОВОРИЛ АПОЛЛИНЕР ГИЙОМ

мне часто говорил Аполлинер Гийом:

когда пошлют тебя на фронт

о счастье не волнуйся

ПОЛЗУ ПО СКВЕРУ

ползу по скверу

тяжело дышать...

а ведь известный кабальеро

я

СИДИМ НАХМУРИВШИСЬ

сидим нахмурившись

и не грызется...

вот кто бы нам на дудочке...

и новогодний дождик...

ХОЛОДНАЯ ВОДА

холодная вода...

и осторожно умываюсь...

немеют

пальцы...

радостная такса

всё также вертится

вокруг меня...

КАКОГО ХРЕНА, ЛИХТЕНШТЕЙН?

какого хрена, Лихтенштейн?

рамсы попутал?

вали в Вадуц

на Furst-Franz-Josef-Strasse

а я прокашляюсь, и дальше побираться

у своего

родного

института

ОСТОРОЖНОЕ

мы нюхаем хозяйственного мыла

большой коричневый кусок...

и слышим, как внутри березы остывает сок

и знаем

как устали

подъездные перила...

ЛЕТИТ МОТОЦИКЛЕТНАЯ КОЛЯСКА

летит мотоциклетная коляска

сквозь бурю, сквозь пургу, сквозь сущий ад

а я из-под брезента все смотрю назад

на эту

злую

пляску...

УСНУЛИ ЗА СТОЛОМ С ВАН ЭЙКОМ

уснули за столом с ван Эйком...

а нас втихую рисовал

Робер Кампен

СЫРЫЕ МЫШИ СМОТРЯТ НА МЕНЯ ЧЕРЕЗ ОКНО

сырые мыши смотрят на меня через окно

носами в стекла дышат

я говорю им: добрый вечер, мыши!

они моргают... как тебе помочь?

МЫ ТУПО ЗАЧИЩАЛИ

Мы тупо зачищали жилых мест...

Но в лес...

меня медведь позвал...

ЛЕЖУ, СМОТРЮ

лежу, смотрю – с асфальта рвется лист

осенний...

МЫ У ПЯТЁРОЧКИ СИДИМ ОБЫЧНО

мы у Пятёрочки сидим обычно...

людей пугаем – для поржать...

а вы захочите такую нашу жизню?

а вот и нефига тогда...

МЕНЯ ПЫРНУЛИ ПОД БРЮССЕЛЕМ

меня пырнули под Брюсселем

какой-то ржавою хернёй

так больно, блин... я с нею в животе ползу по мостовой

среди людей

за недоступным

элем

В ПАРИЖЕ ОЧЕНЬ МАЛО СПЕКУЛЯНТОВ

в Париже очень мало спекулянтов

кому ж мне впарить дюжину мышей

которые готовы насовсем

во Францию переселиться

ВОТ КОГДА В ПОДЪЕЗДЕ МОЕМ БЫЛ ЛИФТ С ДВЕРКАМИ

вот когда в подъезде моем был лифт с дверками

тогда и я был совсем маленьким

а теперь, гражданочка моя, без истерики

предъявите документик, пожалуйста!

И ГОВОРИТ МНЕ СМЕРТЬ

и говорит мне смерть: смеялся надо мной?

я поперхнулся: не смешите!

ICH LIEBE DICH, MEIN HERZ!

Ich Liebe dich, mein Herz!

Ты слышишь, океан взволнован?

Сегодня мое тело злые волны

швырнут на твой прохладный

каменистый

брег

МЕНЯ ВСТРЕЧАЛ ЛИКУЮЩИЙ МАГРИБ

меня встречал ликующий Магриб

чего ликуешь? – спрашиваю я

а он: так – ты ж!

У БЕРЛОГИ

не возвращаешься в берлогу...

я с нею рядышком сижу

и на слепые небоскребы

сквозь стёклышко гляжу...

СИЖУ, ИГРАЮСЬ...

сижу, играюсь со своим хвостом на стульчаке...

и думаю

о человеке...

ИЗ ОКНА

а что я мог увидеть из окна...

полиция

весна

отчаянно во двор скребется

а мне никак не принесут уснувшего за известью вина...

и это офигеннейшее солнце

на этот вынужденный шаг...

ДУЭЛЬ

я заключаю фехтование винтом

обезоружив...

а раньше

завершал

в живот...

ДЕСЯТОЕ, ДЕСЯТЫЙ МЕСЯЦ, ДЕСЯТЬ

десятое, десятый месяц, десять...

мы смотрим с кактуса в окно

что там увидим – всё равно

не первый вечер

ДЫШУ НЕУЗНАВАЕМОЙ ПРОХЛАДОЙ

дышу неузнаваемой прохладой

меня конкретно встретил Ливерпуль

помимо тех... во мне устало остывает пара пуль

лежу ничком... и ничего уже не надо

МЕНЯ УБИЛИ В ТРЕТИЙ ЧАС ЧЕТВЕРТОГО АПРЕЛЯ

меня убили в третий час четвертого апреля

смотрю, как выпадает снег...

сиреневый

VENCEREMOS!

NO PASARAN! и VENCEREMOS!

писали мыши на больничных лоскутах

тем самым непрерывно попадая в такт

с моим сердцебиеньем...

К РАССВЕТУ НАС ОСТАЛОСЬ ДВОЕ

к рассвету нас осталось двое

я и комбат

сидим на дне траншеи – замок строим

из четырех гранат

ЯНВАРСКАЯ НОЧЬ

сижу под зимним офигенным фонарем

дышу на лапки...

мы никогда с тобою не умрём!

дарю надежду офигевшей лавке...

ПЕРЕДАВАЙ ПРИВЕТ!

передавай привет! его зовут – Мадрид!

притронься к нему нежно

он вздрогнет

обернется нервно

а ты его тихонько обними...

ЛЕГКО ШАГНУВ С НОЧНОЙ ДВУКОЛКИ

легко шагнув с ночной двуколки

в сплошную пелену дождя

баута вдруг посмотрит на меня

касаясь пальцами намокшей треуголки

МОРОЗНЫЙ ТАМБУР МОЕГО ПОСЛЕДНЕГО ВАГОНА

морозный тамбур моего последнего вагона

к двери прильнул – хватает рельсы снег

и в отголосках чуткой сигаретной дремы

смешного сердца моего гламурная истома

и мерзлых пальцев монпансье

СПУСКАЮСЬ В ЖЕРЛО!

спускаюсь в жерло!

по долгим змеиным трубам эскалатора...

и о чем же ты трубишь мне?

и чем же ты желаешь напугать меня?

смотри! я очень-очень медленно...

С ТЕХ САМЫХ ПОР РАССВЕТ НЕ НАСТУПАЛ

с тех самых пор рассвет не наступал

теперь он был совсем уже не нужен...

подобно, как к скольжению тончайших кружев

прикован взгляд

ПЛЫВУ НА ОГРОМАДНОМ ПАРОХОДЕ

плыву на огромадном пароходе

смотрю на исчезающий закат...

я – крошечная мышь! и вроде...

Америка!

МЕТЕЛЬ. ЯНВАРЬ. ЖИВАЯ РЫБА...

Метель. Январь. Живая рыба...

Сидим, чего-то ждём...

И очень тихо...

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА, НОЧЬ

железная дорога, ночь

закрытый ресторан...

сидим на скатерти

за окнами огни мелькают...

В МЕНЯ СОВСЕМ УЖЕ НЕ ВЕРИТ АМСТЕРДАМ

в меня совсем уже не верит Амстердам...

да, я устал... да, я приклеиваю блёстки...

к игрушечным

Вратам...

МЫ ЕДЕМ В ТАМБУРЕ В ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕТЕРБУРГ

мы едем в тамбуре в октябрьский Петербург...

конечно, нам хотелось бы на юг

но там мышей давно уже не принимают...

ЧЕГО ТЫ МЕНЯ ЖАЛИШЬ?

чего ты меня жалишь?

присела на картошку, замерла...

смотрю в твои несметные глаза

и осторожно улыбаюсь...

ПОЗЁМКА

позёмка...

я лишь собираюсь жить

под этот запах утонченный...

растяжки

ласковая

нить...

HELP ME!

HELP ME!

смотрю на надпись на стене...

бреду на ощупь за просящего во тьме...

и полосую второпях подобранным куском разбившейся тарелки

всех!

ТАМ ПОДАВАЛИ РЫБУ С РИСОМ...

там подавали рыбу с рисом... и сладкое испанское вино...

октябрь... бульвар... четвёртый час... вишнёвое авто...

И ПРОБИЛ ЧАС...

и пробил час...

сидим с уверенным котом на тротуаре

сухой мартини пьем...

МЕНЯ ОТБРОСИЛО ЗА БРУСТВЕР

меня отбросило за бруствер

лежу ничком на дне траншеи

уже никак не шевельнуться...

лишь трепетная морось нежно лижет шею...

МНЕ ШЕПЧЕТ ОСТОРОЖНО КЛЕВЕР

Мне шепчет осторожно клевер:

«Тебя мне точно не унять!..»

Лежим, и я дышу туда, где север...

А север

дышит

на меня...

ОН МНЕ В ЖИВОТ СВОЙ ИСКРЕННИЙ ФОКСТРОТ

он мне в живот свой искренний фокстрот...

и я поплыл.. я тихо исчезаю...

уютно таю, таю, таю, таю, таю...

мне бы прижаться... мне бы скатерти кусок...

в упор стреляю...

МНЕ НЕКУДА УЕДИНИТЬСЯ

мне некуда уединиться

валяюсь на тахте...

мне показалось, что снимают скальпы в сентябре...

ошибся

А ТЫ ВОЗЬМИ, ПОПРОБУЙ...

– А ты возьми, попробуй...

С лохматой мышью заряжаю Jaguar...

Девятый час, суббота...

ОСЕННИЙ ПАРК

Осенний парк.

Четыре ночи.

Или четыре, блин, утра...

Я направляю старый Glock на тех, кто убивать меня сегодня хочет

на тех, кому вот этой тёплой звёздной ночью

уже пора...

МОЙ CHALLENGER РОДИЛСЯ ЗА ТРИ ГОДА ДО МЕНЯ

мой Challenger родился за три года до меня

сидим с ним на обочине, молчим и остываем...

и бесконечно ласково нас обнимает

неистовый закат...

ЛЕНИВО ЛАПОЙ АКСЕЛЬБАНТЫ...

лениво лапой аксельбанты...

среда

гвардеец

первый снег

СИЖУ У МУСОРКИ НА TRAFALGAR SQUARE

сижу у мусорки на Trafalgar Square...

то посмотрю на Strand

который с Темзой исчезает

потом на Whitehall...

на текущий в Букингем The Mall...

крошу в озябших пальцах школьный мел...

и осторожно

еле слышно

улыбаюсь...

ЛЕЖУ ПЕРЕД РАССВЕТОМ НА ПОЛЯХ ПАРИЖА

лежу перед рассветом на полях Парижа

смотрю на облака – они всё ниже

они уже вонзаются в меня...

А ЧТО Я, СОБСТВЕННО, ЗАБЫЛ В TEATRO ALLA SCALA?

а что я, собственно, забыл в Teatro alla Scala?

сижу на мраморе, смеюсь...

что ж, ладно...

я по фойе счастливой кошкой пробегусь

и на портьерах

нервно

поболтаюсь...

МОРОЗНО. ЗЫБКО. Я ДЫШУ НА ПАЛЬЦЫ...

Морозно. Зыбко. Я дышу на пальцы...

Январь. Девятое. Три двадцать семь.

Сегодня уезжаем насовсем.

Спокоен я, спокоен кот, лишь мыши суетятся...

НАС ДОЖДЬ С КОТОМ ЗАСТАЛ ПОД ЗНАКОМ “WASHINGTON”

нас дождь с котом застал под знаком “Washington”

мы, получается, отменно прогулялись...

МЕРТВЕЦКИЙ СВЕТ ЛУНЫ И ТИШИНА

мертвецкий свет луны и тишина...

пересекаем Йорк уснувший

мы ищем жизнь, которая немного лучше

чем сейчас

ЛЕЖУ В ПОСЛЕДНЕЙ ЭЛЕКТРИЧКЕ

лежу в последней электричке

смотрю на потолок...

затылком чувствую, как мой палач идет

исправить неудачный выстрел...

ИЗ МАРЬИНОЙ РОЩИ

из Марьиной Рощи выходят люди

а кто-то просто проходит мимо

а я живу здесь

СИЖУ И НЮХАЮ, КАК ПАХНУТ ПОЕЗДА

сижу и нюхаю, как пахнут поезда

я слушаю их грусть, их еле слышный шепот

когда они свой начинают топот

я закрываю лапками глаза

СИЖУ В ЗАКУСОЧНОЙ: НУ ЗДРАВСТВУЙ, БРАТ NEW YORK!..

сижу в закусочной: ну здравствуй, брат New York!..

тебя мне, если честно, не хватало

да и тебе одних рассветов было мало

прикинь, я – здесь! не плачь... теперь всё будет хорошо!

Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ В МАРСЕЛЬ

я заберу тебя в Марсель...

сижу, верёвку проверяю...

СТРЕЛЯЛИСЬ В ПАРКЕ НА РАССВЕТЕ

стрелялись в парке на рассвете

с двенадцати шагов

как дети...

в живот...

ЗАПОЛЗ ИЗ ЛИВНЯ В ОЖИВЛЕННУЮ ТАВЕРНУ...

заполз из ливня в оживленную таверну...

надрывно кашляя, дышу...

я умирать сегодня не спешу –

пока погреюсь...

мы (мыши) – приучаем верить

пусть в крошечную

но – мечту

ШВЕЙЦАР ЗАМЕТНО ЗАСМУЩАЛСЯ

швейцар заметно засмущался

эрцгерцог был в ломину пьян...

а я с другим котом в прихожей

клубок катал...

МНЕ НА ПОРОГЕ РАССКАЗАЛИ

мне на пороге рассказали, что собак

держать не стоит...

ладно

как здоровско валяться в сумерках по спящему ромашковому полю

и гавкать, гавкать, гавкать, гавкать, гавкать...

МНЕ ДОЛГО ДО ТЕБЯ, Я НЕ УСПЕЮ...

мне долго до тебя, я не успею...

рву засыпающий навечно клевер

и всё пытаюсь им прикрыть пробитый алебардою живот...

ЛЕГКО ТАК СЕМЕНИТ ПОРТОВЫЙ КОТ

легко так семенит портовый кот

я тоже семеню за ним, стараюсь...

я очень маленькая мышь и этим отличаюсь

от офигеннейших портовых крыс...

ЕЩЕ СОВСЕМ ЧУТЬ-ЧУТЬ – И ПЛЕН...

еще совсем чуть-чуть – и плен...

от пота в латах ничего не вижу

я атакую! хоть и обездвижен

и я ликую! хоть и умерщвлен...

БРЕДУ ПУРГОЮ ПЕТРОГРАДА

бреду пургою Петрограда

приблудный пес бредет за мной

хотим с ним обрести покой

скользнув за баррикады

AUF WIEDERSEHEN, МОЯ ЛЮБОВЬ!..

Auf Wiedersehen, моя любовь!..

мы покидаем порт

нас ждёт в лучах закатных фьорд

остервенелый...

я на стене нарисовал углём и мелом

твой чуткий предрассветный сон...

СТОЮ В НЕЗАСЫПАЮЩЕЙ КОГОРТЕ

стою в незасыпающей когорте

чуть привалившись на копье и щит

осенний дождик моросит

и будто пахнет кофе...

МЕНЯ ВЗАШЕЙ ИЗ КЭБА

меня взашей из кэба...

лежу на мостовой

и яростно горжусь собой...

ведь всем известно, как мышей не любят англичане...

ПО БИТОМУ СТЕКЛУ

по битому стеклу

рычу

ступаю

а Ты мне улыбаешься раскрашенный во всё что можно камень...

я дальше

также

жить

хочу

ВДЫХАЮ ВЛАЖНЫХ БАЛОК СТОН

вдыхаю влажных балок стон

и за гранитом прячусь

сегодня ставили на кон

Braganca

ушёл

СИДИШЬ И ТИХО ЗАМЕРЗАЕШЬ

сидишь и тихо замерзаешь

на что-то смотришь

засыпаешь

ОПЯТЬ МЕНЯ УБИЛИ ИЗ НАГАНА

опять меня убили из нагана

пол пятого

ЕСТЬ КРОШЕЧНАЯ ЩЕЛЬ ПОД ПОТОЛКОМ

есть крошечная щель под потолком

и голоса

и брызги

там, похоже, дождь...

СПУСТИЛСЯ ПО СТУПЕНЯМ БОСИКОМ

спустился по ступеням босиком...

и дверь открыта...

вышел

прохладный ветер, запах нечистот...

коты с соседней крыши

а вы меня нарочно привяжите

сегодня

отплывает

пароход

КОГДА-ТО И Я БЫЛ ФЛЕЙТИСТКОЙ НА УЗКОЙ МАРСЕЛЬСКОЙ УЛОЧКЕ

когда-то и я был флейтисткой на узкой марсельской улочке

у меня был котик хромой, и нас осыпало листьями

принесенными

РАСПЛЕСКАЛСЯ ПО ОСТЫВАЮЩЕЙ ПЛИТКЕ НАБЕРЕЖНОЙ

расплескался по остывающей плитке набережной

выскользнувшим из слабеющих рук кальвадосом

теперь будут нюхать да лизать меня

пугливые

собаки

до самого моего настоящего солнца

БРЕДУ ПО СОННЫМ УЛИЦАМ УТРАЧЕННОЙ КОГДА-ТО БАРСЕЛОНЫ

бреду по сонным улицам утраченной когда-то Барселоны

навстречу каждый осторожный силуэт мне кажется знакомым

когда обрушится расплавленный рассвет на этот чуткий город

неспешно рассыпающийся человек сквозь зубы мне процедит: мы уходим!

Я ТУПО ПИЛ

я тупо пил...

Нью-Йорк, Центральный парк...

блин, не курю

В БЕРЛОГЕ ВСЕГДА ТУСКЛО

в берлоге всегда тускло

ты проползла?..

прикрой глаза, умри

В ЛУЧАХ РАССВЕТА РАЗЛИЧАЮ ЭРНСТА ТЕОДОРА

в лучах рассвета различаю Эрнста Теодора

(де ла Бастиста Вейра)

он, как обычно, пьян и пахнет табаком

с ним дюжина солдат тайком

а так хотелось к морю...

ХОЛОДНЫМИ РУКАМИ ТРОГАЮ, КАК ДЫШИТ ЛИССАБОН

холодными руками трогаю, как дышит Лиссабон

споткнулся о пустые фляги... лежу и слушаю неспешные раскаты волн

и шепчет мне на ухо Тахо:

мне – в океан, мой милый

но не уйду, пока не восстановишь силы

я буду слушать

осторожно

как улыбается во сне портовое вино...

КОГДА Я БЫЛ НЕИСТОВЫМ МЕДВЕДЕМ ИЗ СЕН-КЛУ

когда я был неистовым медведем из Сен-Клу

меня носильщики отчаянно боялись

и даже на рассвете не решались

уснуть

НЕ НАСТЕЖЬ ЛИ ДВЕРИ

не настежь ли двери

пойди, посмотри

дует сегодня чего-то

что говоришь

на пороге Царь?

зови Его в наше логово

ДЫШУ СВОЕЮ ПУСТОТОЙ И МРАКОМ

дышу своею пустотой и мраком

бреду своею тишиной во мгле

мне дёготь человека сладок

мне мёд его – на волоске

ХОТЕЛОСЬ КРУГЛОЕ ОКНО...

хотелось круглое окно...

НАС ВСТРЕТИЛИ ОГНЕМ ИЗ АРКЕБУЗ

нас встретили огнем из аркебуз

через доспехи жаля

а мы дистанцию нещадно сокращали

врачуя шпорами своих коней испуг

ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТУ ИСТОВУЮ РЕКУ

ты знаешь эту истовую реку

которая сама себя несет

которая самой себе подвластна

которая питает свое счастье

прохладой своих быстрых вод

А ВОТ И ВАЛЛИЙЦЫ

а вот и валлийцы

с огромными

топорами...

Я ВСТРЕТИЛСЯ

я встретился не на пшеничном поле с команданте...

пожали руки, разошлись

Я ПРОСТО УЕЗЖАЮ

Я просто уезжаю

из Москвы...

Москва меня не отпускает:

Куда же ты?..

Стоим, как дураки

на ее сердце...

Приоткрываю ее сердца дверцу:

Только не смеши!

ЗАПИСОЧКИ

записочки...

в них – всё!

почти, конечно...

ПРЯТКИ

да Ты везде!

смеюсь...

и тем заманчивее прятки...

сегодня – я вожу!

Ты проиграл уже

Тебе давно пора во всём признаться...

я ж всё равно Тебя найду!

КАКИЕ ПТИЦЫ

какие птицы

в небе грозовом

резвятся...

хочу внимательно смотреть

в их птичьи лица

и с ними в воздухе валяться

и грянул гром

и грянул снег

и грянул этот зыбкий праздник!

Я ПАХНУ СЫРОСТЬЮ

я пахну сыростью

и пролитым на скатерть божоле

я искренен

когда рисую пальцами во мгле

не дожидаясь выстрела

я исправляю день в календаре

четверг

НАС ВЫВЕЛИ ВО ДВОР ЧУТЬ РАНЬШЕ

Нас вывели во двор чуть раньше, поспешили...

Стоим, рассвета ждём...

Зевают, кашель, сигаретный огонёк...

СЧАСТЬЕ

я выбежал на ветер подышать

договорился так с конвоем...

Спасибо!

БУЭНОС-АЙРЕС – ЭТО АРГЕНТИНА

Буэнос-Айрес – это Аргентина

уж ты поверь мне

мне нравилось тогда кривляться на сосне

и там же пить из горлышка испуганные вина

Аргентины...

МНЕ ТИХО

мне тихо

ночь растерянно дрожит

и сладко зябнут пальцы

чуть неуверенно листва кружится в вальсе

с надгробных плит

КОНЬЯК И БЕЛЫЙ КВАС С ЗЕФИРОМ

коньяк и белый квас с зефиром

в десятый час...

нечаянно

в пустой квартире

встречают, провожая нас...

ОСТАНОВИЛСЯ ПЕРЕД ПОДЪЕЗДОМ

остановился перед подъездом

смотрю на дверь, на фонарь, на окна

а может именно здесь суждено мне

в надежде

сдохнуть

НАС БЫЛО – ВОСЕМНАДЦАТЬ САБЕЛЬ

нас было – восемнадцать сабель

там – три максима и стрелковый взвод

а солнце весело встает за нами

и конь мой клевер с утренней росой жует

КОГДА НАМИ БЫЛ АТАКОВАН НАДМЕННЫЙ ФРИДРИХ

когда нами был атакован надменный Фридрих

мы крошили боевыми конями его солдат

нас было меньше, но мы неудержимо оставались живыми

а всё потому, что смерти не давали своими мечами встать

РАНЬШЕ НАС БЫЛО МНОГО

раньше нас было много

а теперь почти не осталось

капля малая, да и та уже

на веслах сохнет

И КТО БЫ НАРИСОВАЛ

и кто бы нарисовал

меня

отдирающего от себя одежду

вчера на это согласился Шагал

уже лестно

но из Царских Врат

глаза в глаза Самый Честный:

а Давид плясал мне...

И ВОТ ПО ПОДЗЕМНОМУ ПЕРЕХОДУ

и вот по подземному переходу

скорее уже под утро

будто окунувши в вязкий этот подземный воздух голову

плетусь

и совсем не холодно

разве только лишь

самую-самую чуточку

ВОТ И ЛЕЖИТ НА СТОЛЕ ПОДСОЛНУХ

вот и лежит на столе подсолнух

а чего ему надо?

а я даже

не задаю вопроса

так ковыряю

А РЕЛЬСЫ УХОДЯТ В ВОДУ

а рельсы уходят в воду

и вот как я буду останавливать этот ваш поезд?

кричать что ли?

руками размахивать и танцевать вдоль поля?

да кто ж мне поверит, что с вами может случиться такое?

кто, кто... хомячок из плацкарта в восьмом вагоне!

И ЛЕНЬ, И ВЕТЕР...

и лень, и ветер...

не буду никуда выходить сегодня

пусть даже останется дом голодным

в четвертую четверть

от чего-то

еле-еле заметного

похожего

если и ни на варение

(черничное)

то уж точно – на обруч

сверкающий

оцинкованный

Я ЛЮБЛЮ ТИШИНУ ГРОБОВУЮ

я люблю тишину гробовую

я люблю грохот поездов подземки

да я вам любую прямую закольцую

если гномы мои из застенков

выйдут

ВОТ И ЗАКОНЧИЛОСЬ ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

вот и закончилось электричество

стало темно, тихо, холодно и осторожно

а у меня, кстати, в остывающем холодильнике

осталось два пирожных

на верхней полке

а мне только лишь хочется

вращать искренний обруч

и слегка пританцовывать

слегка пританцовывать

ему

КАК Я СМОГУ ИЗ ЭТИХ СТРУН ВЫПУТАТЬ

как я смогу из этих струн выпутать

то, что вырвалось и заплакало

и вот пальцы режу в кровь

и неистово

рычу, рычу, рычу

рычу

и весёлой кровью

на космически бледный кафель

кашляю

КОГДА СЛИШКОМ ХОЛОДНО

когда слишком холодно

можно отвлечься, скажем

на кенгуру какое-нибудь

или же подышать

внимательно

на занемевшие пальцы –

без разницы –

лишь бы голову

удержать

и не спать, не спать, не спать

не спать еще

НУ И ГДЕ Ж КАВАЛЕРЫ

ну и где ж кавалеры

что проводят меня на двор задний

что тыкнут мне в спину уверенным пальцем

иди мол

иди мол

и хоть рычи тогда

а хоть плачь уже

всё едино

СТОЮ РЯДОМ С ОГНЕТУШИТЕЛЕМ

стою рядом с огнетушителем и даже не знаю, как им воспользоваться

вдвоём с ним смотрим

на пожар адский

МНЕ ВСЕГДА НЕДОСТАВАЛО ХРАБРОСТИ

мне всегда недоставало храбрости

а вот сегодня – достанет!

сегодня нас из стечкина убивают

а я как раз уже

на той самой невидимой грани

откуда – ландыши!

МНЕ ВСЕГДА НЕ ХВАТАЛО КАКОЙ-НИБУДЬ АРГЕНТИНЫ

мне всегда не хватало какой-нибудь аргентины

каких-нибудь невероятных усыпальниц

и смотреть вот так близко на великолепие пальцев

своих

когда они извлекают жизни

из тугих

деревянных

клавиш

И САБЕЛЬНОЙ АТАКИ КРОВЯНАЯ ДУРЬ

и сабельной атаки кровяная дурь

конь подо мной рычит

ноздрями собирает ветер

я никогда еще на этом свете

не помирал под столь звенящий шепот пуль

УМИРАТЬ НА ВОКЗАЛЕ НЕ СТРАШНО

умирать на вокзале не страшно

все же тоже куда-то едут

может быть, и меня не заденут

волочащего день вчерашний

где мне выдали даже фуражку

для вокзальной скамейки

ЕНОТЫ УСНУЛИ...

Еноты уснули...

И город замер!

Клубочком свернулось небо!

И даже, кто этого никогда не делал –

им улыбается.

ВОТ И ДУЙТЕ ТЕПЕРЬ НА ОДУВАНЧИКИ

вот и дуйте теперь на одуванчики

им давно всё равно уже

только не трогайте их своими цепкими слащавыми пальчиками

спугнёте

ВЕРТИТСЯ ЛЕТО

вертится лето

как над правильным мангалом вертел

как под проливным дождем хотел я

из сердца

выколупать

ну хоть собачонку какую-нибудь

ну хоть котеночка

а выколупалось что?

сидеть на качелях

и горланить песни

до самого позднего вечера

пока не достигнут своих дворов самые правильные

самые настоящие

самые красивые

человеки

ПЛЕТЕТСЯ МЫШЬ

плетется мышь

ей трудно было жить во вторник

ей трудно будет жить в четверг

но – в среду!!!

мышь довольная

смеется!

НАМ СЛИШКОМ ТРУДНО БЕЗ ОБЁРТКИ

нам слишком трудно без обёртки

о счастье говорить...

ХОЖУ, БРОЖУ, СМОТРЮ НА КАМНИ

хожу, брожу, смотрю на камни

чихаю в носовых платков

шальную тайну

СМОТРЮ В ОПТИЧЕСКИЙ ПРИЦЕЛ

смотрю в оптический прицел

а там – весна

РЕБЕНОК ПОДБИРАЛ С ЗЕМЛИ

ребенок подбирал с земли...

смеемся

НЕЖНОЕ

как не случаен выстрел СВД

так не случаен ты под этот выстрел

А ТАПКИ МЫ СЕЙЧАС ЗАМЕНИМ

а тапки мы сейчас заменим

на злого сердца

стук

Я ПРОСТО НОГУ

я просто ногу, что болит – меновазином

но уже поздно

ухожу

МОИ ГЛАЗА НЕ ПЕРЕСТАНУТ

мои глаза не перестанут

из сумерек тончайших пить

и мне бы в раковине не забыть

корявые

ростки

бурьяна

РУБИНОВЫЙ РАССВЕТ

рубиновый рассвет

приталенное платье

веревочка на холодеющем запястье

и дым случайных сигарет

КОГДА ТЕБЯ НАСТИГНЕТ СНЕГ

когда тебя настигнет снег

попробуй на язык

вот также поступает смерть

когда косу вздымаю вверх

чтобы ее убить

ЗАВЯЗЛИ В НЕБЕ ФОНАРИ

завязли в небе фонари –

рисуй Ван Гог!

в небрежно-черное вверни

их желтоватый сок

что жадно

пью

с руки

Я ВЫГРЫЗ КАРАМЕЛЬКУ

я выгрыз карамельку

из ледяной скалы

жую

НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ

не трогайте меня, когда я умираю хомячком

мне не нужна огромных ваших пальцев

любовь

УДАРОМ СБИЛИ СО СПИНЫ

ударом сбили со спины

лицом в песок

и слишком медленно

штыком

моё рычание пронзая

КО МНЕ ЛЕТЕЛИ МЕДЛЕННЫЕ ПТИЦЫ

ко мне летели медленные птицы

сквозь дыры в облаках

они всё силились кому-нибудь присниться

а я пшено держать устал

рассыпал

А НЕ ЯНВАРЬ ЛИ УЖЕ?

А не январь ли уже?

Нет, не январь уже.

Не январь, нет.

И не сентябрь.

Уже и не август.

Просто – мел

сегодня слишком на пальцах крошится...

ЗДРАВСТВУЙ

Здравствуй, Райнер Вернер,

или кто ты там сегодня –

Хосе Фернандес?

Ладно уж,

теперь говори...

Черепаха пряталась в панцирь,

а я всё кутал озябшие ноги

твои...

Мягкий плед

всегда начинался

с ветром!

И только с ним...

И сегодня далеко уже не пятнадцатое...

И хотелось бы

запах цветущего клевера

нарочито медленно

в сердце твое

вонзить

ласково

СТРЕЛЯТЬ НАС ГРАМОТНЕЕ ВСЕГО ПОД УТРО

стрелять нас грамотнее всего под утро

тогда мы тихие, даже убежать не пытаемся

мы просто садимся и не бояться стараемся

и только лишь слушаем, слушаем, слушаем, слушаем, слушаем...

МНЕ ОЧЕНЬ ТРУДНО ПОВОРАЧИВАТЬСЯ К СОЛНЦУ

мне очень трудно поворачиваться к солнцу

стою к нему спиной

и вот смешная пуля надо мной

кружась, смеется

ВСЕ, ЧТО МОГУ – ДЕРЗАТЬ

все, что могу – дерзать

а остальное – выжгло

я в этом пламени стою по стойке смирно

и мне в нем хорошо, я не желаю вспять

ЕДВА ЗАМЕТНО ТЮЛЬ

едва заметно тюль

от вздрогнувшего ветра...

так, словно ястребом в звенящей тишине пропето

последнее: adieu!

УЖЕ СЕНТЯБРЬ. ТРАМВАЙНЫЙ КРУГ. ГРОЗА.

Уже сентябрь. Трамвайный круг. Гроза.

Бреду вдоль кладбища. Смотрю перед собой. Сутулюсь.

По мокрой коже недоверчиво пугливых улиц

Я в эту ночь к теплу и свету опоздал.

ПРОЙДЯ ШАГОВ ЧЕТЫРЕСТА

пройдя шагов четыреста, я вышел

в ночи на перепутье трех дорог

стоял и вдалеке, казалось, слышал

как задыхается пастуший рог

я знал куда идти, я просто медлил

хотелось надышаться темноты

и в горло ей вцепиться напоследок

и вздох ее последний уловить

ПАЛЬЦЫ СЫРОВАТЫХ УЛИЦ

пальцы сыроватых улиц

окружили – я укрыт

но бреду неспешно всуе

и на ветер нежно дую

и расплата впереди

ЧЕТЫРНАДЦАТОГО АВГУСТА

четырнадцатого августа шестнадцатого года я сошел на берег

меня давно уже здесь не ждали

что естественно

сижу на песке

смотрю на свои плетеные сандалии

и самый искренний запах вереска

ПЕЙ С ЗАРОЖДАЮЩИМСЯ ДНЕМ

Пей с зарождающимся днем,

Вино отрады пей!

Почувствуй, растворяясь в нем,

Бессмертия елей!

СИЖУ ТЕМНОЙ НОЧЬЮ В ДЕТСКОЙ ПЕСОЧНИЦЕ

сижу темной ночью в детской песочнице

смотрю в живот...

в него сталь ребенком яростным спряталась

и я ни в чем не виню ее...

СТОЮ УГРЮМО У ОКОННЫХ ВИТРАЖЕЙ

стою угрюмо у оконных витражей

и не курю

за мной на лифте поднимаются уже

я жду

и глажу, глажу, глажу, глажу, глажу

и засыпает зверь

нам нравится оберегать прохладу

невзрачных витражей

ВИОЛУ КОВЫРЯЯ ЧАЙНОЙ ЛОЖКОЙ

виолу ковыряя чайной ложкой

я всех убил

МНЕ БЫ ОДИН ВИШНЁВЫЙ ГЛОТОК

мне бы один вишнёвый глоток

поутру

мне бы вырвать из сердца ржавый консервный кусок

и, наконец, уснуть

А МОЖНО, ЧТОБЫ ВДРУГ СТАЛО ТИХО

а можно, чтобы вдруг стало тихо

чтобы песок вдруг замер и не решался

чтобы день этот, как не пытался – не начинался

чтобы мёртвого моего сердца вывиха

вчера ещё

грязными мерзкими похотливыми своими пальцами

никто из них никогда не касался

СЕГОДНЯ ДЕНЬ... КАК БУДТО ПЕРЕПРЯТАЛ

сегодня день... как будто перепрятал

любимую свирель...

ВОЛКИ – ОНИ АККУРАТНЫЕ

волки – они аккуратные

ни капли мимо

дворники тоже себе на уме за завтраком

душа – в Париже

НЕ ВЕРТИСЬ

не вертись...

рисую

СЕМЕЙНОЕ

забрал кота, сидим на остановке...

БУДТО ОБ ПОЛ ГОРОШИНА

будто об пол горошина

из барабана патрон

когда-то я доверял ему очень уж

сегодня мне доверяет он

СКРИПЯТ КАЧЕЛИ

скрипят качели

стою спиною

меня в апреле

родили двое

самых близких мне человека

рисуя по насту веткой

стою спиною

смешной ребенок

все на руки просится

забираю его

БЕЙТЕ, БЕЙТЕ ПО БАРАБАНУ НЕЖНЕЙШИМИ СВОИМИ ПАЛЬЦАМИ

бейте, бейте по барабану нежнейшими своими пальцами

только вот не попортите себе маникюр

а я протяну вам на кончике злого ножа своего тончайший ломтик сальца

спокойно так через солнце апрельское протяну

БЬЮТСЯ ЧАЙКИ О ВЁСЛА

бьются чайки о вёсла

и зачем это?

летели бы себе

и горя не знали

а теперь

и до рассвета едва ли

им

ВО МНЕ ВСЁ ВРЕМЯ ЗАСТРЕЁТ ПАТРОН

во мне всё время застреёт патрон

естественно, ведь я же не Беретта

я даже не Наган, а рядом где-то

но главное – дешевле не найдёшь!

СТОИТ ЛИ ДОЖИДАТЬСЯ ВЫСТРЕЛА

стоит ли дожидаться выстрела

или стоит упасть ничком

или стоит украдкой вытянуть

из-за пояса за спиной...

КАШЛЯЯ, ЗАПОЛЗ В ЧУЖОЙ ПОДЪЕЗД

кашляя, заполз в чужой подъезд...

у меня четыре в барабане

и немного жизни на кармане

если вырвусь, то – тушите свет!

ЗВУК ЗАМАНЧИВЫЙ И НЕЖНЫЙ

Звук заманчивый и нежный,

Словно капля о листву.

Но не так, как было прежде...

Будто Ангелы идут.

КОГДА ВОЛЧАТАМИ ПИЩАЛИ

когда волчатами пищали

за холку нас по одному

огромными и нежными клыками...

тогда я сверху изучал траву

в зубах родительских болтаясь

и шепотом кричал: лечу!

А Я НЕ ВЫЙДУ ИЗ БЕРЛОГИ

а я не выйду из берлоги

я буду в темноте сидеть

в своей затерянной утробе

в своей причудливой стране

МЁРЗНУТ

мёрзнут

мёртвые ветки

свёрнут

знак остановки

сдёрнул

с обелиска кепку

мёртвый

в кулак смеётся

КАК МНЕ НАЙТИ ТЕБЯ

как мне найти тебя

медведь?

чего ищу тебя

не знаю

подобно вепрю

бурелом ломаю

и слышу твой вопрос:

зачем?

И ВОТ ПАРИМ С ЯСТРЕБОМ

и вот парим с ястребом

ему нужна дичь

мне довольно и ягоды

на его пронзительный крик

улыбаясь, кашляю

а он уже – камушком

неслышным вниз!

ПУГЛИВ И БЕСПОКОЕН ЗВЕРЬ

пуглив и беспокоен зверь

здесь все не так

здесь в настороженных глазах

надежды нет

А Я УЖ И ЗАБЫЛ, КАК ЛАСКОВА ВОЛЫНКА

а я уж и забыл, как ласкова волынка

когда сквозь пальцы кровь...

пожалуй, снег вчера

до самого утра

шёл

Я УХОЖУ!

я ухожу!

смеются флибустьеры...

а зря

НА ТО ОН И ВОЛК

на то он и волк

чтобы рвать челюстями мясо

наивно или специально пришедших

я пил с ним как-то черешневый

толи йогурт толи компот

толи поздним часом

вышли мы

за поток

Я РЯДОМ

я рядом

как брусничный сок

которого глотнул – и мало

который будто окровавленное сало

с руки восторженной течет

я рядом

я и есть брусничный сок

И ВОТ Я – МЫШЬ

и вот я – мышь

и вот брожу я вдоль трамвайных рельсов

и вот запоминаю

их

ПОЛЗУ ПО СТУПЕНЯМ ВНИЗ

ползу по ступеням вниз...

вчера было пасмурно...

ТОЛКНУЛ СЛЕГКА

толкнул слегка плечом его и передал украдкой за спиною нож...

БЕГЕМОТЫ ПОДОШЛИ БЛИЖЕ

бегемоты подошли ближе

смотрят, пытаются угадать

и вот как им меня понять?

как бегемотам понять лишнего

человека?

ГОЛУБЬ КРАСИВЫЙ НА ОТЛИВЕ СИДИТ

голубь красивый на отливе сидит

клювом длинным в стекло долбится

его интересует муха, которая изнутри

на свободу яростно ломится

И НЕТ НИЧЕГО УЖЕ НИЖЕ ДОРОЖНОЙ НАСЫПИ

и нет ничего уже ниже дорожной насыпи...

а я как-то смотрел в календарь, и у него сегодня январь уже

на выдохе...

А МНЕ СЕГОДНЯ И ПРИКРЫТЬСЯ НЕЧЕМ

а мне сегодня и прикрыться нечем

так стерегу

прикормленный мышами кречет

заходит на листву

нам с ним немного легче

что оба тут

БРЕДУ НЕСПЕШНО ПО БУЛЬВАРУ

бреду неспешно по бульвару

я никуда не тороплюсь

за мной плетется призрак ада

чтоб получить себе в награду

ну хоть какую-то фигню

ШЕПОТ БЕГЛЫЙ И ТРЕВОЖНЫЙ

шепот беглый и тревожный

зной дыхания дрожит

прижигая осторожно

и отсчитывая полночь

бьют настенные часы

И НАЧИНАЕТСЯ ПИКНИК

и начинается пикник:

в сметане маринованное мясо

неспешно на тупые шампуры...

и кипяток с заваренною мятой

которую по жизни прятал

теперь

небрежно

пить

НЕ НАДО ЕГО ГЛАДИТЬ

не надо его гладить

пусть уйдет

теперь бери горстями

и аккуратно в рот

но ты сегодня до рассвета потеряешь где-то

всё

ВОСЕМЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА

восемь часов вечера

душновато, сижу один

я ведь знаю полет кречета

он сегодня будет убит

и дышу этим вязким месивом

из асфальта и прелой листвы

мы сегодня будем помечены

начиная с моей головы

БЬЕТСЯ, БЬЕТСЯ В НЕБА БУБЕН

бьется, бьется в неба бубен

окровавленной главой

только этим и живой

город

там, где проходили люди

по кровавой мостовой

развлекаясь сам с собой

листьев ворох

СЛИШКОМ ТОНОК ПОД СТРЕКОЗОЮ ПРУТ

слишком тонок

под стрекозою прут

сейчас переломится

а в квартиры ломится

тополиный пух

поземкой огненной

СКОЛЬКО ИХ БУДЕТ, СКОЛЬКО

сколько их будет, сколько

сорванных с хлипких петель?

зачерпнутых смачной горстью

как слипшуюся карамель?

сколько их будет словно

тонкий лед на звенящей реке

по которому вышел школьник

со сменкой в фамильном мешке?

сколько их будет, сколько

собранных на пятачке

чтобы сказать им – вольно!

и нажать на сливном бачке?

ОН ВЯЛО СГОНЯЛ НЕВИДИМЫХ МУХ

он вяло сгонял невидимых мух

с черешневого варенья

а кот следил за движением рук

по ходу принюхиваясь к цветенью

Impatiens balsamina

ИССКУЛИЛОСЬ ЗВЕРЬЁ, ИЗМАЯЛОСЬ

исскулилось зверьё, измаялось

подползает со всех сторон

но уткнутся ж носами когда-нибудь

ничего! ничего! ничего!

РАЗДАВИЛИ КЛЮКВУ

раздавили клюкву

у самого порога

смотрим

нам бы вырваться

да штормы

не отпускают

и хором, хором, хором, хором!

на расстояние трусливого выстрела

и – улыбаемся!

ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ТУСКЛАЯ ЛАМПОЧКА СВЕТИЛА В ВАННОЙ

очень-очень тусклая лампочка светила в ванной

так и не перегорела

долго смотрели, разошлись

мыши – они странные

ДЕСЯТЬ ЛЕТ, КАК ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

десять лет, как тридцать четыре

но все также пялюсь в окно

а в окне двор все равно

и вокруг – квартира

В ЧЕТВЕРГ ХОТЕЛОСЬ БЫ ОБЫЧНОГО

в четверг хотелось бы обычного

(не вписаться в стих абсолютно)

но сутки ждать еще

сидим, ждем

ДЫШУ, ЗИМА, МОРОЗ, НЕ ПРОСТУДИТЬСЯ Б

дышу, зима, мороз, не простудиться б

они ж когда-нибудь уснут

совсем уснут

и можно будет запросто вглядеться в эти лица

и даже что-то шевельнуть

прокашлялся

и жду...

ХЛОПАЙТЕ, ХЛОПАЙТЕ В ЛАДОШИ!

хлопайте, хлопайте в ладоши!

да встречайте Вареньку!

у нее золотые длиннющие косы

да с прикладом маузер!

КОГДА ОН ВЗЯЛ МЕНЯ В ПРИЦЕЛ, Я ВЫЧИСЛИЛ ЕГО

когда он взял меня в прицел, я вычислил его

стою, дышу

приятно знать, что грамотного сделал

а он ловил дыхание, чтоб перекрестие окоченело

а я ему в него тихонько подмигнул

А КТО ЕЩЕ ВИДИТ ЭТУ ВЕСЕЛУЮ ХРИЗАНТЕМУ?

а кто еще видит эту веселую хризантему?

я вот не вижу ее, как не стараюсь

наверное, завтра наступит совсем другой уже понедельник

совсем не такой уже, как раньше

прозрачней

что ли

или

как тот раздавленный одуванчик

отжаливать смертным соком

в пяту

попытается

ШОРОХОМ

шорохом

или тишайшим надрывным скрипом дверным

сгину

мышь пронюхает имя

и медведь с енотами не подведут

И ВОТ Я В ДУХОТЕ БРЕДУ ПО ТРОТУАРУ

и вот я в духоте бреду по тротуару

за мною увязался вялый кот

мы приблизительно плетемся на восход

в расслабленно-стремительном угаре

ПУГЛИВО ПОДНИМАЯ ШЕРСТКУ

пугливо поднимая шерстку

я запахи не узнавал

Я РЕЗКО ВЫХВАТИЛ ЧЕКУ

я резко выхватил чеку

и звонко щелкнула граната

утешая

НУ, И ЧЕГО ТЕБЕ?

ну, и чего тебе?

и штык-нож

в три коротких

уж, слишком строен, чтобы заподозрить

миновал охрану

прошел на кухню

коньяку

в баварскую кружку

и чего там? маслины

я поведу, хорошо?

только не увлекайся

яростью

томаты

уже цветут

в огороде

а котенок всё так и не унимался

царапался, кусался

таращился

истово

И НИКОГО...

и никого...

крадусь

всю жизнь мне нравились портьеры

СМОТРИ, СМОТРИ – ЦВЕТУТ ПИОНЫ!

смотри, смотри – цветут пионы!

но ты уже, гляжу, поник

и ястреб, сдерживая крик

тебя таким навек запомнит

с рассветом

где-то

исчезая...

СКРИПЕЛА ДВЕРЬ ДОВЕРЧИВО И НЕЖНО

скрипела дверь доверчиво и нежно

я придержал

ВОШЛИ ВО ДВОР, ПРОШЛИ К БЛИЖАЙШЕМУ ПОДЪЕЗДУ

вошли во двор, прошли к ближайшему подъезду

открыли дверь, поднялись на второй

там любовались мы порой

на вечность

НЕМНОГО ПРИТОРНОГО СВЕТА

немного приторного света

немного спелой бузины

все также в дверь звонят кадеты

сбегая вниз

А ОН ШИКАРНО УМЕР

а он шикарно умер

обильно кровью плавя снег

он напоследок набок повернулся

и ситцевым платочком протирал пенсне

РАСКРЫТЫ ОКНА И ВЕЗДЕ ГУЛЯЕТ ВЕТЕР

раскрыты окна и везде гуляет ветер

настолько тихо, что шаги его считаю

гуляя рядом

МЕНЯ УБИЛИ ОКОЛО СЕМИ

меня убили около семи

от Юрки возвращался

в подземном переходе

под Сущёвским

наотмашь

сзади

тупым предметом

в обернувшийся висок

а что?

вполне себе не плохо

вот только жаль поддатый...

Я УЖ ПРАКТИЧЕСКИ ИСЧЕЗ В СВОЕМ ОПТИЧЕСКОМ ПРИЦЕЛЕ

я уж практически исчез в своем оптическом прицеле

но он вдруг шевельнулся

в свой прицел...

СТРАННО СТОЯТЬ У ФОРТОЧКИ

странно стоять у форточки с опущенными руками, сцепленными за спиною

и дышать

КОГДА МЕНЯ ДОБИВАЛИ ШТЫКОМ

когда меня добивали штыком

замедлилось всё

и я аккуратно смотрел в их лица

и жалко...

и как на большой рыбалке

тупо гарпунят рыб...

оставалось присыпать тальком...

ПУСТЬ НАПАДАЮТ

пусть нападают коварно с подветренной стороны

пусть против солнца меня атакуют внезапно

пусть тише бабочки крыльев ко мне подкрадутся они

не боюся

ТАК И СТОЯЛА АЛЕБАРДА

так и стояла алебарда

в углу

я так дождусь

КОГДА В АПРЕЛЕ СЕМЬДЕСЯТ ВТОРОГО

когда в апреле семьдесят второго

крутился вертел –

я орал!

и боль, и страх, и жар, и холод, и война...

И СЛОВНО БРЫЗНУЛИ НА ЛИСТ

и словно брызнули на лист

с недавней акварелью...

а смерть тихонечко сопит

в своей уютной колыбели

не разбуди

А ТЫ О ЧЕМ, МОЙ ДРУГ, ОТЧАЯВШИЙСЯ ВИКИНГ...

а ты о чем, мой друг, отчаявшийся викинг...

о фьордах?

да

ДУШНОЕ

отгадай, кто сегодня умрет

сокол, стерлядь или степной койот

или просто закажем пиццу?

я смотрелся в лица

а там – фокстрот

с раненою волчицей

МОЙ ДРУГ

сегодня точно будет наш...

неслышным шагом окружили

в одном броске себя дожили...

мой друг, заточенный кураж!

НЕЛЬЗЯ ТАК УБЕГАТЬ ВНЕЗАПНО

нельзя так убегать внезапно

как будто смерть настигла на качелях

КОГДА Я ВЫГЛЯНУЛ ИЗ-ЗА УГЛА

когда я выглянул из-за угла

там сразу – на начало

а кто же выдержит?

дышу на каждый пятый шаг

и улыбаясь улыбаюсь

когда я выглянул из-за угла

КОГДА НАМ ЗАИГРАЛИ ТАНГО

когда нам заиграли танго

я сделал вид

снимал кольцо фалангу за фалангой

консьержке подарил

из мятой ваты

кирасир

в меня кирасою

затмил

вчерашних

и пивную башню

с двух рук стреляя, сохранил

И Я СОРВАЛ

и я сорвал

и тут, конечно, все на мою руку обернулись

и ахнули, и, присмотревшись, ужаснулись –

я странное держал

так и держу я

КОНЬЯК НА СОЛНЦЕ УНЫВАЛ

коньяк на солнце унывал

возьми – да выпей

залпом

а одуванчики стоят

и ветр их лысит...

жалко

МЫ ВОСЕМНАДЦАТОГО НЕ ВСТРЕЧАЛИСЬ

мы восемнадцатого не встречались

мы просто лето обошли

на кончиках отмерзших пальцев

когда настенные часы

смолчали

Я ПРОСТО ПЕСЕНКУ СВОЮ В ГЛУХОЙ НОЧИ ЗАПЕЛ

я просто песенку свою в глухой ночи запел...

и аккуратно прятал за своей спиною “магнум”...

И ВОТ УБИЛ Я ЧЕТВЕРЫХ

и вот убил я четверых

троих – гранатой

четвертого случайно на кухо́нный положил...

и где-то в часу пятом

с молитвой всех похоронил

А ЛАСТОЧКИ ВСЕ ТАК ЖЕ ИСКРЕННЕ ВИЗЖАТ

а ласточки все так же искренне визжат

и на лету сквозь тополя мне в окна смотрят

мне с ними в дождь нельзя и потому немного горько

а им со мною под расстрел нельзя

А СЕРДЦЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ГРОМКИМ!

а сердце должно быть громким!

чтобы выстрелом грохотало

орудийным!

как рябь на воде...

МНЕ НАДО БЫЛО ЛЕЧЬ

мне надо было лечь

а я зачем-то встал

и веселящийся свинец

меня взалкал

СТОЮ НА РЕЙДЕ

стою на рейде

и уже привык

не надо сёмги?

нет, не надо сёмги

стою на рейде

чтобы попытаться зверя

в озябший город не впустить

И ВОТ СИДИТ СЛЕПАЯ МЫШЬ НА КАМНЕ БЕЛОМ

и вот сидит слепая мышь на камне белом

а я на нем пытаюсь рассыпающимся мелом

по букве имя обвести

А ЧЕМОДАН У НЕГО ФИБРОВЫЙ

а чемодан у него фибровый

углы со стальными заклепками

мы пытались его веревками

да вырвался

Я С КУХНИ В МОЛНИЮ СМОТРЕЛ

я с кухни в молнию смотрел

она – в меня

день ото дня

ей веселей

НУ, КТО СО МНОЮ ЗАОДНО?

ну, кто со мною заодно?

смотрел призывно серый кот

никто из наших не умрет

ведь смерть – фуфло!

КОГДА ЗАШЕЛ Я В ПРИДОРОЖНОЕ КАФЕ

когда зашел я в придорожное кафе

все содержимое его свернулось

и расторопно повернулось

навстречу мне

ТИХОНЬКО СОВЫ...

тихонько совы...

но – собаки!

бежим

КОГДА Я В СЕМЬДЕСЯТ ВТОРОМ

когда я в семьдесят втором

коснулся воздуха тайком...

но мне, конечно, показалось

НАМ НРАВИТСЯ НОЧЬ

нам нравится ночь

в любом ее исполнении

хоть даже растением

нам нравится ночь

Я ШОРОХ НЕ УЗНАЛ

я шорох не узнал

я шорох застрелил

и шорох замолчал

и я не подошел –

там друг сквозь ад звенящий шел...

но я не стал

от влажной глины отрываться

И ВОТ СНИЖАЮСЬ ПО СВОЕЙ ГЛИССАДЕ

и вот снижаюсь по своей глиссаде

довольно круто – около пяти

так было надо

пошли шасси

а полосы

как не бывало

ПОСТАРАЙТЕСЬ, ЧТОБ БЫЛО ВКУСНО

постарайтесь, чтоб было вкусно

чтоб не испортил ничего

от нас бегущий

ведь, нам давно уже все равно

но теперь нам гораздо лучше

чем у него

и пусть у него все получится!

КАК ЗАПАХ ТОПОЛЕЙ ПОСЛЕ ГРОЗЫ

как запах тополей после грозы

хоть и помину нет

ни о какой весне

и с этим чутко жить

ладонью собирая снег

как будто очень надо протереть

разбитое пенсне

ЧУТЬ КОНЧИЛСЯ ЛИВЕНЬ

чуть кончился ливень –

рассвет

а я не готов еще, ива

ну вот совсем!

ну ладно, хорошо

И НЕСЕТ МНЕ МОИ МАРМЕЛАДКИ

и несет мне мои мармеладки

которые я обронил

убегая

и протягивает

и рука ее чуть дрожит

и толи боится она, толи стесняется

а я, как могу, украдкой

стараюсь пальцы ее прожить

ВОТ ОНО И ТАЕТ

вот оно и тает

это твое мороженое...

смотрим

переговариваемся

ЖДУ

и вот когда вдруг у меня на руках человек умирать станет

вот тогда у всех вдруг я и спрошу:

и какими ж такими долгими и витиеватыми путями

вы шли?

человек засмеется

и я улыбнусь ему:

Отчаливаем!

А ГДЕ ЖЕ МНЕ НАЙТИ

а где же мне найти...

давно уже стилет

моею кровью высох

ВОТ ТАК ПОКА ЛАМПАДКА НЕ УГАСЛА

вот так пока лампадка не угасла

я шарил пальцами почти во мгле

а мой енот насколько мог украдкой

мешал мне

А ТЫ ВОТ КОГДА-НИБУДЬ ВООБЩЕ ЧТО-НИБУДЬ СДЕЛАЛ ВАЖНОГО?

а ты вот когда-нибудь вообще что-нибудь сделал важного?

вот так чтоб без варежек

чтоб омертвевшими пальцами...

но снайпер...

ПОДОШЛА КО МНЕ ЛОШАДЬ БЕЛАЯ

подошла ко мне лошадь белая

хочет яблоко откусить

на!

кусай

НЕ ПРОБУЙ СБИТЬ С ТОЛКУ

не пробуй сбить с толку

мы лютые волки

средь диких берез

СЕРДЦЕ ЧУТКОЕ, ПОЖИМАЕТСЯ, БУДТО СЛЕГКА ЗЯБКО ЕМУ

сердце чуткое, пожимается, будто слегка зябко ему

и о чем же ты? да так, просто, уютно что-то

И В СЕРДЦЕ ВДРУГ ЧУТЬ НАСТОРОЖЕННО И СЛАДКО

и в сердце вдруг чуть настороженно и сладко

и слушать, слушать, слушать, слушать, слушать

воскресный день

тихонько

СИЖУ И СМОТРЮ НА ЗНАКОМЫЙ ХОЛОД

сижу и смотрю на знакомый холод

вязкий

когда-то стал я как будто тополь

и на завтра

им оставался

я так и остался

им

ЛИСЫ БЕЖАЛИ ВДОЛЬ ЛЕСА

лисы бежали вдоль леса

с рассвета бежали

веселые лисы

ЛЕТО ШЕСТНАДЦАТОГО

лето шестнадцатого

оно застало меня врасплох

на камбузе

плыли в Бангкок

кажется

всегда и всегда на восток

гроза собирается

да мышь тихонько скребет

мышиным пальчиком

ЗАЙДИ В ВОДУ

зайди в воду горячую

стань ее кипятком

совсем недавно мы были мальчиками

сегодня со всех сторон

отломил кусочек? играй теперь с мякишем

НИКОГДА ЕЩЕ СОЛНЦЕ НЕ ЗАХОДИЛО ТАК ДОЛГО

никогда еще солнце не заходило так долго

никто не успел убежать

застреленным волком

со вздыбленной холкой

и с легкой грустинкой в глазах

ПРЕДРАССВЕТНОЕ

вокруг все кричали: стойте! не надо!

а Коля сказал: пойдем

ТИХОЕ

никто никогда никуда не уходит

как обнимем – не увернешься!

Я ОЧЕНЬ ХОЧУ

я очень хочу

в мотоциклетной коляске

как раньше

из детского сада

с прокуренным папой

прорваться

на ласковый юг

ПОНЕДЕЛЬНИК – ОН АККУРАТНЫЙ

понедельник – он аккуратный

плотно дверь за собой прикрывает

и воет там

на ступенях

его приласкать бы

да боюсь покусает

но все равно приближаюсь

и говорю говорю говорю ласковое

смотрит недоверчиво но успокаивается

мурлычет

и осторожно у ноги засыпает

КОФЕ НЕ СТАЛ ПИТЬ

кофе не стал пить

так вышел

ливень

ливень

сухо внутри

снаружи – лихо

я колышусь

протяни мне

ТАК БЛИЖЕ К ПОЛУДНЮ

так ближе к полудню

растут патиссоны

намного тише

ПОСТОРОНИСЬ

они какие-то странные эти пружины

разжимаются

и вот как теперь с ними?

а я никогда и не был в Африке

да и в Испании

и на гребень волны мне уже не взметнуться

хотя

ЕЩЕ ОДИН ЛИСТ

еще один лист

упал

это мандарин

умирает?

все как обычно

в четверг поливаю

НАБРОСИЛ ПЛАЩ

набросил плащ

я никогда их не носил

стою

дремлю

и ласточки

я не встречал их у могил

а надо мной визжат

а я давно уж не курю

ну хорошо

на сотый или на сто первый шаг

всё то что выпил я

запью

ЗДЕСЬ ЖАРКИЕ КАМНИ

здесь жаркие камни

они не чета мне

я раненый зверь

царапаюсь

пока еще

ЗДЕСЬ ЧУТКО

здесь чутко

и не посмей

Я ВЫШЕЛ ПОЧТИ ЧТО ГОЛЫЙ

я вышел почти что голый

дышу

рассвет над теперешним полем

чуть

заискивает что ли

не пойму

МЕНЯ НЕ ТРОГАЛИ

Меня не трогали, пока не шевелился...

Совсем стемнело. Вышел.

Собаки жмутся, глажу. Звонит кто-то...

СИДИМ НА КАМНЕ БОРДЮРНОМ

сидим на камне бордюрном

с маленькой мышью

в лужу смотрим

У МЕНЯ ЧЕТЫРЕ СЛОНИКА

у меня четыре слоника

на футболке

сижу

вселенную ковыряю

легонько

КОГДА МЕНЯ УБИЛИ

когда меня убили

был апрель

я эту сталь сначала люто ненавидел

потом тихонечко пригрел

украдкой остывая

НАС БЫЛО ЧЕТВЕРО

нас было четверо...

(но не было имен)

ДА ТЫ И НЕ ПОСМЕЕШЬ, СМЕРТЬ

да ты и не посмеешь, смерть

в такую рань прийти

сиди уже

и жди

ПИШУ НА ЧЕКЕ

пишу на чеке:

день

чека отвечает:

олень

и ждем с ней чего-то...

и крадучись

утро...

МОСКВА. Я. СОБАКА.

Москва. Я. Собака.

ей холодно, жмемся:

а, знаешь, ласточки – они самые настоящие

визжат

искренние такие...

ты не засыпай только

КАКОЙ-ТО СТРАННЫЙ ДОЖДЬ СО ВСЕХ ОКОН

какой-то странный дождь со всех окон

читаю заголовок: вьется

начало: я почти что не знаком

концовка:

с вами

И СНОВА ОН ПОДСТАВИЛСЯ

и снова он подставился

а через час – восход

в сырую глину вжались мы

и ходит, ходит осторожный кот

по спинам

ПОЧТИ БЕГУ ДО СЕРОЙ ВЕТКИ

почти бегу до серой ветки...

ну а зачем?

стою.

а поезда по ранам терпким...

кадет

на кашель обернулся!

мы подошли к ручью...

а тот пригнулся

ИГРАЮСЬ ОБЕРТКОЙ

играюсь оберткой

часа три еще

и всё

замерзну

44 ГОДА

44 года

коньяк

киндер-сюрприз

как-то заковыристо упакован

А МНЕ ЕЩЕ ВОТ ЭТОТ ГРАД ОСЕННИЙ

а мне еще вот этот град осенний

подавай

умученный трамвай

и гладят ветки

я выбрался тайком из клетки

и я, похоже, попугай

СКРЕБЕТСЯ МЫШЬ

скребется мышь

стою поодаль

нас с нею – три

СКОЛЬЗЯТ ПО НЕБУ ПРИСТАЛЬНО

скользят по небу пристально

скупые соловьи

и на шальные выстрелы

легки

ПОСЛУШАЙТЕ, ГРЕТХЕН

Послушайте, Гретхен,

я с вами на ветке

давно сижу...

ЗАНУДА БЕТТИ

войте ветры

бейте громы в бубны свои

зануда Бетти

дает зверю сметаны лизнуть

в ржавом рассвете

пугливому

КОГДА УСНУЛ ПОСЛЕДНИЙ ЗВЕРЬ

Когда уснул последний зверь...

СМЕШНО НЕ НАСТУПАЕТ УТРО

смешно не наступает утро

бреду за ним

И КАК-ТО СТРАННО НА МЕНЯ ОСЕЛ...

и как-то странно на меня осел...

а гроб небрежно так привален

к качелям

зашел

СЕГОДНЯ ПАСМУРНО РАЗВЕРНУТ НЕБА СВЕРТОК

сегодня пасмурно развернут неба сверток

прохладный ветер сыростью сочит

выкручиваю сумрачной отверткой

из рыхлых стен

урчит

какой-то кот приблудный

и жадно трется о заношенный вельвет

и ты мне нравишься таким, уверенное утро!

ЗЕВАЮТ КОЛОДЦЫ

зевают колодцы

я с ними от солнца

отпил

ползу и кричу им:

закройте рты!

ХОТЬ В БРЮССЕЛЕ, ХОТЬ В НЬЮ-ЙОРКЕ

хоть в Брюсселе, хоть в Нью-Йорке

там и там темнеет

я ж в Москве сижу и блестки

сею

ПО ПАЛЬЦАМ МУЗЫКА СТЕКАЛА

по пальцам музыка стекала

и будоражила рояль

он со вчерашнего был пьян

а смерть у ног его рыдала

Я ОСТАВЛЯЮ ЛИССАБОН

я оставляю Лиссабон

хоть так и не был

здесь

передохну

на остывающей земле

в саду

Jardim do Aqueduto

и ты уж, брат, не обессудь...

ОПЯТЬ НОРМАЛЬНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК

опять нормальный понедельник

опять коньяк

опять бездельник

КОНЬЯК Я ЗАПИВАЮ КВАСОМ

коньяк я запиваю квасом

но не об этом речь

я офигеннейшей собакой

урчу

У МЕНЯ ЕСТЬ ЗИМНИЕ ШАПКИ

у меня есть зимние шапки

несколько

спрятаны в кресле

а – шторм

крепкий!

кричу капитану: куда плывем?

вздыхает

ТЕПЕРЬ – БАРОНЕССА

теперь – баронесса

скучаю

И НЕТ НИКАКИХ СОМНЕНИЙ

и нет никаких сомнений

Каин убил Авеля

а я вот все качаю качаю качаю качаю качаю его

ВОТ И СРЫВАЮ Я СПЕЛЫЕ ОДУВАНЧИКИ

вот и срываю я спелые одуванчики

пачкаю руки

а спроси: зачем? загляни в глаза мои

отшатнуся

И ВДРУГ Я ВЫБЕЖАЛ НА TIMES SQUARE

И вдруг я выбежал на Times Square.

Стою.

РАССТРЕЛЬНЫЙ ВЗВОД

расстрельный взвод

тихонько дышит из фрамуги

ОСТОРОЖНЫЕ ЛИСЫ ПОДОШЛИ БЛИЖЕ, СЕЛИ

Осторожные лисы подошли ближе, сели.

Молчим, смотрим. Воздух вечерний

вьёт.

Я БЫ СЪЕЛА...

я бы съела...

да у нас штиль

тридцать лет я ничего не делала

третий год жну ковыль

с фартука

Я – ПЛЕВОК

я – плевок

лежу и слышу

я дышу и даже вижу

ветер мою сущность лижет

и прохожим невдомек

кто валяется у ног

ЕМ ЭКЛЕР

ем эклер

дует

МЕНЯ НЕ БЫЛО ДЕВЯТНАДЦАТОГО АПРЕЛЯ В МЮНХЕНЕ

меня не было девятнадцатого апреля в Мюнхене

и в этом я абсолютно уверен

даже если все сан-францисские трамвайчики перевернутся

не было!

ПРОЙТИ ЕЩЕ БУКВАЛЬНО ЧЕТВЕРТЬ ШАГА

пройти еще буквально четверть шага

и можно взглядом носорога умертвить

так вдруг подумал я: а оно надо?

И Я РАССМЕЯЛСЯ, КРИЧА ИМ: ЛАНДСКНЕХТЫ!

и я рассмеялся, крича им: ландскнехты!

они же молча направили ружья кверху

и убили ястреба

моего

ЛЮБИМЫЙ ДРУГ В ТРИЕСТЕ

любимый друг в Триесте

чего ему там надо я не знаю

я просто сны ему с котами

рисую вместе

ВОРВАЛСЯ В КОМНАТУ УБИТЫЙ ОРДИНАРЕЦ

ворвался в комнату убитый ординарец

со мною рухнул рядом, и лежим

а я все думаю: долил ли масла с вечера в лампаду

и вспоминаю, где свой «вальтер» положил

ПО САМОЙ ТОНКОЙ НИТИ

по самой тонкой нити

самой быстрой мышью

скользить

сегодня очень надо

сегодня – в Prado

валторной

бездыханно

жить!

СКОЛЬКО МНЕ ЕЩЕ ИДТИ ДО ТЕБЯ, АРГЕНТИНА?

Сколько мне еще идти до тебя, Аргентина?

Когда я уже вступлю в твой Буэнос-Айрес?

Скоро ли лягу навзничь на Plaza de Mayo,

натяну на лицо старый вязаный свитер,

и усну так?

ВЫШЕЛ ЗАТЕМНО

вышел затемно

нож за поясом

обязательно

чтобы боязно

всем

НЕБО ЖМЕТСЯ В СВОЕ ТЕЛЬЦЕ

небо жмется в свое тельце

в море плавает вельбот

у него за морем дельце

если небо не рванет

КВАРТИРА С БЕСКОНЕЧНЫМИ ПОТОЛКАМИ

квартира с бесконечными потолками

вступает во мрак

и если ты чужестранец

скользи по холодной стене руками

она проводит тебя

до угла/до двери/до голодной стаи

кого куда

НЕ ДОТЯНУТЬСЯ НИКАК ДО РАСТЕНИЙ

не дотянуться никак до растений

руки отсечены

лишь разглядывать их с коленей

слушать, как иссякают вены

и неясыть молчит

КОГДА Я БЫЛ ГЕНРИХОМ

когда я был Генрихом

солнце палило истово

и выжгло всё

я укрылся плащом

и долго не шевелился

с тех пор – Гийом

ОН ОЧЕНЬ БЫСТРО УБИВАЛ

он очень быстро убивал

а я – следил

на третьей сотне он устал

и я его убил

Я, ЧУР, – ПОДСНЕЖНИКИ ТРОГАТЬ!

я, чур, – подснежники трогать!

так и замерли все...

нежные-нежные

ГДЕ РАСТУТ ПОДСОЛНУХИ

где растут подсолнухи

и чабрец –

небо ровное!..

А С САШЕЙ Я БУДУ ИГРАТЬ В ВОЙНУ

а с Сашей я буду играть в войну

он не в курсе еще, потому что он спрятан

а я ж к нему тропами подойду

нашими

тайными

партизанскими

и, когда увижу его – рассмеюсь:

Здравствуй, Саша!

Я ЖИВУ С НЕЙ

мне без разницы, какую воду пить

я наливаю ее в темную бутылку

и не думаю, красива ли она

я живу с ней

УСТАЛО ПРИСЛОНЯЮ СЛЕГУ

устало прислоняю слегу

к уснувшему мосту:

ты что здесь делал?

а я, уснувший мост, где только не был...

и вот –

иду

КОГДА ВЫХОДИШЬ НА СТРЕЛКА

когда выходишь на стрелка

немеют лапы, сводит скулы

но делаешь начальный шаг

ломая под собою наст

и забирая грудью пулю

НА БЕРЕГАХ НЕГЛИНКИ

на берегах Неглинки

сижу на стуле у окна

вот так, порой, и царствует весна

на слишком шаткой дамской шпильке

ДРОБЛЮ АРТОС

дроблю артос

в тарелочку складываю

посушу

сегодня жарко

висельники на мачтах

и встречный зюйд

кому здесь страшно?

с кормы кричат мне:

никому!

ВЕЗ САШЕ ЯЙЦО ПАСХАЛЬНОЕ

ехал в метро с кадетами

вез Саше яйцо Пасхальное

там сказал, что я друг – не пустили

и яйцо тоже не взяли

еду в метро без кадетов

в кармане яйцо Пасхальное

ну и что, что меня не пустили

ну и что, что яйцо не взяли

ведь это ж не самое главное

MERSI

и как-то неудобно, что ли...

уже заряжены пистоли

и сам себе: сходись!

ВЫВЕДУ

выведу

возьми камень и разбей им свою голову

если хочешь

подбери прут засохший и пронзи живот свой

если хочешь

вырви растение из земли и листьями острыми

кровь отпусти

если хочешь

а хочешь

выведу

ЧУВСТВУЕШЬ ЛИ ТЫ МОЮ ПРОСТУДУ?

чувствуешь ли ты мою простуду?

знаю, чувствуешь

и я признателен

здесь ликующие ястребы повсюду

кружась, смеются

я на их скатерти

всего три-четыре года назад

обои еще не поклеены

когда

шелушил, помню, растерянными пальцами

диковинный

гранат

и мои двери всегда растеряны

и так им и так нельзя

слушают

так и в чем же мы были с тобою так до конца уверены?

а ты все молчишь и черпаешь, черпаешь половником

самую гущу

ЧТО ЭТО ВЫ ТАКОЕ ТАНЦУЕТЕ?

что это вы такое странное танцуете?

не совсем чтобы и Paso Doble

что-то истовое и тут же будто шоколадкою

по зеркальному стеклу

и очень кратко так:

ШРУС

но в целом довольно смазано

НАС ГОНЯТ КАКИЕ-ТО СТРАННЫЕ ЗВЕРИ

нас гонят какие-то странные звери

от детской спальни до самой двери

входной

ты только за руку держись и не бойся

они нас догонят, но ржавый гвоздик

со мной

ОНО СТОИТ ТОГО

оно стоит того

когда за нее

со всей дури в морду

с оттяжечкой

получаешь

В ТЕМНОМ САДУ

вдруг в темном саду

неожиданно вспыхнул фальшфейер

меня осветило

и я будто голый стою

средь цветущих деревьев

и так неуютно

А ВОТ НЕ БУДУ Я НИЧЕГО

а вот не буду я ничего никому рассказывать

а буду, согнувшись, шнурки на ботинках завязывать

и буду я так увлечен этим своим занятием

что вот так и останусь навсегда здесь –

посреди огромного пустынного коридора

и буду осторожно к стенке задом пятиться

чтобы найти опору

КАКИМ ОН ТЕБЕ НРАВИЛСЯ

каким он тебе нравился?

чтобы все нараспашку?

именно таким я его и помню

любил стилеты

так с ними и не расстался

как же они мягко вошли в него

Я ТАК И НЕ СМОГ ВЫБРАТЬСЯ

я так и не смог выбраться

нет, я не сдался

я так и не смог выбраться

не смог потеряться

по крику иволги

на конечной станции

где эрик райнер мария рильке

с маленькой буквы пишется

также он там и читается

без эрик только

а с неба янтарные камни сыплются

но никого не убивают

лишь танцуют, кривляясь, польку

а двери все еще закрываются

и я выскользну

обязательно выскользну

ПРОХОДИ

проходи

это еще не здесь –

чуть дальше

а здесь никто не остается

здесь – преддверие

здесь, если хочешь – счастье

а я все еще сторожу его

чтобы не запечатали

а хочешь

оставайся

пока

здесь еще можно

НУ, И О ЧЕМ МНЕ ХОТЕЛ РАССКАЗАТЬ ЭТОТ НАИВНЫЙ?

Ну, и о чем мне хотел рассказать этот наивный?

О том, как чувствует сердце не только капризный вкус стали?

Или о том, как настегают отчаявшихся дельфины

и боками своими гладят?

Или он просто хотел убить меня?

СИДИТ МЕДВЕДЬ НА СОКРУШЕННОМ ДРЕВЕ

сидит медведь на сокрушенном древе

ни спит, ни бодрствует, ни дремлет

ни жив, ни ранен, ни убит

ДЫШИ

и топот, затихающий, копыт

и лай напуганных собак

и сердце, замолкая, в такт

еще мерцает

еще подкрашивает пыль

сухими пальцами мне губы прикрывая

такое жаркое – молчи!

как ветер южный налетает

и как рассвет лучами первыми пронзает

такое тихое – дыши!

А ОНИ ТАК И ПЕЛИ

а они так и пели

все эти птицы

и поют, и поют

казалось, тишине бы уже...

ан нет

поют всё

НУ ВОТ И ОНА

ну вот и настал

этот день

когда совсем никого почти уже не осталось

и снег уже был настолько искренне алым

будто какой-нибудь там

свежепролитый

сок

гранатовый

и вот летит она

пуля

которую ты никогда-никогда

никогда-никогда не услышишь

никогда о ней не узнаешь

ибо

она твоя, брат!

ну вот она и вырвалась

из отброшенной далеко в сторону гильзы

ну?

чего стоишь?

падай!

И ОНО ОБЯЗАТЕЛЬНО НАСТАНЕТ ЭТО ЗАВТРА

и оно обязательно настанет это завтра

и я тебя обязательно там встречу

может даже и опоздаю

буквально

на один вечер

но ты не расстраивайся

ты не должен и не должна уже будешь уметь расстраиваться

НЕ ЛИСТАЮ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ АЛЬБОМЫ

не листаю художественные альбомы

в них вязко

что тебе показалось?

пока я играю играю играю играю в песок в песочнице

и мои санки привязаны

к мокрой лавке

слушаешь?

я рассказываю:

киты умирают в связке

запомни это чтобы

никогда

среди них

не потеряться

ВОТ Я И СТОЮ Я НЕ УМЕЮ ЛЕЖАТЬ

вот я и стою я не умею лежать

мой воздух не так уж и свеж

кто сможет в глазах моих цвет угадать?

подсказываю – beige

ЖУЮ МИНДАЛЬ

жую миндаль

не жутко мне, не одиноко

с толчка в декадный календарь

смотрю глубо́ко

Я ДРУГУ ПОЗВОНИЛ

я другу позвонил

и он ответил

нас с моря ворошил

дурацкий ветер

а я все говорил, и говорил, и говорил...

ВОТ И ИДУ ВОКРУГ ТОРШЕРА

вот и иду вокруг торшера

предплечьем о него скребусь

а почему?

убийцы слева

и справа, их не обмануть

но я иду вокруг торшера

предплечьем о него скребусь

ИДЕТ СУРОВАЯ МЫШЬ

идет суровая мышь

лапы в слякоть вбивая

она знает, чего мы не знаем

на то и суровая мышь

НАС БЫЛО ЧЕТВЕРО ВО МГЛЕ

нас было четверо во мгле

и каждый из нас – всадник

мы ждем, когда наступит праздник

для застоявшихся коней

Я БОГА ПЬЮ

я Бога пью

я кактус на окне

я с подоконника смотрю через стекло

как дерево спешит к весне

а я давно уже живой

мясистый

этим мясом пью во тьме

по самому что ни на есть немногу

доверчивые корни ищут Бога

в такой не искренней

земле

НА ЗАБОРЕ МЫШЬ СИДИТ

на заборе мышь сидит

лапками качает

она ждет метеорит

если кто не знает

ПО-ЗИМНЕМУ МРАЧНО

по-зимнему мрачно

вороны кричат

а мне бы сейчас

обернуться назад

а мне бы сейчас

за Тобой побежать

да уже книппеля

задорно

уродуют

мачты

Я ОБХОЖУ СВОЮ ПЫЛЬ СТОРОНОЮ

я обхожу свою пыль стороною

зачем мне ее вытирать?

пусть живет себе рядом со мною

она не мешает мне даже дышать

Я ВСЯКИЙ РАЗ

я всякий раз со всеми уезжаю

и провожаю всех

смотрите – так совсем еще сырым бельем играет

на редкость

жаркий

день

АПРЕЛЬСКИЙ СНЕГ МОЕ ЛИЦО ТРЕВОЖИТ

апрельский снег мое лицо тревожит

ночных трамваев сказочно-торшерный свет

еще один отчаянно задумчивый прохожий

в мои счастливые глаза не посмотрел

КРИЧАТ ВОДОВОДНЫЕ ТРУБЫ

кричат водоводные трубы

стонут чего-то

воют

и вот в эту минуту

сколько ж

сочувствия

сколько ноющей боли

сколько тревоги

о старом

болящем

доме

В ДОЛИНЕ ЭТОЙ НОЧЬЮ ВЫПАЛ ПЕРВЫЙ СНЕГ

в долине этой ночью выпал первый снег

я стаю сытую на выверенный выстрел

ружейный

подпустил

и этот холст, так щедро забеленный, ими окропил

как будто на салфетку положил

раздавленные ягоды неспелой дикой вишни

ИСТОШНЫЙ КРИК НАВЫЛЕТ РАНЕНОГО ВЕПРЯ

истошный крик навылет раненого вепря

раздернул с ночи застоявшийся туман

и из рассвета подскочив ко мне стремглав

хрипящими клыками нашу кровь смешав

он растворил мое дыханье с южным ветром

ЕНОЧЬЯ ПРАВДА

еноты – они тоже ж бывают разные

бывают бандитские, бывают и безопасные

и наглые бывают, бывают и тихие

бывают ласковые, бывают и дикие

еноты – они же ж, как и всякие люди

им же тоже обязательно надо с крыши плюнуть

им же тоже обязательно, чтоб душа нараспашку

чтоб пред смертью своей рвануть на груди тельняшку

пушистую

ИЗ-ПОД ЖАРКОГО СНЕГА

из-под жаркого снега

вдоль смертельного бега

птица влёт

ШЛА РАССЛАБЛЕННАЯ МЫШЬ

шла расслабленная мышь

шла не напрягаясь

если мышь остановить

она сразу сядет

если с ней заговорить

звонко рассмеется

даже если мышь убить

все одно – вернется

УДАРИЛИ В БУБЕН

ударили в бубен

я не стал просыпаться

я просто медведика крепко прижал к себе

СПРЯТАЛСЯ

вот и спрятался в моем туалете лютый ветер

а я его никогда и не звал

и вот теперь мне всегда должно будет весело

с тобою напополам

НА ЗАКАТЕ

и вот через тюль в окно

сладким медовым взглядом

а там расстилается двор

бескрайний

У ВОДЫ

подхожу к водонагревателю

зажигаю спичку

сейчас воде намного теплее станет

замути́тся

а я постою рядом

ЧУТЬ ЗЯБКО

вот и гроза

но ее было мало

нужно было – чтобы небо в клочья!

вот и глаза ее

ночной полустанок

да свет сочится из окон заколоченных...

ВСТРЕЧНЫЙ ГРЕЙДЕР

и вот – на меня сумеречный грейдер

навязчиво

а я и говорю ему: мы с тобой давно уже одним попутным ветром

утрачены

ВЗГЛЯДЫ

взгляды

как увернуться?

посох тонок

обопрись – хрустнет

у меня пять жетонов

и все – вусмерть

сушу пистоны

на ярком солнце

воюю

ПРО ВЕТЕР

Что тебе надо от меня, ветер?

Могу избить тебя, могу оставить в покое.

Но, я ж всё понимаю...

Прижимайся, укрою.

В ЧЕТВЕРТОМ ПОДЪЕЗДЕ

В четвертом подъезде шумно – там дети!

Носятся, вопят, и лифтом играют...

И вот, если приведет мне Господь получать пенсию,

Я так же, как и сейчас, их не замечать постараюсь.

ХЛЕБАЯ ПОХЛЕБКУ ИЗ КОТЕЛКА

хлебая похлебку из котелка

гляжу, как смурнеет утро

не хочется думать про то, что вчера

и про завтра не хочется думать

СПОТКНУЛСЯ

споткнулся, упал, лежу

в наст дышу

карамелек захотелось

да покислее бы

а снегом так заметает уверенно

что уже не найдут

ПРОЛИЛОСЬ СКВОЗЬ ОКОНЦЕ

пролилось сквозь оконце

и на паласе замерло весело

с кем тебе играть еще, дурень?

бросайся – покуролесим!

ПАМЯТКА

встретишь медведя – остановись

и медленно пяться

пока он не решит

стоит ли отпускать тебя

ВОРОХОМ СНЫ ЖАЛЯТ

ворохом сны жалят, мерещатся, настигают

сползают по левому или по правому плечу

это, как кому нравится

и дыбят шерстку

и вливаются

и на полную живут

меж твоих сжимающихся пальцев

когда, казалось бы...

а – тут!

хватайся!

хороший запах, мирный такой, чуть воинственный

мне – нравится

а я – очень смирный

пока до моих не касается

НАС – ТЬМА

нас – тьма

мы идем медленно

мы съедаем вас

отгрызая от сердца

и жуем, жуем его

а вам все весело

и нам тоже

мы ж забираем вальс

и совсем не трепетно

И – ОНИ ПРИШЛИ

и – они пришли

тебе жутко – но ты один

и больше никого никогда не будет

стоишь

перед ними

будто в глубокой простуде

и надо идти

и всего себя видишь

а эти – ржут

КОГДА НАС ВЫПУСКАЛИ

когда нас выпускали

мы бежали в разные стороны

нам казалось

что мы убежать можем

но мы обязательно возвращались

кто через год

кто лет через восемь – пятнадцать

а кто и минут через двадцать

что-то влекло нас

обратно

всех

но – самого дурацкого

так и нет

ВОТ ВОЛКИ БЕГУТ ЗА САНЯМИ

вот волки бегут за санями

темно

метель

достаю аккуратно маузер

и – всех

ВОТ И ВЫПИЛИ МЫ СПИРТУ

вот и выпили мы спирту

по целой кружке

я трогаю указательным пальцем

правой руки

пингвина

а он – улыбается

и – вьюжно

и – день убирается

очень быстро

ЗВЕРИ – ОНИ ТОСКЛИВЫЕ

звери – они тоскливые

их радовать надо

им надо в глаза заглядывать

и красиво так

улыбаться

И ВОРОБЬЕВ ЗВЕНЯЩАЯ РОССЫПЬ

и воробьев звенящая россыпь

валится в ноги мне

а я стою и радуюсь

ведь еще ж не осень

совсем

и подышать, подышать, подышать, подышать еще

можно

СТРАННО КАК-ТО ВЕЛ СЕБЯ ДОКТОР

странно как-то вел себя доктор

даже не обращал внимания на то, что я рядом

и я убил его

одним ударом

в левую височную

ПОДСЕЛ

он резко так отвертку в горло

попробуй тут сообрази

подсел...

закашлялся

попробуй

встать

тут

встал

НА ПЛАТФОРМЕ

вот так на платформе

в слякоть

жду ли я поезда?

у меня есть скамейка

есть припасы

крыса есть

есть рабочие

те что настоящие

лапшу приносят

каждое утро

мне уроду

на завтрак

ПОДОШЕЛ ВОРОН

подошел ворон

нет ни крыльев у него, нет и доброты

друг в друга смотрим

и вот как раз сейчас мне некуда спешить

безкрылому ворону – ровно

мне тоже

а когда нам станет голодно

тогда мы на мне улетим

ОНИ ВСЕГДА РАССТУПАЮТСЯ

они всегда расступаются

если ты молчишь

ты спокойно ступаешь

наступаешь на стебельки

и давишь их

но лепестки

всегда останутся в памяти

ТЯНУСЬ РУКОЙ

тянусь рукой – остановиться

схватить и на метель кружиться

и поезд ждать

и на бетоне рисовать

осколком от пивной бутылки

ПОСТУЧАЛСЯ В ЧЕТВЕРТЫЙ ПОДЪЕЗД

постучался в четвертый подъезд

разве ж откроют? нет

люди – в квартирах

им партизански

присел и треплю собачку

ей тоже надо было мимо

но вот – свиделись

рычим, улыбаемся

ПО ТУ СТОРОНУ ИЗГОРОДИ

по ту сторону изгороди

волки кашляют

по ту сторону изгороди

девочки неряшливые

по ту сторону изгороди

звонарь выдохся

по ту сторону изгороди

мы родилися

ПРОЖИГАЕТ СИРЕНА ВОЗДУХ НОЧНОЙ И МОРОЗНЫЙ

прожигает сирена воздух ночной и морозный

промелькнула и, исчезая, мерцает подобно

странной звезде путеводной

СЛАБЫЙ ВЕТЕР

слабый ветер

помогаю ему

колышем

Я УВЕРНУЛСЯ ОТ СЕКИРЫ

почувствовав, я увернулся от секиры

и схоронил кинжал

в растраченное сердце

глаза в глаза

так легче

умирать

тому

кто захотел назваться – враг

ДОЖДЬ МЕДЛЕННО ПЕРЕШЕЛ В СНЕГ

дождь медленно перешел в снег

сыро и дышится пронзительно

еще одно счастье

ШЕСТНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ

а за окном – дождь

а у окна – кот

тихонько грустит

НАС ОТОРВАЛИ ОТ ПРОСТУДЫ

нас оторвали от простуды

а мы болели...

зачем вы?

и говорят нам:

не надо сопротивляться зверю

он жадно уврачует

вас

а нам

не верится

чего-то

а нам на пастбище охота

и мы стоим

и мелко

дышим

и на тропинку смотрим...

медведь

идет

КОГДА МЫ ВЫШЛИ НА ВЕТЕР

когда мы вышли на ветер

Николай сказал: вот я – Николай

я проведу вас

и – провел

собаки смотрели на нас и молчали

сторожевые

всматривались

в каждый наш шаг

когда мы подошли к закрытому магазину

мы взяли все что нам надо

деньги – под камень положили

рядом с кассой

потом мы долго сидели на рельсах и вполголоса говорили

все больше о мамах

иногда плакали

иногда смеялись

иногда – просто выли

ОТ ТЕПЛОЙ СТЕНЫ ДОМА СОВСЕМ НЕ ХОТЕЛОСЬ ОТРЫВАТЬСЯ

от теплой стены дома совсем не хотелось отрываться

и не отрывался

мы – коты – странные

смотрим, смотрим, смотрим все чего-то

и главное,

что мы не ищем обыкновенно праздника

так

только б чтобы

лишь бы рядом оказаться

КОГДА ПРОНЗАЕТ МОЮ ПЛОТЬ ЗВЕНЯЩИЙ НА МОРОЗЕ ШТЫК

когда пронзает мою плоть звенящий на морозе штык

я соглашаюсь –

ты красив!

о чем с тобою спорить?

А ГДЕ ТВОЙ МРАЧНЫЙ УЮТ?

а где твой мрачный уют?

ты его слышишь?

тщательнее вытирай ботинки

и проходи

сейчас раздастся выстрел

слушай

он гораздо лучше

чем ты

А СТОИТ СКОЛЬКО?

а стоит сколько?

степные волки

усомнились

о керосиновую лампу бились

мотыльки

еще живые

на закат ползли

ПРЯМ НЕ ДЫШУ ВЕСЬ

прям не дышу весь

замер исполинским истуканом

и глазом не веду

абсолютно недвижим

стою скалою

нарисуйте меня уже кто-нибудь

ведь это очень красиво!

И ИЗ САМОГО ЧТО НИ НА ЕСТЬ КРАЯ

и из самого что ни на есть края

и это не пирог тебе чтобы дурачиться

просто балуются

сегодня

расстрельные мальчики

а кому-то просто

после

вчерашнего

плохо

и они этому звонко кланяются

а мы – рота!

чтобы нас все боялись

ВОТ ТЫ ПОТЕРЯЛСЯ

вот ты потерялся

а я тебя нашел

я положил тебя

в свою котомочку

и дальше пошел

с тобой

ЗАБЕГАЯ ВПЕРЕД

Забегая вперед – никого не осталось.

А сейчас – мы жмемся к выступу,

кирпичному,

от моего дома.

И нам бы только перебежать на ту сторону,

всего лишь несколько полос,

перебежать бы.

Дышим,

не решаемся.

ТЫ НЕ БОИСЬ

ты не боись

мы умерли

погодь

ща свет зажгу

торшеровый

ТУПО СИЖУ В КРЕСЛЕ

тупо сижу в кресле

тупо проходит ночь

то сплю, то бодрствую

то кривляюсь по-всякому

то молчу так просто

то молчу так просто и молюсь

Я УЖ И ТАК НА СТОРОНЕ ПЕТАРД

я уж и так на стороне петард

ТИХОНЬКО ПАДАЕТ СНЕЖОК

тихонько падает снежок

тихонько фонари светя́тся

тихонько в форточки глядятся

пугливых полусонных зайцев

счастливый тайный хоровод

В БЕЛОЙ ТАКОЙ ФАРФОРОВОЙ ЧАШКЕ

в белой такой фарфоровой чашке

на самом ее что ни на есть донышке

случилось маленькое такое ненастье

все там в одночасье померли

ПЕРВОЕ ФЕВРАЛЯ

а первое февраля –

понедельник

это я просто так

от нечего делать

ТЫ ИМЕЕШЬ СЕЙЧАС ЧАС НОЧИ

ты имеешь сейчас час ночи

и ты не имеешь ни каких препятствий

ты сейчас говоришь мне: короче

а я тебя – убиваю

ИЗ ЧРЕВА ПРЕДЗАКАТНОГО ТРАМВАЯ

из чрева предзакатного трамвая

смешные глазки на меня глядят

там хорошо, но мне туда нельзя

мне можно только взглядом

КТО У НАС ТУТ БУБЕНЦАМИ ЗАПРАВЛЯЕТ

кто у нас тут бубенцами заправляет?

хочу, чтобы с бубенцами, и подливали

и чтобы, когда обернусь – улыбались

кишки собираем, и делаем вид,

что просто так

ковыряемся

в грязи...

ОДНАЖДЫ ТЫ СПРОСИШЬ

однажды ты спросишь:

всё?

и я отвечу тебе:

да

ДОТЯНУЛСЯ ДО КОНЬЯКА

дотянулся до коньяка

уже смешнее

мои глаза

ничего не умеют

только

спать

дотянулся до коньяка

схватил воздух

еще пять минут

и было бы поздно

встаю

тереблю кошачью шерстку

так ты дотянулся до коньяка?

я не уверен

давай проверим?

давай проверим

тянусь

и мне помогают звери

СИЖУ В ОКОПЕ

сижу в окопе

и очень холодно

и снег на войне особенный

пенопластовый, плюшевый, жаркий

зависит от пулемета

как постарается

а луна...

она всегда одинакова

ПРОСТО ВЯЗ ВОКРУГ

просто вяз вокруг

дерево ли?

просто радостно мне

верю ли?

в карликов

или в шалости

кровавые?

у стены малыш

на траве сидит

улыбается

рядом мышь

на сухарике

спит

СЕГОДНЯ ЗДЕСЬ ОСОБЕННО ЗВЕРСКИ ДЫШИТСЯ

сегодня здесь особенно зверски дышится

разухабисто!

навылет!

а что до дня завтрашнего –

а ну его!

я сегодня еще не выдохся

не вылил

еще

по маленькой, маленькой, маленькой, маленькой капельке

иссиня-черную

вечность, как мертвую

свою кровь

ВОТ И ВЫБРАЛИСЬ МЫ НА КАМЕШКИ

вот и выбрались мы на камешки

лежим, греемся, подсыхаем

и тихонечко радуемся

нас не поймали

еще

И СНЕГА КРИК ИСТОШНЫЙ

и снега крик истошный

и фонари нарочно

подсвечивают всех

НА ХОДУ

а ты уже мякишем

в пальцах

пространство мнешь

на ходу

осторожно ступаешь

чуть растерянно

идешь медленно

или может бежишь мальчишкою

через весь двор

ведь сегодня не тебе водить выпало

сегодня выпало прятаться

на чье-то счастье

да на чью-то беду

и самое главное

что все это можно понять уже

можно дополнить даже

дописать будто

или разрушить все

и никогда уже не уснуть

так же сладко

как с тем самым зайчиком

или собачкою

в ожидании праздника

на последнем ходу

БОЙСЯ!

Бойся!

Мы уже валим

Весело валим

Искренне валим

Тысячелетний лес

К УТРУ РАСТАЯЛ ПЕРВЫЙ СНЕГ

к утру растаял первый снег

по истлевающей сырой траве

идут-бредут слепые волки

я вожака веду, держа за холку

за нами стая семенит след в след

СЕРЕДИНА ВЕСНЫ

и вот вступают поодиночке (двоеточие)

флейта, гобой, тромбон

а я – в середине весны, и очень мне хочется

чтобы из подо льда подмигнул мне заговорщически

мой сорок пятый год

МНЕ НЕ ТЕМНО

мне не темно

Я ВСЕГДА НЕ ВЫДЕРЖИВАЮ НАТИСКА

я всегда не выдерживаю натиска

отступаю, пячусь, натыкаюсь на препятствия

и главное, что абсолютно без разницы

Воскресение ли это Христово

или обыкновенная такая пятница

в которую

прячусь я

хватаюсь окоченевшими на ночном ветру пальцами

за камень

и ничком лежу

и капает, капает, капает, капает, капает

на затылок мне и нá спину

капает

с пробитой Твоей ступни

СТУЧАТ НАКОВАЛЬНИ

стучат наковальни

стучат наковальни

куются печально

леденчики

еще не февраль ведь

совсем не февраль ведь

стою под часами

без четверти

и если б не заяц

растерзанный заяц

рукою подать

до мельницы

но нет

ТАКАЯ КРОМЕШНАЯ ТИШИНА

Такая кромешная тишина,

аж звенит.

От самого кухонного окна

и до моей стены.

И я собираю в голову звон,

почти не дыша.

Молчим и смотрим. Я и Он.

На столе – коньяк.

ВОТ ПО САМОМУ КРАЕШКУ ВЬЕТСЯ

вот по самому краешку вьется

золоченый иль, может быть, просто

будто с красных из детства перил

но я знаю его

мы играем в ландо

и не так он хорош, между прочим

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Моё движенье – шелест...

Когда мятежно спишь,

Одним движением руки

Я сталью шпаги звонкотелой

Срезаю над тобою плевел

Кровавые штыки.

НА КУХНЕ ЗА ОКНОМ СТИХАЕТ СНЕГ

на кухне за окном стихает снег

но я не здесь

смотрю как в раковину в ванной

грозится капля

АПРЕЛЬСКИЙ ЯСТРЕБ КРУЖИТ

апрельский ястреб кружит

и звонкий крик

он снайпером веселым будет сбит

ЗАБЕРИТЕ У МЕНЯ ПЕТАРДЫ

заберите у меня петарды

я не умею с ними

они пугают

всех

а я умею лишь из крупнокалиберного

отрезая ноги и руки

и вспарывая живот

ВОТ И ПРОШЕЛ Я АККУРАТНО ЗА УГОЛ

вот и прошел я аккуратно за угол

и вот он, этот закат, и мне как-то искренне с ним

шевелю отмороженными пальцами

в промерзшем кармане

играю

с завалящими там ирисками

и смотрят на меня отовсюду печальные крысы

недоверчиво и уныло так

а я, вдруг, и говорю им:

садитесь!

и сели

ледяные ириски едим

ВОТ ЧУТЬ ЗАБРЕЗЖИЛ СВЕТ

вот чуть забрезжил свет

в конце трубы бетонной

нам, крысам, дела нет

что там, мы просто

бежим

ДАЖЕ КОГДА МОЙ ПУТЬ

даже когда мой путь

становится до отвратного темным

свернулся клубочком

и если хотите – трогайте

за шкирку трясите

если надо вам

мы ж медведи с вами напополам

только гораздо искренней

И ВОТ ТЕПЕРЬ ЗДЕСЬ БУДЕТ ВСЕ ПО-ДРУГОМУ

и вот теперь здесь будет все по-другому

здесь мы крольчачьими своими зубами

вгрыземся до самых косточек

только вы ничего не бойтесь

дикие кролики отвечают!

И НЕОЖИДАННО ГРОМКО ПРИШЛО СМС

и неожиданно громко пришло смс

и сквозь пограничный сон

не желая окончательно просыпаться

убеждаю себя взять телефон:

волки обходят твой дом

отвечаю:

не заперто

НА КУХНЕ

медленно несутся скорые

по настороженной метелью дороге

купаются ласковые синие маячки

и вот уже скоро полночь

а мне, пожалуй

с кухни уже не уйти

и свет

погашен

а вот знаете, как бывало раньше

когда я входил в Сокольниках в тир

и бестолково-мягкими пульками ломал спички

к ружью подходили только они

а вот сейчас уже

когда расстояния стали настоящими

на темной кухне стою один

и искренен

провожая ласковые синие маячки

и за каждым из них

белым вороном

вьюжным

БЫВАЕТ

оделся, вышел, и ушел

и не было меня

потом пришел, вошел, разделся

и хоба! – вот он я

СКРЕБЕМСЯ

скребемся

нам не откроют дверь, мы знаем

мороз от каждого из нас

уверенно по малой части отнимает

за дверью бьют часы

и чтобы не поранить сны

скребемся

СПЯТ ОХОТНИКИ В ЧУЛАНЕ

спят охотники в чулане

спят работники в бурьяне

спят родные на пирушке

спят убитые хлопушкой

с золотистым конфетти

чтобы дальше не идти

И ЗАПУСКАЮ НА НОЧЛЕГ

и запускаю на ночлег

рычащего под дверью волка

клыки оскалил, дыбом холка

крадется, и дрожит тихонько

и смотрит в горло мне

СПИТ МЕДВЕДЬ

спит медведь

зима проходит

в небе полыхает вроде

а под небом, из ветвей

кто-то смотрит на людей

что, присевши у сугроба

шапкой снег стрясают с гроба

и метель, метель, метель

СНЕГ СНЕЖИНИСТЫЙ ПУШИТСЯ

снег снежинистый пушится

на скамейке и под ней

если сотворен был мышью

коли так у Бога вышло

то ныряй в него скорей

НОЧЬЮ ЗИМНЕЙ НА БАЛКОНЕ

ночью зимней на балконе

свесив лапки, мышь сидит

одиноко вьюга воет

и на все глядят покойно

тусклым светом фонари

ВОТ И ВЫСТРОИЛИСЬ

вот и выстроились

блистающие славой!

вот и тянемся мы к ним

потому что красиво

нам

так нет же –

в канаву...

в канаву!

хлебай уже

ну... или задохнись...

НЕ СЛЫШАЛ

не слышал, как заполонили звери

мой сонный коридор

не слышал, как проникли в двери

и подошли со всех сторон

не слышал...

тише!

спят со мной

ПРОДОХНУТЬ

нюхаю окрест

так и быть

не обижаю

Огненно

пытаюсь пить

над ржавой

раковиной

мне принесли сегодня окровавленного

вложили в руки

невесомо

крови очень много

и соли

распоясались

что ли

нет

ушли беспрепятственно

по доброй воле

вернутся завтра

КОГДА МЕЛЬКОМ НА ТЁМНЫЙ СТРАШНЫЙ ЛЕС

когда мельком на тёмный страшный лес

украдкой я смотрел с уютной верхней полки

мне щекотали глаз отверженные ёлки

за ними улыбались злые волки

а уж за ними засыпал рассвет

А ПТИЦЫ ЖАЛИСЬ

а птицы жались

к стене

им показалось

что в окне

их ждут

и не умрут

они

сегодня

ШЕРСТЬ МЕДВЕЖЬЯ ПО ВЕТРУ ВЬЕТСЯ

шерсть медвежья по ветру вьется

завтра не всякий проснется

завтра не всякий встанет

завтра многие перестанут

о чем-то заботиться

НАД НАМИ НАВИСАЛА

над нами нависала винограда

лоза

я был простужен и все время кашлял

но когда

нам дверь открыли

замер

мы впитывались в камер

всепоглощающий мотив

я трогал рыб

степенное теченье

под кофе вынесли печенье

и здесь

я усомнился...

Аминь.

ТИХОХОНЬКО ТАК

тихохонько так

подбираю топор

зачем всегда ястреб песню свою поет?

вот и мир у нас

вновь

только придурки могут думать что мы не курим потому что так захотели

мы очень скоро так и пить перестанем

тихохонько так

ДАЙТЕ МНЕ ЭТОТ СВЕРТОК

дайте мне этот сверток

да какая мне разница что в нем

от него все отвернулись

и я хочу сейчас же заполучить его

и оставьте в покое нас

какая вам теперь разница

что с нами будет дальше

куда мы со свертком отправимся

до каких мы доберемся пределов

и сколько нам с ним осталось еще

и я навязчиво требую

отстаньте ка

ТЫ УЖ УПРАВЬ, ГОСПОДИ

Ты уж управь, Господи

чтоб не перемололо его мясорубкою

чтобы душа его не пропиталась телом

и чтобы она его вынесла на себе

осторожно вытащила

из-под обломков

на высокий-высокий холм

там легче дышится

там все мы и подождем

ровно столько

сколько каждый из нас сможет вынести

НОЧЬ СЛЫШНА

ночь слышна

гуляет вьюга

воет мгла

и звонким кругом

будто в небе огоньки

волчьих глазок угольки

ДОМ ПРИТИХ

дом притих

скребется пламя

и над мрачными лесами

зажигает огоньки

НА САМОМ КОНЧИКЕ КЛИНКА

на самом кончике клинка

снежинок горстка

январь

КОГДА ЗАНИМАЕТСЯ ВЬЮГА

Когда занимается вьюга, прибереги свой холод. Спрячься.

По морю, по самому шаткому, не разуваясь. Встретят ли?

Гобои. Они всегда вовремя. Теперь никогда мне не спать уже.

И, когда добиваешь, всегда лучше глаза в глаза. Чтобы вместе.

НО ВОТ ОДНАЖДЫ

но вот однажды

когда вьюга терлась о стены

мои распущенные растения

со своих подоконников

проговорили дважды

похорони нас

с собою вместе

а вот что еще более интересно

что меня давно нет уже

а они как прежде

говорят со мной

ПОНЕДЕЛЬНИК, ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

полем – волки

небом – мгла

нам царица родила

и сколько!

небом – волки

полем – мгла

начинается война

да и только

КТО ЗДЕСЬ?

свой путь дойдя

я оказался

нет, все не так

МЕТЕЛИЦА

хоть и кашляю я

но дышу

озираясь

чтобы не выследили

и мне эти стороны

очень знакомы

и я почти никогда

не был искренним

по росе уйдем

ведь здесь ее

и жаждущей птице не было

но я лежу ничком

а вы все рядышком

и легонько так нас метелица

ЛИРИКА

вот и пусть дерутся за нас

у них работа теперь такая

а вот как мне запить остатком чая

несоразмерный остатку коньяк

БУДТО РАЗБИЛИ СТЕКЛО

все так отчетливо

будто разбили стекло

мягкий свет

и в лицо ветер

и лишь чуть-чуть совсем

но чтобы быстрей

опустился в метро

там мрамор и заодно

уже никуда не ехать

ВЫЖГИ

выжги!

помнишь, как в пионерском лагере?

в кружке выжигания?

помнишь?

сначала рисунок с кальки,

и потом этот запах...

так, выжги!

ВОТ И ПЕРВЫЕ КАПЛИ ОЗЕМЬ

Вот и первые капли оземь.

Редкие.

Гулко.

Их пыль забирает.

Разом.

И каплям жутко.

И мне их жалко.

Ты чего это, осень?

Ты, гляди мне!

Я предельно чутко

стою на задних

уверенных лапах,

и встречному ветру

навстречу щурюсь...

И ветру жутко.

И мне его жалко.

ПОЗДНО

– Ты ж не скучный!

Волк отпрянул.

– Врёшь, брат, чую!

Окружает твоя стая.

Темень.

Вьюжно.

НАТЕ ВАМ ЭКЛЕРЫ

нате вам эклеры

жуйте

оглядывайтесь по сторонам

а я лепестком по ветру

жуткому

расфигачивать ад

В ПОСЛЕДНИЙ ЧЕТВЕРГ НОЯБРЯ

в последний четверг ноября

аж звон в ушах

друг детей по крошечке собирает

рассыпались

и мне шепчет вода:

я не умею шептать

а в парке утреннем

какой-то отчаянный акробат

демонстрирует бицепсы

(вырезать)

остановилось сердце

на тысяча третий шаг

ПУРГА

Пурга.

Оперся бородой о посох.

Сегодня не тошнит

откормленных лисят

что шаловливо норовят

узнать

что прячет рассыпающихся досок

крошечный

алтарь.

И вот нашли

и смотрят.

ПРИШВАРТОВАЛИСЬ

Пришвартовались.

Временим.

Даем уйти случайным.

Упали птицы –

им не спится

теперь уже хмельным.

Когорты двинулись.

Все смолкло.

Прищурившись, глядели волки

с обрывной высоты.

И ВОТ ОНО – НАЧАЛО

и вот оно – начало

как та смешная надувная лодка у причала

которую не слишком бережно качала

ночная гладь

ВЬЮТСЯ СНЕГ И ВОРОБЬИ

вьются снег и воробьи

и снаружи и внутри

вьется каменное сердце

вьются ледяные дверцы

не пускают не войти

ЗА КАПЕЛЬКУ ТОГО ВИНА

за капельку того вина

мы закрывали двери

и собак

из самых нервных

и вслед им:

да!

И НЕЯСЫТЬ

И неясыть.

Пронзительно.

Надрывается

будто в плаче.

Ребеночком.

Поднимаюсь

и жду своего выстрела.

Смотрю пристально

в сердце искреннее

терпеливого снайпера.

И неясыть.

Грудным

ребеночком.

ВОТ И ЕДУ Я НА ТРАМВАЕ

вот и еду я на трамвае

плюшевый

просто меня здесь оставили

да и фиг бы с ними

И МЕНЯ ПОИЛИ ШИПОВНИКОМ

и меня поили шиповником

маленькой чашечкой

я тогда не знал еще

что мне станет когда-нибудь

очень много

лет

и что закругляться

станет надо

ведь пора

уже

хотя

щенята

пищат вот

и просятся всё

куда-нибудь вверх

ВЕСЛА И ТАК УЖ ПРОСОХЛИ

весла и так уж просохли

жарим рыбу

а ты уж брат проходи мимо

как человек без обертки

кашляет

НА РАЗДЕЛИТЕЛЬНОЙ

на разделительной

морозом вытянуло

нутро

из нержавеющей

не то чтобы стали

мы и так уже всех достали

плотно

что и прозвище

неожиданно

вырвало пламя

из преисподней той

что крайняя

ВОРОБЬИ ВТЫКАЮТСЯ В КУСТ

воробьи втыкаются в куст

тополя пальцами крошат

достаю из компота мошек

пусть живут

МЫ НАБЛЮДАЛИ

и мы стояли

в отдаленьи

мы наблюдали

за смятеньем

ослепших птиц

и с колесниц

на ощупь тени

птиц касаясь

МЫ ВОШЛИ НА ШТЫКАХ

мы вошли на штыках

гардины

лютня разбитая на полу

тюль

по ветру

и тихо

слишком

ОНА ВОШЛА В СОН ПИКАДОРА

она вошла в сон пикадора

и вишни

под ее стопами

мрачнели

мы подплывали

суровых фьордов

стальные мысли

в порывах ветра коченели

семейный праздник

под кашель казни

в глухой избушке

гостинцев разных

и угощений

тени

И НАМ ОЧЕНЬ БЫ ПОСТАРАТЬСЯ

и нам очень бы постараться

расплескивая молоко потому что доверху

внести сосуды на пепелище

что на месте переполненной

больничной палаты

там где раскаты

грома

ищут

НА ЛИФТАХ

на лифтах кататься

кого бы спросить

как варить вишнёвое

с перил

и вырваться

и сосны рушатся

которых нет здесь

просто они искренни

и полощет

солнце

мельницы

смертей

одуванчиковых

заманчиво, нет?

я выбираю молотящего по барабану зайчика

СТРЕЛЯЛИ ВЫШЕ ГЛАЗ

стреляли выше глаз

чтобы немели

и пули веселяся пели

не брезгуй нас

МЫ УХОДИЛИ ОТ СОБАК

мы уходили от собак

но ведь от них никак

они нагнали

ну значит так

ХОЛОДНО

холодно

на перекрестке

алые блестки

роняя

Я ВОЖЖИ ПРИДЕРЖАЛ

я вожжи придержал

остановил карету

и в лес ушел

в лесу я стал медведем

ел землянику

уповал на солнце

ан – нет

я не медведем оказался

Я УСТАЛ ОТ СЕБЯ

я устал от себя

мне б куда-нибудь в норку

затихориться

и дрожать

пока эта мразь из меня сочится

до вторника

а дальше я выползу

и поползу по раннему снегу

в сторону дворовой помойки

потому что там настоящие

пусть и звери

ждут меня

НАЛЕЙТЕ ЧАШЕЧКУ ВИНЦА

Налейте чашечку винца –

Я вам слонёнка нарисую,

И пусть вам благолепно будет

До самого венца.

ЗАКРЫЛСЯ В КЛЕТКЕ

закрылся в клетке

замкнул ошейник на шее

я буду выть здесь

КОГДА-НИБУДЬ НАСТАНЕТ ВРЕМЯ

когда-нибудь настанет время

осина с вязом породнится

и нарисованные лица

ко мне придут

не задевая

Я МАЖУ НОГТИ ВОСКОМ

я мажу ногти воском

злым

я жду на остановке

и остальным

желаю

как дым встречает

из обертки

запахиваюсь

и слежу

невнятно так

как за котятами

остановиться

как за котятами

остановиться

вчера

СМОТРЮ В ПЕРЕКРЕСТИЕ

смотрю в перекрестие

задержал дыхание

и задохнулся

СУХИМИ ПАЛЬЦАМИ

сухими пальцами засохший

рахат-лукум

насторожилось сердце

СКОРЛУПА ПЛОХО ОТХОДИТ

скорлупа плохо отходит

не отпускает

ладно, потерплю еще

И ЯБЛОЧНЫЙ СОК

и яблочный, яблочный, яблочный, яблочный сок

из жухлого сердца

ИДЕМ, БРЕДЕМ, КАЧАЕМСЯ

идем, бредем, качаемся

в тиши по одному

мороз с жарою жалятся

тупое с острым ранятся

идем, бредем, качаемся

в аду на поводу

ВЫШЕЛ ВО ДВОР НЕ ОДЕВАЯСЬ

вышел во двор не одеваясь

сел на скамейку расправив спину

что скажете про эту сырую глину

возвращающиеся

поздно

ВОТ МЫ И ЗДЕСЬ

Вот мы и здесь,

убейте нас,

заготовьте припасы.

Ну, хватит уже,

Афанасий,

тут пчёлы

роем

стройным.

Забегая вперед,

ужаснулся,

упал на колени –

палач ждет,

ночует

в ельнике.

ЗВУК СТРОКИ СТРУНОЮ ЛОПНУВШЕЙ ВЗВИЛСЯ

звук строки струною лопнувшей взвился

поранил пальцы

эту кровь не остановить уже

она вся вытечет

на чье-то счастье

В СТРОЙ МЯТЕЖНЫЕ СОЛДАТЫ! (СТРОЕВАЯ)

В строй мятежные солдаты!

Шире, дурни, шаг!

Вдоль дороги на канатах

Мертвые висят...

Где веревок напасешься

Нам на прорву шей?

А канаты у матросов

Сыщутся на всех.

Строй держать и эту песню

Запевала вжарь!

Пот и пыль, да кровь и вечность –

Вот наш календарь.

ГОВОРЯТ, ЧТО НЕ СТОИТ

говорят, что не стоит

ходить по ниточке растерянным мальчиком

и не стоит терять аквариумных

рыбок

в стеклянной банке из-под варения в людном месте

не стоит плакать

о давно уж забытом

и растаявшем

с весенним снегом

и говорят, что так вообще не бывает

чтобы вот так вот выскочить

перед девятым трамваем

и сфотографироваться

вместе

с вагоновожатой

грозящей

получиться совершенно размытой

на этом выстраданном

тобою

снимке

МНЕ НУЖНО УПАСТЬ

мне нужно упасть

в яму

оббиться о стены

мне нужно

вонзиться

и по колено

терпеть

потому что

я смерть

СПОЛОХ

сполох

оглядываюсь, сторожусь, кутаюсь

на Покров свадьбы гуляют, обычно так

вот и хордой пронзает всю мою подноготную блажь

и истоптаны

туфельки

СИДИШЬ И ДАВИШЬСЯ

сидишь и давишься

вот подошел к окну

сел на пол

и сижу

поднялся и вернулся в кресло

я жизнь свою прожил не честно

и искренне

скорблю

Я УЛИЦЫ СВОИ ПРОНЮХАЛ

я улицы свои пронюхал

до самых жилок

иду, и встречный ветер лижет брюхо

и мило

так

НЕ ВЫНИМАЙ ИЗ НОЖЕН

не вынимай из ножен

пусть стонет сталь

пусть на укутанных прохожих

не смеет

даже взгляд

пусть никого он не тревожит

пусть сам вонзит в себя

похожих

глаз

очарованье

И НИЗКО-НИЗКО ТАК

и низко-низко так бегут птицы

так надо им

а я размахиваюсь и разбиваю блюдце

о странный миф

дверных

креплений

И ТОЛЬКО ЛИШЬ

каждый раз меня с самого дна

осторожно

не помять бы брюк

а я чего?

я корчусь, пытаясь согреться

под себя тяну

и только лишь нежность

СКУЛИМ

скулим

и ищем сиську

ВОСКРЕСЕНЬЕ. ВЕЧЕР.

Воскресенье. Вечер.

Горят хризантемы.

Фальшфейер

на берегу...

Нельзя нам пристать к берегу.

Нельзя нам и утонуть.

Кто будет растить эту девочку,

которая нас спасет?

И мы – за веревочку,

все – за веревочку,

и тянем себя в обход.

ДИСПЕТЧЕРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ

диспетчеры тоже люди

диспетчерам нужен отдых

у диспетчеров тоже есть дети

и их также мучает голод

отдайте им воскресенье

подумаешь батареи

не топят

И БУДТО БЫ

и будто бы воют

цепочкою встали

затылок в затылок

день на день

и осень

вошла и ее поразило

как искренний мальчик

швыряет

одну за одною

перед собою

цветастых

бабочек

СВИРЕЛИ ЗВУК ЧУТЬ ПРИГЛУШЕННЫЙ

свирели звук чуть приглушенный

из ямы вдруг услышал я

лежал и слушал

ЖЕЛТОЕ ЯБЛОКО

желтое яблоко

на голубой скатерти

бок гниет

сколько теперь времени

утро ли вечер ли

мышь скребет

с ледяными пальцами

спим под одеяльцами

занесло

ПЕСОК ВТЯНУЛ В СЕБЯ ПОСЛЕДНИЙ ГОРОД

песок втянул в себя последний город

последний океан

и заскучал

ВЬЮЖНЫЙ ВЕТЕР

вьюжный ветер – сторонись!

прячься!

из расколотых яиц

вытекает праздник

из разорванной губы

запеклась

с супротивной стороны

вьюга всласть!

с заколоченной избы

сыч взлетел

про скамейки и гробы

тихо плотник пел

ПО РАСТЕРЯННЫМ ЦВЕТАМ

по растерянным цветам

по рассеянным листам

мимо прячущихся птиц

мимо девичьих ресниц

мимо дня исчезновенья

мимо лет преполовенья

по встревоженным растеньям

мышь несется по делам

МЫ ШЛИ НЕ ОГЛЯДЫВАЯСЬ

мы шли не оглядываясь

суровые и неприступные

мы вбивали в марше

подошвами крепкими

струны душ наших

в это месиво

но нам было надо

чтобы с подветренной

смерть приближалась

а не жалась

облезлой сучкой

от наших кинжалов

и мы вбивали

всю нашу мерзость

в этот камень

а камень...

такой сладкий и самую малость терпкий

ВОТ И МОЮ ПОСУДУ Я

вот и мою посуду я

за почтальонами

ведь они носят пенсию

ходят с большими деньгами

раз в месяц

и приносят старикам отраду

а ведь сами-то они не вечные

за ними посуду мыть надо

вот и мою посуду я

ВОТ ТОГДА Я И НАСТУПИЛ НА ПЕХОТНУЮ МИНУ

вот тогда я и наступил на пехотную мину

боль и обида кровь и отчаянье

лежу истекаю шевелю оторванными пальцами

как вдруг что-то такое очень сказочное

перед истекающими глазами

какое-то мороженое что ли огромное ванильное

а может и другое что какая теперь разница

просто это было неистово красиво

но главное не спать я это очень хорошо помню

потому что это единственная тропинка

и самое в такой ситуации главное правило

для красной шапочки убежать уйти уползти от серого волка

и вот именно тогда я и наступил на пехотную мину

ВКЛЮЧИТЬ БЫ МАЛЕНЬКИЙ НО СВЕТ

включить бы маленький но свет

да нет

включить бы свет большой

опять же нет

на расстоянии рассвет

на пальцах сигарет

несметный отзвук

и довольно поздно

возвращаться на ночлег

и звезды

убивают всех

ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ЗАХОДИЛ С ПОДВЕТРЕННОЙ?

ты когда-нибудь заходил с подветренной стороны к волку?

а с другой?

ты когда-нибудь видел его глаза на волосок? от себя?

почему спрашиваю? да так.

просто.

И ТАРАКАНОВ НЕТ

и тараканов нет

один вот

помирать пришел

лег на краешке мойки

и лапками

тихонечко...

ВСЕ ЛИСТЬЯ ЛЕТЯТ ВВЕРХ

все листья летят вверх

редко какой нарушит правило

на землю опустится и притаится

и ждет когда первые белые хлопья

начнут его смерть

смеется тогда

какое же жуткое счастье

истлеть!

ПОВОЗКА НА ЮГ

повозка на юг

впрягаюсь дойти

и сколько ж их будет в пути

бесплатных услуг

сколько сорванных рук

помогут везти

сквозь исчадье степи

повозку на юг

И ВОТ – НЕРУШИМАЯ ТИШИНА

и вот – нерушимая тишина

в воздухе комнат теперь уже ничего не дрогнет

и никто сейчас не посмотрит из окна

как умирает на скамейке испуганный дворник

и лишь жмется утешить к дрожащему горлу

толи лопата его толи метла

НЕИСТОВО ЗЯБКО

неистово зябко

закутаться в плед

и с надеждою вжаться в кресло

попытавшись свернуться калачиком

и только бы ни один звук

и ни одно движение

не вторглись в мою такую отчаянно настоящую

колыбель

ОСЕНЬЮ ЛОСИ

осенью лоси

удивляются

в товарном вагоне

тоже есть жалость

а мне вот нравится

умирать

каждое сегодня

и лишь самую малость

жалко

ТОПАЕТ МЫШЬ СКВОЗЬ ДЕБРИ

топает мышь сквозь дебри

по сторонам не смотрит

и думает мышь что постриг

это – берег

МНЕ СТОЛЬКО РАЗ ХОТЕЛОСЬ ВРАЗУМИТЬСЯ

мне столько раз хотелось вразумиться

понять, почувствовать, и поглотить секрет

и вот читаю эту запись на странице

а что? вполне

Я НЕМНОЖКО ПРОЙДУ ПО СТОПАМ

я немножко пройду по стопам

разверну шоколадной конфеты фантик

и остановлюсь

возле чайной

завтра

в седьмом часу

ЧЕТВЕРТЫЙ СНЕГ

четвертый снег

и никакой надежды

он страшно жил

почти не спал

все складывал одежды

по понедельникам точил кинжал

что от отца

он говорил – адмиралтейский

и в шифоньер его совал

зачем-то

а вот сегодня – нежно...

с самого утра

В АДУ СЕГОДНЯ СЫРО

в аду сегодня сыро...

И Я ВЕДУСЬ

и я ведусь, ведусь, ведусь, и всё своё в пути теряю

но обернусь (препятствие, тире)

и воскресаю

НЕ УКРЫВАЙ МЕНЯ ЛИСТВА

не укрывай меня листва

я ведь как иней серебриться

умею

ВОТ И УЧАТ МЕНЯ ТЕПЕРЬ РАЗДЕЛЫВАТЬ КУРОПАТОК

вот и учат меня теперь разделывать куропаток

а что, тоже работа, ничем не хуже шпрехшталмейстера

правда теперь меня уже некому помнить будет

да и нечего

Я ДОЛЖЕН СНЯТЬ ШТОРКИ С ОКОН

я должен снять шторки с окон

снимаю

СТОЛБ ВЕРСТОВОЙ

столб верстовой

сорок восьмой

и мерзнут пальцы

И ВДРУГ НАМ ПРЕГРАДИЛИ ДОРОГУ

и вдруг нам преградили дорогу – вам некуда дальше идти!

и тут Серёжа не выдержал – а вот не пошли бы вы?

они не смутились, улыбнулись, звякнув, цепи расправились

оставалось ровно семнадцать минут до отплытия нашего лайнера

ВЫХОЖУ ОСТОРОЖНО

выхожу осторожно за пределы дремлющих поселений

ступаю мягко, проверяя незнакомую почву на прочность

смотрю строго перед собою и слушаю необычные запахи

уже еле различимы приглушенные расстоянием отзвуки

вот и стихли совсем, даже сердце трусливо скулить перестало

и только будто какой-то пушистый щеночек жалостливо

о щеку трется

ОТКРОЙТЕ

откройте дверь

я подожду

меня не восхищает вишня

и как бы с нами ничего не вышло

за эти пять минут

на девятнадцатом ходу

в картишки

КТО ТАМ?

кто там грохочет из подвала, разбивая мои перепонки трубным воем?

кто там хохочет за перевалом, иссякая мое сердце зубцами алоэ?

кто там вообще отовсюду в меня всякую изуверскую нечисть вонзает?

так, здравствуй же! – это ведь я! – твой возлюбленный злобный карлик

ВНИЗ ПО ЛЕСТНИЦЕ

вниз по лестнице, из подъезда, через двор, на улицу

выбежал, прихватив с собою дедову мандолину

я буду играть вам нечаянные и нелюбимые прохожие

а вы меня будете искренним сердцем ненавидеть

НЕ НАДО МЕНЯ ШТЫКАМИ

не надо меня штыками

желаю сморгнуть вас

я помню, когда от щедрот ужаснувшись

лежал я

на обещанном камне

СРЕДИ ТЫСЯЧИ ВОЛЧКОВ

среди тысячи волчков

я кружусь дюймовочкой

мне бы вырвать язычки

да положить в коробочку

желтенькую

НО БЕРИ, КОНЕЧНО

но бери, конечно, теплое

зимовать

ПО СВЕЖЕМУ СНЕГУ

сорок семь шагов по свежему снегу

досчитал, остановился

глаза белизною солнечной режет

и сердце стоит уже

ОН ШЕЛ ПО БУЛЬВАРУ

он шел по бульвару

с молодым бренди

смотрел на овчарок

жующих листву

и ласточки низко

кричали о смерти

желающей бренди

глотнуть

НАМ БЫЛО НЕ ТАК ЧТОБЫ ОЧЕНЬ

нам было не так чтобы очень

но мы за ограду не шли

мы так порешили: короче

фиг с ним

ТОНЧАЙШИЙ

тончайший возглас позолотой

в прикосновении крови

в истошный крик:

благослови!

СМОТРЯТ

медведь смотрит на луну

лоси смотрят на луну

волки смотрят на луну

мыши смотрят на луну

весь притихший лес

до разверзнутых небес

смотрит

ЗДЕСЬ РАСТЕРЯННЫЕ ТЕНИ

здесь растерянные тени

то впритирку, то поврозь

то поглаживают стены

то сползают по ступеням

то соскальзывают в ночь

ВЫ О ЧЕМ ПОЕТЕ?

вы о чем поете

травяные птицы?

вы кого зовете

на ружейный выстрел?

затаились птицы

петь не помышляют

эспакаду лисью

осмысляют

ЗА ПОЛНОЧЬ

Говорили шепотом, еле слышно.

На окраину уж за полночь вышли.

Остановились, костры разожгли...

застучали.

К утру надо сработать кресты

из дамасской стали.

ПО САМОМУ КРАЕШКУ ТРОТУАРА

вот и выбрались мы под самый ласковый в этой жизни вечер

из затоптанного тысячью ног люка городской канализации

мы прошлись продыхаясь по самому краешку тротуара

и мы никогда не сможем забыть ничего из этого

потому что запах запах запах запах запах

он навсегда теперь с нами

NǺBĹŲДАŦĚŁ

Наблюдатель.

Соучастник.

Жертва.

Прощение.

Милость.

Покой.

Радость.

ГУБА ЦЕПЛЯЕТСЯ

губа цепляется за пламя

не отстранить

так утомленно рвется нить

и замер

готовый смерть растормошить

РУХНУЛИ

Рухнули. Смотрим по сторонам. Песок. Песок.

Пятница.

Нам уже и не выспаться. Не вырваться.

Ждем.

В колотушки колотим. Огурцы почем?

Нам бы их всех по стойке выстроить

И целоваться б им с палашом

Огненным

Раскаленным на пламени вишенном

Без единой косточки.

Но не дышится! Не дышится...

С сентября.

Прошмыгнул в уборную

И заперся.

И только кровь в висок...

А МЫ ВСЕ ШЛИ И ШЛИ

а мы все шли и шли в фальшфейерах

и нас старались окунуть

в засохший вереск

и вдруг Серёжка, запаливши куст:

а ну их!

и легче

СЕГОДНЯ

и стало ли кому-то

хотя б на чуточку...

от прожитого мною дня?..

ХОТЕЛОСЬ БЫ

хотелось бы сегодня покуражиться...

я в тумбочку залез

и навсегда в ней спрятался

вы где?

МЫ ВОТ ТАК ВОТ МОЖЕМ

мы вот так вот можем сейчас

в легкую

остановиться

и наши смешные лица

просто сотрут

заново:

мы вот так вот сейчас

по новой

сможем

улыбаться

дальше:

чуть одеялко

натянув

и?

ВОТ И ПЫТАЮСЬ Я

вот и пытаюсь я высунуться

целиком в форточку

ну и конечно у меня не очень-то получается

но я стараюсь...

И ГОВОРИТ ОН МНЕ

и говорит он мне:

не оборачивайся

на той стене

фальшивыми буквами

всё про нас написано

глупо читать это

это победить нужно

до четверга

чтобы в запасе

осталось

чуточку

СКРЕБЕТСЯ МЫШЬ

скребется мышь

в коробке обувной

с далеких крыш

протяжный но живой

слетает

тает

мертвый лист...

скребется мышь

в коробке обувной

ОРУТ БЕГЕМОТИКИ

Орут бегемотики, стонут.

Зажмурились, плачут.

Никогда не переходите дорогу

В местах зеброю не обозначенных!

КОГДА ТЕБЯ МАЛО

когда тебя мало

хочется спрятаться

или на пол упасть

и свернуться кошкою

так ушастые игрушечные зайцы смотрят

потому что

не могут они отвести глаз

своих игрушечных

от меня

и я не могу

и всё смотрю и смотрю

а куда смотрю?

но меня пока и не спрашивают

ВОТ И ТОПАЮ Я

вот и топаю я хвост волоча

за какие-то там свирепые дали

вы быть может когда и встречали

на обочине мельком меня

ПИРОЖНОЕ БЫВАЕТ

пирожное бывает например эклером

а санки со спинкою среди нас считались

самым невероятным шиком

и мы прорывали сугробы

пробивали насквозь их

уперто

но с легкой грустинкою

потому что

схватить бы

ту самую-самую невероятность жемчужную

что когда совсем уж невыносимо

и грустно

и вьюжно

под немыслимо сладким

маминым

одеялом

еще и смешит меня

и тихо

тихо

тихо

так

МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ НЕМНОЖКО

мне хотелось бы немножко как-то

поуверенней что ль

как-то более решительно и возможно понавязчивей

мне хотелось бы очень рано

раньше чем наступает кошка на тапочки

подкрасться

осторожно очень

на самых-самых цыпочках

к раскрытой

настежь

форточке

и уже не расставаться

с ней

не с форточкой конечно

а с которой

в ту самую страстную пятницу...

СИДИТ МОНАХ

сидит монах на полустанке

сидит с монахом рядом мышь

и с окружающих их крыш

следят коты не напрягаясь

ЛЕТАЛИ ВОРОБЬИ И ОСЫ

летали воробьи и осы

и сладкий ветер теребил

растения округ могил

НО ВОЙ ГИЕН ТОСКЛИВ

но вой гиен тосклив

и крик стервятника напрасен

БЕЖИТ МАЛЕНЬКАЯ БОЛОНКА

бежит маленькая болонка

мимо заброшенной бензоколонки

потерялась

СТРАННЫЕ ПТИЧКИ ПАДАЛИ ЗАМЕРТВО

странные птички падали замертво

пришлось остановиться

как же мне дальше-то?

ЛЬЕШЬ НА РАНУ ВОДУ В НАЧАЛЕ ИЮЛЯ

льешь на рану воду в начале июля

не холодна

собакою лижет

огорчаешься

отступаешь на три шага

на рану смотришь

зовет рана

малость грустно ей

но она сильная

она сможет

она никогда не предаст тебя

НЕ ЗАХОДИ ЗА УГОЛ

не заходи за угол не будь настолько беспечен

рыбки аквариумные по поверхности с кормом мечутся

если ты вошел в эту комнату то твой шаг затихает

ты смотришь в мои пустые глаза и месть в тебе уже тает

ты уже плачешь

падаешь

подхватываю

ВОТ И ЛЕЖИТ ДЕРЕВЯННАЯ ФЛЕЙТА

вот и лежит теперь деревянная флейта

на ней не играют

она красивая но что-то не так что-то не так что-то мешает ей

руки ее не касаются не касаются не касаются губы

лишь только пыль

и быть может самую чуточку

шествие

ликующих

мышей

УПАЛА ПТИЧКА

упала птичка

разбилась о камень

мы о ней знаем

сестричка?

летела птичка

спешила очень

три дня и три ночи

без пищи

куда же летела

куда же спешила

что робкие силы

потратила смело?

за счастьем летела

чтоб в нем убедиться

– ты славная птица!

ей счастье пропело

НАРУЖЕ

Кроты выбрались наружу, слепит...

Попривыкли, сбились в кучу.

Неспокойно как-то...

Не оборачивайся!

(терпи)

игрушечная собачка

ПО НЕПРОЕЗЖЕЙ МОСТОВОЙ

по непроезжей мостовой

огибая клумбу

он заходит в припаркованный дом

он поднимается в лифтовой

кабине

чтобы сделать шаг на площадку

и уже не украдкой

шагнуть

и пусть!

пусть услышит она

как с нежного страха

вены

взрывает

пульс!

ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ ПО ВИНТОВОЙ

вверх по лестнице по винтовой

скорее летящей выпи

пощечину каждой ступени звонкую босиком

и туда где никогда не бывает вот так вот высоко

туда – где бывает еще выше

ПРОБУЖДЕНИЕ

с рассветом исчезает потаенный

настойчиво пьянящий цепкий взвар

рассеивая вьюги вожделенных чар

вплываешь прорывая вязкий кокон

МИМО ЛАМПЫ ОБРЕЧЕННОЙ

мимо лампы обреченной

сонный мальчик

босиком

на расстроенном рояле

улыбаясь

ноготком

кот украдкою играет

за портьерою

дверной

ветер тюль перебирает

и лениво

манит

сон

ИДЕМ И ШЕПЧЕМ

идем и шепчем

стараюсь спрятаться

за плечи

за козырек

дурацкой бейсболки

и если по волку

мы должны умереть

и растаять

но

не получается

ни вдоль

ни поперек

потому и лег

и лежу на асфальте я

ты – рядом

и решено

мы больше не пьем с тобой

терпкий

вишневый

сок

В ПОЛЕ КЛЕВЕР

в поле клевер

в небе сыч

ты не веришь?

обернись

стены

ТАЩИТ ЯБЛОЧНЫЙ ШТРУДЕЛЬ

тащит яблочный штрудель

хромая мышь по бульвару

и вроде бы не к чему ей

помощь случайных прохожих

и чего они собственно могут

у них свои артефакты

но все таки они смотрят

и вьется голубь вчерашний

белый такой

над Москвой

ВЫБЕЖАЛА

выбежала из подвала

плюнула перед собою

что я вам игрушка что ли?

я вас всех покусаю!

И ВОТ

и вот они все заходят

идут не спеша на кухню

садятся за стол и вроде

пытаются улыбнуться

за окнами жмется город

к прохожему в серой шляпе

который слегка встревожен

и оглядывается украдкой

и валится в ноги вечер

пушистым хвостом играясь

и слышно как чешется вечность

о ножку стола

засыпая

СПЯТ МЫШАТА

спят уставшие мышата

закопавшись глубоко

в шерсть уснувшего медведя

им уютно им тепло

ПЛЕТЁТСЯ МАЛЕНЬКИЙ СЛОНИК

плетётся маленький слоник

хоботок по траве волочит

одиноко ему и мёрзнет

и вообще

ВЫШЛА

вышла старая-старая мышь из притихшего города

малюсенькая картина с алыми маками у нее за спиною

и нравится вот ей смотреть как где-то там в далекий такой горизонт

хвостом своим тощим воткнулась ее дорога

придет вот она по ней когда-нибудь куда-нибудь

картину свою малюсенькую перед собою поставит

сядет

и тихонечко запоет

ОСТОРОЖНЕНЬКО ВЫСКОЛЬЗНУВ

осторожненько выскользнув из сырого подвала

чуть подслепнув от накрывшего махом солнца

остановилась на мгновение крыса у низенького оконца

пусть запомнят все что она улыбалась

СТРЯХНУВ С НОГИ

стряхнув с ноги рассыпанного чая

истошно скорченные лепестки

я встал из-за стола и никому не предложив руки

вальсируя утанцевал всё на пути своем роняя

ЛЕТНЕЕ

разбудите меня так рано как только умеют прохожие

спешащие мимо меня по делам шуршащие перед лицом сандалиями

день разгорается полыхает и маленько печально мне

помереть бы у моря

НА КРЫШЕ

вышел медведь огромный

на самую высоченную крышу

и в сумеречный город смотрит

и удивляются они друг другу

а коты мягонько так приближаются тихонечко

интересно ж

ПОД НЕБОМ

да хоть порвите надо мною небо в клочья

когда я навзничь вдоль него лежу

мне это по фигу

мне откровенно по фиг

на неприятный как могло бы показаться звук

и я лежу пронзительный и нежный

чуть запрокинув безупречную главу

зачем мне небо (знак вопроса с многоточьем)

мне хорошо!

я вам его дарю

ПРОСКОЛЬЗНУВ

проскользнув между испуганными прохожими

слегка задев их рукавами ветровки шуршащей

я вдруг вырвался на просторы

самой что ни на есть настоящей

каменной мостовой

и растерялся

озираюсь

и такое вдруг внутри дурацкое хотение ребячье

будто двадцатикилограммовый сноп

на высоченную кладушку

вилами

разом бы сейчас зафигачил

БЫВАЛО ВОТ ТАК ВОТ

бывало, вот так вот засидишься

темно, ночь

сидишь...

ШАРАХНУЛО НЕБО

шарахнуло небо

грома кувалдою

взблеснуло коротко

перегоревшею лампочкою засаленного торшера

и хлынуло разом

от навесного душа лопнувшим шлангом

и под всем под этим вот

я

ИДЕМ МЫ КАК-ТО С ОДНИМ ЧЕЛОВЕКОМ

идем мы как-то с одним человеком по загородной трассе

идем прочь от города куда дорога ведет – все дальше и дальше

в сердцах наших настороженно мутно – не разговариваем

одно нам абсолютно понятно – мы правильно сделаем

если сохраним постоянство и не потопчем растения

что вдоль обочин на нас осторожно поглядывают

НА САМОЙ-САМОЙ ДАЛЬНЕЙ ВОДЯНОЙ МЕЛЬНИЦЕ

на самой-самой дальней водяной мельнице

где жернова давно уже вросли друг в друга

жует тихонько сухие пшеничные зерна

когда-то подслеповатым мельником оброненные

старая-старая крыса и чуть слышно посмеивается

поглядывая сквозь дырявую крышу

на толстеющий месяц

ЛЮДИ ИМЕЮТ ПРАВО

люди имеют право на тоску

погоди в сторонке

погрусти вместе

потом решительно подойди схвати крепко за плечи

в самые глаза взгляни

глубоко-глубоко

будто ты над бушующим океаном блуждающий альбатрос

и выпали:

не ешьте перед завтраком ириски –

моветон!

НЕ ВСТРЕЧАЛИ ЛИ ВЫ МЕНЯ

не встречали ли вы меня поздней ночью на окраине города?

не бродили ли вы со мною по настороженным аллеям?

не говорили ли вы со мною о вашем дне вчерашнем?

не зашли ли мы с вами в кафе расслабленное и абсолютно пустое?

не присели ли мы с вами за столик и не смотрели ли на золотое

из малюсенькой табакерки?

ЗДЕСЬ ПРОДАЮТСЯ ДОМИКИ ДЛЯ ЛЕТУЧИХ МЫШЕЙ

здесь продаются домики для летучих мышей

они разные ибо летучие мыши имеют утонченный вкус

домики любых размеров замысловатые и очень нарядные

множество оттенков и навесных украшений чтобы угодить каждой из них

и поверьте здесь всегда будут продаваться домики для летучих мышей

даже когда не станет их

ТОЛЬКО НА ЦЫПОЧКАХ

только на цыпочках только на голых цыпочках

по крутой винтовой лестнице взбежать

и опрокинуть себя потому что иначе выследят

и дышать тихонечко дышать тихонечко и тихонечко дышать

ЗАМЕР ЛАНДСКНЕХТ НАД ТРУПОМ

замер ландскнехт над трупом

а на него трупова лошадь смотрит

лежит на боку и смотрит

печально так смотрит без иллюзий

поворотился ландскнехт к солнцу

а солнце и говорит ему:

теперь ты рыцарь и это твоя любимая лошадь

ландскнехт щурится и солнцу верит

и правильно делает

это же – солнце

БЕРЕГУ НА БЕРЕГУ

берегу на берегу

а оно выскальзывает

не остается

стерегу на берегу

не возвращается

смеется

подкрадывается

тихонечко

со спины

будто не вижу я

жду когда высунется

рванется – за горло схвачу

держу

берегу на берегу

а оно выскальзывает

ПО ОДУВАНЧИКАМ ПО ОДУВАНЧИКАМ

по одуванчикам по одуванчикам низко-низко

за бубенцами отзвук летит качается серебрится

нас бы прощали бы так же как мы наливаем в бокалы крепкое

нас бы не стало уже давно если бы

ХОЛОДНО

холодно

очень холодно

на берегу

волны касаются

ног

умрут

самые настоящие

к утру

осядет

туман

и уйдут

как бы навязчиво

буйволы

это их маршрут мы нарушили спящими

четырнадцать минут

назад

ГЛАВНОЕ – ИСКРЕННЕ

главное – искренне

чтоб

в прицеле двенадцатикратном

его лицо

какое-то

атласное что ль

предохранитель жалуется

на свое ремесло

чаще под Рождество

но и сейчас вот

скулит маленькою собачкою

да ладно, ладно

пусть живет

пойду позавтракаю

где подают всмятку яйцо как полагается

теплое и будто ждет

касания

и замерло

всё

главное – искренне чтоб

как пуля его

в мое лицо

БЕГЕМОТЫ ТОСКЛИВО КРИЧАЛИ

бегемоты тоскливо кричали

надрывно

бегемотиков больше нету

поумирали

засветло

и нету им утешения

разве что пение

выше неба на три стебля растения

любимого ястреба

МАЛЕНЬКИЙ ОСЛИК ИДЕТ ПО ДОРОЖКЕ

маленький ослик идет по дорожке

голову свесил и смотрит на камешки

сейчас бы счастья немножко какого-нибудь

чтоб вот так прям сразу остановиться как вкопанный

и тихонько заплакать бы

ВОТ ОНИ

вот они мои пули

красивые

некоторые подписаны именами

они практически достигли своей цели

и теперь спрятаны до времени

и пылишь и пылишь и пылишь сандалиями

лишь бы

увидеть

облокотясь на перильца

как выцвел

надрывного пения...

ТОПОЧУТ ВОЗЛЕ ДВЕРИ

топочут возле двери

мычат

их яд

всегда после

и гуще гораздо

чем язвы

вскладчину

чтоб продохнуть

за полночь или под утро или когда-нибудь

ОБЕРНУЛСЯ СТАРЫЙ ШПРЕХШТАЛМЕЙСТЕР

обернулся старый шпрехшталмейстер

нету акробатки – умерла

тигры смотрют сквозь свои решетки

все в печали...

объявляй слона!

МАЛЕНЬКИЕ ПАЛЬЧИКИ ПО КЛАВИШАМ

маленькие пальчики по клавишам

должна получиться музыка

но не получается

ВОЮТ ВЕРИГИ МЕДВЕЖЬИ

воют вериги медвежьи

стонут

тянутся лапами

оплетают

убегают за угол

гогочут

со страху

быть разжалованными

в почву

мягкую

жалостливую

наотмашь вдруг когтистою лапою пойманные

теперь стесняются

прячутся

прячутся

прячутся

в хвое

выглядывают

ЧАВКАЮТ УСТАЛЫЕ КОПЫТА

чавкают усталые копыта

третий день на небе нет лица

но везет промокшего жнеца

по дороге вроде холодца

маленькая пони

тихо-тихо

МЫ В ПОДЪЕЗД ВОРВАЛИСЬ

мы в подъезд ворвались оба

наперегонки

мой друг был быстрее меня

он уже на крыше

а я

на площадке лестничной стою

на ступеньку присел

и сникерс

жую

СЕГОДНЯ НЕ СПИТСЯ

сегодня не спится, сегодня вращается хула-хуп

и хмурые лица глядят сквозь решетку на юг

а с юга – птицы

слепые

летят на слух

ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР

просто лампочка с потолка

меркнет

смотрит задумчивый кот на нее

с коридорного шкафа

сверху

а хозяин еще не пришел

и

наверное

не придет

уже

выключатель останется включен

причина еще одной смерти

будто случайной

уронив чашку с чаем

и разбив

ее

шаги

НА ТРОТУАРЕ

шаркая по тротуару

почти не поднимая ног

на вид – обыкновенный парень

на запах – вечерний фокстрот

навстречу ему собачка

за нею ползет поводок

друг на друга взглянули и дальше

заканчивать этот год

МАЛЕНЬКАЯ БРЮНЕТКА

маленькая брюнетка

торгует билетами

мятыми

под афишею

жалкою

в дождь

грязь и слякоть

поднимаются ли на подмостки

довольны ли они собою

озираются ли по сторонам

прячутся ли деликатно в гримерку

и там

прячутся ли

какая ей разница

маленькая брюнетка

торгует билетами

мятыми

всякому

Я ВЫХОЖУ

я выхожу на подиум

несколько неуютно

стесняюсь что ли

или же просто зыбко и вязко мне

на деревянных ходиках

они отсвечивают во мгле

цветом вороньим

крыльями

напрасных взмахов

моих

или же не напрасных

и я почти уверен в том что из тысячи

хотя бы один

умеет

вращать

этот обруч

заживо

В ГОРОД ПРОНИКЛА НОЧЬ

В город проникла ночь

Салфетки цвета шафран

Их не было здесь никогда

И город сейчас далеко

В кого же целится тот –

у ворот?

НАС ПРИНЯЛИ

нас было бесконечно мало

уродливых смердящих дураков

мы вышли затемно по парам

нас встретили

нас приняли

нас опустили в ров

КАБАНЫ У РЕКИ

Кабаны вышли к реке.

Смотрят.

Сегодня четверг

и вроде

свободен я...

НАС БУДУТ ПОМНИТЬ

нас будут помнить

потому что мы жили, говорили слова и смеялись

нас будет много

потому что мы знали себя и этому не удивлялись

нам будет поздно

МОЙ ВЕЧЕР

я мог бы быть трезвым но я выбираю сегодня другой путь

меня вы не знаете но я только лишь начинаю пытаться жить

меня напрягает оркестр и его никогда не увидят здесь

я просто иду и мышь моя топорщит свою смешную шерсть

СТРАННОЕ

бедуинку на голову повязав

и нож захватив кухонный

я сразу вернулся назад

в лес свой

УЛИТКА

Улитка.

Волки отошли.

Без ласки. Без объятий. Без кожуры.

Снимая очень важную

бумажную

полосочку с запястья...

(выстрел)

ЛЮДИ НА ПЛОЩАДИ

люди на площади

людям тепло еще

движется

в жилах

сок

САЛФЕТКА

На салфетке.

Довольно разборчиво.

По именам.

С датами.

Для солидности что ли.

Выходит, что так.

Салфетка ведь.

ЧУНИ С ВЕНЧИКАМИ

чуни с венчиками

гнездо с птенчиками

не застенчивые

уже здесь

УТРОМ РАНО СЛЕПОЙ ПЛЯШЕТ

утром рано слепой пляшет

на трамвайной остановке

ходит

кружит

скачет

КРОВЬ

и вот уже раскаленная кровь

абордажным багром

зацепилась и истово тянет

и вот показалось уже оно

и ползет и ползет и ползет и ползет

из убитого сердца корчуя нутро

визжащее жало

Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ КОЛИБРИ

Я никогда не видел колибри

так далеко в море... –

сказало мне кино.

Дата рождения главного героя –

1918 год.

Год рождения моей бабушки.

Я ещё в самом начале понял,

что не всё так просто, и вот...

Такая развязка:

Пальцы мои стали вязкими

и я замазал ими лицо...

До новой сказки.

ПРАВДА

трава бывает зелёная

солнце бывает жёлтым

игорь всегда за маленьких

маленькие всегда за игоря

ХВОРОСТ

хворост

шелестит

по ветру

колышется

крошится

словно кости твои

гниёт

просыпается

украдкой

зевает

тянется

и распахивает

настежь

и дышит

взахлёб

и кашляет

будто ворвался он

на коне своём сказочном

и рассёк

пехотный

строй

ЛЕСНЫЕ ЛИСЫ

кто вы?

мы лесные лисы

мы идем по краю поляны

а куда вы идете

по краю поляны

лесные лисы?

мы идем охотиться

у лесных лис

сегодня большая охота

вы все здесь

лесные лисы

или кто-то еще остался?

да, мы все здесь

больше никого не осталось

вас не так много

как я думал

лесные лисы

да, нас совсем мало

КАКОЕ-ТО ВСЁ СТРАННОЕ

какое-то всё странное вокруг

не то, чтоб очень холодно

но как-то очень вязко

тревожный запах

будто в процедурной перевязку

забыли сделать

и ушли на звук

призывный

словно выстрел

и протяжный

ЧУТЬ НАДРЫВНО

чуть надрывно

и как-то брезгливо ветрено

воротник

и щуришься на обручальные

фьорды

привокзальные

как всегда у пригородных

приподняться бы

нет, это так просто не высказать

из свертка

по лицам

политься бы

чуть-чуть навязчиво

будто какая жимолость

только (вот) что это?

ВЕЧЕРЕЕТ

мошки ползают по киви

мошкам весело, игриво

мошкам пофигу на всё

вечереет

КОГДА НАСТУПАЕТ ВЕЧЕР

Когда наступает вечер,

приходит заспанный заяц.

У него глаза грустные

и одно ухо.

Он просто садится рядом

и сидит тихонечко.

Маленький такой,

почти игрушечный.

Жалкий в общем-то,

и убогий.

Но хорошо,

что он приходит.

ЗА ДВЕРЬЮ

входную захлопнув

на засов ее, и ключ на три оборота

ботинки аккуратно (в крови уже)

прохожу в комнату

и вижу испуганного енота

как попал сюда? чего надо ему? косо

поглядывает

да ну его

налил себе

самого крепкого, что в силах моих

и залпом выпил

всё

ЛИШЬ САМУЮ МАЛОСТЬ

лишь самую малость подумать позволил себе

испуганный мандарин от кожуры уверенным движением очистив

мне кажется этому небу вместе со мною не по себе

как за спиной глупой петарды неуместный выстрел

НАД ГРАНАТОЙ

ничего не осталось

только снег и немного крови...

здесь для рифмы написать бы усталость

но было бы неправдой

не усталость это

это как будто бы гранату пехотную в ноги...

и остановиться

со временем вместе

над ней

вспоминая

до самых малюсеньких пальчиков

себя

в таинственной своей, дремлющей в кресле, маме...

и граната...

тянется из грязи ко мне, просит...

разрешаю ей...

КАНАРЕЙКА

чуть вразвалочку вечерок...

чуть в окно выглянул

но с кухни чувствую запах травный...

спокойный

снимая кирасу...

кто сможет меня убедить, что это было напрасно?

и никакого зарева

и никаких варежек

ничего

не напоминает мне

засветло

утраченных

и щебечет, щебечет, щебечет во мне

щебечет

канарейка

бумажная

С ПОРОГА

Как твое имя?

Молчу. Сомневаюсь в нем.

Не в имени. В этом, что спрашивает.

В прищур его.

Слежу. Пощупал. Не отвечаю.

Смотримся. Он где-то у меня чуть пониже сердца,

там, в ребрах где-то, или я не знаю где,

и снова: Как твое имя?

Молчу. В имени сомневаюсь. Смотрю. Не похож.

Глупо улыбаюсь. Долго. Пока не понял:

нет никого.

Вздохнул. Кашляю. И все жду еще:

Как твое имя?

СМАКУЯ ОТЗВУК СОЛЯНОЙ

смакуя отзвук соляной

от оживающей текилы

с поверхности засаленной картины

за шумный брачный стол

НА ОСТАНОВКЕ

на остановке

как всегда

веером

идем на цыпочках

через снега

веянных

перед листвой

по очагам

сеянной

немного лёгкого

вина...

АМИНЬ

наткнулся на сторожа

отступил

поворотился и сказал: Серёжа

нам нет через здесь пути

Серёжа улыбнулся странно

и мы ушли

по трамвайным

чернеющим

пальцам

Серёжа сказал мне тогда: аминь

ВОЗВРАЩАЯСЬ

под линолеум куда-то загнанные

уже не читаемые

да и раньше:

выходи дракон!

сразиться

биться будем по пламени виться глазами драться

за косы тебя таскать буду

девичьи

тлеющие на снегу протаявшем но давно истлевшие

и за вырванных

порванных

на жаркое тебе

потому что возненавидел я ненавистью ненависти

за дары тебе приносимые

ЗАМЕЛО

Замело.

Берегами.

Вот и лис теперь.

Встревожен.

ЖАЛЕЯ О ЖАЛЕ

жалея о жале

брела по дороге

кривые кинжалы

за пояс заткнув

В НЕБЕ СЕРП

В небе серп. Под небом поле.

В поле мышка норку роет.

Снег отчаянно блестит.

За пригорком волки воют.

Одинокою сосною

Борзый ветер шевелит.

У заснеженной дороги

Из сугроба только ноги –

Закопался. Я – танкист.

СЧИТАЛОЧКА

Ежли выпить коньячку –

будет хорошо!

Ежли, скажем, по винцу –

тоже хорошо!

Ну, а коли чаю...

Я не знаю.

ЗА ПОДЪЕЗДНУЮ ДВЕРЬ

за подъездную дверь будто в детстве все дальше и дальше

вдоль ощерившегося баграми забора и скучающего бордюра

вдоль намертво вросших в простуженные тела усыпальниц

по знакомому шепоту насыпи

туда

до самого-самого крошечного трамвайного круга

у станколита

и теперь уж остаться там

СТАРЫЙ СЛОН

погиб погонщик старого слона, затоптан

умчал катальщиц слон на километры в джунгли

хотя и пойман был, теперь что вспомнить будет

всем

ПОТОМ ТЫ СПРЫГНЕШЬ

потом ты спрыгнешь в темноту

и будешь ручками по стенкам

склизким

сучить

тебя там встретят

говоря на терпком

и очень быстром

как мертвый хлыст

и

вот ты и спрыгнул в темноту

вот ты и ручками по стенкам

склизким

сучишь

встречают

ВЕСЕННЕЕ

скребутся ветки

в комариную сетку

а я неподвижен

на кухне чайник визжит

и просто хочется жить

как бы на лыжах

и с кухни и с улицы и в дверь входную

и надо мной и вокруг меня шершаво ликуя

ко мне все ближе

стою и жмурюсь в себя

а кошка сонных котят

все лижет и лижет

МЕЛО

Метет. В нутро. Дойду едва ли.

За угол дома, во дворы.

Все мнилось мне до нынешней поры,

Что просто так не исчезают.

Метет. В нутро. Я отпиваю.

Смеюсь... хоть что-то б донести.

Вдоль гаражей и в сквер через кусты

Смотреть на желтое свечение трамваев.

Метет. В нутро. В пустынном зале

Танцует кто-то. Темноты

Не будет больше. У черты

Стою. С восторгом. Исчезая.

Мело. В нутро. Из редких окон наблюдали

Седые старики,

Как через ночь на остывание руки

Слетался снег. Не тая.

ВОТ И ВЫШЛИ МЫ

вот и вышли мы с тобою к фонарям желтым

вот и не ждет нас здесь никто

вот и зачем мы сюда с тобою шли

через все это через все это через все это

так долго

лучше бы лучше бы лучше бы

заткнись!

и слушай

выпь

РОМАНС

Морозный вечер. Неба блюдце.

Коты носами к окнам жмутся,

Наблюдают.

Мне очень в снег хотелось окунуться,

Но окунулся снег в меня

С ногами.

Заполз в подъезд. Перила трутся.

В почтовых ящиках смеются

Смешные тайны.

Лежу в тепле. И неба блюдце

Вспоминаю. И с алебардою она

Мне улыбается.

В ОКЕАН

делай шаг не бойся же делай шаг

нас не так легко поглотить как кажется

мы можем вывернуться

вывернуться

из любой чешуи

и выветриться

тоже можем

между чашечек кофе утренних

между чашечек кофе утренних

не праздничных

зубы вставные мешают

понимаю я

давай от них избавимся

прямо сейчас прямо сейчас прямо сейчас избавимся

от них

с четверга на пятницу

или же

на четверг со среды

или же

со вторника

или же

я цеплялся запястьями

за ножи

но дети под ноги санки –

садись!

сажусь

дальше – как в сказке

очнулся

надо мной океан

зиждется

УТРОМ

санки тяну с дочкой

то по снегу то по асфальту

то улицами то дворами

то переходим дорогу

то санки катятся сами

а я бегу перед ними

а дочка в спину снежками

не попадает

смеемся

ПОЛЗУ

потом чей-то смех

и в ладоши в ладоши

шампанское

бал

и платья в горошек

за окнами скошенный

луг

ползу

через зал

средь танцующих

виляет трамвай

хочет вырваться

не даю ему

держу его

за трамвайные

тайные

мы едем на юг!

меня там ждут

без меня там печалятся

смущаюсь

но мне нравится

думать

так

и идут

они

останавливать

ЗНАКОМЫЙ ДЕНЬ

знакомый день

он был уже рассказан в ноябре

он был уже показан

на стене

в потухшем свете

засыпающим отцом

в желанном диафильме

я пробирался прочь

из ресторанных

туалетов

там нету жизни и моих там счастий нету

хотелось в ночь

но чтобы смочь

дойти

я отрывал от ландышей чтобы пройти

немножко вдоль

и завернуть на кладбище

там спят мои щенки

что фыркая с протянутой руки

шершаво

лижут

творог

ОКТЯБРЬ

так пуля входит в кость

заподлицо

и так молчат фонтаны

им как-то глупо бить зимой

и так трамваи

из одного из них смотрю на домик угловой

в остатках чая

какая-то тоска какой-то нежный вой

и пуля входит в кость

заподлицо

но кость ее не принимает

ДОМ НА НАБЕРЕЖНОЙ

дом на набережной

бережно

яблоко в носовой платок

выцветший

сквозь стекла окон

мутные

наблюдая

как в двери южные

выходит огненный

со своею подружкою

кот

ВОДА РОДНИКОВАЯ

вода родниковая

(десять литров)

вытерли

безрукому

пот

с лица

не встает

из вырезок

собирает альбом

ногами

сын его

в сны его

перечисленные

не бывает растений выше

растения тише

всегда

и обо всем

теперь бы из вишен

компот

на стол

да лишний

он

говно

кругом

нарочитое

выпиваем с безруким лишняго

а ему – все нипочем

он – гуляет

видишь ли

НА ИСХОДЕ ДНЯ

в обруче

обручальном

что на исходе дня слышится?

не гневное

не вселяющее надежды

обыкновенное?

что за комнатной дверью встретится?

в коридоре

искренне

во всех направлениях

и тюль колышется

и мерзнут растения

в приоткрытую

в одиночестве

пасхальном

как тебе движется?

неумытому?

прикрой уже форточку

утешь растения

и на ощупь до самой кухни

и выглянуть

на другую сторону

на простуженных

и на милостыню

купить себе творогу

и чтобы много

в обертке грильяжной

или нет

вечернезвонной

каково тебе?

сладко ли?

как различить комнату, туалет или ванную

да и надо ли

коли не холодно

никому

и вдоволь творогу

только вот с той стороны входной двери

никак не справиться

с засовами

ЗАХОДИ

код во двор: пять один решетка два девять восемь

запиши

(я ненадежен)

наверное, нужны лекарства от очень сложного

(не приноси)

я увлекался марками и никак не мог выбрать между спортом и космосом

(красивые)

пешком

на второй этаж

если стреляный – глупо мне кажется

на лифте-то

заходи

у меня здесь трава уже поутру с росою скошена

и свежо

словно пахнет корками

арбузными

ПОЛЗУ

вот и ползу

по проселочной

запястья стер уже

вдоль дохлых

елочек

ястреб с выси глядит

рассматривает

знаю о нем

он с четверти пятого

висит себе

вдоль края леса

где зверина лютая

наблюдает

ползу и ползу себе

ползу и ползу себе

от края до края

ТАК БЕЙТЕ Ж В ЛАДОШИ

так бейте ж в ладоши

хлоп! хлоп!

пританцовывая

зачем сторониться?

протиснемся рыльцами

в обручи

те кто не умеют –

пускай онемеют

или учатся

чужих мы не впустим

своих не отпустим –

под кожицу!

ВЕТРЫ

ветры

рваны

гетры

приспущены

еще слишком рано

брести за поющими

еще бы с обрыва

под окрики

за перелеском поля пшеничные

еще не скошены

бегу

19 ОКТЯБРЯ

и вот я – стрелок

снайпер

здесь

ждать

предугадывать

учитывать направления:

человека

ветра

зыбучих песков

рыб идущих на нерест

лесных шатунов

раненых

еловых иголок

поземки

подземки

движений в пространстве

замкнутом

в поле

в чаще

в открытом море

или на полном ходу в барселону

может дальше

в яркую

прорубь

с черешнею

переспевшею

на столе

таком трогательном

шершавом

от дождей

и вяленой рыбы

на менделеевской

в четверть третьего

в переходе

сегодня

февраль

ВЕТЕР

ветер

в чулане в стакане мутнеет сок

вишневый

сыреет

вьюга

здесь уже

остатки тепла прячу в заплатанный с горлом свитер

электрический свет не мерцает на протяжении суток

крепчает

в это ненастье

почему-то

засыпаю

ветер

и помню еще:

в чулане в стакане мутнеет сок

из вьюжных

вишен

ВСЕ МЕНЬШЕ

все меньше времени

служить

все больше времени

прощаться

и ластиться

и удивляться

все больше времени прощать

все больше времени запить

такую крепкую

как в мяте

искать

отдушину

и в слякоть

все меньше времени прощать

все больше времени уснуть

и не смотреть

и не кривляться

и в сотый раз по жесту пальца

уйти

и тень

не всколыхнуть

все меньше времени

любить

все больше времени

прощаться

и никогда не удивляться

какими мы могли бы быть

モーニング。

モーニング。

秋。

ひそかに。

САДНИТ

саднит

нет сердца без тебя

ты поливаешь липы

и липы слушают тебя

ты запиваешь вишни

глотками вроде лишними

ты отпиваешь от ручья

который искренне

встречал тебя

из выцветших

бесцельных

казалось

язв

саднит

мой пес бежал ко мне

не слушая тебя

бежал на всех

бежал сейчас

по выстрелу

по утренней росе

мой пес бежал ко мне

я не умею выссказать

там небо выгнулось

и лаял лес

ПЕЙ

пей –

сколько выпьешь

сколько недопьешь –

выльешь

сколько недольешь –

выжмешь

сколько недожмешь –

выпьешь

пей

КАЖДУЮ

каждую ночь она смотрит в глазок

каждое утро – в потолок

каждую четверг она жарит рыбу

каждую осень – прячется в иве

и ревет

мы не живем с ней в одной квартире

но я часто вижу ее

ЗАУНЫВНО

Заунывно

по стенам окна

по эскалаторам спицы

пальцев

и видится

поверх всего:

только бы не разлучиться

с единого до одного

В ОБЕД В МЕРТВЕЦКУЮ ЗАШЕЛ

в обед в мертвецкую зашел

там штрифель на полу

рассыпан

на компот

ДО МОРЯ

мы вышли засветло

до моря

ясного

по саранче

всех встречных в красное

чтоб не напрасно нам

и всё

не по злобе́

и злые мухи

без нас

уже шустрят

на золотистом брюхе

вечернем

скверне

с дороги предадут

остаток

терпкий

не осенний

расплачиваясь за приют

из терна

и что

теперь?

не возвращались

просили просто окунуть

за них

колечек обручальных

дойду

СЛАДКИЕ

сладкие

укрываюсь в кустах возле фонарей

боязно

светят

помадкою что из недневного и невечернего

в скверике

веером

ткни

в горло мне

испугаешься

стаею

сквозь черешневый

не десерт

маюсь я

не о бесконечности

из гвоздей

и стечкина

в сырой

руке

на цыпочках

по веточке

в степном кольце

сладкие

откуда вы?

местные

А МЫ С ТОБОЮ СТОРОЖИМ

А мы с тобою сторожим

и я молчу

и ты молчишь

и муравьи

и вишни

с крыши

вниз

на толчею

которая все тише

которая однажды замолчит

и ты напишешь:

А мы с тобою сторожим

НА ЛЕСТНИЦЕ

по затхлой лесенке

не касаясь перилочек

ладонями заглаженных

по сбитым ступенечкам

жильцами захоженным

вверх

молча

босо

исчезающе

поднимаемся

ниточкою

струйкою

вереницею

неслышною

почти ничтожною

сквозь рвущихся с криками

наперегонки с лифтами

перепрыгивая через несколько

на поворотах с перилами

толкаясь

все глубже вворачиваясь

вворачиваясь

вворачиваясь

кто первый выскочит

а там все первые

только выскочи

только выскочи вон

из подъезда

ЧУДОВИЩЕ СМОТРЕЛО НА ЗАКАТ

чудовище смотрело на закат

из глины

цветок

смотрел за ним смотрящим на закат

из глины

за ними ад

смотрели

О ПАДАЮЩЕМ МЕДВЕДЕ

и падал медведь

водопадом медведь

рушился и летел

один он летел

летел и летел

по вертикали вниз

такие дела

а вокруг добела

красотища

успел разглядеть

успел зареветь

и скрылся

НЕ ИДУ

блуждаю без весел

не грустен не весел

дремлю?

волны с краю

блуждают

влекут

и крадучись в лодку

за ноги хватают

и тянут

пусть тянут

не иду

блуждаю без весел

не грустен не весел

блуждаю?

не иду

ПО КАПЛЕ

вваливаюсь в сумерки...

исток

как-то неуверенно по вате

впитываясь впитываясь тёк

набухая

мне селёдки в масле!

и покинуть эту вашу ночь

пусть возжажду

пусть запричитаю

кутаясь

и шелуша

сквозь пальцы

пригородных станций

пасадобль

мне бы вырваться от вас на оголенных

в тысячу бессильных дохлых вольт

со двора

где в прятки не играют

а живут

и в жирных небесах мерцают

заходя в надежде в сотый круг

керосин

по капле

проживая

НАИЗУСТЬ

капли из ящика

слезы смотрящего

наизусть

по-настоящему

по леденящему

отпоют

в шторах

я на запястье накручивал жгут

чтобы пальцы немели

от карамели

навязчивых мух

в воскресение

велие

стеленный

старой тряпицею

звонкими спицами

на краю

провожая на юг

вереницами

ожидая когда запоют

не запели

нащупаю мелочь

и отпущу

чтобы звенела

чтобы прочесть наизусть

ЖЕРНОВА

жернова медленно

крупу в песок

веретено

зацепилось

сопротивен

мох

я когда закричу о Тебе

оборвусь

я ведь

день

щебечущий

я – грудь

и грусть

на нересте

но стараюсь

консервным ножом

по наледи

знали вы?

нет, не знали вы

ЗАХОДИТЕ

заходите батраки

свечеряем

у отравленной реки

повенчаем

с окровавленной печи

в остры санки

разбирайте калачи

да в жестянки

сколот с горлышка

стекла кусок

заусенцы по коленцам

в мерный сок

ТОРБОЧКА

посреди смертей

волоку торбочку

за хвостик

аленький

очень маленький

волоку

посреди смертей

торбочку

маленькую

все в ней

и смерть

и торбочка

и хвостик аленький

и печальненько

еэй!

за хвостик

аленький

волоку торбочку

посреди смертей

ТИХОЮ

тихою сапою

мягкою лапою

шелушу

небною ватою

незаплатанный

погрущу

из-за ватмана

никого

естественно

из-за плечей

кто-то искренне

венчиком

обернись гладиатор хренов

кто-то любит тебя

отчаянно

посмотрел и иди на кровь

по маленьким камушкам

сколотым

молотом

забивая любовь

в размороженных

кожею

я сползаю по вас

кожею

ЗА ТЕБЯ

когда они ударяют в бубен

разлетаются вихри

суетные

неприкаянные

они – не мелодия

они – камни

из очага

греют конечно

иногда

или всегда

как кому устроится

но не питают

питают – искренне

падая

и забирая

всю мерзость твою охапками

смеясь

и погибая

за тебя

БАЛКИ

балки

с этого можно начать?

можно

нависают, кренясь

снизу волки

улыбаются

на поросят

что в головах их

мятежных

и в снежных

их на подснежник

чтоб прокричать:

балки! с этого можно начать?

можно! из вежливости

хотя бы

тчк

НУТРЯНОЕ

подгоревший пирог

в клочья вспоротый бок

и в глазок

и цепляясь за пальцы

я смотрю

ПОЛУСТАНОК

лицом в асфальт

как балерина

мне б не вставать

мне б не вставать

да я и

не встал

бы

мне б на закат

с земли ли

с асфальта ли

мне б на закат

мне б на закат

мне б

на закат

бы

щенячьим шагом крался я на отдаленный полустанок

щенячьим

шагом

крался

я

НЕ СЕГОДНЯ

нет вина за пазухой

черен мокрый снег

шлюхою шатаюсь я

возле всех

безглазыми

к чаю

РАСКОВЫРЯЛ

И расковырял. Наконец-то. Треснула. И открылась.

Сиплым. Голосом. Предложил я им. Ложиться. Спать.

Янтарные спицы. Вяжут. Лица им. Изначальные.

Но главное – треснула. И открылась. Сиплым. Янтарными спицами.

СЛОНЫ УХОДИЛИ

слоны уходили

здесь не было лета

и злые

ветки

и злые

птицы на ветках

и злые

лица

погонщиков

и молоко продающих

злое

и льющих

патоку

на жернова

каменные

скрипящие

не приталенные

в ящичке же

камешек

настоященький

крошится

крошится

между пальцами

с ватмана

играючись

по акварельным

всегда без паники

и без палящего

до рассвета еще

уходили

уходили

слоны

СЛЕЗОЙ

Слезой обманчивой роса

Испариной на усеченном теле

Хохочет ад

Смеется молотящий

Понедельник

Молчит закат

Темно

Сочельник

Первый град

ИЗ ЛИВНЯ

нас вытянули из ливня

клещами

и плоскогубцами свернули

чтоб пассатижами

избавиться

наконец-то

и выдохнуть

устало

алым:

ла

на блюдце

расколотое

в лютом

танце

четвертого дня

за околицей

и невнятно так

бубнит булочник

о каких-то там фраерах

ночь-то узится

в самую ракушку

дорогущую

не морскую

лажную

и

схватив ее пятится

словно выкрал ее

мякишем

вялится

валится

на бок

убили его

снайпером

просто

снайперу какая разница

семеро у него

или трое

просто ровнее легло

матрицей

на матрасе том

что из-под бабушки

пригодился

на свинцовый ход

чтоб укрыться

малость

под фокстрот

на патефоне стареньком

дайте шаль мне!

и понесло

и вырвало

из ливня

клещами

и свернули

плоскогубцами

и пассатижами

наконец-то

чтобы выдохнуть

но не дышали мы, нам казалось надо задержать дыхание, чтобы вырваться

ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВЕТЕР

когда приближается ветер

все коты улыбаются

они-то знают

знают

знают что это такое

приближается ветер

РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

убитых без очереди

не скапливайтесь

проходите живее

ноги мойте

полотенца при входе

и на лестничную площадку

их столько же сколько и вас

всем достанется

вышли и поднимайтесь

вниз не получится

не старайтесь

не пробуйте

может и получиться

скапливайтесь на выходе

вас ждут там

меченосцы

и смешливые

они проводят

за ширму

переодевайтесь

в каштановое

так надежнее

и рассаживайтесь

по табличкам

если же таблички не обнаружили

ждите

за вами придут

О ВОЛКАХ (БРАТЬЯХ)

шипите волки

шип ваш слышен

да не досуг мне

я в холке ниже

вас всех

из мятых вишен

ТИШИНА

но я не знал, что латекс взял кюретку

я лишь тревожно сердца ритм хватал

что мне последние надежды подавал

я до последнего не верил

и тишина!

я не кричал

лишь Он меня услышал

мне становилось тише

и в этой липкой тишине

казалось – слышу

как будто колокольчик в хрустале

– номер один вышел

ВО ТЬМЕ

во тьме сижу

в прекрасной мрачной тьме

через пупок живу

свернувшись в теплой влаге

мне повезло

сказал мне грозный Ангел

я на земле свободу получу

У ПЕЧИ

Обернулись палачи:

Кто здесь?

Тихо.

Лишь от ледяной печи

В сердце

Дико.

И сверчок.

НИЧТОЖЕСТВО

ничтожество

сидело в комнате

и бормотало

и майский жук

неведомый

стремился

нас не было

и вот – мы появились

нам нравилось с жуком от этой мысли

КЛУБНИКА СО СЛИВКАМИ

Мостки тоскливо поскрипывали. Подпевая. Шагу. Уверенному.

Вычерчен. Горизонт. Перьями. Неистовыми. Облаков. Сеянных.

Я всегда был с Тобою неискренним. Искренним. Можжевеловым.

Попробуй варение. Не варил его. Выстрадал. За благо времени.

Или вот конфетку мамину: Клубника со сливками.

ИСКРЕННЕ

Запах теннист

Не гроза еще

Серым пледом

Птицы колышутся

Тень по воде листьями

Иссиня

Говори:

Что здесь лишнее?

Говорю:

Нет здесь лишнего

По приставной лесенке

Закатав штанишки

Боязно

Но искренне

ВОРОХ ХОРОВ

ворох хоров вьюжит

по кровлям и даже выше

их поступь бывает слышно

во все водосточные трубы

тише

В МАЕ

Хмарь!

Смотрю из дворцовой башни на луг –

Топь.

Собаки скучают,

не рыщут чего-то,

обленились.

Вот, и кузнец задумался –

Быть Празднику!

С фейерверками!

За тысячу расстояний отсюда...

Где можжевельник...

и кактусы...

и какие-нибудь афганчики.

Всех станет меньше.

Через уйму дней еще,

но станет.

Недостаток папиросной бумаги можно ли восполнить журнальной?

Пахло блинами...

Хочется.

Не блинов.

Чтобы пахло блинами.

Пахнет.

ВЫЛЕЗАЮ

Лезу в форточку

Надышаться бы

На дождь

Лезу в узкую

Протискиваюсь

Стремлюсь

Просачиваюсь

Пропихиваюсь

Лезу

Почти вылез уже

Почти

Уже

ИДЕМ

И ужасные красные туфли.

Цок. Цок.

И ужасные красные туфли.

Цок. Цок.

И ужасные красные туфли.

И уютно смешно...

И вьюжно.

Что это? Мюсли?

Дайте спаржи!

Мы – в красных туфлях!

Мы идем на восток!

Мы идем на восток!

Мы идем на восток!

Цок! Цок!

НУ, ЧТО ЖЕ ТЫ, МИЛАЯ?

Ну, что же ты, милая?

Вкруг ворохом шорохи

Да, ничего не видать!

Слюною могильною

По вымени города

Немило, но всласть!

ГРОМАДА

Вплывает громада

облаком

Громада

облаком всполоха

Держать на плаву

на горящем полу

пологом холода

НА ОЗЕРЕ

Рыжие коты ждут рыбьи потроха от рыбаков.

На озере.

Раннем.

Пораньше пришли.

Сидят.

Ждут.

Подтянулись рыбаки.

Говорят.

Улыбаются.

Коты внимательны.

Наблюдают.

Прислушиваются.

Рыбаки, беседуя, сели в лодку.

Отчалили.

Удалились.

Сидят рыжие коты.

Ждут рыбьи потроха от рыбаков.

Вздыхают.

Один из рыжих котов и говорит:

А знаете, как будет?

Рыжие коты смотрят на него. Слушают. Ждут.

Он придет и они поймают!

Рыжие коты оживились. Обрадовались.

Дальше слушают. Сладко им.

Сто пятьдесят три рыбки!

Рыжие коты поразились, восхитились и поверили.

И мурлыкали рыжие коты на берегу озера и обрадованно ждали.

ЖУХЛОСТЬ

По жухлой листве шел сторонясь...

Была кукла деревянная

Неуклюжая

Но радостная

Собака в глаза смотрела

Ей скоро умирать

Смотрела

Перебираю деньги

Разные

Неуклюжие

Кошка смотрит

Ей скоро жить

Или нет

Я страшнее навешенной на детскую кроватку погремушки

И, признавая это, я признаю то, что

Я страшнее навешенной на детскую кроватку погремушки

Да, ухожу я уже, ухожу...

По жухлой...

ДОРОГОЙ

Дорогой поле перейдя, остановился

Чуть постоял; никто не смел идти

Пищал в ногах котенок: на руки просился

Цеплялся коготками: вверх стремился

Никак его не обойти

И на руки его приняв, смеялся царь Салимский

ПРОСТОЕ

Путаясь в папиной седине, руки тянулись к свету

Всех было так мало, что сразу настало лето

И было смешно перечить палящему ветру

За пару мгновений оставшихся до рассвета

БЛОКАДА

Несу в корзинке двух детей

Их надо отнести

И не могу

Устал

Стою

Детей держу

В корзинке

МОЕ

Не важно кто, не важно как...

Я ползать должен перед всеми

И с окровавленных коленей

Под страхом смерти не вставать!

СТАРИКОВСКОЕ

Пару рыбок вяленых

Съел на ужин

Два яйца вареных

И пару кружек

Чаю

Но желаю

День завершить мороженым

РЯДОМ УЖЕ

Пролетели галки.

Оравою.

Стихло.

Игрушечная собака.

Пуговки-глазки.

В ожидании.

На острие стола – сладкие конфеты.

На праздник.

Рядом уже.

Хочется не растеряться.

В охапку – и затаиться.

Не расплескать.

ПОД ВЕЧЕР

А снег все идет и падает

Очень уж, очень уж белым.

И, когда он лежит – по-разному:

Чаще – грязью;

Или реже –

Не оборачиваясь;

Или детской постелью.

Но, каким бы и где бы он ни был –

Всегда возвращается

Чуть усталым

Под вечер.

ПОЛОТЕНЦА

На батарейку-то сырые полотенца не вешают. Облезет. Батарейка-то.

(И полотенца)

Рядом. И очень плохо. В вой. Укрой полотенцем. Теплым. Махровым.

(Кровяным)

Это...

Как в августе пятнадцатого года под Осовцом «атака мертвецов»

Ты сможешь

ВОСКРЕСЕНЬЕ

Воскресенье. Ноябрь. Холодный Gluhwein.

Нет кошки. Цветы на окне.

Сосед приходил. Занимал на метро.

К родителям едет.

Не смерть.

С бабушкой смотрим в окно.

Нет вьюг. Не тепло.

ВЯЖЕТСЯ

Вяжется кружево, вяжется кружево, вяжется вязкое.

Тихие улицы, скользкие улицы. Пятница.

Талыми лицами малыми птицами в ясное

Не разбиться бы.

ВЕЧЕРНЕЕ

Вечером необходимо посмотреть в глазок

Смотрит бабушка

Все ей доверяют

Вечером необходимо закрыть дверь на засов

Закрывает тетя

Все ей доверяют

(Но бабушка проверяет)

Вечером необходимо помазаться маслицем

Мажу я

Все мне доверяют

Вечером необходимо поставить бабушке ночное ведро

Ставлю я

Все мне доверяют

(Но бабушка проверяет)

Ни у кого из нас памяти нет

Бог забрал

Вот и ковыряемся

И доверяем

(Всем)

ЖЕЛТЫЙ ФОНАРЬ. СКАМЕЙКА. ГРОБ.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

Кот высоко сидит

Утром залез высоко-высоко

Слезть не может. Молчит.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

Качели. На них сидит

Не качается. Не произносит слов

Не знает, потому и молчит.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

Песочница. Куличи.

Чтобы выйти в одни из ворот

Нужны ключи.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

Лесенка. Кирпичи.

Ночью здесь не бывает ворон

Кота не клюют. Молчит.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

В окнах люстры начинают цвести.

Хоть бы кто в магазин пошел

Одному ему не унести.

Желтый фонарь. Скамейка. Гроб.

Песочница. Куличи.

Чтобы выйти в одни из ворот

Нужны ключи.

ПОДНИМИ

Увидел? Подними. Будет, как пух. Потому что поднял.

Слезы. Увидел? Подними.

Глаза в глаза. В самое сердце. Поднимай. Дарят.

Ты заметил, наконец, эту боль? Подними. Тяжко. Знаю. Поднимай. Помогаю.

ПРЕЖДЕ

Он – прежде, чем был. Прежде.

До рождения хлеба. Был.

Родивший.

Он – прежде, чем был. Прежде.

Рождением хлеба. Был.

Себя преломивший.

Он – прежде, чем был. Прежде.

В рождение хлеба. Был.

Носивший.

Бреду в фонарях к подъезду.

Боюсь своего пути.

Как прежде.

В ТАКТ

Заглядывая в глаза.

По кругу. По кругу.

Руки.

Засмеяться или заплакать?

Акварелью. По мокрому. Густыми мазками. Резкими. Во всю гладь.

Прищурился воробей. Скокнул. Взвился соколом. И навалилась ватага. Суетятся. Щекочут лапками. Топочут. Довольные. Осенние. Капельку печальные. Крыльями малыми. Сонными. А уж светает. Рьяно.

Цвет.

Слово. За слово. Не бывает.

Угадай! Смотрит малыш. Улыбается.

Я же – бегу, бегу, бегу, бегу... Умоляю: Беги со мной!