Стихи за день

О чём пишут стихи?

О чём пишут стихи?

Поэты от Вильнюса до Тая

Строчат о том, как ночью мечтая

Парят, как соловьи…

О ком те пишут стихи?

О первой любви, девственно чистой.

О верном друге, скачущем быстро.

И о старике, что стих…

Как же пишут стихи?

Одни в страшном запое, затуманившем горе;

Другие только когда дух поднимает горы.

Жаль часто кровью, писались они…

О том, как тяжелы грехи.

О ветхом завете и соседском споре.

О народной боли да душевной хвори, —

Вот о чём пишут стихи!

Маскарад

Эх, славный выходит маскарад:

Кто пол жизни провёл в менуэте

Громче солдат вопит о победе

И называет это «Парад!»

Но праздник ведь этот, не в тысячных маршах?

Не в пролитой крови подвиг взвода,

А в том, что у народа — свобода!

«Мир» — вот награда, остальное для шахов

Сказочник

Принять очередную дозу морфия,

Что принесёт наконец к дому Морфея.

Но даже там не найду ответ на вечный вопрос

«Когда там финиш?» А значит к чёрту этот эпос!

Говори им хоть в лоб, хоть иносказательно,

Как сложно с прошлым прощаться окончательно:

Всем либо хуже живётся,

Либо похуй недвойственно.

Так зачем сказками прикрывать?

Чтоб реальность эту обелять?

Или больше лайков собирать?

Не, пусть лучше будут отпевать.

Потом

Друзья заливают в себя литры, будто порше.

Молвят: "Уезжай с этих литер, пока не поздно"

А тебе бы литр селитры, угля да серы,

Не творением лит-ры чтобы красить стены

Но нельзя рисковать: умирать тебе рано.

Значит придётся жить жизнь скучную

(От последнего будет ещё и отвратно).

Проведёшь сегодня ночь жгучую,

Чтобы оттолкнуть апатию и неприятие.

Будешь радоваться, целоваться и кутить

Пока вертолёты не перестанут крутить

А утром похмелье выполнит счастья изъятие

И снова по кругу спиртовая сансара

Неделю, год, или до белого савана!

Но однажды найдёшь ты шанс

Показать всем свой перформанс!

Космос

Мечтали мы лететь на звёзды,

Внеземных цивилизаций находить кости,

Марсианам сказать: "Привет, гости!"

На Венере искать местные власти.

Да, выше мы смотрели в юности,

Ещё не обременённые этой трусостью.

Космос всегда был другом писателя,

Пожизненного земли обитателя.

Жаль век на нас выпал другой,

Даже землян не можем назвать семьёй.

Сосед на соседа воет, шипит змеёй.

Здесь лишь копов награждают «звездой»

И есть у времени жестокий прикол,

Сложно грусть от него перекрыть:

Слишком рано бороздить Плутон —

Слишком поздно в Индию плыть

Заметки

Кошка в ногах, в руках телефон.

Опять что-то в заметках строчу, что завершит этанол,

Что хотелось бы положить на бит и врубить на фон,

Но увы, навсегда творчества прописка — стол.

Ведь кому интересен подростковый бунт?

Ничего не значит очередной грызун.

Два года я так бежал, в бессилии сам себя убеждал.

Апатия, сутками спал. Потом вдыхал и снова ебал

Неделю, месяц-два, а потом как всегда:

Обрывал связи, в ссорах надрывал связки.

Но муза вытаскивает сейчас, как и тогда,

А значит жизни ждёт пере-пере-перекраска.

Страна

Есть в тропиках далёкая страна,

А в ней идёт уж долгая война.

Тут как всегда: хотели лишь три дня,

А получают пятый год сполна

Поговаривают многое о той стране

И я, признаться, не знаю что хуже:

Что не дуба "лепестки" скрываются в траве

Или что без суда там рубят уши!

А вот ещё: в стране далёкой той

У царя есть какое-то "едро"

Но не то, что в пушки заряжают

А то, что налоги завышает.

Но лукавят языки

Ведь, всем слухам вопреки,

Пушку то ядро — зарядило не одну.

Ну ладно, полно, хватит, больше не юлю:

Пока шуршит прокурора донос

Стих заканчиваю я про Лаос.

Маяк

Чего забыл ты, в двадцать первом веке,

Высокий маяк, на острове неком?

Не зацепишь ты капитана взор —

Ему диспетчер подарит обзор.

Теперь стоишь одиноко, став никем.

Словно забытый старик, в глуши деревенской,

Пока внуки кутить укатили на Невский.

Нет, не стать тебе великим снова,

Века позапрошлого основа.

Успокойся, мой друг, Великан Пиренейский.

Отдали на откуп поэтам и туристам

Тебя твои начальники-оппортунисты,

Но коль не свалился на дно твой стройный стан,

Искренний приношу оммаж твоим творцам;

Пускай все они чужеземцы-колонисты.

Архитектор

Удел поэта — строить дома,

Которые лягут в тома,

Уместив в себя мысль

Известную всем издавна,

Но используя свой архитекторский стиль.

Новый стих — страх

Снова потерпеть крах,

Ведь мысль, достойная дворца,

Окажется грязнее удара в пах

Из-за бездарности творца.

Потому и строчат в стол,

Пытаясь скрыть свой позор,

Или публикуют, но только работы,

Охраняя личную жизнь как престол.

Перед публикой — бездушные роботы.

Не желающий быть ни тем, ни тем,

Строя свой рукотворный Эдем,

Снимет лик таинственности

И перепробовав сотни тем,

Разобьётся о ту единственную.

Эскапизм

Новости, смерти, возвращение долга, —

Вот бы запереться от этого надолго,

В коме проспать год

Или улететь в Бангкок.

В чистом виде эскапизм,

Скроллинг — доступный туризм.

Закодировать бы все свои мысли,

Чтобы не искать во вне больше смыслы.

В правой крепкого бокал.

Моих мыслей тайник, —

Шестидюймовый портал,

Вай-Фай как проводник

В восьмибитное хранилище

Терабайтов боли.

Запертое души днище

Помогает исполнять роли.

Рубикон

Дошёл до рубикона,

Как теперь сойти с марафона?

Будучи под наблюдением своей иконы,

Что стала новым компаньоном.

В третьем часу ночи что-то писать,

Эспрессо с бессонницей совмещать,

Банально глаголы рифмовать,

Чтобы ей строки посвящать.

Не выдумал бы это и в страшном сне,

Но зашли в бошку извне

И что-то переключили во мне.

И это единственный повод творить? Не…

Это был последний пинок

Чтоб выбрать перо,

Там где обычно выбирают курок и венок,

Воронок и замо́к или турбюро и перрон.

Сон

Тела и глаз двух усталость…

Причина ли это для сна?

Ежедневно приближать на восемь часов свою старость

И целых пять сотен минут не видеть тебя.

Слишком долго, ждать возвращение в мир,

Находясь в заточении царства грёз.

Слишком дорого, пропускать рассвета миг,

Променяв его на иллюзии всерьёз.

Родина

Если тема не лезет в голову,

Посмотри в окно, на землю голую,

И уже в руках она: мировая драма,

Ведь не сворачивает с пути на дно родная держава.

Место, где наша коррупция

Стала несущей конструкцией.

Место, где ты не встретишь здоровых людей.

Место, что называем родиной своей!

От застоя не очнулась до сих пор

Страна, словно получила эффект стан,

И скинула нефтедоллары в офшор.

Город Ақшабад, Государство Штрафстан.

Ты

В тиши ночной, где правит лунный свет,

Душа моя к твоей стремится снова,

Всё тот же взгляд и вздох сквозь десять лет,

Как тихий звон забытого былого.

Ты — свет зари, ты — сладкий мой удел.

В тебе одной вся жизнь и утешенье.

Без тебя этот мир весь опустел,

Потерян жизни вкус и вдохновенье.

Диалог с отражением

Нелёгкая полемика — диалог с отражением.

Кажется, враг спутан и слаб, будто слёг с отторжением

Сразу и мозга и сердца; победа обеспечена!

Но падаешь в нокдаун, словно сам бьёшься без печени.

А когда напротив стоишь Ахиллесом,

Знает путь к пяткам зеркало и бьёт бесом.

И вот где проходит между вами двумя черта:

Где слабость у слабостей ты не сечёшь ни черта.

Тот, кого не поймают ни МВД, ни Бонд, —

Мужик в зеркале не требует от сейфа код,

Он не заберётся в дом, от него не получишь в табло,

Но угрожает крахом всего, сплошной страх и ничего.

Подсказывает поставить всё на кон или путь в окно.

Стреляй в него или можешь взять перерыв на вино, но

Не поможет ни Бог, ни мозгоправ,

Если понимаешь: силуэт прав.

Пишу

Запустил новый проект и себя запустил.

Новый день — проспал, новая леди — упустил.

Говорю до пяти утра, пизжу — до гроба,

Уже везде и всюду нон грата персона.

Живу, будто выиграл на ебланство квоту.

Подавлял зевоту — теперь от жизни рвоту.

Часто болит голова и всё чаще — руки.

Не спасают слова, но помогают звуки:

Слушаю музыку, в наушниках все сутки,

Но, бывает, не могут докричаться люди.

Мои заслуги помнят лишь мёртвые други,

Что помогали держать психоза потуги.

Теперь пишу стихи, но не пишу резюме,

Пишу стихи, рифмуя всё, что скрыто в уме.

Знаю, мог бы упрятать всё это между строк,

Но не грозит срок, а остолоб не поймёт хоть в лоб.

В твоей комнате

Яркая лампочка твоей комнаты,

Намного ярче — твоё сердце.

Уже не притворяемся скромными,

Даже не прикрываем дверцу.

Морочим головы разговорами томными,

Что до утра продолжаются по инерции.

Делим постель, но не уснём до зари.

Верим, что не переживём расставание,

Но наш спектакль не доживёт до зимы.

Вот бы на любовь выдумать страхование.

Но бывшими станем не скоро,

Если не нужны для встреч основания.

И пока не накрыли ссоры,

Мы друг от друга теряем сознание.

Поцеловать

Ты знаешь меня слишком хорошо,

Чтобы не попытаться убежать.

Твои губы дрожат, когда тебе смешно

И я так хочу их поцеловать!

Но никогда в этом не признаюсь.

Проводив тебя коротким взглядом,

Сразу пожалею, что расстались;

Боязнь потерять стучится градом.

Пробовал L&M и MDA,

Но зависим от запаха тебя.

С ним смешивается второй "Гараж":

Обожаем этот южный антураж.

Подходишь ко мне с открытым пенным,

Губы на свету улыбкой блестят,

И здесь понимает каждый первый,

Что я так хочу их поцеловать!

Без бита

В пьяном угаре без бита

Рождается странная музыка.

Я бегу от строчки к строчке,

Забывая расставлять точки.

Пусть скажут, что тупой,

Так пишет каждый второй

И моё дело пахнет трубой,

Но рифмую квадраты — значит живой.

В этом сезоне не чемпион

И карман не греет лимон,

Значит могу посылать бомонд

И тех, кто берёт на понт.

Опять советуешь отдохнуть,

Найти время твой аромат вдохнуть,

Но и так больше чем по рэпу, сохнуть

Буду по тебе, когда решишь дверью хлопнуть.

Шучу, ведь этого не будет,

Ты мой самый верный спутник.

А я путник, что чудно́ блуждает назад,

Но в тебе это давно пробуждает азарт.

Муза

Пусть наши отношения аморфны,

С тобой я чувствую себя комфортней,

Мой бесперебойный источник тепла.

Та, что лишь к грехам моим вечно слепа.

Делимся в ТГ друг с другом музыкой,

Там же на репите шлём комплименты.

Симметрично губы покусываем,

Ожидая видео-сообщений.

Муза. Сколько строк лишь одной посвятил?

Той, что меня без креста освятила.

Шесть секунд — чтобы найти тебя в толпе.

Ещё меньше — дойти до тебя в темпе.

Благо, что ты всегда идёшь на встречу,

Ещё быстрее замечая меня.

Не боясь, что однажды покалечу,

Часами улыбаешься, нас женя́.

Путь

Мои стишки — это сборище комплексов,

Их больше, чем активов у тонущих комерсов.

Каждый раз выдаю лишь эмоции,

Новую любви и страха пропорцию.

А потому и бросаю каждое дело,

Разрушаю тело и мозгами тлею.

Сотнями проблемы сею, ведь иначе не умею.

Надеюсь, что хоть кого-то слова мои греют,

Ценю жизнь, даже животных, как Тунберг Грета,

Но селфхарм — выбор свободный — не осудит веган.

А какой ещё путь могу избрать?

Со словарём Даля брать и делать?

Сев лотосом с Lodoss'ом образы сочинять?

Ага, быстрее опубликуюсь на Лентач.

По факту либо личностно расти

И новые чувства в строки плети,

Или отнесись как к работе, с девяти до пяти

За блокнотом сиди. Но и тут нужно сначало голову разгрести.

А если разницы нет — и выбирать не нужно,

Продолжу неуклюже любить, метаться.

По струнам бить, избегать коммуникации.

И постараюсь жанр выебать,

Пока интерес не угас опять.

MRGA

Попизди мне за одиночество,

Житель города возросшего,

Посигнувший на плод моего зодчества.

Моё окружение — А и Д.

Приговора нет, но сослан под шофе.

Гипотермик, но всегда немного нагретый,

Даже так make rap great again.

Не веришь мне ни на йоту? Ждёшь раскаяния?

Ёпта! Мне не нужны ни доверие ни признание,

Нужен лишь объект моего обожания,

Семнадцатый год — опытный призрак я.

Очередной малой путается в показаниях:

То ли "иди учись" то ли "творчество — призвание".

За такой базар можно понести наказание,

Но хватает других подобных и проблем по горло,

А потому беги, как от военкомата годный.

Жду

Кто я такой и откуда взялся? С горы сорвался?

Да нет, над землёй лишь на 175 поднялся.

Ещё сажусь за парту, но бухой как пират в порту.

Ты любишь егермейстер, я глотаю борматуху.

Между пятой и шестой сушу́ внеочередную:

От алкоголизма не страдаю — только кайфую!

Два промилле в крови, признание в любви звучит как бред,

Но надеюсь разобрала его — теперь жду ответ.

Второй тайм

Говорят, что пропадаю часто.

То есть говорили бы, если б знали фантаста.

Короче нет, не сошёл с марафона, лишь перевёл дух.

Продолжаю писа́ть душ для двух, что не произношу вслух.

Вроде всё тот же внешне,

До сих пор слушаю FACE'а.

Двигаюсь дальше оставаясь тем, что раньше.

Даже не пытаюсь становится старше.

Кажется, сделал последнюю затяжку,

Заменил сигареты на ту милашку.

И о других рифмы не лезут в голову

Да, метафора стара, но дрожу я не от холода

(Не, есть конечно ещё один тип,

Но он даже чаще чем я убит.)

И пусть не близок город ангелов,

Нашёл здесь своего архангела.

Бля буду

Бля буду, если бы был выбор, —

Укатил бы к западу за Выборг.

Но намертво прикреплены к поликлиникам,

Значит здесь придётся быть сангвиником.

Остаётся рвать других и рвать себя,

Для рифм написания.

Стоит ли такая игра свеч?

Да! И не собираюсь психику беречь.

Слабая дыхалка для флоу, —

Не для меня значит батл-шоу.

Тогда придётся разрываться самому

И похуй, что всё чаще одному.

А эта? Да всегда ходит со мной парочкой,

Хоть меня не любит — моя биполярочка.

Город

Новый рассвет, старый город,

Не появился к творчеству холод.

Возрастает адреналиновый голод,

Даже если позади всё громче хохот.

Сам не знаю, о чем этот сюжет;

Мысли на холсте проявляют портрет.

Даже на птичьих правах, имея волчий билет

Чувствую себя рыбой в воде; на жабры не нацепят эполет.

Рисую, но не картунист. Рискую, хоть не оптимист.

Из мест где «человек культуры» — в кепке культурист,

Что стреляет сиги и кидает зиги.

Вечерами во дворе собирает зипы.

Не гуманизмом сродны хиппи,

Те, о ком Horus снимает клипы.

И должно быть похуй, найдёт ли свой клад пират,

Ведь сам тоже не аристократ:

На алкашку спустил больше во сто крат,

Чем они на свой оксибутират

Или на караты шейх из эмират.

Так чё бухтеть? Пополняй самиздат,

А не втюхивай тут свой догмат.

На каждого Христа найдётся Понтий Пилат.

Девиз

То плюс тридцать, то три дня дождя,

Погода изменчивей, чем я.

На фоне чё-то пиздит жёлтая пресса.

У самого ни преса, ни интереса:

Не вовлечён, а смертельно зависим.

Её имя стало новым девизом.

Не можем себе позволить круиз,

Но с тобой можно улететь без виз.

Не нужны карты виза и карты Гугл,

Нужна лишь кровать и в комнате угол,

Чтобы путешествовать по чувствам,

Из которых главное — безрассудство.

Семь утра

Семь утра, не помню сам,

только проснулся или ещё не спал.

Да и разве это важно?

С тобой ведь и в кровати не уснуть.

После засухи становится влажно,

Там где ты прокладываешь путь.

Да, ты из привлекательных дам,

Но мне интереснее автобан из грамм.

Девять вечера, сколько уже выпил шотов?

Похуй, если остался в своих шортах,

Значит уже невосприимчив к водке.

Походка медленнее тихоходки;

Мешки под глазами — панда,

На бамбуке в тени чужого таланта;

Лицо — раздавленная шпрота,

Болен? Спроси у Грока.

Запил, занюхал, закурил;

В угаре купил билеты до Курил.

Продолжаю писать текста́,

Но сдвигаю даты — Rockstar.

Снова полночь, обнаружил себя на улице,

Побитой собакой, что ещё и сутулиться.

Образ жизни не для ожидания седин,

Но нахуй здоровье если есть эндорфин.

Торнадо

Закончились силы? Так рано забуксовал?

Нет, я просто всё уже доказал.

Не понял? Мне не нужен пойла глоток,

Чтобы закатывать бездарей в каток.

Или наоборот, вином горло освежим, —

Всё равно фристайл пробирает до души.

Могу дрочить скилы, словесные крутить виражи.

Но к чёрту графоманию кормить миражами.

Жизнь скучнее филлера, от того и не гоню дилеров, —

Вне розыска, но и без спец допусков;

Без пулевых, далёк от точек боевых,

Но в шрамах — результат лет молодых и затяжных выходных.

Настолько средний, фамилия Смит подойдёт или Ива́нов,

Пол страны таких вопит, не оторвавшись от диванов.

Но это не значит, что дождётесь от меня внемлить вашему "нельзя!"

Или "так надо!", я в любой системе — торнадо.

17

Кажется, пора оглядеться,

Но перед — к празднику одеться.

Три миллиона шагов и две тысячи рюмок:

В обоих дисциплинах претендую на кубок.

Плюс три шрама и две бестии,

Праздную смерти приближение.

И тем её быстрее приближаю.

Спирт, тебя и музыку обожаю,

И ещё лучше — в сочетании.

На этом не живу, но выживаю.

Две трети суток — в скитаниях

Между Хельхеймом и Нарнией

Или между хмелем и нардами,

По факту — в стране камер и камер.

Южный Лузервиль, пылающий парадайз.

Снова срок обнуляет на троне Пеннивайз.

История вечная — волки носят овечье.

И в этих топонимах спросишь про перспективы?

Где употреблять наркотики требуют традиции?

Ладно, по дружбе отвечу, про планы и куда мечу:

Красиво сдохнуть, через десять лет,

А до того — укрывать кого-нибудь пледом.