Стихийное

Напутствие

Если ты выходишь на дорогу,

То не бойся – оглянись назад:

Выбран путь, осталось так немного

И покоем озарится взгляд.

Если хочешь – можешь ты вернуться,

Впереди же новый поворот.

Если сможешь – лучше улыбнуться,

Посмотри, что жизнь тебе несёт.

Невозможно повернуть лишь время,

Остальное можно все вернуть.

Думай воин, ставя ногу в стремя,

И звезда укажет новый путь.

Истина

Если ты в жизни хотя б на мгновенье

Истину в сердце своём ощутил,

Если луч Правды сквозь мрак и сомненье

Ярким сияньем твой Путь озарил,

Что бы в решенье своём неизменном

Рок не назначил тебе впереди,

Память об этом мгновенье священном

Вечно храни, как святыню, в груди.

Тучи сберутся громадой нестройной,

Небо покроется чёрною мглой,

С ясной решимостью, с верой спокойной

Бурю ты встреть и померься с грозой.

Баллада о волшебном народе

Однажды в далёкой, далёкой стране,

Незримой отсюда, неведомой нами

Жил милый народец на склонах холмов,

Питался росой, любовался цветами.

Они жили мирно, любили леса

И знали там каждую травку.

Умели из радуг творить чудеса,

Наполнив им даже канавку.

Летели столетья, летели года,

Кто знает, что сталось бы с ними?

Но Случай незримый опять, как всегда,

Вмешался, Судьбою гонимый.

Малыш как-то раз решил погулять

И в горы попал ненароком.

Искал он дорогу опять и опять,

Все знания леса - без проку!

Отчаявшись, в горы он выше полез,

Решив сверху путь увидать

Пещеру нашёл и взглянуть захотел,

Подумав – а что мне терять?

Пещера же та не простою была

Все стены у ней в самоцветах.

И мальчика страсть охватила к камням,

Забыл о плохих он приметах.

Набрал он камней и дорогу нашёл,

И хвастался всем приключеньем.

И вывалил груду камней он на стол

- вот так зародилось сомненье.

Народ разделился: кто в горы ушёл

Сердца подарив самоцветам.

А кто-то остался, в их сердце жила

Любовь, но к природному свету.

И горный народ стали гномами звать,

Они мастера всем на диво.

А эльфы остались. И их чтоб узнать

Ты вспомни леса – там их Сила.

Миражи

В пустынях вечерами бывают миражи.

Увидев их – не бойся, догнать их не спеши.

Мираж, мираж растает, исчезнет над водой,

Мираж, мираж увидишь – и не найти покой.

В пустынях вечерами сгущается туман,

На горизонте виден какой-то караван.

А миражи уходят, уходят в небеса,

Такие вот в пустынях бывают чудеса…

Странник

Загадочный странник мне в дом постучал.

Его я впервые тогда повстречал.

Просил о ночлеге, имея с собой

лишь хлеба кусок и серую соль.

Авегой назвался мой странник тогда,

Он мне рассказал о своих городах.

Он мне рассказал, как живут они там,

Какие деревья растут по горам.

Кто соль добывает, кто несёт её в мир.

И каждый рассвет – это солнечный пир.

Ушёл на рассвете, забрав свою соль,

А в сердце моём поселилась вдруг боль…

Я горы прошёл, обошёл все леса,

И разные там повидал чудеса.

Но тех городов не встречал я нигде.

Лишь память хранит ту мечту на стекле…

Прошло много лет, он явился опять,

С собою позвал города показать.

Назвал меня Варгой, сказал, что мой Рок

В Лежащем под Солнцем исполнить урок.

Я был Вещим Гоем и Странником был,

И Севера Страгой, но молод мой пыл!

Мне космы валькирий являлись во сне.

Изгоев же мир не забыл обо мне.

Я был на Востоке, на Западе был,

Но девы своей я нигде не забыл.

Мы встретились с ней через несколько лет,

Она стала Карной и я уже сед…

Мы вместе, кто знает, что будет теперь?

Нам Рок открывает Судьбы нашей дверь….

Волк

Я - волк, одинокий и гордый,

Бегущий в степи в никуда.

И встретятся мне на дороге

Охотники и города.

Я - волк. Убегайте же люди!

Вы прячьтесь по норам своим!

Лишь месть, и пощады не будет

Вам всем – и своим, и чужим.

Найду вас, где б вы не укрылись.

Приду к вам кошмаром ночным.

И песни, что вы разучили,

Наполнятся воем моим.

Я - волк. Не щажу никого я,

Как вы не щадили меня.

Остался один, без подруги,

На горе вам выжил лишь я.

Я - волк. Отомщу иль погибну,

Но выбора вам я не дам!

Умру, только так, чтобы видно

И памятно было врагам.

Я - волк. Одинокий и гордый,

Бегущий в степи в никуда.

Но скоро я вас повстречаю,

Молитесь же люди тогда.

Ведьма

Она привязана к столбу, толпа вокруг кричит: — А ну скорее сжечь её! Чего стоит молчит?! — А ну, палач, зажги скорей тот хворост, что в ногах! И пламя пусть пожрёт её! Пусть ведьма сгинет в прах! — Давай, давай, тащи огонь! Извергни ведьму в ад! — Палач, не спи! А то тебя не примут в божий сад!

Её глаза сухи, без слез, ведь плакать уж не в мочь. Сожгут бесовку на костре, мольбами не помочь. Вокруг неё лишь только страх и ненависть в глазах. Безликая толпа кричит, беснуется впотьмах. Её на суд приволокли за верность и красу, За то, что рыцарь молодой невесту взял не ту.

Простого рода, не знатна, Так разве ж пара он? Такой невесте грош цена! Убить — и весь резон. Ещё есть грех за ней один, Что в праздничную ночь Отвергла исповедь она И убежала прочь. И за отказ согреть постель Священному отцу Её, босую и в метель, Приволокли к крыльцу.

У храма люди собрались, знакомые черты, Соседи, братья, старый дед, все обвиняют: ’Ты!’ Воздел священник руки вверх и грозно молвил он: — То ведьма! Дьявол ходит к ней, не чтит она Закон! Из-за неё болезнь и глад, и мор и холода! Казнить её! — И повели бесовку без суда.

Ни плач, ни крики, ни мольба не тронули сердца. «Ах, милый, муж мой дорогой!»

Но нет здесь молодца. Другую в жены муж возьмёт, Священника сестру, А простолюдинку вот-вот Предаст палач костру.

Сквозь боль и кровь последний взгляд предателю-отцу, Тому, кто месяц лишь назад вёл под руку к венцу. За деньги продал дочь свою, священнику помог Найти противницу кресту, но он не одинок. Вон брат стоит, а вон сестра, завистница её, Сгубили ведьму красота, богатое житье.

И разве может быть святым тот человек с крестом?! Десятки жизней загубил он с ангельским лицом! Пускай огонь не подносил и жертвы не терзал, Всего лишь смертный приговор крестом своим скреплял. Он очи к небу возводил, молитвы все читал, А сам в уме сестринский уж прикинул капитал.

Но кончен суд, народ кричит, объявлен приговор. И вот ведут рабы Христа бесовку через двор. Столбы стоят давно уж тут, готовы и дрова.

«Прощай любимый, дорогой, была я не права. Не надо было разжигать нам пламени любви... Явись! Прощальный поцелуй ты с губ моих сорви!»

Взмахнул крестом святой отец: команда отдана. Палач и факел у костра — судьба предрешена. С улыбкой он зажёг дрова, на ведьму бросил взгляд : — Сейчас ты будешь голосить, и отправляйся в Ад!

Но словно молния с небес стрела явилась вдруг. Со свистом воздух рассекла. Вонзилась точно в грудь. Погас бесовки яркий взгляд, упала тишина. И чей-то голос вдруг сказал:- Прости, моя вина.

Недавно рыцарь молодой отослан был в поход. По возвращении узнал — жену казнят вот-вот. Теперь сквозь слезы, не таясь, спустил он лук тугой, И жизнь у суженой забрал, чтоб прекратить ей боль.

В толпе взорвались: — Как же так, ты праздник наш украл! Он знал, на что себя обрёк. Растоптан идеал. Священник крикнул: — Взять его! Предать скорей суду! Но рыцаря в толпе уж нет. Растерзан на бегу...

Поцелуй вампира ​

- Лик мой грозен, нрав ужасен,

Я - дитя крылатой тьмы.

- Значит, путь мой не напрасен,

Здравствуй, стражник сатаны.

- Для чего же ты явилась,

дева, юна и нежна?

- Я влюбилась, я влюбилась,

только сила мне нужна!

- Я – не сводник, чаровница.

До любви мне дела нет.

- Силой, силой поделиться,

Я прошу….бессмертья лет.

- В этой силе мало прока,

Только боль и мрак, и кровь.

- Все равно! Порока злее

нету, чем моя любовь!

- Кто же он, предмет той страсти,

Что не страшен даже я?

- Ликом и душой прекрасен,

Только есть уже семья.

Хоть рождённая богатой

Но ему я не нужна.

Для него дороже злата

Небогатая жена!

Пусть не будет мне прощенья -

Сердце жаждет отмщенья…

- Так зачем тебе бессмертье?

Кровь и ночь, и мрак в душе?

- Я хочу быть королевой!

Дай же силу мне уже!

Он отверг мои порывы,

Растоптал мою любовь…

Я хочу напиться крови,

Чтоб смеяться вновь и вновь!

- Подойди, дитя порока,

Дам тебе, что просишь ты…

Так и гибнут раньше срока

Неувдяшие цветы.

Город

В Городе ночь. Свет фонарей, свет проезжающих мимо машин.

Где-то в ночи кто-то спешит, снег пролетает с-под шин.

В Городе ночь. Город не спит. Дремлет, как в логове зверь.

Где-то в ночи кто-то давно ждёт, когда скрипнет дверь.

В Городе ночь. Двое не спят, смотрят друг другу в глаза.

Кто-то из них тихо шепнёт горькое слово «нельзя».

Моменты

1.

Раннее утро. Небо глубокое

в ультрамариновых мягких тонах.

А по нему — облака белобокие

клочьями ваты обрывки из сна.

Звёзды в прорехах мелькают брильянтами,

свет фонарей красит снег в рыжину...

Над головой возникают и падают

льдистые хлопья, храня тишину.

2.

Туманное солнце бледное золото над головой разливает нежно. На белом покрове любовью исчерчены контуры наши рукой небрежной. В облаке, что на землю спустилось, дышится паром холодным пронзительным. Ёжусь в куртке осенней кожаной: как ожиданье зимы томительно...

И под туманным покровом тревожно мне: жду приближения дня заветного, дня переломного и бесцветного, точку отсчёта на новой волне.

3.

В небе луна голубою жемчужиной на перламутре из облаков,

А по земле медленно кружатся люди, машины, обрывки от снов. Ловятся в сеть фонарей их желания, вверх не поднимут слепые глаза. В утренний час — час созерцания, — свято одно только слово: нельзя.

4.

Жгучий кофе горько-сладкий стынет в чашке на столе.

За окном день умирает в седине и серебре.

И горит в глуби бокала искрой жёлтая свеча.

А в груди душа томится, то ли плача, то ль крича.

Под ликом луны

Под ликом луны в мир ступает смерть. Под ликом луны она косит жизнь. Под ликом луны попробуй спеть. А когда споёшь - только знай, держись...

Под ликом луны струны пальцы рвут, под ликом луны в горле стон и хрип. Под ликом луны имя назовут... Только назовут - ты уже погиб.

Под ликом луны умирать легко. У девы ночей нежен поцелуй... Под ликом луны где-то далеко, где-то далеко умер один шут.

Черёмуха

Цвет черёмухи - кипенно-белый. Аромат её сладок и прян. Мне б сейчас ослепительно-смело сделать шаг! И забыв про изьян, расправляя свободные крылья прямо в небо нырнуть с головой!

Я свободнее там, чем птицы, и полёт мой весел и рьян! Я готов в облаках кружиться, от восторга чистого пьян...

Миг в хрустальных потоках жил я... А затем вернулся домой.

Одуванчики - капельки солнца, - затаились в зелёной траве.

Под ногами: лужи-оконца в окантовочном серебре. Набухают кисти сирени, да и яблони в след спешат.

Не бывает весной мигрени - слишком сладостен аромат.

Час вечерний в тиши оттеняют, До чего же они хороши...

Но цветут они для красот лишь. А черёмуха - для души.

С-тих-О

Когда не хватает слов и в ритме рвутся страницы, Когда вмиг взлететь готов и в то же мгновенье разбиться Неспетая песня рвёт судьбою сжатое горло, На струнах нервов живёт аккордами нота "гордо"... И ветер горек на вкус, и солнце пахнет полынью... Тогда я в стихи сорвусь - дать своим чувствам остынуть.

Выплеснуть нотами слов уставшую свою душу на белоснежный покров...

И тишину не рушить.

Полнолунный излом

Боль на изломе. Излом до боли.

Серым по яркому. Долгом по Воле. Серые дыры шрамом не станут. Вязкость глухая в себя затянет.

Словно букашка влип в паутину. В центре вселенной себя сам покинул. На перекрестье в струнном прицеле давай, докажи, что ты стоишь на деле...

Под зорким оком полной луны разум покинет, покинут и сны. Ноты расстроены, звуки не в такт... От края до бездны всего один шаг.

Х0

Небо над городом стало беззвёздным.

Звуки турбин рвут тишину.

Мне не уснуть в это время острожное:

Накрыло волной и снова тону.

Время играет шутки забавные:

То ли три ночи – четыре утра…

Выкурил две сигареты бесправные.

Не помогло. И болит голова.

Тяжесть в душе всколыхнулася омутом,

В ней глубины непомерная жуть.

Вновь на краю – вспоминая о тонущем…

Крылья расправить и к бесам всю муть.

Как темнеет чертовски рано...

Как темнеет чертовски рано: ещё восемь, а солнце село. Прикрываю глаза устало: а кому до этого дело?

Равнодушно в коронах ходят: каждый мнит себя государем. Самолюбие в них колобродит, только глупость и мерзость дарят.

Среди них прикинусь вороной, молчаливой, не стану каркать. Лучше видят пускай чёрным: иногда белый слишком маркий.

Пусть бояться, считают странным. Мне давно наплевать на это. Я самим собою останусь, моя песня ещё не спета.

Я курю на балконе ночью и любуюсь портальной луною. Поцелуй в ней Нахемы сочный...

Только я хочу быть с тобою.

Синелесье

В Синелесье луга и горы,

в Синелесье - живые травы,

и глубокие воды огромны,

и опасны лесные забавы.

В тихих сказках укрылись тайны,

и убийцы крадутся тихо.

Запятые там не случайны,

и молчанье наполнено смыслом.

Там коты крылатые бродят,

и порхают с ветки на ветку.

Сорняки порой колобродят,

убивая соперников метко.

А в чащобах скрываются стаи

Игловолков голодных и ярых.

Озаряются чащи граем

чёрных птиц, молодых и старых.

А луга там залиты солнцем,

ароматом цветов пугая...

Постучались бы пчелы в оконце,

принесли своего урожая!

В Синелесье источник жизни

скрыт навечно в глуби забытой.

Лишь иной, прошедший по тризне,

ту дорогу видит открытой.

Полынь

Я люблю вкус полынной горечи: с ним нежней и острей время полночи, и смягчает он свет полуденный, украшает мир словно блюдо он.

Силой властною растекается и по стенам вен ударяется, очищает он чувства с разумом, помогает бороться с заразою.

А когда пройдёт волна терпкая, оставляя основу крепкою, соль и сахар уж не смешаются, и добро со злом зря стараются.

Полынь - травушка равновесная, оттого и люблю чудесную.

Чёрная радуга

Есть в небе чёрная радуга.

Не серая, право, нет.

Все те же цвета в ней привычные.

Но. Чёрным наполнен их свет.

Когда вас из розово-нежного

кидают мордою в грязь.

Когда мечты-замки рушатся,

теряет корону князь.

Когда что-то светлое стоптано

небрежным движеньем одним.

Один на один с собою ты

и лишь собою храним -

тогда появляется радуга.

Неспешно проявится вдруг.

Расправит тёмные крылья,

прежних не помня заслуг.

Печалью дуга её веет

и серым осенним дождём.

Порою ненастной кажется -

мы все под нею живём.

Ты не спеши осуждать её,

радуга в мире одна.

А чёрный свет это просто

оборотная сторона.

Закат

Бирюзовое небо в мареве:

Облака полыхают заревом,

разлетаются яро клиньями -

словно взрывом от солнца откинуло.

На сиреневом - рваными клочьями,

рыже-жёлтой кипели пеною.

Разметавшись да успокоившись

заалели малиновой лентою.

Ночь уж мягкие стелет сумерки,

гасит краски в густое да тёмное.

Только звезды - малые искорки,

покрывало расцветят чёрное.

Поставили книгу на полку...

Поставили книгу на полку. Сгорела она до тла. Осталась одна лишь корка и первой страницы слова.

За ними - гуляет ветер и пепел кружит листвой, и солнце по-прежнему светит... И ты говоришь с Пустотой.

Лишь Пустота способна Вселенную всю вместить. Любви и Свободе трудно порой в равновесии быть.

Качаются чаши в смятеньи

Не могут опору найти.

Пройдя через боль и сомненья

Я вновь в начале Пути.

На чашу Любви я кину бубенчик от колпака. На чашу Вселенной ляжет Пустой колпак Дурака.

Танцует свободный ветер и грань поёт подо мной. Звёздною искрой в рассвете ты снова зовёшь за собой.

Стряхну сгоревшие крылья и сделаю шаг вперёд. Чтоб будущее не сулило, мой Путь меня не подведёт.

*** Сгоревшая книга на полке открыта для всех и вся... И будущие страницы все тайны хранят бытия.

Простотактная фигня

Кто не знает силы Слова -

на хрена вам заклинанья?

Вы поверить в ложь готовы,

что исполнятся желанья

Без труда и без науки,

стоит только щёлкнуть пальцем.

Не отмыв от грязи руки

Уж хватаетесь за сальце.

Не умея себя строить,

создавать миры хотите.

Криво, косо, лад не строит...

Фу... Себе их заберите.

Ешьте это щастье ложкой,

с головой в него ныряйте...

Мухам рай под поварёшкой

пока в кухне отдыхают.

Только вдруг придёт портняжка,

всех прихлопнет полотенцем...

Нету больше мух-бедняжек.

Отчего ж легко на сердце?

Может, солнце ярче светит?

Может, ветер крепче свищет?

Может, ангелы к нам летят?

Или в мире стало чище?

На картины Эшера

Миг - и тоска, словно шаг в бесконечность,

лживою лентой свернулась в кольцо.

И в отраженьи зрачка - бессердечность:

кто улыбнётся смерти в лицо?

Метаморфозами лента наполнится,

Как ни мечтай - не вернёшься назад.

Меж светом реальности и чуждою полночью

навеки остался застывший твой взгляд.

Мир человеческий вылился в форму

неискажений в обманном листе.

Плоскость рыгает пространством и штормом.

Страх ищет повод в зеркальном нигде.

Страх зазеркалья, свет пожирающий -

Все круги ада в цикле сошлись.

Солнечный отблеск в окне умирающий

тает надеждой на новую жизнь.

Тоска

У моей тоски глаза жёлтые. У моей тоски зубы острые. У моей тоски губы чёрные. Поцелует - враз станет холодно.

У моей тоски юбка серая. У моей тоски лицо белое. У моей тоски ноты звонкие. Заиграет - враз душа тонкая.

У моей тоски косы длинные. У моей тоски корни древние. У моей тоски когти вострые. Не зови её!.. Уже поздно...

Ключи

У каждого свой личный Рай и Ад: чего боишься и чему ты будешь рад. Их каждый сотворяет для себя из личных страхов и себя любя.

В картинках общих ужаса и тьмы сам сложишь стены ты своей тюрьмы. В ней будет то, что причиняет только боль. Сам палача примеришь маску-роль.

В аду казнишь и осуждаешь сам себя. А рай ты создаёшь себя любя. В нём всё, о чём ты раньше лишь мечтал. Ты счастлив - ты попал в свой идеал.

Здесь боли нет и нет страданий душ, и можно получить прекрасный куш. Здесь можно жить ликуя, не скорбя...

Но рай другого не удобен для тебя.

И ад другого чужд твоей душе. Пройдёшь по ним ты как в чистилище уже.

По сути - во Вселенной нет Добра и Зла. То лишь мираж, молва его несла. Зло только то, что причиняет тебе боль. И вмиг добро, лишь сменишь свою роль.

Есть вертикаль, что не дано всем осознать. Вверху твой рай, заслуженно опять. Внизу - твой Ад, а между ними путь Обученья, что Чистилищем зовут.

Чем хуже ученик, тем строже круг, и ниже уровень чистилища вокруг. И самый тяжкий труд - подняться из глубин той адской бездны, что вырыл ты один.

Но рай не безопасен, как и Ад. В нём нет развитья, статика подряд. В нём замирает на Пути душа. Ей хорошо... Все так сюда спешат.

Но Жизнь - не ад и рай, а целый Путь. Так трудно встать и так легко свернуть. Здесь каждый выбирает для себя и ад, и рай, ликуя и скорбя.

Зелёные рукава

Среди дубов, среди берёз ты шла ко мне в венке из роз.

В твоих глазах была весна... Такая ты одна.

Среди полей, среди равнин я не стелил тебе перин. Покров сорвал без лишних слов... Прими мою любовь.

Среди лесов, у быстрых рек твою невинность не сберёг. Тебе я муж, и друг, и брат... С тобой уйду в закат.

Вьюга

Белая леди в шелку и мехах, искры мерцают в её волосах. С алым рубином жемчужная брошь. Краше неё где-то вряд ли найдёшь.

Кожа белее горных снегов, взгляд черноокий и льдистая кровь. Походка у леди упруга, легка. На тонких перчатках узор серебра.

Нежная шубка и шляпка с пером, чёрные брови, губ алый излом. Гордость в осанке и скованность льда. Холодом веет от леди всегда.

Смертелен дыханья её поцелуй. Решишься на встречу - потом не горюй. Алые птицы свита у ней, тени у свиты моря синей.

Нежную песню леди споёт, снегом укроет и тихо убьёт.

След заметёт покров тишины:

Хладные трупы ей не нужны.

Дом

Мне нет нужды никуда уходить. Дом мой и здесь, и, как прежде, в лесах. С сердцем моим путеводная нить не разорвётся под бедами в прах.

Зверем в норе отлежаться хочу. Раны свои языком зализать. Дом мой в душе, когда криком молчу. Много ли можно словами сказать...

Здесь мои стены - серый бетон. И электрический свет с потолка. Там же я пью солнца свет из окон. Стены сосновые гладит рука.

В доме моём всегда сухо, тепло. Смазаны петли, полы не скрипят. В доме уютно, просторно, светло. В печке поленья негромко трещат.

Дом мой изменчив. Крышей седой землянку накроет, когда меня нет. А как вернусь - обернётся избой. Иль теремом, если гостей чует след.

Может и замком стать он порой. Форсит черепицей и флюгером в масть. При этом всегда остаётся собой: домом, куда я желаю попасть.

Луна и каша

На кобальте синем вплыла величаво огромная рыба - луна. Притихли все крыши: какая красава.. Ведь в цвет апельсина она.

На царственном лике немое презренье и гордая поступь плавна. Она - выше крыши. Она - королевна. Она в этом небе одна.

Всё выше и выше катилась на небо, меняя свой рыжий наряд на персик привычный - белея от гнева на мой опрометчивый взгляд.

А я - на балконе, в моих руках чашка. У чашки - оранжевый цвет. Она полна вкусной, рассыпчатой кашей... Луне не сравнится с ней, нет.

Я сижу, небом пью полнолуние...

Я сижу, небом пью полнолуние неразменной чудесною чашею. Хмелем в голову вдарит безумие от потери того, что мнил важным я.

Разбиваются стёклами росными ярче зорь миражи самобытные. Небо мне улыбается звёздами и загадками манит открытыми.

И под ноги ложится скатёркою Путь заветный, лугами украшенный. Не избитый он, не зашорканный... Не изведан он, как ни спрашивай.

Я ступлю на дороженьку ровную, что причудливой тропкою стелется. Ведь всегда она в нужную сторону, солнцем ласковым иль метелицей.

И бежит под ногами дороженька не нахожена, не наезжена. Я ступаю по ней не встревожено: жизнь вокруг всегда будет вечная.

О любви

Говорят, что любовь прекрасна

и в красивую сказку верят.

Говорят, что любовь опасна:

ведь покорны ей даже звери.

Говорят, что у каждого где-то

в мире есть своя половинка.

Как найдёшь - и дверями в лето

распахнутся метели снежинки.

Говорят, из любви и веры

чудеса на свете родятся.

Что в любви не бывает меры,

только трусы её боятся.

Очень много болтают люди,

Ложь и правду мешая вместе.

Без любви ведь счастья не будет -

в один голос твердят невесте.

Ну я а же шепну тихонько

что любовь раскрывает грани.

И порою настолько тонко,

что они глубже бритвы ранят.

Незаметный порез казалось

в один миг набухает кровью.

Только что от любви задыхался -

и уже ненавидишь с любовью.

И о том забывают люди,

что тогда только истинно чувство,

когда зверя в принце полюбят

всей душою и безыскусно.

Ведь другого принять так просто

когда всё вокруг в розовом свете.

А кто помнит, как гаснут звёзды,

когда нет любви на планете?

Когда ненависть с болью вместе

изливаются горьким ядом?

Когда мысли только о мести

тем, что были с тобою рядом?

Все мечтают только о чуде,

о бесплатном халявном счастье.

Ошибаясь, влюбляясь, ликуя

- и опять попадая в ненастье.

И кипят человечии страсти,

накрывая всех с головою....

Мир в любви безбрежно опасен

когда рядом находятся двое.

Вновь вернулась на землю осень...

Вновь вернулась на землю осень.

Мне посыпала голову пеплом.

На душе поступила проседь

От тоски в моей жизни редкой.

И пожухли крепкие травы

Под холодным и первым снегом.

Был я радугой - был и правым.

А потом я столкнулся с Белым.

Каким же ярким был мой мир...

Каким же ярким был мой мир

И снова серым стал.

Исчезло солнце - мой кумир

И сразу я устал.

Прошу тебя вернись, мой друг!

Мне улыбнись из туч.

Надежду дарит всем вокруг

Один лишь солнца луч.

Посвящение Люси Сердоболии

Ей карты сказали: ты встретишь судьбу. Лови предсказанье почти на бегу.

Брюнет иль блондин - вот загадка дана! Он бродит один, Но в команде она.

Лицо за лицом проверяет в толпе. И нет подлецов, но всё же не те...

Внезапно с рукою оказалась рука. Лишилась покоя: судьба не легка.

Гадала, сбегая от ласковых глаз: Права или нет я тогда и сейчас?

И трижды сходились обоих пути. Почти всё решилось... Но нужно идти.

Кого предпочесть: судьбу иль друзей? Никто не подскажет. Решать только ей.

Она предпочла любимых друзей. И он не встречался с судьбою своей.

Судьба ведь не люди, а выбор порой. И каждый играет в игре этой роль...

(Хвост феи, 1 сезон, 49 серия)

Солёно-озёрное

1.

На закате солнца люди пели песни о великом Спасе

Мир им был не тесен.

Золотое солнце в окоём спускалось.

Яблоки на ветках мёдом наливались.

«Красная девица яблочка отведай

- силою струится, наполняет светом.

Наполняет силой, пусть глаза сияют,

Счастьем и любовью жизнь пусть озаряет.

Наполняйся светом, наполняйся силой:

Мир твой станет светлым и придёт твой милый».

На закате солнца люди пели песни о великом Спасе.

Мир им был не тесен.

2.

Россыпь галактических созвездий

Солнце разбросало по воде.

Ветер обнимает, как и прежде.

Только силы стали уж не те.

Изменяя суть в угоду форме,

Открывая старые врата,

Я смотрю на отраженье нормы,

Только норма эта уж не та.

3.

На улице дождь и серое небо.

Я котиков шью и мурлычу о том,

Что мир так велик, и я много где не был.

Но. Доброе утро лишь там, где есть дом.

Возвращение домой

Мой дом меня встретил дождём и туманом,

Пронзительным ветром и хмурым окном.

Но грозный сей вид мне казался обманом,

Ведь сердцем желал и мечтал об ином.

И буря сменилась на ласковый лучик,

Что робко сначала мелькнул из-за туч.

Любовью зовётся волшебный мой ключик,

Он кажется мал, а на деле – могуч.

И солнце в ответ озарило мне лужи,

Улыбкой умытой ответил мне дом.

Он понял, что так же мне важен и нужен,

И я никогда не забуду о нём.

Сказка про дикаря и леди

Прекрасная леди с лордом жила.

Был знатен тот лорд и богат.

Она официально ему жена

И спать с ней он ночью рад.

Ревнивый и властный характер его

В страхе держал всех вокруг.

Не замечала она ничего:

Пускай он пугает слуг.

Но ей не хватало души и тепла,

чтоб чувства любовью назвать.

И чтоб не болела всегда голова

Лорд стал развлеченья искать.

Но леди наскучили быстро дела,

Что радовали подруг.

Всё чаще болела её голова,

Но долг постельный – супруг.

Она бежала от бунта души,

Стараясь смиренье найти.

Рыдала в подушку в ночной тиши...

К ней чудо решило прийти.

Откуда он взялся, мужчина-дикарь,

Что в джунглях вырос один?

Его воспитать, чтоб смог лордом стать,

Игрушкой привёл господин.

Глаза голубые чисты и светлы,

Упрямое злато волос.

И глядя в открытые миру черты

Лорд снисхожденье принёс.

- Я слышал, что кровь у него не дурна,

Хоть вырос среди зверей.

Манерам его научить ты должна,

Чтоб стать смог достойным людей.

Его научили читать и писать,

И речью владеет он.

И чтобы в обществе смог блистать,

Я в свой привёл его дом.

Решил я: он будет моим протеже.

Его воспитай ты сполна.

Как это тебе развлеченье уже,

Моя дорогая жена?

А мальчик-мужчина на леди смотрел,

светился в глазах его ум.

И дрогнуло что-то, как будто он смел

Избавить от тяжких дум.

- Благодарю я тебя, дорогой,

- ответила лорду она.

- Надеюсь, я буду гордиться тобой,

Моя дорогая жена.

Оставил лорд леди с игрушкой вдвоём

И менторов в помощь прислал.

Хоть слуги шептались: мужчину и в дом?

Лорд к «зверю» не ревновал.

Для лорда неведомо слово «любовь»,

Живёт он в мире ином.

Его протеже расшибётся пусть в кровь,

Чтоб долг вернуть в его дом.

Дикарь же учился по дням и часам,

В душе его чувство жило.

Но слишком был честен, чтобы трогать мадам

Её супругу назло.

Характер супруга он разгадал

Звериным чутьём давно.

И той, что любил, вреда не желал,

Всё пряча под маской, но…

И в сердце у леди, в один уголок,

Тихонько вселилась весна.

И кровь горячела на каждый урок…

Да только она – жена.

Но отсвет весны её душу согрел

И мир её озарял.

Миледи сияла, как солнце в апрель,

Когда ученик встречал.

Но рамки манер соблюдали они.

И был предоволен лорд

Что страстью наполнились ночи, а дни

Жена занята напролёт.

Его протеже свои чувства смирял.

Но с каждым днём всё трудней

Он верности лорду себя уверял.

Все ночи думал о ней.

Звериный инстинкт в нём боролся с душой:

Любовь иль запрет сильней?

Инстинкты, мораль, всё твердило: покой

Её нарушать не смей.

Но чувства из сердца на волю рвались,

Едва лишь входила она.

А разум и воля твердили: смирись,

Она – чужая жена.

И понял, что дальше не вынесет он

Ноши тяжёлой такой.

Для частной беседы он к лорду пришёл

И в ней попросился домой.

Но лорд улыбнулся в ответ лишь ему:

- Ты к обществу не готов.

Пока неучтив, ты пойдёшь лишь ко дну.

Я не терплю дураков.

Воспитанник встал, и учтивая речь

В ответ полилась с его уст.

И лорд очарованный не услыхал

Ложа прокрустова хруст.

И выслушав вновь, лорд довольно сказал:

- Услышана просьба твоя.

Я выберу дом, и как будет там бал,

С собою возьму тебя я.

И раз ты считаешь, что к свету готов,

Урок манер завершён.

С супругой моей ты не встретишься вновь,

Таков в моём доме закон.

Склонился учтиво, прощаясь, дикарь,

И вышел тихо за дверь.

И с каждым шагом внутри, как встарь,

В нём просыпался зверь.

Желанье убить кипело в крови,

А разум хотел убедить:

Коль мужа убьёшь, о какой любви

Ты смеешь тогда говорить?

Ведь здесь у неё дом и семья,

А что можешь ты предложить,

Дикарь, возникший из небытия?

В джунгли зовёшь её жить?

День он страдал, словно раненый зверь,

А ночью решётку сломал.

Не в силах сладить с раной своей

Из мира любимой сбежал.

Что дальше с ним стало – никто узнал.

Быть может, обрёл покой.

Милорд за растрату себя проклинал,

А леди болела хадрой.

Повелитель вероятностей

Я сегодня ходил к себе.

На рубаху арканы взял.

Рука левая – по судьбе.

Рукой правою я карал.

Пришивал я заплаты вновь,

Разноцветные, как цветы.

Мир на сердце лёг, как любовь.

И одним крылом моим - ты.

Император, – судьбы завет -

То второе моё крыло.

Нулевой мне даёт совет,

Чтобы снова стало светло.

Маг украсил собой перёд,

А Отшельник - память хранит.

Возрожденье свирелью поёт,

А Умеренность всё молчит.

Сила с Истиной, как огонь,

распаляют душу теперь.

Руку правую ты не тронь:

В Башню ей отворяю дверь.

Там Повешенный - эполет,

Правосудием длань горит.

Кто не слушал Папы завет,

Дьявол с тем теперь говорит.

А на левой руке судьба:

Что ты выберешь из неё?

Колесницей летит стремглав

Колесо Фортуны моё.

Солнце, Звёздочка и Луна

Украшают рубаху мою.

Матерь мира со мной одна,

Иногда я с ней говорю.

И пусть голос мой в серебре,

И бубенчик давно не звенит,

Я опять иду по судьбе,

И одежда моя – мой щит.

Мой колпак снова сшит и нов,

А цвета у него не те.

Я для них не найду и слов…

Но я снова пою на заре.

После грозы

Где-то там вдалеке, отгорал закат. Облака серо-розовые плыли… Тишиной и умытостью тешу взгляд, Отмывая себя от дневной пыли.

Очищающей бурей гроза прошла. Миновала стихия, как день минул. Шелестит под ногами покос-трава... И летучие мыши небо стригут.

Ну а воздух вокруг дивно свеж и пьян! Словно в детство своё завернул опять. Где бездонно небо и лес – бурьян, И по лужам можно босым гулять...

За забором крыш окоёма нет. И простора нет в городских дворах. Я смотрю на небо и вижу свет: Где-то там, вдали, догорал закат...

Сила Литы

Лита, Лита! Праздник лета! Ветер дует прямо в крылья! Моя сила, где ты, где ты? По теченью - не в бессилье!

Коридор знамений неба Начертил судьбу прямую. Там, где быль и там, где не быль В душу лягут поцелуем.

Сила Литы, сила мужа. Солнце то не запятнает. Тех, кто сам себе не нужен, Эти знаки лишь пугают.

Сила Литы, жены сила, Луна чёрная на небе. Отпусти ты, что отжило, С силой встанешь на рассвете.

Сила Литы, сила солнца! Воссияет то, что должно. Просто выгляни в оконце, Станет легче все, что сложно.

Окарина

На ладони моей стрела

Словно пики алтайских гор.

В её песне душа была

Не забыть мне её с тех пор.

В её голосе – птичий свист,

В её голосе – шелест трав.

Тихо падает с древа лист,

Усмиряется буйный нрав.

Разливается песня вширь,

Истекает за окоём.

Распахну свою душу в мир

И останусь я с ним вдвоём.

А на ветку присела сова,

Что стрелу принесла письмом.

Тихо дремлет, прикрыв глаза.

Под луной ей спою потом.

Лугнасад

Мне казалось: я полон важным.

Мне казалось: я полон силы.

Быть легко в пустоте отважным.

Громким быть в тишине могилы.

Зов Звезды услыхав однажды

Я бегом за ним увязался.

Но в пути заблудился дважды

И в отшельники я подался.

А в пустыне дорог так много

Но одна только верная тропка

Только прежде найти надо Бога

Что в душе скрывается ловко.

Я иду, голос слушая тихий,

Что мне путь давно указует.

Время тоже минует лихо,

Но пустыню эту люблю я.

Лесная сказка

Позволь, позволь потоку течь,

И вместо слов польётся речь,

Устами изречёшь елей….

Скорей пиши и не робей!

Пиши, пиши, и в час ночной,

В глуши, в избушке лубяной

Ты звон услышишь серебра

И ты поймёшь: Пришла пора.

Пришла пора, пришла пора!

И ты выходишь со двора,

Идёшь в густой дремучий лес,

Куда и бер бы не залез.

И в той глуши растёт цветок.

Он слаще мёда даёт сок.

Кто сок его испил до дна

Красноречивей стал вина.

Но кто росу его сберёт,

Тот правду только лишь речёт.

И что испить – решать пора.

Волшебно время до утра.

Ветер играет в её волосах...

Ветер играет в её волосах,

голос хрустален и чист. Та, что с ветрами живёт в небесах,

письма шлёт кленовый лист.

Стрелы ресниц и стрелы в руке.

Нежно дыханье её. Земли не касаясь, идёт налегке,

с ветрами танцуя вдвоём.

Платье туманом и пеной морской,

играют подолом ветра. Кружится, кружится всё над землёй:

осеннего танца пора.

Голос окарины нежно звучит

в свете полной луны. Звёзды чуть ближе и филин сидит

в звуках ночной тишины.

В час полнолуния дева поёт…

А голос так ясен и чист! С рассветной зарей снова в небо уйдёт,

не зная земных границ.

Но буйные ветры мне письма несут

кленовым ярким листом. Сатурн, полнолуние, зимовье птиц...

Ах, это всё не о том!

Я склею конверт и пущу в небеса,

на волю отдам ветрам. Он тонко-осенний, как все чудеса.

Об этом я ей написал.

Летописец

Я сплетаю сеть историй, разделяя нити связей,

что в клубок сплетались долго и запутались совсем.

Я луною заклинаю тёмных троп дороги торить,

развиваясь с чувством, с толком. Ты спроси меня: зачем?

Потому что это связи, это вехи жизней разных,

им пришла пора раскрыться, словно папоротника цвет.

Потому что так от грязи чистят всё многообразье,

чтоб Живой водой напиться мог бы снова Белый Свет.

Сравнения

Не умею я тонко, остро,

Где изящно всё и искусно

Заплетается образ в образ,

Каллиграфией – акварель.

Я пишу грубовато, просто,

Где-то радостно, где-то грустно,

Называя словами чувства

И в душе лелея апрель.

И следами кисти ложатся

Те слова, что найти сумею,

Перебрав свой словарик скудный

Из простых, немудрёных фраз.

Листопадом они кружатся,

А не льются из уст елеем…

Оттого и мнится мне нудным

Слово, сказанное на раз.

Воспоминания

Такие, как я, раньше жили при храмах.

И истиной были слова на устах.

Они воскуряли богам фимиамы

И знанья хранили, на свитках писав.

Исчезло то время, песком стали реки.

И Боги забыты, и храмов уж нет.

Но есть Летописцы. Живут на планете.

И пишут Историю тысячи лет.

Право летописца

Летописцев осталось мало.

Где-то сотня, немного больше.

Только каждый имеет Право

Почти плотное сделать тоньше.

Для сплетения нитей судеб,

Когда ткутся узоры тугие

Кто решает, что было и будет?

Кто перо достанет из крыльев?

Кто осмелиться взять эту ношу,

Проявляя себя в металле,

Чтобы росчерком сделать тоньше

То, что быть не должно в реале?

Ведь не каждый на то решится.

Кто-то знак ожидает свыше.

Кто-тоспит и ему лишь снится,

Что пером по пергаменту пишет.

Говорят мне: молчи, девчонка!

Слишком мало ты понимаешь.

Слишком ярко и слишком звонко

Ты пером по бумаге черкаешь.

Может быть. Я пожму плечами

И перо заточу острее.

Чтоб мечи снова стали мечами,

Голоса чтобы вновь звенели.

Может - сказка, а может - правда.

То решать уже люди будут.

Я сплетаю нити романов.

И узоры сплетаю судеб.

День сегодняшний тих и звонок...

День сегодняшний тих и звонок Небеса высоки, белёсы. По-осеннему холод тонок. Я сижу, заплетаю косы.

Дни багрянца ещё не скоро. Я люблю золотую осень. В ней уютно мурлыкать хором… Но никто не придёт, не попросит.

Разгорается жарко, яро Брат-огонь на плите из стали. Я гляжусь в облака: не яркой, Моя жизнь, давно ли ты стала?

В чай добавлю листья малины, Вот пирог из пожухлых яблок… Так уютно лепить из глины. Только ветер осенний не сладок.

Воздух пахнет горечью листьев, Пахнет небом и холодами. Мне отсыпать бы шуток лисьих… Не могу позвонить даже маме.

На окне замурлычет кошка: Ей тепло на вязаном пледе. Мне не грустно. Совсем немножко. Просто жду. Никто не приедет.

Я сплетаю слова и судьбы, Лишь свою отложила в сторонку. От меня ведь моё не убудет? Снова хочется стать девчонкой…

Играющий в Пустоте

А мне хочется выйти в мир

И вещать, как вещал всегда.

Ведь не золото мой кумир,

А простая живая вода.

И стихия, что есть во мне,

Распирает грудь колесом.

Ветер гонит тучи в окне,

Я хочу взмыть за окоём.

Я хочу говорить и петь,

И не важно, что одинок.

Ведь слова мои будут звенеть

И в душе отдаваться меж строк.

Моя сила, моя мечта,

Мои крылья из Пустоты.

Грань поёт под ногами та,

Где судьба моя, а не ты.

Я стихийно пою опять,

Как должно было быть всегда.

И под звёзды иду ночевать:

В чистом поле мне ложем трава.

Мир – мой дом, а струна - мой путь,

И душа моя свита из слов.

"Шут-Дурак!" - позвать не забудь,

Когда видишь меня из снов.

Я – Играющий в Пустоте.

Сотворец и Хозяин всего.

Точка ноль везде и нигде…

Вот была – и нет ничего.

Не поздно

Когда в тиши уснёт трава,

Когда в ночи погаснут звёзды,

Скажу я тихие слова,

О том, что всё ещё не поздно.

Не поздно вновь открыть глаза,

Сказать судьбе: привет, я - за!

Не поздно крылья распахнуть.

Не поздно в душу заглянуть.

Не поздно быть, не поздно спать…

Не поздно стать собой опять.

Не поздно есть, не поздно сметь.

Не поздно что-то захотеть.

Не поздно сердце встрепенуть,

Не поздно руку протянуть.

Не поздно жить, не поздно петь…

Но после смерти - не успеть.

Фрейя

Вы бы видели этот блеск!

Эту нежность девичьих скул!

Словно первый вишнёвый цвет…

Я б в глазах её утонул!

Утонул в синеве небес,

что высоки и холодны!

Пил, смеясь, над её «Ты – бес!»

И ловил улыбку Весны.

Обнимал тонкий белый стан

Словно хрупкий весенний лёд.

Танцевал с ней, хмелея сам

От того, как она поёт!

И играл бы с шёлком волос,

Ярко-алую ленту дарил!

И под тонким покровом берёз

До утра бы с ней говорил!

Её слёзы словно роса

Отражают закатный свет.

И распахнуты вновь глаза

В ожидании новых чудес.

Мир так нов, так наполнен и рьян,

что кружиться моя голова…

Я от взгляда Весны лишь пьян…

Ах, любовь, ты всегда права!

Перемены

— Ах, перемены — это Зло! Да будет проклят этот век! Я не поддламся им назло! — Кричал с экрана человек.

Другой кричит: Я так устал! Как белка вечно в колесе! Как этот быт меня достал, А перемены нет нигде!

Глаголет третий: Жизнь — не мёд! Я научу, как надо жить! Со мною и дурак поймёт: Стабильность надо заслужить!

Им сотни голосов вторят Бездумно, громко, заодно. А я опять пою не в лад: Весна же, люди, за окном!

Весна — вот время перемен! Наглядно Боги учат нас: Жизнь невозможна без измен того, кем бы ты в прошлый час.

Жизнь — рост, развитие и ток, А перемены — норма в ней. Стабильность это не итог, А лишь ступенька у дверей.

Открыты двери для тебя, Осмелься только и шагни. И миру улыбнись, любя, И жизнь свою перемени.

Кого пугает переход, Тот в дверь свою и не зайдёт.

Стихи всегда рождаются Потоком...

Стихи всегда рождаются Потоком.

Они стихийны, ибо в этом суть.

Волной накроют, прошибают током,

Откройся им, ведь их не обмануть.

Но если не отдался ты стихии,

И струсил с головой в неё нырнуть,

Волна отхлынет, унеся с собою

Всё то, что мира отражает Путь.

Весна

Наполнись запахом весны

И поделись её теплом.

Пусть травы, листья не видны –

Весна шагает за окном.

Она идёт из края в край,

С подола сыпятся цветы.

Лови момент и не зевай:

Цветком окажешься и ты!

И расцветёт твоя душа,

И развернётся окоём.

Увидишь рядом чудеса

И мир споёт тебе о том,

Что жизнь прекрасна и свежа,

Как воды талые с вершин,

Пускай поёт твоя душа

И знай: ты в этом не один.

На голос струн, на песнь души

Всегда найдётся резонанс.

Лети и пой, и жить спеши,

Но не теряй внутри баланс.

Есть время петь и время дел.

Весной сажают семена.

Возьми плуг в руки: твой надел,

Тебе решать, чем жизнь полна.

Всё, что посеешь, прорастёт:

Цветы и злаки, сорняки.

О чём душа твоя споёт –

Зерном спадёт с твоей руки.

Коль хочешь щедрый урожай –

О семенах не забывай.

Хагалаз

"Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя.

То как зверь она завоет, то заплачет, как дитя".

***

Хагалаз всегда стихийна, сносит всё, что на пути.

Море чёрное, без сини, волны-горы впереди!

Волны справа, волны слева, навались-ка на штурвал!

Раз уж дома не сиделось — то встречай девятый вал!

Кто не твёрд в своей основе, слаб и духом, и в ногах —

Хагалаз возьмёт с собою, упокоит всех в волнах.

Кто нарушил волю асов, вышел в поле невпопад —

Тот лишится урожая, всё побьёт жестоко град.

Кто посеет ветер споров, недомолвок и молвы —

Хагалаз пожнёт он вскоре и лишится головы.

Только мудрый, только сильный эту бурю переждёт.

Ветер стихнет, волны схлынут, и растает в поле лёд.

Восстанавливай, что важно, к старому возврата нет.

Хагалаз благословенен, ведь за ним приходит свет.

Алмаз и сталь

Меня называют жёсткой,

Но мне на это плевать.

Я ведь граню алмазы.

Гранить — не полировать.

Крепость руки и стали

В этой работе нужны.

Боги уже устали

Ласкать всех прибоем волны.

Миру пора встряхнутся

И встать на новый путь.

К прошлому не вернутся.

Умерло всё, забудь.

Время расправить крылья.

Время зажечь свой свет.

Время раскрыть свою силу.

Иного пути больше нет.

Пламенем грань очищая

Я выявляю суть.

Алмаз выплавляя из стали

Меч свой сковать не забудь.

Храм всех Богов

Проводи меня в этот Храм.

Он стоит на семи ветрах.

Окружённый садом ашрам,

Невозможный на небесах.

Проводи меня в этот Храм.

Ало-белый трепещет стяг.

Стены белые, словно день.

А подножие – тьма и мрак.

А подножие словно ночь,

Да и стены просто туман.

Флаг рассветом растает прочь.

Проводи меня в этот Храм.

Проводи меня в этот Храм.

Там друг другу никто не враг.

Там нет лжи, не царит обман.

Во главе стола там Дурак.

Во главе стола сидит Он,

С ним пируют боги Земли.

Бубенцов серебристый звон

Озаряет мысли мои.

Проводи меня в этот Храм.

Его двери пропустят не всех.

Там Богов раздаётся смех,

И я всем им славу воздам.

Проводи меня в этот Храм.

Там веселье и радость царят,

Там по кругу благо дарят,

И любой открыт всем ветрам.

Облака гуляют окрест,

А свобода превыше всего.

Этот Храм спустился с небес.

Ты оставь меня там одного.

Проводи меня в этот Храм.

Только Он мне в силах помочь.

И не бойся, подумаешь, ночь.

Боги выйдут навстречу нам.

И уступят дорогу тому,

Кто сидит во главе стола.

Он с улыбкою встретит нас,

Появившись из-за угла.

Он напоит меня водой.

Он наполнит меня огнём.

Проводи меня в этот Храм.

Мы останемся с Ним вдвоём.

Будем слушать песни ветров.

Будем звёзды смешить до слёз.

Будем верить во всех Богов…

Ты же знаешь, что Он — всерьёз.