Стихи о писателях и творцах

Стихи о писателях

Поэты людям не пишут

Я знаю, поэты людям не пишут,

потому что поэты выше,

выше людей!

Но иногда без страстей

живут и поэты,

умирая за это.

Если ты меня никогда не увидишь

и ртом не надышишь

моё возрождение,

знай, что каждое воскресенье

я сама воскресаю,

к тебе прилетаю

и спрашиваю: «Как дышишь?»

Меня ты не слышишь,

занят чем-то серьёзным,

а я о звёздах

хотела поговорить.

Ну ладно, не буду тебя будить.

____________________________

Душа поэта

Ничего не понимая,

ветер носится за мной!

Эх, была бы я живая,

то попёрлась б за тобой

и сказала: «Бесконечность —

это лишь твоя душа!»

Ты ответишь: «Как же вечность?»

Запиши мои слова

под диктовку, нашепчу я

буйных тысячу стихов!

Счастье — это делать что-то.

Я мертва, но ты готов

на планетище весёлой

воевать и танцевать.

Милый мой сегодня болен?

Ну лежи, нельзя вставать.

Поцелую, улечу я,

а мой муж допишет стих,

он живой, его волнует

на земле ваш каждый чих.

Встанет он и повоюет,

а в бою слова, слова!

Щёки приставы надуют.

Всё прощай! И я ушла:

полетела снова, снова

собирать небесну пыль...

Моё имя было Слово,

нынче же — бумажный Вихрь.

А на свете горе, беды,

развесёлые стихи,

и любимые мужчины

как-то глупо полегли.

____________________________

Лучше б ты не читала

Не читала б я книжек,

не стала бы я поэтом:

не ходила б тогда за летом,

а ходила лишь за зимою

и во все двери стучалась:

кто-нибудь да откроет.

Откроет и в дом запустит,

накормит и больше не пустит

во все двери стучаться,

а позовёт венчаться.

Счастливое было б время,

если бы ты не читала,

а детей нарожала

и считала у мужа зарплату,

ставила на его пиджаке заплату,

да говорила подружкам:

— У меня есть пивная кружка

прямо из Чехии!

Вот так веха за вехою

и катилась б моя история,

если б я не читала Толстого,

Чехова и Ахматову.

А теперь вся душа в заплатах

и больное, разбитое сердце.

Выросли дети без детства,

без детства пошли в институт.

Они там, а я тут.

Мои дети книг не читают,

потому что кое-что знают:

нет поэтам на земле места,

поэт — ни жена, ни невеста,

поэт — вечное одиночество.

Так зачем себе портить отрочество?

____________________________

Войны сей, войны все и поэты

Войны катились войнами,

а мы учили добру.

Войны. Поэты не воины,

поэтов поберегут.

Сила мужицкая, сила!

К поэтам она не шла.

Бабья краса. Это было?

Поэтесса, как тень из сна.

Войны, войны и войны!

Поэты же учат добру.

Я родилась поэтом.

Вот, сижу, себя берегу.

А вокруг бесконечное горе.

Я ж упорно пишу про добро.

На воле, в тюрьме и в поле

я твержу: «Мне не всё равно!»

Лист бумажный исписан.

Вдовы слёзы устали стирать.

Я стихи несу тем, кто выжил:

«Возьмите исчёрканную тетрадь.»

Листочки сложат живые,

мёртвых схоронят опять,

прочтут стихи над могилой,

стихи тех, кто устал их слагать

в тиши чужих чемоданов,

в гуле лихих поездов.

Память. Вечная память.

И море, море цветов

несут почему-то поэтам —

не героям всех этих войн.

Я устала писать в это лето.

Поговорим потом.

____________________________

Видимо, фантастам так лучше

Думал ли ты об этом,

каким вдохновенным бредом

врывается в мозг тоска!

Одиночество. И глаза

не пропускают мимо

всё, что в них заходило.

Книжные переплёты,

ядерные бои, пехоту

прохожих спешащих,

котов на диванах лежащих,

сов Гарри Поттера,

орков, троллей и хоббитов.

Ах, гениального мальчика

поманит редактор пальчиком:

«Пиши свой роман,

я его подороже продам!»

Ты к этому привыкаешь,

к спешке, к деньгам. А знаешь,

мы с тобой очень похожи.

Я поэтесса, ты тоже

болен безумной идеей:

— Я ничего не успею,

старость уже стучится,

роман ещё не случился,

она голой по кухне не ходит.

«Он блинов моих больше не просит.»

Мы выбрали жизнь свою сами:

короткими волосами

думать о длинном пути

в одиночестве. Не подходи!

____________________________

Ах, зачем поэтам лето

Потекло по жилам лето

это, это, это, это, это…

Петербург недолго плакал:

всё заплакал, плакал, плакал.

А я ёкала по ёлкам

и иголкам колким, колким

сахалинским, непутёвым

сплошь корявым, нездоровым.

Вот и всё, я тут иль тута,

а просту-просту-простуда

навалилась Петроградом,

Ленинградом, самокатом

покатилось по дорогам.

Ветер воет. Как убого

прислонился август к ветке.

— Детка, детка, детка, детка,

это город одинокий.

Он сгребёт свои «сугробы»,

и завалит твои песни

сумасбродны, интересны.

— Ах, зачем поэтам лето

это, это, это, это?

И зачем поэтам город,

тот который спорит, спорит?

— Спи спокойно, детка, детка.

Город — призрак, город — клетка

распахнет свои ворота:

«Здравствуй, Инна! Кто ты, кто ты?»

____________________________

Я и мои читатели

Если б читателей я выбирала,

я б, наверное, горя не знала,

не знала горя людского,

я б сказала: читай меня, море!

И горы меня читайте,

хвалебные песни слагайте

и обо мне не думайте плохо!

Ведь стихи собирала по крохам:

с подберёзовиками, с морошкой,

клала в большое лукошко

да к себе домой уносила,

а дома за стол садилась

и писала, писала, писала.

Но очень уставшая мама:

— Чего тебе было мало,

зачем ты к людям полезла,

скажи-ка, доню? Ну честно!

«Не знаю, — отвечу маме. —

Читателей не выбирают.

Вот если б я их выбирала,

я б никогда не писала,

а собирала морошку,

окучивала картошку.»

В ответ улыбнулась мама:

— О дочке такой лишь мечтала!

____________________________

Если нам рты завяжут

Мы стихи писать не перестанем,

пока есть мел и забор.

Перед нами хоть дверь закройте!

Но есть столб, есть листок.

Конечно, сегодня не модно

на заборах писать стихи,

но если нам рты завяжут,

то мы это возродим.

Листовка — это так просто,

это бумага и стих.

А если бумаги не будет,

то мы её изобретём:

берестяные свитки,

пергаментные слова.

Я знаю, ты злишься, начальник,

ведь муза не умерла.

Она умирать не умеет,

она будет рождаться вновь.

Эх ты, маленький тролльчик,

булавкой стирающий кровь

с моей стареющей кожи.

Да, может быть, я мертва.

Но муза, она всех больше,

муза всегда жива!

____________________________

Как я стала поэтом

— Как вы стали поэтом?

— Помню: не было ни весны,

ни зимы, ни лета,

а лишь кочевая луна

над пашней стояла.

Я на землю упала.

— Пиши! — зашумело эхо. —

О наших делах и грехах.

— Зачем? — пробурчала я,

но всё же перо взяла

и поломала его о бумагу.

Это первая была моя сага.

Сага вторая — жизнь поломатая.

А третья сага занятная,

самая домоседная:

здравствуй кошка — соседка моя.

Вот и всё. Ай выйду ль я в поле,

пройдусь ли ещё по воле?

Закричу! Нет, не буду, я воин,

теперь не больна я, а болен.

____________________________

Воин Привычки

Зачем ты, воин Привычки,

спорил всё время с судьбой?

Умирая, ты просил спички.

И они пришли. За тобой.

«Так какого же чёрта! — мохнатый

в душу заглянет твою. —

Демона звал, писатель?

Я над тобой хохочу!»

Расплескалось синее небо,

растворилась чёрная даль.

Это в душе поэта

навсегда засела печаль.

Одинокому одиноко,

глубокому глубоко.

Нет, жизнь не выжмет все соки,

ему теперь будет легко!

Легко ковыряться в душах,

легко в белый свет плевать.

Конечно, друзей он не слушал,

он с белой войной воевал!

Белые, белые войны.

Всё белым, белым, бело.

На почерневшие кости

легло золотое перо.

Как легло, стало мёртвым.

На скелет похож новенький стих.

Что же ты, воин Привычки,

в постели своей притих?

Видишь, алеет алым

какой-то другой отряд.

Да, он тоже кровавый,

но иначе не вытравишь смрад.

Нет, в этот отряд не встанет

полумёртвый поэт,

он с лёгкой руки закидает

планету своим памфлет.

Так зачем же ты, воин Привычки,

споришь всё время с судьбой?

— Прикури! — подержу я спички,

потому что ход теперь мой!

____________________________

Поп и поэтесса

Я вчера подружилась с попом,

хороший такой поп, деревенский,

шепелявит немного, и танец венский

танцевать совсем не умеет,

он что-то твердит о боге.

А я слушала и умилялась:

какой же он милый,

и шепелявит немного.

— Здравствуйте, я сахалинская недотрога:

стихи пишу и от местных их прячу.

Поп немножечко озадачен,

он стихов давно не читает,

лишь кадилом своим махает.

Какой же он всё-таки милый

этот поп деревенский,

и танец венский,

жаль, танцевать не умеет.

Он глаз лукавит, добреет

мир вокруг и деревня наша.

— Ты, батюшка, прав, я поэтесса ваша!

____________________________

Как-то плохо поэтам мы верили

Верили мы поэтам, верили.

Сами себе отмерили

годы и расстояния,

душ больных раздевание.

И как бы поэтам ни верили,

мы совесть свою не измерили,

не вычислили линейкой:

сколько ещё километров

до невозвратности мыслей,

мыслей не очень чистых.

И чёрт знает, кому мы поверили!

Верили им мы и делали

не наши идеи в дела воплощая.

Поэты в книгах зависли, прощая.

И молча смотрят на это —

на то они и поэты.

____________________________

Поэт-неизвестник

Её никто не узнает,

её не знает никто.

Нет, она не из рая,

она надевает пальто,

шапочку, белые бусы

и идёт в магазин,

чтобы сказать: «Как пусто!»

или «Пропадом пропади!»

Да, да и тут же исчезнет,

как будто и след простыл.

Она поэт-неизвестник,

ей белый свет не мил,

из которого слеплено чудо:

реки, озёра, моря.

Да что же это такое?

— Как пусто! — мои слова.

____________________________

Каменные поэты

Поэты каменных веков.

Я не любила вас за это.

Поэты каменных веков —

политики, а не поэты!

Не муза сдохла. Нет, чиста

рука, стирающая чудо.

И рифма вроде бы проста.

Откуда ж ненависть, откуда?

Я на любви построю храм,

я Русь прославлю до Курил!

Но я ни строчки не отдам

на ваш полузаморский пир.

Поэты каменных веков

мне братьями всегда казались.

Поэты каменных веков

врагами стали. Отписались.

____________________________

Я миф

Я легенда, я миф, я мечта!

Была на Земле, не была?

Не была, потому что земля

былью красною проросла,

байками, плясками, лебедой,

поговорками. Я сюда ни ногой!

Не буду никогда тут я,

потому что я не Марфута,

потому как я и не Маша.

Не Маша, а значит, не ваша.

Ведь много мне и не надо,

я миф и моя награда —

читающая планета!

А тут я иль меня нету —

никому не может быть дела.

Лови, поэма новая полетела!

____________________________

Странности поэтов

Странные поэты бывают:

про Русь они забывают,

мужик к ним не ходит в гости,

и мы их уже не просим

быть к народу поближе,

потому что всё выше и выше

они над нами взлетают

и про народ забывают.

А мы им хлопать устали —

наверно, плохими стали.

Да ладно уж, средь поэтов

кто-то стар, кто-то устал,

кто-то слишком долго молчал.

Вот так мы на всё глаза и закрыли.

Нас за это в лучшую жизнь не пустили.

____________________________

Не убить поэта

Не так-то просто убить поэта

за то, за это и за это.

Но он пытался, он старался

(поэт писал, поэт зазнался),

а он, ломая свои руки,

рыдал от скуки:

— Зачем нескромному поэту

писать о том, о сём, об этом,

и сидя дома в тишине,

плевать на киллера в окне?

Не так-то просто убить поэта,

как оказалось, но об этом

расскажет только сам поэт.

Цветы к могиле? Это бред!

____________________________

Я стихами лезу в драку

А стихов у нас, стихов!

В русской армии полков

столько не было, однако.

Я стихами лезу в драку,

я стихами погибаю,

со стихами воскресаю!

Не было у нас полков,

сколько писано стихов.

Не было у нас наград,

сколько строчек и тирад!

Мы, любимые поэты,

благодарны вам за это:

нас вам хочется читать

много больше, чем стрелять.

____________________________

Стихи рисовались и пелись

Как-то быстро стихи слагались,

за ними мы не угнались.

Стихи рисовались и пели

лёжа в тихой постели,

и в автобусе шумном,

а на работе отдушиной

выплывали из-под пера.

Была б вечно я молода,

так вам бы совсем надоела,

вы б только моё и пели,

а допев, плюнули и растёрли.

А я листочек протёрла

и новую песню сложила,

если б вечно я жила!

____________________________

Стихи о любви

— Напиши нам стихи о любви.

— Не умею,

я любовью совсем не болею,

а болею жизнью проклятой,

краем родным и хатой.

О любви я писать не умела,

в окно глядела, старела,

года считая: век, вечность.

Ах, о чем вы?

Сердечность, сердечность.

Не могу я, устала, не буду!

О каждом мужчине забуду,

лишь останется дом мой да вечность,

и сердечность, сердечность, сердечность.

____________________________

Награды для писателей

Бывает такой писатель,

он пишет и пишет, тратит

все силы свои на куплеты:

«Бери, пространство! И нету

мне дел до того, что читают

или совсем не листают

мои смешные тирады.»

Смерть всё рассудит:

Раздарит награды,

быть может,

не тем, кто блистает сегодня.

А тем, кто был правдой голодный.

____________________________

Уходила лесенка в небо

Красочными, красивейшими стихами

не проложишь дорогу в рай.

С красочными, красивейшими стихами

жизнь, смотри не проморгай!

Красочными, красивейшими стихами

тропочка в небо ведёт.

Строчки в ряды слагая,

по ней поэтесса идёт.

Уходила лесенка в небо,

уплывала девушка вдаль...

Жаль было людям это,

а ей ничего не жаль!

____________________________

Я сама для себя

Я сама себе сделаю имя,

я сама себе вырублю гроб,

сама себе памятник вскину,

и умру точно к дате и в срок.

Я сама себя славить буду,

и с небес кричать себе «ура»!

А если вы стихи мои забудете,

я скажу: «Пришла моя пора.

Снова на Земле рожусь поэтом диким,

и опять я напишу вам кучу строф!

Не стереть уже мои вам лики,

улыбающиеся между строк».

____________________________

Пишу вам с другой планеты

Кто-то сравнил меня

с Анной Ахматовой,

кто-то даже с Цветаевой.

А я сидела лохматая

в полном, полном отчаянье,

перебирая в жизни

какие-то странные числа:

«число рождения, число смерти».

Жива я, мертва? Не поверите,

пишу вам с другой планеты

в смешное, смешное лето.

____________________________

Листовки добра

— Стихи, значит, пишем?

— Нет, мы видишь,

в вечность кидаем листовки

для будущих забастовок

добра.

Вспомнят потом и меня,

наградят у памятника цветами

(не люблю я цветы, но шут с вами).

Мы, значит, пишем стихи.

И они, чёрт возьми, хороши!

____________________________

К людям из жалости

Лучше совсем не писать,

чем новогодние шалости;

лучше все время молчать,

хотя бы к людям из жалости.

Лучше тихонько уйти,

чем с дураками ругаться

и долго думать в пути:

драться или не драться?

____________________________

Как же хочется рецензии писать

Уберите руки с «Призмы»!

От рождения до тризны

не пристало унывать.

Как же хочется гулять,

как же хочется прощаться,

расставаться и встречаться,

в гости семьями ходить,

крепко-накрепко дружить

и рецензии писать

в интернет, едрени мать!

____________________________

Коротко

Мои стихи — это в будущее письма;

я умру, а они полетят по миру

махая крылами большими такими.

* * *

Ты пиши, пиши писатель,

будет время — разберёмся

почему на книжной полке

столько много твоих книжек.

* * *

Один день из жизни поэта:

кресло, стол, кусок интернета.

Ведь поднимая пыль веков,

к чему сбирать пыль городов?

* * *

Белыми, ласковыми стихами

на чистых, прозрачных листах

мы о гадостях мира писали

в двух, трех, пятидесяти,

миллиардах словах!

* * *

Пока на земле живут такие поэты,

как я, мы не будем бояться за лето,

мы не будем бояться за зиму,

потому что я скоро сгину.

* * *

Пиши пока пишется,

рисуй пока рисуется —

скоро помирать.

* * *

Поэта видно по стихам,

а плотника по дереву.

Никому я не отдам

свою башку намеренно!

* * *

Логика женщины-писательницы:

— Жизнь коротка,

столько планов на будущее!

Пора худеть.

* * *

Наварю варенье, будешь его кушать;

никому не надо стихи такие слушать!

* * *

Каждый писатель на этой планете —

диверсант с других миров.

* * *

Велик лишь тот, кто матами писать умеет.

* * *

Я б тоже матами писала,

да детям начала писать стихи.

* * *

Поэт, доживший до сорока лет — не поэт, а циник.

* * *

Не тронь поэта, а то не будет лета.

Романтики и творцы

Музыкант и реки людей

Уличный музыкант,

на серые стены похожий,

на гармошке играл,

играл не для прохожих,

он играл потому, что душа просила,

страстно просила, с невиданной силой!

От его музыки даже дома

серость свою теряли,

и пусть ненадолго, но расцветали

и танцевать пытались —

шатались, шатались, шатались.

А заблудшие кошки

про голубей забывали

и подвывали немножко.

И голуби, не боясь, летали —

крылами своими махали.

Какой-то уличный мальчик

подошёл да сплясал, как мог.

Ну и маленький солнечный зайчик

устоять на месте не смог!

Солнце вылезло из-за тучи.

Распахнулись окна в домах,

в них тётушек целая куча,

головами качали: «Ах!»

Эх, усталость не мука!

Музыкант сыграет на бис.

С тихих улиц исчезнет скука.

И реки людей полились!

___________________________

Играл музыкант

Играл музыкант, никто не слушал,

только серые стены домов,

город спал или скучно

было от трелей и слов.

Скучно было от песен милорда,

но он упорно аккорд за аккордом

выводил свои трели.

Вот и каши в печах поспели,

кошки устали мурлыкать.

— А как, музыкант, тебя кликать?

— Меня зовут Боже.

— Боже... На что-то это похоже:

на нимб или на небо.

Ты там по случаю не был?

— Нет, не был, я тут играю.

О небесах слагает

моя дуда и бандура.

— Развелось тут вас, трубадуров! —

ушёл прохожий.

А город взял и отложил

своё молчание.

И помчались

по окнам аккорды!

Ай да, милорд ты!

Не быть тебе боже,

но всё же.

___________________________

Лишь на неё силы и трать

Планета гибнет молодая,

а я иду её спасать,

неизлечимо озорная —

то ли девица, то ли мать.

Покосы, косы и равнины,

леса, зелёные глаза.

Кто знает, помнит моё имя?

Наверное, лишь я сама.

На востоке сказки круче,

на востоке хоровод!

Кто это плечом могучим

подпирает небосвод?

Колесом попёрло небо

прям у моря (не шучу).

Где какие тут огрехи?

В вихрь всё замолочу!

А на золотой повозке

седой дядька с бородой:

Гэндальф серый, Гэндальф белый?

Нет, мой муж, но весь больной.

Не испытывал он чувства вины,

так и шёл от славы до беды.

Даже правда застряла на нём:

— То ли прав он, толь не прав?

— Да, так уснём!

Планета гибла молодая,

а я иду её спасать.

Я не хотела знать, но знала:

лишь на неё силы и трать!

___________________________

Я и историки все на свете

О том как Герда Кая искала —

я, наверное, тоже писала,

и другие сказочные истории.

А чёрствые наши историки

вещали лишь о диктаторах

да о царях узурпаторах.

Мне от этого очень плохо!

Полюбить историка сложно,

я ему о Кае и Герде,

а он о министрах и герцогах.

И ему, видишь ли, не скучно

описывать каждый случай

виселицы или казни.

Историк, он не проказник,

а просто вампир —

о каторгах с упоением мне говорил.

А я на выселках живу.

Зачем-то Герду в гости жду,

и думаю о Кае холодном,

как об историке злобном.

Чем-то они похожи.

Но чем? Ответить несложно.

___________________________

Беги, беги и беги

Эх вы, люди-человеки,

в нашем страшном коем веке

научились вы скучать

дома скучать на диване,

на работе, в метро, трамвае.

И скука была глубокой

от бессмыслия, недомыслия; боком

выходила она в боках,

лень блуждала в глазах.

В нашем странном коем веке

разучились бегать бегом.

Села на поезд, поехала.

В город большущий приехала:

заборы, дома и заводы,

спешащие пешеходы

(озабочены чем-то лица).

И на каждой рекламе «Столица»,

а люди не улыбаются,

лишь за сердца хватаются,

когда телефон звонит.

И ночью никто не спит:

гуляет народ, ему нравится.

Ты в их глазах не красавица.

Не красавица, значит, надо бежать:

ты бежишь, бежишь — не догнать!

Беги, тебя не догонят.

Беги, о тебе не вспомнят,

а значит, ты будешь жить

в чистоте и без скуки,

писать стихи о разлуке

и о душе прекрасной.

Оставь им свой век ужасный.

Некие в коем веке,

разучившиеся бегать бегом,

научившиеся скучать,

им тебя не догнать!

Села в автобус, поехала.

В городок свой тихий приехала:

совсем маленький городок и славный.

Там на каждом доме заглавной

буквой висит «Покой».

Ты плачешь? Да бог с тобой!

Тебя никто не читает,

зато жива и кто знает

какие заветные дали

тебя ещё не встречали.

___________________________

Разговор с художником

— Я вижу, ты розы не любишь?

— Что мне блеск холодных роз?

Мне милее жар свободы,

пыл любви и пепел гроз!

Что мне розы у окошка

(мёртвый блеск холодных глаз)

не цветок в горшке любимый,

а под ножницы и в таз.

Я люблю, Мишель, такую

ледяную красоту:

горы, горы, снег и море,

реки, сопки... всё во льду.

Я люблю нейтрино в море,

и в воде с небес звезду.

Видишь, как она сияет?

Я плыву, её ловлю.

— Ты никого не любишь.

Я никого не люблю,

зато могу плакать под утро,

и от слёз моих чистых, не мутных

ручьи побегут и реки,

добегут до того человека,

который скажет: «Люблю»!

Я к нему очень хочу.

Вот ты говоришь, художник:

«Усталое сердце молчит.»

А сердце молчит и строчит,

строчит свои стихи,

а над сердцем душа устало:

«Пустое, брось, не пиши!»

Ты говоришь художник:

«Принцесса надменна, горда!»

Но я не принцесса, я плотник —

в мозолях моя рука.

___________________________

Чем пахнут журналисты

Журналисты пахнут газетами,

да, да, типографскою краской,

кнопками клавиатуры,

мониторами, фото-раскраской.

А ещё они пахнут снегом,

потому что им всё равно

зима это или лето.

Бегут, сезонам назло!

Журналисты пахнут рассветом.

Они встают в шесть утра,

и невзирая на это,

не сходят, не сходят с ума.

И суета суетою

пахнут, наверно, они.

Двери редакций откроем,

принцессы там и короли.

И от запаха жизни

закружится голова!

В каком веке мы б все повисли?

Если бы не она,

страна больших телекамер,

диктофонов, статей «сырец»,

и даже тех, кто не с нами —

павших в боях сердец.

Журналисты пахнут победой,

праздниками, суетой,

солнечным, солнечным светом!

А теперь и немножко тобой.

___________________________

Любовь просилась к лицедею

Любовь не станет ворожить,

любовь намеренно и просто

заставит с музою дружить

и вознесёт чуть ли ни к звёздам!

А ты, рассерженный актёр,

сбежавший от любовных мук,

зачем-то ночью всё твердил,

что наша жизнь — всего лишь лук:

«И горечь, вроде бы, сладка.

И неминуемо раздеться.

На сцене тоже всё — игра!»

Но не пора ль, дружок, вглядеться

в девчонку, рядом что стоит,

и смотрит преданно и нежно.

Она актриса, говоришь?

Ну что ж, любовь ещё прилежней

в среде шутов и лицедеев.

Смотри, какое счастье между

двух одинаковых орбит!

___________________________

За штурвал держись

На кладбище пропавших кораблей

не найти потерянных вещей.

Где-то затерялась твоя жизнь.

Не достать её? Тогда держись!

За штурвал держись или за мачту.

Я ещё лет десять здесь потрачу,

но найду пропавшие суда.

Где они? Там, где вода, вода.

А в воде обломки кораблей,

и свихнувшийся Джек Воробей

ищет «Чёрную жемчужину» свою,

а она идёт, идёт ко дну!

Там на дне медузы, крабы, ил.

Ты ещё то дно не посетил?

На кладбище пропавших кораблей,

посреди потерянных вещей

где-то затерялась твоя жизнь.

Удержись за неё, милый, удержись!

___________________________

Ко мне парень с бедою

Лес не лес, дол не дол,

просто город у моря.

Плыл не плыл, шёл не шёл

ко мне парень с бедою.

Я плечом навалилась

на собственную тоску.

Спала не спала, проснулась,

так и живу в бреду.

А ко мне парень с бедою.

Я его не тороплю,

пусть побудет в героях,

за это же и люблю.

В героях побыв, он покинет

землю, не встретив меня.

Этому парню с бедою

и на небе мало огня!

Лес не лес, дол не дол,

в города ни ногою!

Плыл не плыл, шёл не шёл

ко мне парень с бедою.

А за ним туманов завеса

да дождей пелена.

Я не звалась невестой,

но к нему летела, плыла...

___________________________

Повесть про небо

Небеса обетованные, повесть дивная.

Деревянный дом, земля не глинная,

луг зелёный и поле,

а на небе целое море:

там корабли на небе.

Ты на них не был,

не был на них и не будешь.

Завтра же позабудешь

эту дивную повесть.

Не с кем мне будет спорить

об обетованном небе,

где ты ни разу и не был,

где я шагами шагаю,

время своё измеряю:

сколько мне тут осталось?

Сколькие с нами не знались

челове-человеки,

павших в этом веке?

Всех я пересчитаю,

сложу, прибавлю. Узнаю

страшную, страшную тайну.

Небеса обетованные, повесть дивная.

Деревянный дом, земля не глинная.

В памяти ничего не осталось.

Иди в дом. Как-то странно смеркалось.

___________________________

Девочки и мальчики

Правильные девочки поступают правильно,

правильные мальчики нарушают правила.

Правильные девочки никогда не лягут

с неправильным мужчиной, им не до отваги.

Правильные мальчики лягут с кем угодно,

правильный мужчина, он всегда голодный.

Правильная дама правильно скучает:

жизнь проходит мимо, она не замечает.

Правильный джентльмен тоже очень скучен:

дом, работа и дела. Не бытие, а случай.

Правильные девочки поступают честно,

правильные мальчики «дело шьют» невестам.

А правильная девочка плачет, но не может

отступить от правил. И чёрт ей не поможет!

___________________________

Павший зонтик

Павший зонтик матерился,

ветер песню пел в груди,

ты в кого-нибудь влюбился?

Ну-ка, ну-ка говори!

Не ответишь никогда,

ведь осенняя листва

сильно душу бередит.

Что там, что там впереди?

Впереди нам машет ветром

раскрасневшийся маяк.

Ты моряк лишь на поверье,

у тебя ведь всё не так.

Буревестник прикорнул,

ты ж рисуешь, как согнул

птицу жизненный расклад.

Ну рисуй, а я пошла.

Павший зонтик матерился,

ветер песню пел в груди,

ты сегодня заикнулся:

— Только счастье впереди!

___________________________

Болен жаждой в города

Болен волей, муж мой болен,

болен жаждой в города!

Он здесь город понастроил,

целый город ... или два.

Прикажи ему любить,

он не будет тут мудрить,

дом построит, скажет: «Жди,

печь топи и не дури!»

Печь топила целый год.

Слышу я, как он идёт,

он идёт больной, усталый,

сядет, посидит и встанет,

да уйдёт. Спрошу: «Куда?»

А он: «Строить города!»

Вот и всё. И нет его.

Взгляд плывёт уже давно.

Замечталась что-то я,

пойду строить города.

Потому что муж мой болен,

болен жаждой в города,

потому как нам на воле

не гулять уж никогда:

стройка века ... целых две!

Не ходил бы ты ко мне

парень с жаждой в города,

была б я правдою больна.

___________________________

Романтики, покорившие бы Атлантику

Романтики, романтики, романтики:

геологи, поэты, даже в мантиях,

романтики больших дорог,

пизанских башен, вечных снов.

Их истории, песни и сказки,

бессмысленные присказки,

как целый оживший век.

Вот человек!

Идёт по земле романтик:

девочка или мальчик.

И ему не могут ни сниться

белые, белые птицы,

белые птицы и ели,

да качели, качели, качели,

качели в прошлое и настоящее,

в будущее манящие,

даже в миры параллельные.

«Последние мы или первые?» —

думать об этом сложно,

не думать совсем невозможно.

Вот и ходит печальный романтик.

Он покорил б и Атлантику,

он бы и Землю свернул!

Да летит к вселенскому дну

наша галактика —

нет времени у романтика!

___________________________

Спасите нас, нам скучно

Спасите наши души!

Нам тесно тут на суше,

нам тесно, даже скучно.

А лишних слов не нужно,

лишь бы глаза улыбались,

лишь бы губы смеялись.

Но руки брали гитару,

и все вокруг вспоминали

о том, как души тонули,

как мы их наружу тянули,

а после сидели и пели,

да спали в тёплой постели.

Ну а кому не спалось,

тому в ночи сочинялось:

то ли стихи, то ли проза.

Капала свечка воском,

а душа всё рвалась куда-то —

спасать во всем виноватых!

___________________________

Анатомия тела, умиротворение

Человек,

бегущий по солнечному сплетению,

пробегая умиротворение,

зажигает нервные окончания

и нечаянно

прикасается к сердцу.

А сердце,

перекачивая ампер/герцы,

побеждает «конечность движения»:

даже в умиротворении

оно бьётся, бьётся и бьётся!

Человечек бегущий смеётся

и несётся, несётся, несётся

в твоём беспокойном теле.

Вы б его пожалели

и отдохнули —

умиротворённо уснули.

___________________________

Не тут живые Гении живут

Во глубине сибирских руд

живые гении живут,

живые гении живут:

хлеб с мёдом, лёд пережуют.

Перенесут большую ложь,

перекуют земную дрожь

и боль людей,

да смерть смертей.

А городов больших огней,

так не увидев, вдаль уйдут,

в Сибирь, где их оковы ждут.

Во глубине сибирских руд

чужие гении бредут,

бредя, на бредни набредут

не тут, не тут, не тут, не тут.

___________________________

Последний историк

Пока жив последний историк,

он должен меня изучить.

Пока жив последний историк,

он должен меня полюбить.

Когда он будет (не будет)

думать о жизни веков,

эти века забудет

каждый кто ныне живёт.

И с какого же света

столько пылающих слов?

Мой последний историк

этого сам не поймёт.

___________________________

И сидели б мы в чатах вечно

Жили-были на свете чаты,

а в чатах сидели девчата,

девчата наши и парни —

такие гарны!

И вопросов у них было море:

— А есть мировое горе?

— И тонут ли наши подлодки?

Есть. Тонут. (Ходка за ходкой,

за вопросом идут ответы,

слова, как те же ракеты.)

И так сидели б мы вечно,

да надлом пошел человечий:

забыли, как пишется слово:

— СкуЧно, скуШно?

— Читай ВесЁло! —

так и жили б мы в наших чатах.

/ Но сгинули. 2039 /