Стихорождение

Стихорождение

Я от тебя беременна стихами, Они зачаты по большой любви. Неловкими угластыми крылами Щекочут и царапают внутри.

Наружу рвутся и хотят родиться, Но мне их жаль на волю отпускать. Они твои, в них есть тебя частица, Пусть скрытая - как ижица и ять

Невольно скрыты в каждом русском слове. Они поют анапест и хорей, Они в мечтах о славе и просторе - Ну не держи, пусти же нас скорей!

Стихи ушли, чтоб жить своею жизнью... А я к тебе с мольбой - Плодотвори! Моё стихорождение как признак Моей наивной искренней любви.

Накатило лето

Накатило лето, налетело, Тормошит и требует забавы - Чтобы песни петь да жарить тело, Чтобы жаркое оно валилось в травы.

Не зовёт, а на аркане будто тащит - Там ведь радость и безудержная нега. Белой птицей, в небушке парящей, Не дает ни шанса для побега.

Всё сулит блаженство в райских кущах, А местами даже море и песочек... Затыкаю уши, чтоб не слушать, Окружив себя заборами из строчек.

Не дари мне, лето, наслажденья. Мне принять его из рук твоих нет мочи, Мне б уйти навечно в сновиденья И ходить в берёзовом веночке. Заблудиться в белоствольном ожерелье, Растворить себя в кудрявом и зелёном...

Плачет лето, обо мне жалея, Дождиком слегка, слегка солёным

Путники

Если точно решил и знаешь, куда идти, посох возьми покрепче и сразу в путь. Тех, кто встретится на твоем пути, назови сестрою, братом, хоть как-нибудь. Но в дорогу с собой всех подряд не бери, ведь не каждый в путники будет гож, не для всех походные фонари, и не всякому можно доверить нож. Этот только красуется похвальбой, а на деле проверишь - слабак и трус. Тот реально силен и хорош собой, в рукаве же прячет краплёный туз.

Ты ступай один, не оглядывайся и не спеша на катушку будней мотай серпантин дорог, и однажды присядет кто-то у шалаша, чтоб с тобою вместе наматывать тот клубок. Кто не будет спрашивать и бухтеть, потому что смотрит, куда и ты. Кто с тобой от радости будет петь, а в минуту горечи не нырнет в кусты. Тот, кому опорой ты сможешь стать, свет и тьму на равных поделишь с ним, будет ближе он, чем отец и мать, ты его без сомненья зовешь своим.

Только помни - пройдешь с ним лишь часть пути, и в другую даль обратит он взор.

Не держи, не дергай - и отпусти. Просто тесным общий вдруг стал простор.

Вам по разным отныне дорогам шагать в этом мире, а может, в иных мирах...

Но за то, что своим смог когда-то стать - будет жить он в молитвах твоих и снах.

Гость

Ты пришел ко мне в душу и просто молчишь, Ничего не прося и не обещая, Я прошу - заходи, ну чего ты стоишь, Может хочешь, налью тебе чашечку чая?

Ты стоишь и молчишь, а косяк как родной, Ты его подпираешь плечом на пороге. Вот вода, ты лицо и ладони умой, Ты, наверно, устал. Ты, наверно, с дороги.

Но ты просто молчишь и чуть щуришь глаза, А морщинки лучами разбежались по коже. Ну давай, оцени, взвесь все против и за, Надо б двери закрыть, стало зябко в прихожей.

Да, хоромы души моей, знаю, скромны, Но покой и уют в них тебе обеспечен, Будет чай, будут сладкие, крепкие сны, Можешь здесь оставаться хоть целую вечность.

Непослушную прядь ты пропустишь сквозь пальцы, Улыбнешься и голову набок наклонишь, Пророкочешь - Ну что ж, я надумал остаться. И шагнешь в мою душу. И двери прикроешь.

Осень время разлук

осень время разлук

странных встреч

сумасшедших снов

неразжатых вовремя рук

никому непонятных слов

осень время вранья

и никем неприкрытых спин

необъявленная война

из оружия только сплин

слезы ранят границы глаз

изуродованным стеклом

знаешь кто-то один из нас

не вернется под утро в дом

алой нитью шитых одежд

в лоскуты на себе не рви

осень время слепых надежд

и невысказанной любви

В Таврическом саду

Таврическом саду играет саксофон. Ему гитара вторит перебором.

Нет, нет, совсем не пошлый вальс-бостон - импровизации с диезом и минором.

Сакс как-то суетится и частит, гитара же лениво простодушна.

Поставить б лето бабье на репит, но слишком эта баба непослушна.

Вечерний воздух благостен и тих, в ветвях запутались фонарные желтки.

И я не сочиняла этот стих, лишь листьев собирала шепотки

предсмертные, с которыми они ложились на газоны умирать...

То осень мягко стелет простыни для тех из нас, кто любит жёстко спать.

Боль

Настоящая любовь боли не приносит.

Ни какой.

Только, задыхаясь, отпустить попросит

На покой.

Чтобы клочьями не рвало плоть, не ломало

Там, внутри,

Скуй покрепче латы, опусти забрало,

Не смотри

На луны осколок, дырявых звезд полночную

Круговерть…

Убеди любовь свою непорочную

Не болеть…

Ночное

Будет сегодня ночь -

Одной из многих ночей.

Время уходит прочь.

Время всего сильней.

Привкусом на губах

Горечь чужих измен.

Время стучит в висках,

Требуя перемен.

Пропись былых побед

Ткёт сигаретный дым.

И не найти ответ,

Как оставаться живым,

Тёплым и без потерь,

Без чёрных дыр и ран.

Время захлопнет дверь

И уведёт караван

Наших надежд и вер,

Наших несказанных фраз.

Мчит по песку курьер,

Счастье везёт на заказ.

Самая лучшая сказка

Расскажи мне сегодня сказку, расскажи своими словами. У тебя их в запасе много, потряси посильней закромами. Отыщи там простых и нежных, незатейливых – «Жили-были…» Пусть расправят седые крылья, отряхнут от тоски и пыли.

Расскажи мне сегодня сказку, тихим вечером, на закате. О прекрасной капризной деве, о влюблённом в неё солдате. О драконе, что жжёт напалмом и принцесс крадёт по привычке, Закусив ими бочку пива, меж зубов ковыряет спичкой.

Расскажи мне сегодня сказку, ту, что Гриммы не написали. Пусть ревнует Ганс Христианыч, заливая вином печали. Расскажи о слезах и вере, о предательстве самом страшном, О нечаянной доброй встрече, о мечте, заточённой в башне.

Расскажи мне сегодня сказку, коль не вечером, так на рассвете. Это просто. Начни словами – «Жили-были на белом свете…» Не молчи, улыбнись, не прячься за чужой равнодушной маской. Она станет – я точно знаю – самой лучшей, любимой, сказкой.

Осенние письма

Осень в лето посылает письма На резных раскрашенных листочках. Без конверта, адреса и смысла, В письмах тех нет ни единой строчки.

Осень в лето молча шлёт посланья В толстой кружке с ароматным чаем. Ни «привет», ни даже «до свиданья», Ни простого «любим, ждём, скучаем».

Осень с летом встретились мгновеньем, Той последней, августовской ночью. Чтоб расстаться снова без сомненья - Календарь неумолим и точен.

Осень плачет и грустит без лета, Ветром и дождём разлуку лечит. Дым взатяг глотает сигаретный... Целый год пройдёт до новой встречи.

Всё, что остаётся - лишь открытки, Пока листья все не облетели. Так и тянутся незримой тонкой ниткой В ожиданье лезвия метелей...

Холодный август

Холодный август принесёт дожди. Больное горло. Скомканные речи. И ждать уже невмочь - ну так не жди. Не жди, что время что-нибудь излечит.

Под утро в горле камни и песок - Словам моим серьёзная преграда. И я молчу. Такой дала зарок. А дальше - только падать, падать, падать

Звездою через августовский дождь, Чтоб загадаться чьим-нибудь желаньем - Простым, надёжным, кованым как гвоздь, Что крепко держит купол мирозданья.

Молчанье - золото. А звёзды - серебро. Их крепкий сплав - мечта для ювелира. Уж август окольцован сентябрём, И время движется то плавно, то пунктиром.

Пусть ляжет между нами тишина. Невысказанность будет всем во благо. И лишь любовь покорна и смирна Вздыхает одиноким псом-бродягой...

Звездопад

Август небо вытряхнет в полотно,

рассыпая крошевом звёздный дождь.

Загадать б желание - хоть одно -

только ты меня всё равно не ждешь.

Не зовешь, не пишешь, не ищешь встреч,

не глядишь с надеждою за порог...

Август ветром ласкает изгибы плеч,

укрывая нежностью от кудрей до ног.

Щедро сыплет звёздами:"На, бери!

Хоть одна, да все-таки упадёт не зря.

Пожалеешь, вспомнишь мои дары,

как заплачут дождики сентября".

Так шепча, мотает из звёзд тесьму,

вон - прошила небо златая нить.

Искушаться желаньями - ни к чему.

Будет всё как надо.

Как дОлжно быть.

Белый лотос

Хорошо быть свободным, лёгким, ни к чему не привязанным ветерком. Если я чего обещаю, обязательно сделаю, не сейчас, не сразу, где-то потом. Белый лотос, качаясь, скользит по зеркальной глади реки, и тысяча его лепестков подобна пальцам Шивы шестой руки. На закате солнца, когда ничего не ждёшь, впереди лишь звёзды и полумрак, лепестки закрываются словно пальцы, зажимая сердце в стальной кулак - боевым доспехом беречь от ран, от бессмысленных страхов и стонов-струн, возвращая в то время, в котором Шива двурук, беспечен и страшно юн. Он танцует под звёздами в компании древних как небо богов, все они смеются и радуются – без вериг, без цепей, без оков. Их оставили людям, этим созданьям, жаждущим боли, потерь, любви… Представь, они называют все это жизнью… Смешные такие! И не говори.

Хорошо быть свободным, лёгким, как воздушный шарик, как сигаретный дым. Ты можешь сказать - зачем нам всё это, если в итоге каждый из нас один? Мы свободу пробовали на вкус, отражением звёзд плывя по воде. Но ты можешь сказать - зачем нам всё это, ведь в итоге каждый из нас нигде? У лотоса тысяча лепестков, и все их нужно в центре вселенной собрать. Но тогда не будет моей вселенной и центра не будет… такое вот дело, брат. Я справлюсь со всем, что сейчас происходит, вот замочек, вот лотос – вот ключ ныряет на дно…

…и вроде бы надо радоваться своей свободе, только, кажется, всё равно…

Крылья

Запутавшись в паутине, сто тысяч четвертый раз обновлю свой профиль на сайте «Сегодня жить». Но вай-фай в отгуле, комп, как всегда тупит, и гугл выдает в картинках одни миражи - нереально звездное небо, запах трав, бой часов, отголоски чужих бесед, это все не сейчас, не здесь, где-то за горизонтом, в череде отзвеневших лет.

Если усердно связывать узелками нити судьбы, что порвались под тяжестью новых событий и фраз, можно даже забыть на десятую долю мгновенья, что мы существуем - и видимо, мыслим - лишь здесь и сейчас: в капле воды, стекающей по стеклу, в мимолетном чужом «привет», в отражении чей-то забытой любви, в чашке крепкого кофе (молока не надо, спасибо), в этом чертовом интернете, который вдруг как назло завис, в прикосновеньи к лицу тёплых пальцев, в птичьих утренних трелях, в смске «забудь навсегда, так нужно», в тоскливом взгляде голодной собаки из подворотни, в двух ложках пюре и слегка подгоревшей котлете на ужин, в стоне ветра в старой голландской печке и желании нежно обнять и прижаться, наплевав на годы и километры, в невесомой завесе снов, что так манит за ней укрыться, и дурацкой старенькой шляпке из фетра...

Миллионы вещей, которые людям совершенно необходимы, Но они почему-то проходят, не замечая их, мимо и мимо. Тогда вернувшись домой, сниму и повешу сушить аккуратно на спинку стула промокшие крылья.

Иногда приходиться их выгуливать. Чтоб совсем не покрылись пылью..

Спящие под дождём

Монотонный осенний дождь шелестит черепицей крыш. Льёт и льёт, город спит...

Отчего в ночи ты не спишь, малыш? Спят давно уж отец и мать, братья, сёстры и старый дед… Спи, мой мальчик, закрой глаза, слаще сна ничего и нет. Там, в далёкой сказочной книге снов нет разрухи, голода и войны. Там гуляет белый единорог, и танцуют нимфы под звук струны, что смычком растревожил нежно седой скрипач… тише, маленький, что ты, усни, не плачь.

Дождь идёт давно, я не знаю сколько, я позабыл считать. То ли сутки, то ли неделю, то ли месяц, а может пять. Мать с отцом легли, не закрыли ставни и не прочли молитв. Сёстры в платьях спят, башмаков не сняв, косы не распустив. Братья в угол небрежно рабочий бросили инструмент и уснули, а в кресле с потухшею трубкой дед. И табак, что обменян был на отличный нож, на коленях рассыпан, промок и уже негож. Дверь незапертая скрипит, от неё по полу несёт сквозняк. А за дверью всё тот же дождь, тишина, беспросветный мрак. На дворе не поёт петух, не мычит корова, не лает пёс, и отцовский конь не стучит копытом и не жуёт овёс. Я устал и голоден, голова пуста, а к себе так манит кровать… Только я всё равно не буду, не буду, не буду спать!

Не буянь, пацан, не ори, ты сегодня тоже должен уснуть, чтоб отряды моих солдат свой могли бы продолжить путь. Мы питаемся душами спящих под дождь городов и сёл, но условье одно – чтобы спали все. Все! И я бесконечно зол на тебя и на эту задержку, что к чёрту ломает весь план. Я хотел начать с городов, а потом уж дойти до стран. Я взломал небесные хляби как пароли одну за другой, но какой-то неспящий парень … кстати, как твоё имя? Ной??? Говорили мне: Люцифер, первый враг для тебя – человек…

Что ж, бери инструмент. Начинай собирать ковчег.

Маяк и человек

А хорошо бы год-другой Пожить на маяке. Ты, море, небо. И покой. И парус вдалеке.

Недолго. Только год-другой. Забыть о суете. О тех, что были не с тобой. А кто с тобой - не те.

Ловить уютный старый джаз На радиоволне, Под пледом, придавив матрас, Валяться в полусне.

В литровой кружке крепкий чай, И чуть дрожит маяк. Там волны бьются и рычат Как стая злых собак.

Таскают чайки из печи Остатки сухарей. Вот зажигаются в ночи Огни трех фонарей.

Зеленый - цвет надежных вод. Тревожный красный - ред. И белым лотосом плывет По небу третий цвет.

Пожить бы просто год-другой, Спасая корабли. И снова год, опять другой, Подальше от земли.

Пусть повернется время вспять, Остановив свой бег. Ты здесь останешься сиять - Маяк и человек.

О шкафах и скелетах

У каждого из нас в шкафу скелеты стоят, лежат тихонечко во тьме.

На них поверх навалены пакеты вещей, что были убраны к зиме.

Они стараются греметь как можно тише, не клацать черепами и костьми.

Но за незапертыми дверцами мы слышим все их попытки снова стать людьми

когда-то близкими для нас и дорогими, от нас ушедшими за поворот судьбы.

Мы постарались их забыть.

И как в могиле им заменили на шкафы гробы.

Нет саванов - лишь ткань воспоминаний.

А вместо ладана - от моли нафталин.

Стыдливый гул скелетовых стенаний съест шубный мех и курток дерматин.

***

Я маленьким иссохшимся скелетом, сжав крепко нож в костлявом кулаке,

стою в твоём шкафу зимой и летом с банданою дырявой на башке.

Питер и кофе

Я нырну в подворотню обычного питерского двора,

Бар в углу, он открыт, козырёк над ступенями чёрен.

Бармен, юноша мрачный, и бейдж на груди "Пять утра" -

Приготовь мне напиток волшебных коричневых зёрен.

Он меню подает, а расклад в нём сегодня такой:

Капучино с туманом в ажурной решётке мостов,

Латте с пенкой дождя и уже облетевшей листвой,

Венский с запахом вальса-бостона и вальса цветов,

Мокко с лёгкой горчинкой уже наступившего дня,

А ристретто приправлен щепоткой ушедшего лета...

Бармен, звякнув ключом, исподлобья глядит на меня,

Он устал, ему надо поспать до другого рассвета.

Добреду до Невы, греет руки бумажный стакан,

Аромат во все небо - от Стрельны и до Петергофа.

Я люблю этот город, он мне как знамение дан -

Серым пеплом, нечаянно сброшенным в кофе...

Осень

Подступившая осень протянется тонкой строкой, вязью сумрачных снов строит мост между зноем и снегом. Между летом, в котором мы счастливы были с тобой, и зимой, что дрейфует во тьме одиноким ковчегом.

Подступившая осень старинным зеркальным стеклом отражает все краски внезапно ушедшего лета. А потом возвращает унылым и серым дождем. Он в окно постучит и уйдет, не дождавшись ответа.

Подступившая осень с утра разжигает камин и ворчит на сырые дрова и озябшие пальцы. На растопку пускает те сотни неважных причин, по которым нам вместе уже никогда не остаться.

Подступившая осень не знает о нас ничего, не читая, сжигает все наши стихи и романы. Подступившая осень подводит черту - итого, набивая нулями нам души, сердца и карманы.

Слышишь?

Нет ничего горше

И слаще, чем ожиданье.

Ты не придешь больше,

Не позовешь на свиданье.

Выйду на утро в поле,

Подол намочив в росах.

Избавлюсь от этой боли

И побреду боса.

Буду идти, не глядя

Под ноги и на тропинку,

Ты больше не будешь рядом.

Сползла с головы косынка.

Устали сиять росы,

Мы всё, что могли - прожили.

Янтарные чьи-то косы

Тебя от меня сманили.

Не будет ни крика, ни стона,

Мой голос всё тише и тише...

Не бойся, тебя не трону,

Ведь мне всё равно, слышишь?

Прости

Прости, Что в просторах земных и небесных Наши жизни пересеклись. Прости, Что тогда небосвод не треснул, И земля не сошла с оси.

Прости, Что была с тобой нараспашку, Наизнанку, что шла за грань. Прости. За души своей вверх тормашки Я сполна заплатила дань.

Прости, Что цеплялась отчаянно, слепо, Что посмела считать своим. Прости За потоки бессвязных реплик, За дурацкие рифмы мои.

Прости, Что птицею в окна билась, Оставляя кровавый след. Прости, Что так безрассудно влюбилась, Что люблю, а ты меня...

Мосты

переставляю в квартире вещи и грею чай

твой портрет задеваю как будто бы невзначай

осторожно трогаю тихим взглядом

и почти не жалею что ты не рядом

не жалею чего уж там такова селява

и сказать-то нечего ибо сказаны все слова

и поделать нечего обстоятельства все пусты

только я не хочу разрушать и сжигать мосты

я сама их мостила досками шаткими

укрепляла словами да буковками-заплатками

залепляла щели надеждою да отчаяньем

устилала доски листьями иванчайными

разметало те листья дождём в ночи

мне теперь до тебя кричи не кричи

мне теперь до тебя через все преграды

как жалею что ты до сих пор не рядом