Стихи (сборник)

Одна на двоих судьба

Присядь-ка поближе родная,

Покрепче губами прижмись.

И фибрами тела внимая,

В дыханье мое окунись.

Оставь все заботы на время,

Прислушайся. Слышишь стучит?

То сердце моё, словно бремя

Объятое жизнью летит.

И жить ещё будет наверно

Не год, и не десять, не сто,

Оно проживет безразмерно,

Пока вдруг не скажешь ты стоп.

Подставь же ладошки поближе,

Прими в них сердечко моё.

Не станет оно биться тише,

Теперь оно только твоё!

Храни его бережно рядом,

В холодные дни согревай

И в сердце любовью объятом,

Разверзнется нам двоим рай.

Стучать оно будет отныне

Гоняя горячую кровь

В забытые Богом глубины,

За плату беря лишь любовь.

Ты станешь хранителем судеб,

Не всех, но себя и меня.

У нас по другому не будет,

Судьба на двоих ведь одна.

Маме

Опять усталая присядешь ты под вечер,

Сегодня дети дома, внуки, суета,

Но взгляд твой как весенний ветер,

Лучится в нём любовь и чистота.

Как жалко, что живем не рядом,

И очень редко видимся при том,

Но каждый раз уютным ароматом

Готовит встречу нам родимый дом.

В нём как и прежде стены лечат,

И ты всё так же стоя у плиты

Хлопочешь, радуешься встрече,

Даруешь нам частичку теплоты.

С тобой делили радости и счастье,

А ты порой не сдерживала слёз.

Когда же настигало нас ненастье,

Зеленкой мазала разбитый в драке нос.

И вроде бы прошло совсем немного,

И вроде бы как прежде молода,

И дети повзрослели не намного,

Вот только приезжают… иногда…

Но не печалься мама дорогая,

Знай, что сердечко верное твоё,

Согреет нас от края и до края,

И мы тебя любить не устаём.

Весенние чувства

Когда капель за окнами звенит,

Снегов искрящих угасают лики,

В груди трепещет, вырваться грозит,

И в лужицах играют Солнца блики.

Сердца в ночи толкуют о высоком,

А кровь горячая кипит, бурлит, поёт.

И лето вдруг не кажется далеким,

Ведь не заметишь как оно придёт.

Худеют почерневшие сугробы,

На ветви птица петь не устает,

Весна раскроет нам свои утробы,

Зима же потихоньку отстаёт.

В эту пору́ веселия и счастья,

Средь будничной, обычной суетни,

Наша любовь испепелит ненастья,

Двоим в ночи не нужно болтовни.

Остров Даманский

Минуло много лет с тех пор,

Но све́жи в памяти событья,

Даманский мал, но этот спор,

Началом стал кровопролитья.

Сильна количеством была

Орда бойцов китайских,

Средь ночи тайно залегла

В снегах, готовясь драться.

А по утру солдаты наши,

Наряд границы что несли,

Мертвы́ лежат в весенней каше,

Огнем засад их посекли.

И лёд Уссури обагрился,

Кровавым цветом в один миг

И снег подталый окропился,

Грохот боёв небес достиг.

Но стойкий воин-пограничник

Рубеж свой держит будь здоров,

Откинут Родины обидчик,

Разрушен строй его полков.

Почти тринадцать долгих дней

Клочок земли держали,

Китаец отступил совсем,

Его с землей смешали.

И русской крови забрала

Полно в те дни землица

И много жизней отняла

На той реке граница.

История в моей стране

Не раз нам показала,

Как смерть солдатская в войне

Героев порождала…

С днём рождения младший брат!

Раненько утром, много лет назад,

Твой путь по жизни начинался,

Родился ты, а огонек лампад

В церквах сильнее разгорался.

Тебе давно минуло тридцать,

Семья, заботы, дом и суета,

Но ты давай, живи ещё сто тридцать!

Ведь верен путь и мужа, и отца!

Пусть сбудутся мечты всей жизни,

Семью порадуй этим и друзей,

Счастливым, сильным будь по жизни,

Имей всегда в запасе козырей.

Любви тебе, здоровья чтоб на век,

И небо петь тебе не уставало;

И скажут пусть, что брат мой – Человек!

С заглавного, вот так, инициала!

Зима

Зима. Зима. Какое время!

На речке ледяное бремя,

Искрящим снегом лес укутан,

В его ветвях мороз запутан.

Снежинки будто невесомы,

Кружат и падать не хотят,

Ведь у зимы свои законы.

Сугробы под ногой хрустят.

Чуть поодаль, за кромкой леса,

Там где невзрачный хуторок,

Где дыма изб стоит завеса,

Дровишки колит мужичок.

Поля во снежной целине

Укрыты нежно белым пледом,

Морозец кистью на окне

Узор рисует пред рассветом.

Зима. Зима. Пора забвенья!

Пора прикрас и волшебства.

Прекрасно всё здесь без сомненья.

Не нужны лишние слова!

Родина!

Эх Русь моя, великая краса!

Тут всё прекрасно право-слово.

Здесь духа, силы чудеса,

Спокон времён что взяты за основу.

От чахлой древности веков,

До настоящих дней былинных,

Так много писано стихов,

О русских высях ястребиных.

Что наша Русь для нас Святая?

За что любима сердцу ты?

По что так манишь дорогая?

К чему навеяла мечты?

Но нет ответам однобоким!

Не терпят их вопросы те.

Со смыслом более глубоким,

Ответ найдется в красоте.

Родная Русь – ты паства Бога,

Иных я объяснений не найду,

Омыта кровью своего народа,

Но держишься веками на плаву.

Тебя терзали чёрные знаменья,

Смут и лишений страшных кутерьма,

Однако всё же Божье озаренье,

Лечило раны гнёта и ярма.

И снова поднималась в небе звёздном,

И дивным светом затмевала всех,

Святая Русь, как в ходе крестном,

Тащила крест… смывала грех…

Так будь собой на радость Богу!

Не стоит зреть ни в запад, ни в восток.

Ты Родина, Россия, Русь, ей-богу,

В тебе надежды, веры островок!

"11. 12. 1994"

Давайте вспомним тот далекий год.

Декабрь. Снег. Кавказ. И было воскресенье.

И то число одиннадцать, что Бог,

Назначил днём начала искупленья.

Там было грязно, подло, страшно,

Был мат и смерть, и трупы штабелями.

Ещё предательство, и это важно,

Оно было навеяно вождями!

Все помнят тех зеленых пацанов,

Что воевать то толком не умели,

И сотни переполненных бортов,

Которым горы колыбельные всё пели.

Давайте вспомним лица тех,

Которые к нам больше не вернутся.

Они останутся в сердцах у всех,

Они с небес для нас сегодня улыбнутся.

Там гибли жизни, там война шагала,

Вдоль – поперёк уродуя судьбу,

Одну на всех, которой всем хватало,

Которую тащили на горбу.

Там было страшно, холодно ребятам,

Но всё же не смотря в лишенья те,

Держались стойко, брат за брата,

И принесли конец войне.

Давайте офицеров не забудем,

Не тряпочных, а самых что ни есть,

Мы благодарны им во веки будем,

За их отвагу, мудрость, честь.

Они в бою не прятались за спины,

Хоть тоже жизнь любили будь здоров,

Но даже среди этой чертовщины,

Не увеличили количество гробов.

А помните как в то больное время,

Трясло и лихорадило страну?

Но донесли же тяжкое то бремя,

Закончили ту мерзкую войну.

Трагедию страны мы не забудем,

На той истории детей будем учить.

Пока есть память, то подобного не будет.

Не можем заново в ту грязь мы наступить!

Крик души

Я жду, когда настанет время,

Что Бог, устав от выходок людей,

Посеет доброты благое семя,

Умом одарит всех своих детей.

Чтоб дождь пошёл, да очень сильный

И смыл всю зависть, злобу и вражду,

И засиял луч озаренья дивный,

Ни горя не познали, ни беду.

Вы посмотрите люди, посмотрите!

Мы стали словно стая тех гиен!

За что нам это все, скажите?

Мы не должны познать сиих проблем.

Стоит старик, размазывает слёзы,

От орденов осталась только тень,

Он их продал – сменял на грёзы,

Чтобы прожить ещё хотя бы день.

А вот стоят ребята молодые,

Одеты странно, весь наружу срам,

Над ними радугой оттенки голубые,

Наверно думают, что это шарм.

А вон детишки, им семнадцать с роду,

Толпой с пивком сидят за гаражом,

Такую вывели нам сменную породу,

Не лезли бы такие на рожон.

Муж будучи в угаре пьяном,

Избил жену, что мать его детей,

Он не считает то изъяном,

Ведь он мужик, три тысячи чертей!

Девчушка юная идёт и не жалеет,

О том, что грех отведала сполна,

Живёт себе, во что-то верит,

А мыслями уж правит сатана.

Ах сколько же таких примеров злобных,

Мы видим постоянно тут и там,

Как жить среди себе подобных,

Когда блаженство достается лишь телам?

Но как же так, ведь все мы Бога внуки,

Тогда зачем, по что и почему,

Забыли про его мы муки,

Живём храня в себе лишь тьму?

Когда настанет тот предел заветный,

Пройдя его чтоб повзрослеть душой?

Чтоб был бы рад отец наш многодетный,

Взирая сверху на мирской покой?

Но нет для нас благого озаренья,

Погрязло всё, спускается на дно,

Что наша жизнь? То муха на варенье…

То муха бьётся головой в стекло…

Ведь я и сам не молод, не безгрешен,

Хлебнул когда то горя я сполна,

Пускай я орденами не увешен,

В бою бывал и видел кровь врага.

Быть может в этом сущность пониманья?

Не видя смерти жизни не поймём?

Не видеть боль и ближнего страданья?

О Боже, мы не тем путём идём!

Старшему сыну

Сегодня сын, спешим тебя поздравить,

Сегодня на порядок старше ты.

Сегодня этим днём ты будешь править,

Сегодня пусть все сбудутся мечты.

Будь сильным, смелым ты по жизни,

За правду будь и слабых защищай,

А если трудно – зубы стисни

Но твердо к цели по земле шагай.

Вот говорят, мужчину шрамы красят,

Но ты не смей познать таких рубцов,

Пусть радость жизни твои будни скрасит,

Душа твоя не знает пусть грехов.

Живи, борись и радуйся мгновеньям,

Люби, учись на радость всем,

И замыслы пусть легким дуновеньем,

Исполнятся все враз и насовсем.

По жизни будь ты справедливым, мудрым,

Опорой маме, помощью отцу,

И солнце яркое пусть каждым утром,

Твою удачу приведёт к крыльцу.

Двенадцать лет это не много,

Но и не мало тоже, ты поверь,

Сегодня старше станешь ты намного,

И к жизни взрослой приоткрылась дверь.

Предки за нас

Однажды летом в сорок третьем,

Во время страшной той войны,

В том городе не раз воспетом,

Сражались Родины сыны.

Лишь горстка храбрых пехотинцев,

Держала обветшалый дом.

Узбеков, русских, украинцев.

И осетины были в нём.

Атаки мужеством сбивая,

Врагу не дали в дом войти,

Кровавой юшкой умывая,

Боль и лишенья в том пути.

Как только их не убивали,

Пытались эдак, да и сяк,

Травили газом, жгли, взрывали,

Не выходило всё никак.

А те держась за жизнь зубами,

Стреляли, билися штыком,

Немецкими устлав войсками,

Цветы на клумбах под окном.

Когда кончались все припасы,

И нечем было им стрелять,

На вылазку, с ножами, в саже,

Трофеи вражьи собирать.

Не устояли всё ж ребята,

Не удержались, не смогли,

Тела их пулями распяты,

Лежат в том доме все в крови.

Немецкий капитан довольный,

Уже начальству передал,

Что взяли этот дом крамольный,

Что все убиты наповал.

Хвальбу майора услыхав он,

Склонился к груде мертвых тел:

«Теперь вы корм для тех ворон,

Ох как я долго вас терпел! «

Но вдруг померкло пред глазами,

Обдало тенью по лицу,

Пространство бранными мужами,

Загородило подлецу.

То духи предков встали разом,

За землю, сына, Рода честь,

Гласили страшным они басом.

Их много, сразу и не счесть.

Солдаты многих поколений,

Стрельцы, гвардецы, казаки,

Тут и гусаров были тени,

И даже Игоря полки.

Вдруг понял немец что напрасно,

Пришёл сюда, поймёт мораль,

Настанет вскоре день ужасный,

Прогонят их в родную даль.

Высота 776

Который час мы покоряли горы

Всё шли к проклятой высоте,

Вперед направили дозоры,

Чтоб на пути не быть беде.

Всё выше, выше поднимались,

Чтоб закрепиться и держать

И ближе к вечеру добрались,

Погода стала бушевать.

Дождь лил всю ночь как сумасшедший,

Сверкало небо, гром гремел,

А ветер злой, да с гор сошедший,

Всё выл да выл, и пел, и пел...

С утра, лишь солнце встать успело,

Дозорный прибыл на доклад:

«Большой отряд, шагает смело,

Пройти чрез нас они хотят.

Там по ущелью, вдоль распадка,

Через «зелёнку», к высоте.

Не вышла б командир накладка,

В строю их где-то тыщи две.»

Да уж, дела, подумать только,

Ведь рота только против них,

Откуда взялось-то их столько,

Остаться бы в бою в живых.

Но разве думаешь о жизни,

Когда под пулями встаёшь,

Когда в бою за честь Отчизны,

Жизнь ей во славу отдаёшь.

Лишь только ток адреналина,

Проймет от пяток до души,

И бой стаёт как та рутина:

Ура! В атаку! Бей! Круши!

Страшны лишь первые минуты,

Потом стихает тела дрожь,

И ниспадают страха путы,

На подвиг ты себя швырнёшь.

На высоте той в ходе боя,

Погибла рота почти вся,

Лишь шестеро не у покоя,

Остались жизнь в себе храня.

Моя судьба

Любимой жене посвящаю...

Мне приходилось мучиться по жизни,

Везде искал себя и не нашёл,

Скитался где-то я полжизни,

Пока к тебе дорогу не нашёл.

Я до тебя не знал что делать,

Не знал где мне себя найти,

По дурости ну что ж поделать,

Пришлось огонь войны пройти.

Я долго шёл к тебе родная,

И всё никак не мог дойти,

Но всё же верил дорогая,

Что повстречаешься в пути.

И вот однажды мыслями сгорая,

Бредя по жизни, в сторону смотря,

Узрел я чудо, как звезда ночная,

Сияла ты при свете дня.

Твой запах был прекрасней рая,

Глаза твои как горная река,

Тонул я в них, не видел края,

Вдруг сгинула моя тоска.

Подумал было: «Ты царица!»

Когда не знал имён твоих,

А ты смеялась озорница,

Не намекая мне про них.

Потом узнал, что на латыни,

Царица ты и есть она.

Молился я на все святыни,

Чтоб ты всегда со мной была.

Молитвы эти возымели

Свой положительный эффект,

О боги! Боги! Неужели!

Ведь для меня забрезжил свет!

В любовь мы оба окунулись,

Как будто в омут, с головой,

Сердца друг к другу прикоснулись,

К душе пришёл покой земной.

Теперь живём как все, семьёю,

И постоянно рядом ты,

Как будто утренней зарёю,

Ты освещаешь мои дни.

Спасибо милая за радость,

Теперь живу не для себя,

Целую нежно моя сладость,

Ведь я всегда люблю тебя!

Атака мертвецов

Устало спит Землянский полк,

Их крепость Осовец скрывает.

А в это время немец в прок,

В баллонах смерть приготовля́ет.

Лишь ветер дунул на восток,

Укрыта твердь та смертным мраком,

И сразу жизнь как стебелёк,

Упала наземь мёртвым злаком.

Дыханье тяжкое и хрип

Прожжённых напрочь лёгких,

Кровь изо рта и слабый сип,

Во рту вкус ядов горьких.

Солдат в строю осталось мало,

С натягом роту наберут.

На коже язвы, кровью рвало,

Сегодня-завтра всё ж помрут.

А немцы радость предвкушают,

В улыбках скалится их рот,

«Вперед солдаты!» - им внушают, -

«Защитник мёртв у тех ворот! «

Под стены уж противник прибыл,

Идёт ликуя, не таясь –

«Кажись что русский дух тут выбыл,

Лишь трупы… крепость нам сдалась.»

Вдруг подниматься стали трупы,

Харкаясь кровью, матерясь,

Шатались и в движениях скупы,

Погибнуть в схватке не боясь.

И дрогнул немец суеверный, -

«Они ж мертвы! Не может быть!»

Не знали что солдат наш верный,

Весь обгорел но хочет жить.

Бежали немцы без оглядки,

А в спины им свинцовый шквал,

И дрогнули врага порядки,

Не все ушли за перевал.

История она всё помнит,

Пройдут года, и не забудем мы,

Тот подвиг каждый пусть запомнит,

И жизнь и смерть, всё для страны.

Солдаты не умирают

Шёл пятый час, как там в горах

Схватив свои позиции зубами,

Десанта рота на свой страх,

Сцепилась с вражьими войсками.

Их мало, но пусть видит враг,

Душа в полоску под разгрузкой,

Пускай запомнит в век чужак,

Что есть десант элитный, русский.

Патронов нет и нет гранат,

И камень скользк от крови,

Штык-нож на ствол, держись-ка брат,

Пускай ревут их вдовы.

Ну штык, так штык, чего терять?

Мы боя вовсе не страшимся,

И ждёт карга с косой опять,

Когда мы к ней примчимся.

Еще немного, лишь чуть-чуть

Терпеть тебе родная,

Смертей сегодня просто жуть,

Ни кто уж не счетает.

Нажрёшся скоро вдоволь ты,

Крови́ напьешся сладко,

Осталось-то минуты три,

И завершится схватка.

«Ну что вы, здесь я просто так»,-

С косой старушка отвечает,-

«Смешно ей богу, вот чудак –

Солдат не умирает.

Уходит в вечный край войны

К дедам, отцам и братьям,

Где будут вечно там они,

С врагом заклятым драться».

Письмо семье

"Ну здравствуй милая моя,

Пишу тебе, как жизнь твоя?

Как дети наши, сын и дочь?

У вас сейчас наверно ночь.

У нас же брезжит уж рассвет,

Сижу, пишу, погашен свет.

Здесь тихо-мирно хоть война,

Не так ужасна ведь она.

Ты главное не верь тому,

Про что вещают на страну.

Про смерть не верь, раненья, муку,

Спокойно здесь, тоска и скука.

Стреляют редко и не в нас,

Короче мирно тут у нас.

Ну всё моя, целую нежно,

Домой вернусь я неизбежно.

Недельки три и дома я,

Встречай любимая семья.

Пока любовь, целуй детей,

К приезду затей стол, гостей.

Писать я больше не могу

Ведь через час в наряд иду."

Но кто же знал что не судьба

Домой вернуться никогда.

Лежит солдат кровь на груди,

И страшный бой уж позади.

Лишь клякса крови на листочке

И нет отца у сына с дочкой...