Стихотворения 2021

Яблоневый

Где зубцы горизонта кровят пеленой заката,

Где великая степь взлетает в зенит горами,

Сумасшедший садовник творил и мечтал когда-то,

А потом опадали на землю мечты плодами.

Бриллиант ледников бесподобен, волшебен, чуден,

С убелённых отрогов бегут ледяные воды.

Из великой степи приходили в предгорья люди,

Чтобы к нёбу прижать холодок золотого плода.

Лабиринтом ущелий петляя походкой лисьей,

Кашемировой тканью скрывая иной испод,

Полуночные твари взбирались в седые выси,

Чтоб украдкой отведать заветный волшебный плод.

Жерновами эпох стёрты в пыль календарные даты,

Тишина поглотила журчанье струящихся вод.

Разнотравьем наполнено сердце старинного сада,

Паутиной иссохших ветвей оплетён небосвод.

Где под тусклой луной горделиво в зенит взлетает

Череда острых скал воплощеньем земной красоты.

Где потомки великих батыров сошлись в курултае

Существует закон: не бывает плодов без мечты.

А сегодня я видел картину: под первой зарёю

Шебутная девчонка с вихрами рыжее рассвета

Забегает на холм с затаённой заветной мечтою,

И в ладошку ей падает плод золотистого цвета.

Страшны слова

Слова страшны, когда они молчат Лина Костенко

Страшны слова, когда за ними ложь,

Заверенная гербовой печатью.

Когда тебя от слов бросает в дрожь,

И руки моешь вслед рукопожатью.

Ещё страшны признания в любви,

Когда последней не было и рядом.

Когда с экрана говорят: «живи»,

Включив картинку с траурным парадом.

Страшны слова, которые пусты:

Слова педанта или дипломата.

Когда из слов построены щиты,

И брат словами убивает брата.

Страшны слова, что сбившись в тихий хор,

По знаку с потолка клеймят артиста.

Которые выносят приговор,

Сливаются в один ружейный выстрел.

Страшны слова, которые вернуть

Пытаются тебя в загон вчерашний.

Когда в бесчестие озвучен путь

Молчание уже не так и страшно.

Смерть неизбежна

Смерть неизбежна. До края, до самых колик

Она преследует нас, как Шумахер – Деймона Хилла.

По летнему лугу прыгает братец кролик

Среди высокой травы, зелёной невыносимо.

В джинсовом небе поют а капелла птицы,

Где-то в подлужье большие тёплые норы.

Смерть – это то, что однажды с каждым случится.

Только не каждый знает насколько скоро.

Длинные косы, веснушки. Она современна.

Смерть со смартфоном. Сбежать от неё невозможно.

Рыжая дева – ровесница нашей вселенной.

Смерть неизбежна. Там ждёт меня моя кошка.

Если лошадь сдохла

Если лошадь сдохла, всадник бесполезен Орде.

Значит жребий выпал степь пахать и сеять овёс.

А потом жениться, завести супругу, детей,

Обрасти хозяйством, позабыв сияние звёзд.

Если лошадь сдохла, научись стоять на ногах.

Заложи фундамент посреди зыбучих песков.

Не забудь напиться, алкоголь купирует страх.

Пашня, плуг и водка – твой удел отныне таков.

Ты натрёшь мозоли за полуистёртый алтын

И поймёшь однажды, что такая жизнь навсегда.

«Ну вставай, родная, – тёплый круп обнимет твой сын. –

Нам нельзя сдаваться, мы теперь с тобою Орда».

И пробудившись невзначай

И пробудившись невзначай,

От лжи в законе обессилев.

Мы ели кашу, пили чай

И ненавидели Россию.

Твердили, глупыми прослыв:

Истоком крепостного права,

Замкнувшего нам кандалы,

Всегда является держава.

Но та в груди у нас жила:

Не откровением тирана,

Не липкой паутиной зла,

А маревом самообмана.

Не попытавшись промолчать,

Со злом не заключая мира,

Мы ели кашу, пили чай,

И ожидали конвоира.

Ассоль

Небо сгорает в пламени звездопада.

Вслед за босыми ступнями несётся время.

Девочка рыжевата и конопата.

Девочка на скале ожидает Грэя.

Между водой и небом в тисках зажато

Солнце висит над морем японской сливой.

Девушка ищет принца, супруга, брата.

Девушка ранним утром спешит к заливу.

Волны покрыты флёром стального блеска.

Бег возле моря уже не надежда – принцип.

Женщина в тридцать два до сих пор невеста.

Женщина больше не верит в судьбу и принцев.

Женщина в тридцать два до сих пор красива.

Принцы и капитаны сидят в гулаге.

И развевают ветра над больной Россией

Сшитые из парусины цветные стяги.

Платье

Девочка доверилась другу,

Платье три часа выбирала.

Девочку пустили по кругу.

Девочки под утро не стало.

Золотом рыдают осины,

Небосвод изрезали клёны.

Девочка была некрасивой,

Заводной и очень влюблённой.

Ветер обещает ненастье,

На погосте стынет могила.

Три часа бескрайнего счастья:

Платье было всё-таки милым.

Зомби лежит в мавзолее

Зомби лежит в мавзолее. Снаружи жара́.

Плавятся площадь и кремль от небесного жа́ра.

Солнце в зените. Сидит по домам детвора.

Замер солдат на посту. Он мокрей сталевара.

Солнце в поклоне. На площадь выходит омон –

Крепкой дубинкой от грёз прививает таланты.

Каждый, кто дышит и чувствует им сокрушён.

Пахнет бензином. В округе молчат музыканты.

Абрисом мутным вползает на небо луна.

Древняя площадь исполнена духом кошмара.

Зомби лежит в мавзолее. Спит некространа.

Только вдали в переходе рыдает гитара.

Кошка скользит по самому краю крыши

Кошка скользит по самому краю крыши,

Струны пространства лапами теребя.

Где-то внизу по норам забились мыши,

Спрятав носы и хвостики от дождя.

Солнце сквозь ватность туч янтарём струится,

Зайчик танцует самбу под тихий гам.

Кошка парит над вымокшей черепицей,

Словно бросая вызов всем четвергам.

Кошка скользит по самому краю крыши,

Трогает мягкой лапкой природу дня.

Та, кто имеет уши, пускай услышит:

Остановись!

На радуге нет меня.

Осеннее

И вдруг – внезапно – как вспышка осень.

Огнём лимонным мерцают клёны.

Осенней проседью лес краплёный

Камзол из лисьего меха носит.

На тусклом небе полоска солнца

Сквозь серость туч янтарём струится,

Пытаясь выбраться из темницы,

На лес и город нектаром льётся.

Прозрачен воздух. Дрожат ресницы

В водовороте живой прохлады.

И в завершение променада

Зима-хозяйка в твой дом стучится.

Элегия

Третьему Риму нужен свой Одоакр,

Тот, кто разрушив стены, Августа в бездну сбросит.

Пламенем жёлтых клёнов город накрыла осень.

Ветер играет пьесы финальный акт.

Чёрные маски – крылья убитых птиц.

Символ людской немоты, воплощение рока.

Город потерян. Безволен. Разрушен до срока.

Вписан в анналы скрытых песком столиц.

Третьему Риму нужен свой омикрон.

Штамм суверенной смерти, русского символ духа.

В город с кленовой клюкой входит зима-старуха

И назначает время для похорон.

Достоинство

Когда отнимают возможность любить,

Рождается право разбрасывать бомбы.

Фашисты в Кремле. Уходи в катакомбы!

Но прежде сожги ариаднину нить.

И там, где тебя никогда не найдут,

Куда не ворвётся кинолог с Тесеем,

С тобою мы встретимся, если успеем

Сложить из камней неприступный редут.

Он станет надгробием долгой войны,

Скалою гранитной, напитанной силой.

Весь мир содрогнётся. И рухнет Россия.

И выйдут народы из вечной тюрьмы.

Леди Годива

Захлопнуты двери, дубовые ставни закрыты.

На улицах Ковентри стелется вязкий туман.

Ритмично стучат по намокшему камню копыта,

Питая фантазии ветреных ковентричан.

Весьма грациозна, изящна, безумно красива,

Сестра горожанам, великому эрлу жена.

По городу едет волшебная леди Годива:

Она совершенна и полностью обнажена.

Эпоха страданья. Болезни. Война на пороге.

Казалось, совсем неуместен подобный бедлам.

Причина довольно банальна – большие налоги.

Не любят нигде горожане платить по счетам.

Смесь чванства и лени. Как это сегодня знакомо.

Внутри серых комнат нахохлились грусть и тоска.

И только фигура окно распахнувшего Тома

Мне в этой печальной картине невольно близка.

Он прост и брутален, не ищет особой награды,

Силён, работящ и не верит в дурные места.

Смотреть на живую легенду из первого ряда:

Скажите по чести, не в этом ли, братцы, мечта?