Стихия тишины

Напутствие уходящим

Пройдут года, ты станешь старше Так очевидно, а? Не призываю думать я о том, Что будет дальше, Но очень я хочу увидеть краски На лице твоем...

Живи ты этим днем, Насладись моментом, Вкуси всю радость безоблачных небес И горесть всю земли покойной.

Успей сходить ты в церковь — Опротивься ею. Да так успей, чтоб через год прийти И пасть пред священным алтарем.

Влюбись и не дай угаснуть страсти, А если не находишь надобности — брось. Возненавидь, но исповедуйся ты позже, Отблагодаришь ты каждого, кто зол.

Сходи к реке, почувствуй ветер свежий Быть может, он развеет всё. И в лес сходи, прильни к березе, Поплачь ты ей — она уж тут давно.

Таких, как ты, она видала много — Тебя узрит впервой. Ты все, все ей расскажешь, И ты увидишь, что ей не все равно.

Она расскажет тоже, но вряд ли ты поймешь, Однако суть поймаешь точно. И сделав это, ты с душой покойной, Тихонечко отправишься домой.

Безрифмовщина

Я не могу следить

За тем порывом юности,

За тем влеченьем страсти,

Что испытать я так люблю,

За что себя я так корю.

Но не боюсь я увидеть стороны,

Которую я так тщательно скрываю;

Мне очень жаль — я тщетно так живу,

Но ты открой глаза мне на все страхи,

Я обещаю благодарным быть всегда.

За спину глянуть никто не может здесь из нас —

Вперёд любой и каждый устремлён,

Взирая сверху вниз на тех, кто сзади.

Но стоит лишь заметить кучки грязи

На пиджаках соратников своих,

Да отряхнуть со спин всю пыль ладонью гладкой,

Так сразу же здесь все засмотрятся на спины

И, быть может, помогут все друг другу и обернут свой взгляд на друга,

Да и исчезнет все то море черноты.

Куда отправится душа?

Прошли те моменты,

Когда я все думал,

Что горе проходит бесследно во тьме;

Ушли те моменты,

Когда был уверен,

Что слёзы лишь соль да вода.

О да, я ошибся,

Но в грусти священной

Нашёл я ту надобность жить

А все ещё я не знаю.

Ответа на главный вопрос…

Выплакав слёзы

И впитав всю горечь

Куда отправится душа?

Оставив невзгоды

И отравив воздух,

Останусь ли я сам собой?

Гробница печали

Откройся сейчас же

И все ты мне покажи

Простой я хоть смертный,

Но знать я желаю

Истоки чувств всех людей.

Ты не обижайся

И не прокляни мя,

Но разрушу я все до основ.

Ах, вряд ли я узнаю

Ответа на главный вопрос…

Грешник

В глазах томится даль безбрежна,

В ней реки красятся в лучах

Луны и солнца — братьев вечных,

Уже не первый год они

Колдуют страшные заклятья

И верно служат вещей речке,

Текущей плавно и беспечно

Туда, где нет ни солнца, ни луча,

Там правят месяц и луна,

Там звезды блещут днем и ночью,

Там только бездна тянет в рощу

Всех тех, кто на земь ту ступал.

А роща та дика совсем:

В ней древа древние стоят

И друг за другом шевелят,

Скрипят ветвями бесовскими,

И ужас хватит грешника дурного,

Не разглядевшего во тьме

Ту чернь, ту гадость острова в Луне;

И только с ветром свежим станет

Все ясно вдруг тому глупцу —

И он отпрянет ото сна,

Вкусит всю сладость,

Радость всю ветров;

И только после трех мгновений

Откроет очи он теперь,

Увидит луч Луны бесстрашной:

Она укажет снова путь

Из царства мрака, тьмы и чур;

Созданья ада будут долго

Преследовать его тогда

И реки, что казались долги,

Застынут льдом, а кровь-вода...

Бежит далёко наш герой:

Оставит темного владыку,

Вернется он в покой и скуку,

Ничто и никогда не сможет

Вернуть глупца во те края —

Он навсегда теперь безбожен

Хоть и уверовал в креста

Деревья

Искрится небо — все в алмазах,

Над ним сияет яркий шар;

И лишь отбрасывая тени

Вокруг чарует всех и вся:

Уж сотни лет стоит не шатко

И расправляет ветви словно гриф

Дубовый страж и с ним детины:

Мильоны маленьких листов,

Что каждый день и каждый вечер

Следят за делом и за ленью,

За правдой и за ложью. Трелью

Да постоянно голосят

Те благословенные виверны,

Что чистят всю кору деревьев

От гнусных пагубных червей.

Дуб видел многое за веки,

Он знает все о людях вредных —

Они срубили много братьев древних,

Они не ведают о том, что было задолго до их рожденья

И что прибудет там — потом.

И долго будут люди эти

Молить богов, просить прощенья

Но не найти им отпущенья

Их самых отвратительных грехов

Деревья, падшие на землю,

Не встанут вновь — их кровь разлита,

Они навечно умерщвлены

И никогда не смогут боле

Раскрыть всех тайн,

Что знали корни их и кроны