Стихи в стиле фэнтези

Мезальянс

Принцесса, живущая в башне из розовой яшмы, Конечно, ждала и мечтала о том, кто достоин: Судьбою направленный рыцарь, иль маг настоящий, А может быть даже - и зло побеждающий воин

В помятых доспехах, присыпанных серою пылью, Что ручку дверную сломает железной перчаткой; И сказка, что редко – так редко – становится былью, Впорхнет в ее келью сияющей белою чайкой;

Поманит с собою туда, где высокие горы, И где над вершинами кружат, как птицы, драконы, - Из скучного мира, где книги, парчовые шторы, И глупый наставник талдычит весь день про законы,

Про то, что придется и должно ей стать королевой, Про то, что чудес, как ни жаль, не бывает на свете; Про брак по расчету, где можно порой и налево, И все остальное, всю гадость, что есть в этикете;

Но только нельзя, совершенно, ни капли, ни грамма, - Щепотки свободы, надежды, безумства для духа; Уж много веков так живут благородные дамы, И всех-то чудес – сплесть интригу иль яду влить в ухо.

Но нужно расширить, усилить влиянье домена, Но надо, опять же, еще увеличить границы; И нет ни лазейки, ни щели из этого плена, И снятся ночами когтистые черные птицы.

И вот как-то темной да стылой заплаканной ночкой Нахальный разбойник-ловчила обставил охрану, И в башню залез – но совсем не за княжеской дочкой, А чтоб поплотнее набить золотишком карманы.

А что до принцессы – увидев, она промолчала, Не стала кричать, кликать стражу, звонить в колокольчик, А только лишь часто и очень неровно дышала, И глаз не спускала – но молча, по-прежнему молча.

Когда ж этот молодец сгреб со стола диадему, Впервые тогда он свой взгляд обратил на принцессу: «Не брешешь? И правда принцесса? Вот тема так тема». Во взгляде его засверкал огонек интереса,

«Узнает братва – так она, черт возьми, не поверит». И княжья постель задрожала под тихие стоны. А после принцесса с усмешкой сказала: «Проверить Уж точно придется братве, что не враль ты суконный».

И, в общем итоге, спустились они по веревке, Скатились по склону и с ряскою ров переплыли; Грабитель-разбойник попался до ужаса ловкий: Как в книжном романе, двоих беглецов не схватили.

А утром на стенах ночную повесили смену, И всадников с псами по следу пустили вдогонку, А мать и княгиня шипела: «Я выжгу измену Огнем и каленым железом: верните девчонку!»

Но только беглянку-принцессу, увы, не вернули, Немало достойных вельмож поплатилось за это; У вора гнедая – хотя и не шибче, чем пуля, - Но точно скакала быстрей, чем стрела арбалета.

Умчались от замка далече. Есть тропы такие, Где, кажется, бог совершенствует шутки и сказки. И вот прискакали они – но уже не чужие, Привычны друг к другу, и к нежности, страсти и ласке.

А вскоре принцесса ему ребятни нарожала, Здоровых детей без малейших следов вырожденья; Вот так вот природа по-своему гены смешала – Как ей и положено: грубо и без сожаленья.

И больше в их жизни чудес никаких не бывало, А чем они хлеб добывали, и как им любилось – Давайте про это смолчим, ведь довольно начала: Довольно, милорды, что сказка вначале случилась.

Источник

Старик-колдун обхаживал источник, И берег мерил длинными шагами; Весной следил за набуханьем почек, Зимой скрипел по снегу сапогами;

Он звал прохожих: «Что идете мимо? Здесь есть для вас и мудрость и отвага! Он стоит больше всех сокровищ мира!» Но так ничья не соблазнилась фляга.

И проходило незаметно время, Хранитель становился жестче, тверже. И он сказал: «Балованное племя! Вы ищете того, что подороже?»

И он тогда взмахнул волшебной палкой. Цветы долины погребло песками. И люди прибрели толпою жалкой. Но водоем завален был камнями.

Сфинкс

«Я тебя отпущу, если три разгадаешь загадки».

Были сфинкса глаза так ленивы, так мертвенно-сладки…

И я их разгадал, чтоб избегнуть мучительной смерти,

и узнал триединство зеркал; и Того, кто их вертит.

И тогда сфинкс сказал:

«Что ж,

иди,

я ценю твою смелость».

Но куда мне идти? всё, что жаждал – избылось, пропелось,

потому что и светлый триумф, и позор эшафота –

это просто Хозяин Зеркал, отраженный без счета;

потому что святые,

и те,

что святых распинают, -

это лишь отраженья,

что весело

в стеклах

играют.

Трое

Над полуночным городом,

над этим черным городом,

пролетали однажды двое –

ангел и черт,

и от ангельских крыльев

веяло звездных холодом,

а от крыльев другого

пепел падал

горяч, но мертв.

И сказал белокрылый:

- Но нет,

в этом чертовом городе,

где от злости все души

красные, как уголья,

уж наверно найдутся и те,

что, как быстрые голуби,

за прохладой взлетят в высоту,

где их встречу я.

Ну а черт заявил:

- В этом городе,

в вечном холоде,

где одиночество

точно страшней огня, -

за прохладой они взлетят,

говоришь?

да полноте!

им тепла не хватает,

и им не хватает меня!

Только в городе том,

что светился внизу электричеством,

потерялись в нулях-единицах

и ангел, и черт;

оцифрованы были здесь души

Ее Величеством -

Пустотой,

не боящейся фразы

"la reine est morte".*

___

*королева умерла (фр.)

Мировой Змей. Скандинавская сказка

"... морской Змей, морской, обвивающий Землю..." /И. Кормильцев/

Малыш Йормунганд, что не пробовал ласки, - Отъят у родителей, рос. И, Одином брошенный в мрачную сказку, Себя укусил за хвост.

И вырос, и стал он огромным и диким, Отныне имея одно: Способность и малых убить, и великих, И домом его стало дно.

Здесь, в полном безмолвии, в холоде смерти, В глубинах подводной тюрьмы, - Лежал, размышляя о солнце и свете, И свет этот видим мы.

А море ревело, и небо стонало, И кровью кропило волну; Но Змей Мировой вспоминал - кем не стал он: Ведь он не любил войну.

И, челюсти стиснув в тоске безысходной, Свое назначенье отрек, Коль мир погубить – так пускай будет Один, На то он верховный бог.

Так, силы теряя, сражаясь с проклятьем, Змей хвост свой зубами грызет; А парень и девушка в розовом платье на пирсе встречают восход.

____ Ёрмунганд (['j;rmu;gandr], Йормунгард, «великанский посох»), также именуемый Мидгардсорм (Змеем Среднего Мира) — морской змей из скандинавской мифологии, обвивающий Землю и кусающий себя за хвост; средний сын Локи и великанши Ангрбоды. Был отнят у родителей Одином и брошен в океан, где и живет по сей день. По легенде, должен принять участие в будущем уничтожении мира.

Хозяин колодцев. На повесть Дяченок

Хозяин колодцев. И страшное имя Лишь шепотом скажут крестьянин и князь. И будут креститься ночами слепыми.

А вы, вы прочтите – как вымысел, сказ…

Хозяин колодцев является редко (и - вовсе не тех, где живая вода). Под шагом тяжелым сломается ветка, И кто-то во сне пробормочет: «Беда».

Хозяин колодцев заходит к нам в души И там, где положено, ставит флажки Из красного плюша – чтоб слушались лучше Цари, и ученые, и мужики.

Но есть и строптивые – те, что не знают: Нельзя человеку с судьбою играть. Хозяин стучится – его не пускают.

… И хочется верить мне, что выбирать,

Хотя б иногда, заплатив злую цену, Мы можем – природы слепые рабы;

И будет судить нас потом за измену.

А мы нацарапаем: «Нету судьбы».

Северный и южный ветер

Раз северный и южный ветра сошлись

На тридцатке северной широты;

И северный ветер спустился вниз,

А южный ветер сжигал мосты.

Над Тибетским нагорьем, средь белых скал

Такой повели они разговор -

Южный ветер сказал:

- Я тебя искал.

А северный ветер зажег костер.

Южный ветер сказал, выбиваясь из сил:

- Я теперь умираю, не мне здесь жить.

А северный ветер его пригласил:

- Ветра мы, братья, и нам дружить

Назначено было волей небес,

Я - северный, да. Ну а ты – ты добрей,

Взгляни же: как много вокруг чудес!

И пики вершин - в серебре, в серебре...

Но южный спросил:

- Я никак не пойму,

Откуда в тебе столько смертного льда?

И северный молвил:

- Я долго живу.

Я просто прохладен чуть-чуть…

Как всегда…

Уравнение Бога. К рассказу Борхеса

"Если мне доведется стоять перед Творцом, я попрошу его показать мне уравнение мира". /Эйнштейн/

"Что за изречение, - вопрошал я себя, - может содержать в себе абсолютную истину?" /Борхес/

Какой-то час остался мне до казни,

Когда не слишком острому ножу -

(да, месть) - я грудь подставлю. Но боязни

Уж нет, и я о том не расскажу.

Зачем печалить бедных, добрых малых,

Тех, что живут во тьме, в нее уйдут,

Таких храбрящихся, свирепых и усталых,

Всех их, что время коротают тут...

Железо раскаленное - ну, что же,

И лев играет с жертвою своей;

Как будто эта раненая кожа

Большая ценность, чтоб молить о ней.

И вот теперь стою я у порога,

Была стена - но рухнула она, -

Я видел, видел уравненье Бога

На шкуре ягуара.

Тишина.

Снежная королева. Реинкарнационное

Снежная королева взгляд переводит влево,

Если стоит напротив – значит, она вспоминает,

Снежная королева глядит на тебя без гнева

И о зиме ничего, ничего не знает.

Ветер-сквозняк шуршит лаконичным тюлем,

Стена за окном похожа на лист из детской раскраски,

Снежная королева довольна этим июлем, -

Значит, пока еще рано сбрасывать маски.

Снежная королева может рубить очень точно:

Гибкие сильные пальцы привычны к косе и к катане,

Снежная королева проснется однажды ночью,

Глянет по кругу – и мир черно-белым станет.

Волки отличны от нас, видят мир в монохроме.

Всё. Завершилось время мыслей, надежд и сомнений.

Ты их оставишь в своем, теперь уже бывшем, доме,

И побежишь под луной за своим оленем...

Изгнанник. Приквел к рассказу Борхеса

- За то, что так часто

и много грешил,

за дерзости все,

что ты здесь совершил,

за то, что пошел

против воли небес, -

будь проклят. Изгнать

его в мир без чудес.

Конец заседанья.

Печать. Приговор.

И вечная ссылка.

И - вечный позор.

И яблок моченых

ошметки летят.

И - не умолить.

Не вернуться назад...

И несть провожатых,

друзей, никого:

ведь мир без чудес

ожидает его;

страшнее, чем ад

и вся чертова рать

(ведь там позволяют

чуть-чуть колдовать).

И кто-то молился,

и кто-то острил,

а он лишь ссутулился, -

нем и бескрыл;

от перьев сожженных

вдруг стало темно.

Перо получилось

спасти лишь одно.

... Вот - мир без чудес.

Из зенита печет

белесое солнце.

И - конников взвод.

- Чужак, как зовешься? -

спросил офицер.

И он удивленно

ответил: "Гомер".

Две звезды

Две звезды

Исмаев Константин

Светили две звезды в пространстве, друг другу парные. Тогда они поклялись в постоянстве на все грядущие года;

их гравитация кружила, их танец славной был игрой; как вдруг одна звезда решила - и стала черною дырой.

Когда невидимая сила подругу потянула в пасть, звезда наивная спросила: "Какая радость - эта власть?"

Но быстро массу набирая, но поглощая вещество, к ней молча близилась другая, не отвечая ничего.

И обреченная угрюмо гадала - в чем ее вина?

А звездочет смотрел и думал: "У этой - пара быть должна".

Ассоль

Ассоль

... А на горизонте уж таяли мачты, Сливались с закатным огнем марселя Из алого шелка. Поплачь же, поплачь ты, И слезы, как брызги, впитает земля.

Поверь, не была ты ни в чем виновата, Не дула на воду, не прятала ром, Ты знала матроса и знала солдата, И тот, и другой не живет под крылом.

Упрямую эту не править породу, И сами не ведают, что же хотят, То - женщину, дом; то - дурную погоду, Что четверть из них не вернула назад.

И старый циничный моряк в разговоре Заметил, налившись дешевым вином, Что женщин - их в каждом порту будет море, А море - всегда оно только одно.

... Потом в отдалении рявкнули пушки, Финальный аккорд. Сообщил океан Что принял к себе он и эту игрушку - Разбитый корабль. Остальное - обман.

И будешь ты думать все ночи глухие, Как можно решиться, как можно посметь, - Любовь и очаг променять на стихию, Что в корне названия прячет уж смерть.

Письмо

Вот китаянка с платком. Наверное, ждет она Того, кто над белым листком Иероглифы чертит без сна,

И нежное пишет письмо, И смотрит на вид за окном; И вдруг забывает, что мог Прельститься семейным вином;

А там, за окном - чистота, Там горы Лушань и восход; Он пишет про скрипы моста, Про облако, что проплывет

Так близко – коснись рукой, Как платье невесты оно; И свет золотой, неземной, - И бог открывает окно.

Но надо спуститься с небес, Спускаться - всегда наш итог.

Он пишет: «Красиво здесь. Но я без тебя одинок».

Памяти Лао-цзы

Лотос цветет на озерной воде, Смотрит в глаза мне красный дракон, Но это шелковый зверь для людей, - Сделан из шелка он.

Любого живого возможно поймать Веревкой, хитростью иль серебром; Но не дракона, что летит умирать На небо с ветром, а воскресает с дождем...

Маленькая фея-2

Старик-шарманщик и юная дочь его ходили-странствовали по городам и весям, в дешевых гостиницах спали ночью, а днем радовали людей танцем и песней;

старик играл, а дочка его танцевала, и люди кидали им в шляпу монеты; вот так они и шли от вокзала и до вокзала, и были благодарны судьбе за это.

Но однажды вечером они заблудись на странной дороге, средь незнакомого леса, в месте, где многие тропы от развилки ветвились, и присели на камень, ругая неведомого беса.

И вдруг неожиданно они услышали, как слабый голос сверху о помощи кличет, а над головой нависали дубов могучие крыши, и не видно было никакой Беатриче;

но юная девушка - она отца зорчее была, она увидела, что в ветвях запуталась маленькая фея; и они освободили фею от этого зла, и напоили целебным отваром шалфея,

и маленькая фея сказала им: «За мое спасение я исполню любое ваше – но только одно! - желание, поскольку я фея, а юной леди острое зрение снискало награду за долгие дни скитания».

И дочка шарманщика открыла рот, и вот - видно, была она не в настроении, а может, подгадил тот самый черт, - но она вдруг выдала с цинизмом сомнения:

«Маленькая фея, маленькая фея, где же ты раньше была, чудовище? Мне больше не нужны ни подачки, ни бунинская аллея, тоже мне фея, вот еще сокровище…»

И девочка высказала пожелание, чтоб фея убралась туда, откуда растут у человека ноги; и пошли они дальше, и небесное сострадание показало им свет в конце лесной дороги.

… Шли годы, шарманщик и дочь его, бесприданница, все так же развлекали народ, ни о чем не жалея; старик играл, девушка плясала, и у нее из задницы торчала маленькая фея.