Стихи о мыслях

Посвящение маме!

Мне сниться в детстве я босой.

Бегу по тротуарам и по лужам.

И лишь услышав голос твой.

Бегу назад твой непослушный.

И вдруг проснулся как в бреду.

Зачем живу, дышу не знаю.

Я много лет тебя во сне теряю.

Зачем проснулся не пойму.

Убегу из дома ,хмель от грустных дум.

Пьяные дороги, лезут мне на ум.

Рваные надежды, как моя душа.

Но осталась память, как будто не моя.

Я в жизни всë перетерплю.

И пусть судьбы не угадаю.

О чем мечтаю не пою.

О чем забыл не вспоминаю.

Пусть время лечит по рубцу.

И боль душе не оставляя.

Я всë равно к тебе приду.

В руках сирень, Есенина читая.

В память поэтам

Вольный ветер в чистом поле.

Кружит голову твою. От чего он стал бродягой. Я наверно не пойму. Для чего ты в край долëкий. И покинул отчий дом. Для кого ты стал повесой. Всë оставил на потом. Я пишу сейчас поэтам. С детства фото на окне. Как весна в траву одета. Про лужайку во дворе. А ещë они писали, ну конечно про любовь. Помнишь чудное мгновенье. Закипала в жилах кровь. Про любовь слагал Есенин. Пушкин, Александр Блок. Пастернак и пел Высоцкий. Я бы точно так не смог. Больше здесь стихов не будет. Про поля и милый дом. Будут здесь многоэтажки. Негде шляться босиком. Правдой, волей закалëнный. Он с трибун стихи читал. И мечтой завороженный. Строки людям посвящал. Может где молва глухая. Не вняла той жизни суть. Где их ждëт судьба другая. Не пройдет никто ваш путь. Но о вас осталась память. У людей на все века. Будет сердце дымкой таять. Стих ваш в наши голоса.

Моей сестре

Пьяная столица, незнакомые все лица.

Тоже что ль напиться, на душе тоска.

Только не забыться , не даëт она.

А в деревне росы, иль девичьи слезы.

Белые берëзы, тополь у окна.

И у дома розы, здесь живëт она.

Ничего не надо, душно и не спиться.

А вода из крана, ну как не материться.

Пробежать по полю, вместе с кобылицей.

А воды с колодца, даст сестра напиться.

Завтра утром встану, с головой усталой.

И себя заставлю, в ванной я побриться.

С города уеду, ты прощай столица.

Вот мои озëра, здесь такие зори.

Пыльные дороги, скачут сами ноги.

Сердцем улыбнулся, здравствуй.

Я вернулся!

Романс Улетели листья

Улетели листья, словно карусель.

И не сложных истин, нет у нас теперь

За окошком пристань, осень голосит.

Три прощальных слова, той что проводил.

Три прощальных слова, и в дальнюю дорогу

Вы сказали строго, писем не писать.

Знайте просто где-то, нет на белом свете.

Человека, чтоб умел так ждать.

Ваш отец не знает, как я вас люблю.

Он не понимает, я ночей не сплю.

Сниться ему ночью, по богаче зять.

А с меня да что там, нечего и взять.

Далеко, далëко не было и срока.

Вы мне дали слово, что вернëтесь под венец.

Знайте просто где-то, есть на белом свете.

Тот кто любит, так же как отец.

Улетели листья, словно карусель.

И не сложных истин, нет у нас теперь.

Шла по тратуару, весело смеясь.

С кавалером дама, похожая на вас.

Господи помилуй, нету вас счастливей.

Шли не торопливо, я в ночи узнал бы вас.

Знайте просто где-то, не было и нету.

Мне обиды большей чем сейчас.

Белая метель

Закружила, замела.

Белая метель.

И на сердце нет тепла.

Где мой апрель.

И застудила, тëплые дома.

Белая, снежная зима.

И пусть присниться весна.

И я хочу теплых дней.

Зима уходит сама.

Но жаль лишь только во сне..

И пусть присниться весна.

И пусть присниться апрель.

Мне надоела зима.

Ещë хочу я к тебе.

Закружила, замела.

Белая метель.

Закрутила, завела.

В тëплую пастель.

Сердце не тает, на душе сто бед.

И тебя со мною рядом нет.

Наше счастье

По пустыне разочарования.

Мы ведомые судьбой.

Ищем в чëм то оправданье.

Ношу носим за собой.

А у нас всë есть на свете.

Мы у неба просим шанс.

Наше счастье, наши дети.

Ради них живëм сейчас.

От отчаяния до счастья.

В жизни лишь один шажок.

Мне она дарила в одночасье.

Дочку, мой родной цветок.

У меня всë есть на свете.

Дочь, жена, я их люблю.

Это счастье мне поверьте.

Ради них сейчас живу.

Наша дочь

Ночь у дверей, наша дочь.

Спит в кроватке своей у окна.

Ты рядом с ней, у окна.

Что то шепчешь, во сне как всегда.

Молитва твоя услышана богом.

И я ветерком качну колыбель.

Пусть в душе гром, я ворвусь ветерком.

Что бы у края, присесть на пастель.

Дом под дождем, эта ночь не кончаеться.

Помню о том, что с новым днëм.

Наша дочь просыпается, а я под окном.

Жду снова ночь, что бы потом.

Качнуть колыбель, ветерком, ветерком.

Пусть наша дочь, спит сладким сном.

Я на пастель, сяду рядом с окном.

Баю ,баю, бай ты не ложись на край.

Нет больше нас

Мои слова летят с обрыва.

И голос превратился в крик.

Твои глаза в них неба сила.

На что способен слов язык.

Проблемы жизни наши скалы.

И боль разлук выходит в стих.

Уходим мы, и больше нас не надо.

Здесь просыпаться я привык.

Зачем слова в них столько боли.

Зачем любить сказал не я.

Уходим мы в нас столько горя.

Сказала ты, а со мною так нельзя.

Ушëл рассвет все сняты маски.

Настанет день пусть он другой.

Никто не знает нашей сказки.

Не будешь больше ты со мной.

Твои глаза как отблеск неба.

И на слова не жаден я.

Но больше нет нас вместе где то.

Уходишь ты уйду и я.

Мой плот

Где-то над рекой сад.

Где -то над рекой дом.

А у той реки плот.

Детская мечта уплыть на нëм.

И пусть кружаться листья.

Над моей рекой.

Ветер гонит мысли.

Где -то над землëй.

И упали в небе, в небе две звезды.

Плыви мой плот, как в песне у Лозы.

Где -то над рекой сад.

А в саду растëт клëн.

И уплыл давно плот.

И уже не сниться больше он.

И пусть кружаться листья.

Над моей рекой.

Ветер гонит мысли.

Где -то над землëй.

И упали в небе, в небе две звезды.

Плыви мой плот, как в песне у Лозы.

Еë фото

Осень прошла, листья в снегу.

Я не спеша, в парке брожу.

Чтобы забыться, я фото беру.

Вижу девчëнку и осень листву.

Холодно здесь и я ухожу.

В мысли где падают листья.

Холодно здесь, что я хочу.

В место где жизнь полна смысла.

Вот новый день, полный забот.

Сил больше нет, слабость берëт.

Окна открою , в голос кричу.

Глаз не закрою, ночью не сплю.

Время проходит, и я всë пойму.

Где та девчëнка я в фото смотрю.

Что я не сделал, что не сказал.

Ты говорила , я сердце украл.

Думы бродячие, в парке брожу.

Где бы мы встретились.

Себе говорю.

С этими мыслями, в дом захожу.

Вижу девчëнку и осень листву.

Фонарь[регги]

Фонарь собирает свет вокруг себя.

В твоëм окне горит свет не для меня.

А ночь коротка как никогда.

И только на небе звëздном луна, жëлтая луна.

А помнишь как гуляли вместе мы всë лето?

Ты вспомни ну какие это были дни.

А помнишь танцевали танцы до рассвета?

Куда скажи ушло это скажи?

И пусть разбудит память нас, давай.

Танцуй со мною девочка sunshine.

И голос мой поëт тебе онлайн.

Ты знаешь всë, you make me cry.

Фонарь давно уже погас.

И свет в твоëм окне потух.

А ночь ушла, рассвета час.

И больше нету этих двух.

Ангел хранитель

Я всегда буду рядом с тобой.

Даже если того ты не хочешь.

За твоею спиной, охраняю покой.

Хоть смеëшься от счастья , иль плачешь.

Я всегда буду рядом с тобой.

Даже в самые трудные дни.

Ты не знаешь что я за тобой, постовой.

Берегу тебя и твои сны.

Ты не делай поспешных шагов.

И свой разум услышь иногда.

Пусть дорога трудна, накопила врагов.

Знаю только одно, я всегда за тебя.

Я пройду все дороги с тобой.

Буду в радости, в горе плечëм.

Я сдержу если злость, не покой.

Отслежу чтобы всë не почëм.

Огради ты себя, знаю можешь.

Странных действий, не делай сама.

Я всего лишь , твой Ангел хранитель.

Знаю только одно, я всегда за тебя.

Память о маме

Вот идëт она в старой фуфаечке.

И укрытая в шаль, я кричать.

На окошке я в беленькой маечке.

Еë возгласом буду встречать.

Помню дом наш тот что на Энгельса.

Там мы с мамою жили в двоем.

Помню стенка была ещë новая.

На киношку с сестрой мы идëм.

Помню волосы белые, белые.

Голубые я помню глаза.

Еë помыслы светлые, светлые.

Накатила простите слеза.

И уходят от нас наши близкие.

Вот и мама тогда умерла.

Потолки для меня стали низкими.

Так с улыбкой в лице ты ушла.

Ненавижу я даты проклятые.

Не хотел я их помнить всегда.

Родилась она в год 41 го.

И для нас будешь вечно жива.

{Санкиной Людмиле Ананьевне, нашей маме на вечную память}

Разучил аккорды

Разучил давным, давно аккорды.

На гитаре шестиструнной я играю.

В музыкальной школе, были ноты.

Во дворе на пальцах объясняют.

Помню песня "Глория по русски".

Нравилась, играл я с перебором.

Там тонули где то в море кони.

Слушали детишки на заборе.

Отбивал я бой игриво, лихо.

Про коней их очень было жалко.

После шторма в море стало тихо.

Не доплыли лошади печально.

Разучил давным, давно аккорды.

На гитаре редко ,но играю.

У детей сейчас в руках айфоны.

И на лавках редко засидают.

Хочется чтоб эти песни жили.

Что играли раньше на гитарах.

Чтобы вновь стихи ожили.

В новых песнях, или старых.

Чтобы парни как и раньше.

Головы девчат вскружили.

Что б они играли на гитаре.

Что бы кони дальше плыли.

К отцу.

На могиле у отца, стоял боец.

Свой берет в руках сжимая томно.

Ты прости меня, мой старенький отец.

Что дорогами к тебе, шëл долго.

И дрожащею рукой портрет.

Протерал плоточком белым.

Ты прости меня что столько лет.

Я к тебе сюда не ездил.

Помнишь в детстве запрягал коня?

Вместе ездили за сеном.

Папа покатаешь ты меня?

-Покатаю между делом.

Мама испекла нам хлеба.

И накормит нас после работы.

Ах какой был запах, где бы.

Я ещë так ел басота.

На рыбалку ездили с тобой.

Окуней ловили, место наше.

Их нажарит мамочка с мукой.

Нет воспоминаний краше.

Мама так же всë пекëт.

Только нету с ней тебя.

Волосы седые уберëт.

Постарела мамочка моя.

Я бродил по свету, был и на войне.

И когда тебя не стало, было больно мне.

Ты воспитывал сурово, долг отдал стране.

Ты прости что небыл рядом, грустно мне.

Вот стою теперь я рядом, что теперь сказать.

Не пойдем теперь за сеном, только вспоминать.

Вот и мама снова ,хлеб тебе несëт.

Здравствуй мама ,за руку меня берëт.

Больше никогда мне, сильно не обнять.

Больше на коне нам, в поле не скакать.

Сберегу я маму ,обещаю бать.

Жаль твою мне руку ,больше не держать.

Доченьке

Я верю в тебя, чтоб лёгким был путь.

Я верю в тебя, без остатка.

Расти нам на радость, в тебе наша суть.

Душа чтоб цвела, без осадка.

Надежда моя, не плачь никогда.

А мир так жесток, всё не просто.

Опора моя, люблю я тебя.

Тебе помогать, нам не сложно.

Цвети нам на радость, улыбка твоя.

Нам душу, с твоей мамой греет.

Цвети нам на радость, мы вместе семья.

Пусть солнышко радостно светит.

Мы в месте с тобой, мы вместе друзья.

И друг мы за друга в ответе.

Давай обниму тебя, радость моя.

Ты лучшая дочка на свете.

Я руки твои поцелую, родная.

Когда подрастëшь, не забудь.

Как мама твоя тебя в ночь укрывала.

На ручках держал я тебя, не забудь.

Молитва

Не покидай меня.

Я молод ещë для могилы.

В молитве своей, я прошу тебя.

Оставь мне господь, мои силы.

Прошу я отсрочки на время.

Мне воздуха жизни, глотнуть.

И знаю всего ,не доделаю я.

Пред тем как на вечно заснуть.

Прошу я что начал, закончить.

С благого пути не свернуть.

С мирскими потехами, на вечно покончить.

Долги все по жизни вернуть.

Ведь все мы кричим когда плохо.

Ты помоги нам господь.

Когда хорошо мы не помним не сколько.

Не думаем теша лишь плоть.

Душою мы думаем, вечны.

Мечтою какой то живëм.

А жизнь коротка, и мы все беспечны.

К тебе всë равно мы придëм.

Хочу я взрастить своих деток.

Полезным быть здесь , на земле.

И след свой оставить, как предок.

Для внуков и их детей.

Наверное много прошу я.

Конечно же грешен, молюсь.

Прошу тебя, не покидай меня.

К тебя я когда то вернусь.

Душа в тюрьме

Моя душа сидит в тюрьме.

Она засела там на долго.

Моя мечта живёт во мне.

И выпустить её мне сложно.

Всегда чего -то не хватает.

Мне хочется порой кричать.

Но тихий шëпот повторяет.

Что можно как то промолчать.

Так хочеться сказать всю правду.

Но внутренний твой, говорит постой.

Так хочется порой заехать в морду.

С улыбкой ты стоишь тупой.

А иногда охота водки.

Испить, забыть ,послать всë на.

Но внутренние все иголки.

Тебя заколят как всегда.

Мол вот не надо горячиться.

Мол все пройдет, само сабой.

Тебе б простой воды напиться.

А ты херачишь как большой.

Не хочеться что б всë так было.

Мне ясности охота всечь.

Что б слово сердцем говорило.

Душа освободилась ей не в мочь.

Что б как хотел, всë получалось.

И другу всë в лицо сказать.

Да что там друг, что б всем казалось.

Могу и на.. уй я послать.

Наверное моя душа потëмки.

Порою скучно так сказать.

Давай мой друг вернëмся к водке.

Пришлось весь стих свой обосрать.

Моя душа сидит в тюрьме.

Она засела там на долго.

Ты вытри сопли на мурле.

Что бы оно , к утру ,просохло.

Диванный блюз

Ты говорила что не можешь ,ты терпеть.

Когда я чавкаю и с рыбою пью пиво.

И что не можешь, ты на меня смотреть.

Как на диване я лежу красиво.

Что ты уже устала ,со мною жить.

И слушать ночью храп мой сильный, сильный.

И что полы забыл во всех я комнатах помыть.

И что камод в квартире пыльный, пыльный.

А я ем чак -чак and don't you come back.

И полный , полный ,полный пуз.

А я ем чак -чак ,and don't you come back, what you say?

И это мой блюз.

Ты говорила что терпеть не можешь, стрижку мою.

И что по мокрому пройдëшь, тебя я убью.

И что не можешь ты смотреть, когда я чешусь.

И что ты не выносишь, когда я напьюсь.

И что забыла ты со мной давно про секс.

Валяюсь на диване, оборзевший кекс.

И что с тобою фильмы, я давно не смотрю.

За-то тебя люблю я за улыбку твою.

А я ем чак-чак , and don't come back.

И полный , полный ,полный пуз.

А я ем чак -чак and don't you come back, what you say?

И это мой блюз.

И вот лежим мы в месте на диване в двоëм.

Киношку вместе смотрим и пиво пьем.

Уже ты не ругаешь за немытый стакан.

Наверно ты попалась в мой капкан.

И нравится тебе уже причëска моя.

А секс у нас хороший, бэтман я.

И я конечно очень тебя сильно люблю.

-А что же купим милый на зарплату твою?

И мы едим чак -чак , and don't come back.

И полный , полный ,полный пуз.

И мы едим чак -чак and don't you come back, what you say?

И это наш блюз.

Променяла ты сердечко.

Забудь историю любви.

Я не писал тебе ни строчки.

Мы поменяли на рубли.

Свои заглавные все точки.

Нашла богатого ферзя.

Ваш за границей быт настроен.

А мне ему по харе дать нельзя.

Он далеко и не достоин.

Поменяла ты сердечко.

На червонец золотой.

Лунный свет в руке колечко.

На прощанье взгляд пустой.

Мне осталось только горе.

Лишь забыться на угад.

Я невольник по неволе.

Своих собственных утрат.

Да ещё осталась память.

Всё не помню, только так.

Как мне злость свою оставить.

Отпустить тебя мне как.

Поменяла ты сердечко.

На червонец золотой.

Лунный свет в руке колечко.

На прощанье взгляд пустой.

Нет я сердце успокою.

Но пока не знаю как.

Снова жизнь свою настрою.

Я один, но не дурак.

В память наших дней счастливых.

Я пишу про нас сейчас.

Вот и дождик сиротливый.

Не заплачет здесь про нас.

Ей накипело

Забродилось, загулялось от того что скучно мне.

Сердце где-то там осталось, на вчерашнем празднике.

Вот и ты домой приходишь, в злости силы не тая.

Добрых слов ты не находишь, нету их здесь для меня.

Не помытая посуда, не проветрено окно.

Как тебе всё надоело, как тебе я всё на зло.

Лучше б за меня не вышла, лучше б ты в тот день одна.

Стоя мокрой в остановке, не увидела меня.

-Знаю, знаю я родная всё я сделаю с утра.

Просто мне вчера хотелось, вообщем я болею с бодуна.

Восьмидесятые!

На рассвете нас весна согреет Маем.

Ласковый луч солнца, нас разбудит вновь.

На кассете голос, мы от счастья таем.

Восьмидесятые, нам гоняют кровь.

Вспомни как бутылки мы сдавали.

Что б на вечер видики смотреть.

Целый рубль , с нас в салонах брали.

На Эротику нельзя, не поглазеть.

Помнишь там Брюс Ли, нагами машет.

Рембо, Шварц огромные качки.

И любой пацан в районе скажет.

Тот кто не спортсмен, бухарики.

Бубль -гум, спрайт, фанта, Монте -Карло.

Занимали время наше всë.

Зуко, Сникерс, всë нам было мало.

Деньги просто так нам не давались, ë -маë.

Но какое было это время люди!

Там гитары звук со всех дворов.

На площадках пары танцевали.

А с кассет пел Юрий Шатунов.

Помнишь первый раз влюбился.

И надев варëнки, ты бегом.

За цветами, на базар стремился.

Что бы ей отдать их вечерком.

Были да, для нас кумиры.

Всë в плакатах, в фотках на стенах.

Там Ван Дамм, купальник у Сабрины.

И нунчаки Брюса на цепях.

Как давно это ребята было.

Ты запомни, или даже знай.

Если память есть, то не забыто.

Время то, почаще вспоминай.

Пусть и дети подрасли , мы знаем.

И седеют волосы под стать.

Пусть разбудит снова Ласковым нас Маем.

Будем помнить, или вспоминать.

Еду на Север!

Собирался я на север.

Ждали двое там друзей.

Рюкзаки, конфеты плеер.

Сигареты, поезд Эгегейййй.

Пол страны проехав помню.

Сутки на четвертые в пути.

Надоели остановки.

Покажите мне тайгу.

"Там и шишки, там иголки".

"Там такая благодать".

Пел мне кто- то с нижней полки.

Тёмной ночи не видать.

Подъезжаем, остановка.

Вот Усинск ребятушки.

Собирайтесь и шуруйте.

Не забудьте тапочки.

Дальше Апельсином мы по тундре.

Уезжали за полярный круг.

Нам работать на Харьяге.

В Ненецкий автономный округ.

Вот и нефти вся добыча.

Заработаем сполна.

А в реке Колва, чавыча.

Мы построим здесь дома.

Для нефтяников построим.

Слесарюги мы браты.

-Игорëк, Санëк, Подходим.

-Я привëз вам, сменные носки.

Посвящается Игорю Нехаеву, Александру Тазетдинову!

.

Еду на Алтай!

Заезжал друг во субботу.

Полетели на Алтай.

Будем делать там работу.

Всë Андрюха наливай.

Прыгайте бегом в машину.

Нам дорога не почëм.

Видели ещё не ту картину.

Всë построим, всë пожнëм.

Ехали почти неделю.

Поле, лес, река, потом.

Засыпали где хотели.

Нам удобно в четвёртом.

Вот Курган, в дали остался.

Вот и Омск, Новосибирск.

Может зря я соглашался?

Хоть за кипишь, я привык.

Барнаул в пути попался.

Вот и город наш Алейск.

Я чуть -чуть заколебался.

Ноги пахнут, шик и блеск.

Месяц пашем, ночью спим.

Жëнам нашим, лишь звоним.

Мы устали как собаки, надоело так сказать.

По утрам идëм в атаки, вечером ложимся спать.

Вот объект почти закончен.

Собираемся толпой.

Лес, поля, рассказ окончен.

Возвращаемся домой.

Больше никуда не еду.

Надоело колесить.

Дома я нашëл работу.

И без вахты можно жить..

Навеяло.

Наша сила ,наша мощь .

Все враги уходят прочь.

Доболтались хулиганы.

Получили все на раны.

Морды нехрен воротить.

И панты вам колотить.

Знайте парни мы держава.

Провоцировать не надо.

Вас всего лишь здесь вагон.

Нам поможет Посейдон.

.

.

Дневник белого офицера!

Прощай, мой дом, мой берег милый.

Где колокольный звон Церквей

Теперь плыву я в край чужбинный.

Где нет берёз родных ветвей.

Мне волны шепчут плач прощальный .

Густой туман как память о былом.

Душа излилась во страданье.

Навек прощай родной мой дом.

И в сердце, как седая грусть.

Застыла боль как онеменье.

Я белый офицер и пусть.

Несу свой крест как во спасенье.

Остался Севастополь позади.

И все на мне остались раны.

Уходят в море карабли.

И это боль мои капканы.

Пусть грусть кричит и свет как даль.

-Кто на чужбине меня встретит?

И лишь останется печаль.

И ветер только мне ответит.

Колыбельная!

Спи, дитя, в ночной тиши.

Тени, сосен ветвь качают.

Сон уносит от земли.

В облаках сны обитают.

Тихий шёпот ,голос мой.

Сердце детское запомнит.

Звёзды нежно под луной.

Пусть сияют, ночь наполнив.

Спи дитя ты баю бай.

Пусть присниться сон чудесный.

Глазки тихо закрывай.

Мама рядом, честно, честно!

Режиссëру детства!

Эльдар Рязанов – мастер светлой лиры.

В киноленте жизни сплëл сатиру.

«Карнавальная ночь» — где смех и игра.

«Иронию судьбы» смотрели всегда!

«Гараж» между делом открыл нам души.

«Служебный роман» — любовь и слëзы в подушке.

«Вокзал для двоих» — встреча судьбы.

«Жестокий роман» — ложь для игры.

Он шуткой и грустью косался сердец.

И в каждом есть фильме новые лица.

Пусть в памяти яркий оставил конец.

Рязанов Эльдар — искусства частица.

Никто

В тумане ночи, где звёзды горят,

Я слышу тихий шёпот ветров.

Когда твой образ ко мне приходит опять—

Призрак нежности и холод оков.

Я помню твой голос, как тихий ручей,

Твой взгляд он пленил один на планете.

И руки,что трогали, теперь ничьи.

Забытый навек я,мираж на свете.

И никто, и никто не заменит тебя мне.

Будешь ты сниться мне только лишь во сне.

И никто,и никто все уйдут от меня прочь.

Ты будешь приходить ко мне каждую ночь.

Я шепчу твоё имя в ночной тиши,

И время застыло в потоке дней.

Я вижу раны для хрупкой души.

Твой светлый портрет сквозь туманы ночей.

Прощай, мой ангел, я в горячем бреду,

Ищу тебя там,где память живёт.

Твоя тень в моей комнате,я не сплю.

Пусть все уйдут— никто тебя не вернёт.

И никто, и никто не заменит тебя мне.

Будешь ты сниться мне только лишь во сне.

И никто,и никто все уйдут от меня прочь.

Ты будешь приходить ко мне каждую ночь.

Будешь мне сниться ночью-колесницей,

Таять в моём сне...

Мне бы забыться,как научиться мне!

Я с тобой.

Под вечерний шум берёз и лип.

Где боли прошлого и стонов вой.

Стою, как раньше, на тропах влип.

Сквозь зыбь времен забыт тобой.

Свечой дрожит последняя мечта.

В душе — безбрежье той весны.

И голос ветра в листьях и словах.

Что рвутся к сердцу, как в былые дни.

Там, где смешались блеск и грусть.

Слагаются стихи — живых мостов.

В них боль и радость в вечной смерти пусть.

В объятьях времени — любви или оков.

Пускай тропинок скроет лет туман.

В душе моей не затихает бой.

Пусть голос прошлого завет в обман.

Где я исчез , где я с тобой!

Хочу к тебе!

И снится мне та ночь, в снегах чужих.

Где пахнет хлебом дымная изба.

А за окном сугробов лих.

Да этот вечер, что случился без тебя.

Мне на чужбине плохо и тоска.

Здесь нет полей моих больших. .

Ох как хотел бы видеть я.

Тебя со мной, в глазах твоих родных.

Исчезли дни, лишь моя память.

Меня уносит вслед волной.

Когда увижу, как мне все исправить?

Хочу к тебе , хочу с тобой.

Прости меня , не думал в горе.

Ну почему тогда ты не пришла?

Хочу вернуть тебя и через море.

Приплыть к тебе моя душа!

Иду на зов!

За околицей вечер,туман за окном.

Ветер шепчет рассказы свои.

Где‑то звонко звенит как раскаты ручьём.

Вдалеке гром как сила земли.

Я иду по земле, где и радость, и боль.

Где берёзы — как свечи в ночи.

И не знаю, что ждёт за последней межой.

Только сердце стучит: «Не молчи!»

Ты скажи мне, где путь мой и где мой причал.

Где тот свет, что не гаснет во мгле?

Я искал его век, я его обещал .

Но опять он растает в золе.

Пусть не сложен мой стих, да есть грусть,

пустота.

Есть заботы, тону среди них.

Но куда- то завет , и иду не спеша.

А заботы да к черту пошлю их.

И другой такой нет, нет другой для меня.

И слеза упадёт, без дождя не стыжусь.

Только верь я не брошу тебя никогда.

Ты верна мне ,как я тебе Русь!

Не стреляйте в лебедей!

Он не герой был по меркам людей.

С наивностью детской на пыльных плечах.

Его звали «чудной», «хуже всех егерей».

Он бродил по лесам, и в лугах.

И привёз лебедей — белых, белых .

Он на озеро Чистое, в сказочный лес.

Там была красота дней бессонных.

Над водой к ним туман чуть пролез.

Как в тиши озёрной, где рассвет встаёт.

И где ветер шепчет сказки старины.

Плывут они— как будто сон живёт.

Как символ светлой чистоты.

Не стреляйте в них, не рвите тишину.

Не гасите в сердце трепетный огонь.

И в их грации— вся нежность, я прошу.

В взмахе крыльев— радости покой.

Герой наш шёл, душой не очерствев.

Хранил он мир, где царствует краса.

Он знал: в природе — истина и свет.

И в каждом озере есть Божия слеза.

- О, люди, остановитесь наконец!

Здесь красота не станет жертвой зла.

Когда в безмолвие врывается свинец.

Поймите, как болит моя душа.

Не стреляйте вы в светлое хором.

Сердце в холоде поступь хранит.

И красное вскоре на белом.

Как клеймо на душе закипит.

Но не сломался и встал у истока.

Как древний дуб, что хранит тишину.

Что -бы жизнь не губили, он — хранитель от Бога.

Что-бы совесть людская была наяву.

Но не слушали люди Егора.

И не вняли душевным словам.

Убивали жестоко, о сколько позора.

И прощения нет суки вам!

Запах детства!

Родились все мы из запаха —

Запаха хлеба, родины след.

И луга наши вольные травами

Ароматами пахнут в ответ.

А детство — как в дымке берёзовой.

Что стелет туман над рекой.

Из мяты, как пахли с ней волосы.

И из яблок, что пахнут тобой.

И тёплой смолой, что стекает с сосны.

Из первой метели, мороза узоры.

И пряностей, маминых рук пироги —

Так в памяти сердце рисует курсоры.

А ещё есть рассвет ,над полями ржаными.

Где роса, как алмаз, на траве.

Запах сена, что стогами сложены.

И костра, что мерцает во тьме.

В каждом вдохе — есть голос былого.

В каждом запахе — тени времён.

Это детство, родное, живое.

Что хранит в себе каждый наш сон.

И пусть годы бегут, неустанные.

Пусть меняется все за мечтой.

Эти запахи, светлые, главные.

Остаются навеки с тобой.

Бродяга и скрипка!

В морозной мгле, где ветер стонет глухо.

Брёл парень — сирота, без крова, без тепла.

Душа измучена, в глазах тоска и мука.

Но в сердце теплилась одна заветная мечта.

Увидел в доме богача в окне он,скрипку.

Казалось лучик света в чёрной тьме.

Залез в его жилище через печку.

В камин пролез, забыв про страх в душе.

Потом ходил по рынку он усталый.

Везде отказ — продажи нет, беда.

Ступай домой ты парень славный.

Твоя здесь скрипка вовсе не нужна.

Но голод мучил он не тётка .

Об этом люди знают все.

Его беда, украл без толку.

Он просто есть хотел, не вор в душе.

Снег падал,след скрывая парня.

А в сердце — пламя тает, как свеча.

И гонит голод, смертное кольцо сжимая.

А силы гасли, нет больше их у беглеца.

Упал на снег, уже без сил, хватая воздух ртом.

Прижал к груди свой редкостный улов.

А пальцы, рук дрожа, коснулись струн потом.

И вырвался тот звук — как вздох, без слов.

И вдруг — мелодия, как с детства сон.

Прорвалась тихой песней в стон.

Она сказала — Не тужи твой дом.

Где мама, пела в детской, спи спокойным сном.

Снег слушал, плача, тая.

И ветер буйный вдруг затих.

Последней нотой скрипка замирая.

Уже не слышен тот прощальный крик.

И пусть никто не знал его по имени.

Но музыка жила — в душе Чудак.

Возможно и продал её по времени.

Сыграл на жизнь — сыграл не так.

Напутствие!

О как же тяжело дышать.

Когда теряешь себя в горе.

И силой руки не поднять.

И ты печалишься о доле.

Когда отчаянье в глазах.

И не хотят идти в путь ноги.

Пусть силы нет в твоих словах.

Но ты пытаешься сквозь боли.

Ты взгляд свой в небо подними.

И попроси у бога силы.

И рукава по локоть закати.

Иди вперёд к мечте без боли.

Есть трудности у жизни на пути.

Преодолеть их верь благое дело.

Иначе для чего родился ты.

Иди по жизни улыбаясь смело.

Пройдут года и будешь мудрым ты.

Твой опыт, сила знаний и до коле.

Не будешь вспоминать те дни.

Как мыслями блуждал, как ветер в поле.

Ты главно пустякам себя не дай.

Расслабить как бывало, в скоре.

В твоей душе настанет вечный рай.

И ничего не нужно тебе боле.

Мысли!

Заплутали ночью в поле.

Мысли грустные мои.

Не остались бы в неволе

В паутине пауки.

Заставлять ловить их в думы

И осмыслить, наконец,

Для чего всё ложим в сумы,

Кто хороший, кто подлец.

Уловить бы эти ноты

И на нотный стан, в конец,

Всё оставить без заботы…

Да, наивный я глупец.

Иногда мне непонятно,

Кто мне друг, а кто мне враг.

Мысли, мысли… всё невнятно:

Я с душой или дурак.

Все́ какие-то ужимки,

Жизнь как будто на бегу.

От иголочки до нитки —

Все заботы на краю.

Так и всё сейчас проходит,

Остановки на пути.

Нужных слов все не находят,

Да и выход не найти.

Вот бы взять как за основу

Ранним утром быть собой,

Прикупить себе обнову,

Тихий шаг по мостовой.

Улыбаться, как учили,

Не грубить всем сгоряча.

Просто, может, все забыли:

Мы — народ, не саранча.

Но, похоже, не срастётся,

Глупости полны, Привет!

Хрен, кто просто улыбнётся,

Да ещё плюёт в ответ.

Так и будут мои мысли

Непременно жить со мной.

Не настроить нужной песни —

Пусть попробует другой.

Обращение к богу!

О, господи, прости меня,

Когда грешу в бездумной воле.

Я на коленях попрошу тебя —

Я пред тобой, как в чистом поле.

Ты отпусти мои грехи.

Я их наделал в глупости, я знаю.

И знаю — я не прав, прости.

Что будет дальше — я не знаю.

Как хочется по жизни не грешить

И просто помолиться, всё поведать,

Что надо для себя решить,

Как правдой жить, чего не делать.

О, если б знал я, как забыть

Свои грехи и их не помнить!

Тебя прошу: о, как мне быть,

Как о себе тебе напомнить?

В безмолвии моя душа,

Из уст не вырву я и слова.

За всё благодарю тебя.

Прости, господь, прошу я много.

Я знаю что решу все сам,

Лишь разум контролируя внутри.

Я путь пройду к своим крестам.

Ты только за руку меня держи!

Друг!

Не квартира — брошенная клетка.

На столе — остывший уж чаек.

Только ты скребёшься в эту дверь негромко.

Черный ком, продрогший от дорог.

В этом мире, где упасть не знаешь.

И где люди предают за так.

Ты приходишь... Ну зачем ты лезешь

В мой облаянный судьбой бардак?

Говорят, собака — только зверь лишь.

Ну а ты — доверие и взгляд.

Потерявший веру и теперь всегда бдишь.

Ты за мной, живущим невпопад.

Между нами — мутное стекло есть.

Я ведь пью давно, и ночь длинна.

То, что между нами расцвело здесь.

Громче, чем людская болтовня.

Ты не предаёшь. Ты просто рядом.

Ты не обещаешь — ты лежишь.

Размыкая замкнутое взглядом.

Я хотел предать тебя малыш.

Вот так молчим. И это лучший разговор.

Ты друг мой, ну прости меня.

И старею я, как рухнувший забор,

Вот шар твой, играй с ним до утра.

Тут песня Александра в такт, я дрянь.

И ты кладёшь мне в руки нос игриво.

И без тебя — я просто был бы пьянь.

И мне казалось что один живу красиво.

Печь

Она глядит неласково и тупо.

Железный зев разинув в полутьму.

В ней дремлет жар —да не ошпарить б ухо.

Когда ложишься к ней, удобно одному.

Забудешься… Прикроешь веки томно.

Прислушаешься: что там, за стеной?

То голос тихий матери, лишь отдаленно.

То уголь бьется о каленый слой.

А по углам — иконы да божницы.

Лампады медный, утлый, сонный свет.

И тени, словно мрачные сестрицы.

Хранят уют отживших, много лет.

Мы топим что? Да щепой лишь крещенской.

Питаем древний, дышащий утроб.

И кажется: в гостиной по-соседски

Проходит граф, Наполеон иль сам знать Бог.

А печь гудит, разносит по углам нам.

Тепло утраченной зимы.

И в ней, в кирпичной теплые все стены.

Морозную погоду схоронили, ждём весны!

Фидель с нами!

Он всегда с народом был, поверь.

Если честно, я не знал двоих таких.

Только вслушайтесь: его зовут Фидель.

Он с простой душою и в бой за них.

Революция — его души порыв.

И остались позади враги его.

Вот идут они колонной на прорыв,

И за ним идут, равняясь на него.

Думаете, что легко быть первым и в начале?

За эпоху думать так легко?

А он ею был и будет ей навеки,

Пока помнят те, кто рядом шёл в плечо.

Пусть устали руки, голос был бы слышен.

Мысли все сложились в речь и такт.

Он с трибун гласил и был услышан,

И поверили ему — и это факт.

Да, страна была в упадке, время.

Друг ушёл, соратник вольный Че.

Вместе шли, тянули бремя.

Волей судеб распрощались на заре.

Но остался след и память.

Помнят люди песни революции, сложив.

Острову свободы — сердца пламя.

Будет светел путь и будет в венах жив.

И ещё в ушах тот тёплый ветер встречный,

Что свободой жил, пусть кровь из ран.

Знай, Фидель, с тобою каждый вечер вечно,

Каждый миг с тобой. No pasarán!

Летний вечер!

Не устали губы целовать портрет твой.

Не устали ноги так к тебе ходить.

Как всегда, к тебе маршрут мой.

Буду вечно я цветы носить.

Помню, в детстве сказки мне читала.

Лукоморье, гномы, светлячки.

А наутро в школу провожала.

Иногда носил и двоечки.

И вторую обувь помню.

Забывал, растяпа, там и тут.

Я не помню, чтобы ты ругала.

Но смотрела строго, жуть.

Помнишь, мне аккордеон купила.

Думала, народник буду я.

Мама, что это — гитара.

Вот теперь бренчу так иногда.

Помню рук тепло и летний вечер.

Говорила, что ты не уйдешь.

А пришла, свалилась боль на плечи.

Ты ушла и больше не вернёшь.

Вот теперь лишь только память.

Фото и улыбка нежная твоя.

Обещала, не уйдешь, и как знать?

Я остался, нет тебя.

Поправляю иногда оградку.

Вспоминаю детские года.

Принесу цветы украдкой.

Покурю, ругала бы меня.

В церкви я поставлю свечи.

Свидимся, как мой черед придет.

Был обычный летний вечер.

На могилу дождик летний льет!

https://suno.com/s/9gVcapakbaMcoWWA

Летняя прогулка!

Утро, солнышко ласкает, пахнет свежею травой. Ветер друг не обижает и не гонится за мной. Рядом мама, папа, сёстры, братья — на природе благодать. Зря мы времени не тратим, очень любим мы играть. Через речку мостик крепкий, дерево лежит, всё в мху. Вот закапал дождик мелкий — я лицо своё протру. После дождичка водица чистая, что можно пить. Подходи скорей, сестрица, тут прохлада — не испить. Дальше снова кувыркаться и играть, опять играть! Можно в речке искупаться, чуть поесть, потом плясать. Лишь бы зверь большой и грозный где-то сбоку не напал, но мы будем осторожны. Посидим... Я чуть устал. Тут внезапно выстрел громкий, а за ним ещё один. Вот сапог чужой и бойкий в бок ударил — я завыл. Остальные разбежались. Нету мамы и отца, их убили. Лишь остались ты, сестрица, да и я. Привезли куда-то в терем, посадили в клетку нас. Сами мы вовсе не верим: кто заступится сейчас? Жарят мясо, шкуры, куры, скачет рядом круглый мячик, гладят мне за ушком... Ух ты! Я всего лишь серый зайчик!

Её игра!

Не надо с нею биться до конца.

Она не любит, когда ею дышат.

Оставьте вы в покое мертвеца —

И с лилиями вас она не слышит.

Она идёт, и вы за ней, как тень,

Плывёте медленно и томно.

И как бродить за нею вам не лень?

Наверно, лишь она достойна?

Вокруг так много дивных дам —

Они-то будут вам покорны.

А в ней сам чёрт блуждает там.

Вы слишком к ней уж благосклонны.

Она плутовка, полно, граф,

Поверьте, знаю по неволе.

Когда-то с нею полный шкаф

Моих проблем висел на рее.

Да, да, вы поняли что я.

Судить могу — имею право.

А вы хотели на дуэль, меня.

Так жизнь отнять мою — забавно!

Играть — её любимая игра,

Блистать в театре роль актрисы.

А вы платок её целуете, любя,

И так хотите за её кулисы.

А там уже другой поклонник.

Рука его так нагло, и она нежна.

Поверьте, граф, он так же стал её невольник

И так же превратится в мертвеца!

https://suno.com/s/ZaiNQSL72SZiRZ58

Наследство!

О, как хорошо мне жилось без изъяна,

И знания чувства такого азарт.

Я жил и не знал, что душа хулигана

Меня позовёт в казино в аккурат.

Работа, зарплата — ну всё, как у многих:

Кроишь свои крохи — уж скоро аванс.

Приходит суббота, уходишь на отдых,

А где-то играют сейчас в преферанс.

И был тот звонок: получил я наследство

От бабушки, что умерла того дня.

Её схоронили, я видел то место,

Чуть-чуть опоздал — так идут поезда.

Нотариус дал подписать мне бумаги —

Наследство большое теперь у меня.

Был крестик нательный от деда, медали,

А деньги копила бабуля всегда.

Зачем — и не знаю, ведь знал, что не стоит.

В один я из дней в казино прихожу.

На карточке было, хотел приумножить,

За карточный стол я зачем — не пойму.

Присел и поставил в начале немного,

И даже чуть выиграл — думал, фортит.

Фортуна смеялась — такое вот дело,

А карты менялись, и тело горит.

И радость меня обуяла вначале,

Ко мне подходили так много зевак,

А мысли ложились: «Ну что же в финале,

Когда же судьба улыбнётся мне в такт?»

Но где-то в разгаре игры потерялась

Уверенность в силы — так карта легла.

Я всё проиграл, ничего не осталось,

И вышел на улицу сердцем скрепя.

О Господи, что же, глупец, я наделал?

Имел ли я право вот так поступить?

Они все копили — и что же я сделал?

На карту поставил я всё — так сглупить!

Мне ветер в лицо — он меня успокоил,

В руках заблестело отчаянья шаг.

Я в зал залетел и снова поставил

Тот крестик, что дед мой носил, — я дурак!

Написаны стихи на конкурс имени Н.С . Гумилёва.

Последний звонок!

Прощальный звонок. О, как же здесь тесно.

Стоят на последней линейке они,

И сердце так трогает всё, если честно, —

Закончились долгие школьные дни.

Одиннадцать лет здесь, девчонки, мальчишки —

Продолжится дальше учебный их путь.

Стоят, улыбаются словно с картинки,

Но школьные годы уже не вернуть.

Их память запомнит тяжёлые годы:

Зубрили и грызли гранит в стенах тут.

И слёзы, и радость — да, были невзгоды,

Учителей сложный и трепетный труд.

Стояла девчонка, пришла лишь недавно,

Когда прозвенел тот последний звонок.

Малого мальчишку большой нёс удало,

В руках колокольчик звенел на урок.

Конечно, условно директор хотела

Два слова сказать для ребячьей души.

Сказала напутствие, песня запела,

Родителей вспомнила — все молодцы.

Девчонка заплакала, слёзы струились,

Другие захлопали — радость была.

Родители девочки ночью разбились,

Никто и не знал, как случилась беда.

Она б не пришла, но хотела так мама:

Мечтали, что рядом с ней будут в тот час.

Никто и не знал, как она тут стояла,

И бабушка плакала сбоку, ютясь.

Закончился праздник, денёчек был летний,

И кажется этим — им всем дорожить.

Уходит девчонка, звонок был последний,

И едет прощаться — родных хоронить!

Настоящая история 31 школа г Оренбург.

Йошкин кот!

Про него я узнал, посмотрев этот фильм.

Мужик там своей жене изменил.

Ещё он любил с голубями дружить.

Жена его Надя сумела простить.

И были деда Митя с бабой Шурой соседи.

У Нади и Васи ещё были дети:

Людмила, плюс Ленька и Оля в придачу.

Любили отца, а он всех озадачил.

Мужик тот Василий в леспроме работал,

путёвку на море от них получил.

Случайная встреча с Раисой сдружила,

и йошкин тот кот понесло, покатило.

Потом заскучал наш по дому Василий,

пришёл извиняться — такой вот красивый.

А Надя над ним начала издеваться,

сказала что: «Нет голубей — убирайся!

Что мол порубила их всех она в клочья».

Василий вскипел, заступился сыночек —

топор он схватил и пошёл на отца.

Картина ужасна, но смогли молодца

они успокоить и дух усмирить.

Дед Митя Василия стал уводить.

Но время всё лечит, так все говорят.

Василий на речке с Надеждой сидят.

Наверно, любовь и хотят помириться —

да все уже знают: тут надо сходиться.

И всё получилось: домой наш герой

обратно под утро вернулся домой.

Своих он родных увидал, голубей —

давай обнимать и кормить их быстрей.

Там Леньку служить на границу отправят,

Василий с дед Митей ему помогают.

Вот так всё случилось — любовь здесь живёт.

Не делайте глупостей, Йошкин тот кот!

Для Василисы!

Хотела красивой быть в спящем метро.

Оделась, накрасилась — в зеркале прелесть.

Никто не заметил, и всем всё равно.

Зачем я старалась, куда же все делись?

И вдруг голос детский сказал не спеша:

— Вы тётя красивая! — сердце забилось.

Есть правда, что в детях наша душа.

От слов этих детских улыбка случилась.

И вспомнила Ленку — похожи мы с ней.

Нас путали в классе, а мы улыбались.

Коричневый бантик, чуть форма длинней.

Эх, школьные дни где-то в прошлом остались.

Но катится жизни опять колесо.

Работа, суббота, проблемы, дилеммы.

Вы думали просто — красивой в метро?

И я устаю, устают королевы.

С порога заходишь — дела все, дела…

У мужа под вечер усну на коленях.

И вспомню мальчишки в метро я слова,

А утром уеду в коричневых тенях.

https://suno.com/s/i2hJIQO62v3XwGF9

Напутствие!

— Возьми себя, братан, ты в руки.

Ещё не та была беда — ты выбирался.

Холодным будет ум, все муки

Тебя не одолеют, ты их не боялся.

Мне старший брат так говорил по жизни.

За плечи он меня держал руками.

И лишь ему доверил свои мысли.

Поступками я отвечал, делами.

— Давай держись, ведь ты всегда держался.

Залез на ринг, дерись, пока есть силы.

Ногами встал на мат, уже не облажался.

Отец и мама смотрят из могилы.

И я за жизнь держался крепко.

Царапал руки я, из ямы вылезая.

Рука слабела — я хватался цепко.

Вставал и падал, сопли вытирая.

Сейчас внимательно! Вы всё поймёте.

Нет брата у меня — его придумал, зная:

Пока вы это всё прочтёте,

То сила духа будет вечно с вами.

Себя настраивал, конечно, сам я.

И если больно было — я не обижался.

Я брата сам себе придумал, веря,

Что за спиной моей рука родная.

И так в тяжёлых ситуациях блуждая,

Я представлял с собою брата.

И силы множились... Вы скажете: «Чушь какая!» —

Не надо верить мыслям психопата.

А мне вот помогает — в это верить надо.

Пусть каждый верит во что хочет.

Но если я помог напутствием — так надо.

Бывает так — без помощи себе никто помочь не сможет!

ДНК Матери!

Кому отдать теперь её, о чём вы, право говорите?

Носила на руках я кроху, плакала, еду просила.

Сейчас пять лет ей, ночи не спала, простите.

А вы так с маху по живому — няня подменила.

Пусть даже не специально, так вот получилось.

Но я при чём? В чём виновата я?

В роддоме девочку мою мне подменили — так случилось.

Я не отдам её! И где теперь моё дитя?

Ну, кто отдаст мне? Пальцем покажите.

Такое горе кто смог совершить?

Теперь ребёнок мой, вы извините,

И мне теперь с кого спросить?

И для меня она родная,

Игрушки, вещи для неё.

И всё равно мне, что по ДНК не мать — узнала.

Люблю её и не отдам — и всё.

И как найти мою девчушку — сердце гложет.

Кто мне подскажет? И не знаю я.

И там, наверно, мама дочь отдать не сможет

И будет плакать, дочь свою любя.

Ну почему же так всё получилось?

Теперь совсем ночами мне не спать.

Увидеть хоть разок, как сердце вновь забилось,

Кто там качает доченьки кровать?

А он сидит, папашка, улыбаясь:

— Я говорил, что дочка не моя.

А мне что делать? Где душа моя осталась?

Ему родная даже не нужна.

Вы, люди, мне хоть подскажите!

Вас в зале много здесь: психолог, адвокат.

Осталась я одна, ещё Господь со мной, вы научите?

Поможет кто? А то хоть лезь под автомат.

Тогда рожали семеро, я помню:

Четыре мальчика родились, трое лишь девчат.

Архив же есть — себя я успокою.

Найдётся или нет — как знать.

Не думала, что выбор для меня начнётся,

И не гадала, нечем мне дышать.

Не время вспять — судьба не повернётся.

Если жива — хочу своё дитя обнять!

Закрытые души!

Удивила мастера картина.

В небоскрёб стучится сам Иисус.

Люди рядом ходят мимо

И не дуют даже в ус.

Возле ног снуют машины

И сигналят, торопят.

А он просто смотрит на витрины,

И его заметить не хотят.

Он стоял так тихо и спокойно,

Что казалось — время замерло.

Так изобразить красиво

Смог художник Андерсон его.

Там растяжка с разными флагами,

В здании находится ООН.

Он хотел войти, чтоб не были врагами,

А они не видят, что там он.

Люди в гневе лихо замечают

И, разгневавшись, лишь думают мечом.

Он хотел детей своих обнять — они не понимают,

Что в беде и горе только думают о Нём.

О картине можно думать много,

Что хотел художник нам сказать,

Рассуждать и спорить долго —

Молча он уйдёт, не станут отворять!

В память о 12 заставе!

Ночью видел дозор, завязался там бой.

Моджахеды из гор нападали.

Там застава была, и в ней каждый герой.

Отбивались, хотя мирно спали.

Шурабадский район, в нём кишлак Сори-гор,

И спускался противник нахрапом.

Не ушли пацаны — был такой уговор:

До конца всем стоять — выпьем залпом.

Да за тех, кто живой, и за тех, кого нет.

Сорок восемь их было вначале.

Двадцать пять полегли и ушли на тот свет,

Но свой долг все исполнили — знаем.

Командир их погиб, но один лейтенант

На себя взял ответственность срочно.

Он, Мерзликин Андрей, сам повёл в бой ребят,

И надеждой была лишь подмога той ночью.

Ну а с той стороны — войско Хабибулло,

Войнов триста, ну может, чуть меньше.

Их на той высоте много так полегло,

А хотели они только мести.

Нужен Таджикистан — халифат будет там,

Это так они в мыслях мечтали.

Ну а наши бойцы не пустили — харам,

Полегли и душой не упали.

Вот подмога уже, вместе натиск сдержали,

Артиллерия бьёт, как в парад.

Отступили враги, лишь горели огни,

Ну а наши стоят не в попад.

Все устали бойцы, лица, руки в крови,

Чувство чести у них не отнять.

И глаза их наполнены чувством тоски,

Что не все здесь могли так стоять.

И награды нашли всех героев потом —

Кто посмертно и с лентой на фото.

Но мы помним, ребята, ваш подвиг и чтим,

А живым пусть здоровья и милых забота.

И пускай никогда не настанет тот день,

Чтоб забыли защиту заставы,

Чтобы помнили все про июльский тот день

Пограничный отряд в зале Славы!

https://suno.com/s/OudJjFvuX3GqaMec

Напутствие к конкурсу!

Гуляли вдвоем потеряв мокасины.

Девчушка одна и маленький принц.

И радость момента, их переполняли.

Гуляли, гуляли чуть не напились.

Бывает такое ты выиграл что-то.

Ты с другом своим этим всем поделись.

И главное чтобы, вторник с субботой.

Вот так незаметно как миг пронеслись.

А там новый конкурс и сново заботы.

И сново трудиться опять нам с тобой.

Давай Василиса так много работы.

Потом отдохнем и начнем новый бой!

Поправка!

Я стал прозрачнее писать стихи.

Без всякой там «вуали» и просвета в жопе.

Ты сам себе поэт — не лги.

Словесный твой понос в твоей лишь попе.

И если ты мужик, каких уж мало,

То напиши по факту, без говна.

А то «Душа в потёмках», «Жизни так не стало» —

Оставь в покое, друг мой, зеркала.

И то затмение, и ненужные все фразы,

Как непонятная вся дичь.

Неси добро, возьми уже рассказы

И напиши сам текст, не ной, как сыч.

А то в «Пространстве времени былого»

Такую хренотень напишешь ты.

А там всё просто, и обычное там слово, —

Ты не долби мозги, всё просто напиши.

«Осталось в памяти и в одночасье» —

Ты сам-то веришь себе, друг?

Ты напиши «Дерьмо и счастье»,

Ещё добавь, что обосрался вдруг.

Завуалирует поносными словами

И думает, что он поэт.

Иди-ка порули руками —

И, если есть кому, пусть сделают "Котлет".

Тогда гормонов будет меньше,

И из пера польется чистый свет.

Запомни: слишком много фальши.

И до тебя поэтов не было и нет?

Ты успокой свою гордыню,

Пиши свободно и легко,

И чтоб понятно было — все запомнят имя,

И никогда не скажут: «Написал говно!»

И этой пафосности будет меньше,

И графоманства "Слезная печать".

Пишите проще — будет легче,

И, как котят, не будут вас в мочу макать!

Послание авторам!

Я все чаще сплю под теплым одеялом.

И не важно: тридцать плюс или идет на минус.

Видно, тело так мое устало.

Я как таракан усатый спрятался за плинтус.

От работы тяжкой, видно, время,

Шрамы, боль в суставах, хромота.

Улыбаюсь всем подряд я, как Емеля,

А душа пустая — нагота.

Мне бы, как в кино, расправить крылья

И взлететь, подняться из руин.

Но в руках остались только перья.

Не достиг я собственных вершин.

Но надежда никогда не тает.

Набираюсь снова новых сил

И иду на тяжкую работу — бог лишь знает,

Как пишу ночами стих я, свой посыл.

Для таких же, как и я, мечтавших

Жизнь свою в крутую повернуть,

Жаждущих строкою настоящих —

Авторы, желаю вам с дороги не свернуть!

В память о Викторе Цое!

Мне было двенадцать, он был мой герой.

И где он работал, прозвали Камчаткой.

Его на гитаре играл я порой,

Весь в чёрном и взгляд с поволокой.

И каждый прохожий махал мне рукой,

Когда я играл его песни игриво.

«Ночь», «Группа крови», «Последний герой» —

Всё было так клёво и честно красиво.

Потом «Игла» вышла, смотрел как чумной.

Он тоже там парень был не простой,

И в ночь уходил он один с сигаретой,

Израненный сильно, но вечно живой.

Кассеты мотались и песни учили,

«Кино» — это группа, её все любили.

Аккорды писались и в школе зубрили,

В подъезде орали, где нас не забыли.

По имени Солнце горела звезда,

И нам «Восьмиклассница» тоже зашла.

Тут «Мама Анархия» с кем-то пришла —

Такая вот молодость наша была.

Ушёл навсегда, но никем не забыт.

Один, одиночка — да, да, он такой.

Походкою смелой и был смысл скрыт.

Ты жив и в сердцах будешь, наш Виктор Цой!

Нас убивают мама.

Нас убивают, мама.

Не даст соврать солдат, убитый рядом.

Кругом такая панорама…

Да в мирное бы время — на рыбалку с братом.

Здесь много всяких интересов.

Одно из них — нам победить врага.

Хоть и по жизни много стрессов,

Мы молодцом кричим «Ура!».

Хотя и бабки-ёжки здесь летают,

Уносят пацанов на облака.

Такая сказка — многие не знают —

Приходят и уходят навсегда.

Картошку я ленился бате помогать,

Когда светило вдруг садилось,

А здесь окопы приходилось —

Мозолей всех не сосчитать.

Ты передай там бате: несерьёзно —

Не я окно в чердак разбил,

А кто-то из рогатки, вольно…

Его братан потом избил.

Хотя, несу, конечно, чушь я.

Я говорю с тобой лишь мысленно в ночи.

Скучаю просто, а земля сырая —

Хоть волком бесполезно тут кричи.

Ещё бы пирожков твоих отведать,

Хотя здесь кормят, и консервы есть.

Постой, придётся чуть побегать —

Снаряд летит, и надо мне присесть.

И если выживу, скажу тебе я кратко:

«Что хорошо — живой пока, куря украдкой.

Бывают снайперы — ты не узнаешь…»

Скажу, что бодр я, а ты помечтаешь,

Что мол приду домой, обнимешь сильно,

За стол все сядем — полная семья.

Родня приедет, друга нет — обидно:

Он до меня ушёл — настигла БПЛА.

А помнишь песни пела,

Когда я маленький к тебе с котом?

Когда болел, ночами грела?

Когда продрог — ты мама спой мне перед сном.

И если я вернусь, позволь мне

Вдруг всё сказать, что раньше я не мог.

Нас убивают, мама, — лишь один патрон в обойме…

Наверно, не придётся — вышел срок!

Последняя ночь!

В чистом поле васильки, как глаза Руси в ней мудрость.

До рассвета мотыльки, уносили мою юность.

В полумраке светлячки, освещали мне дорогу.

А мне некуда идти, я все жду подмогу.

Там за лесом враг сидит, ждет свою добычу.

Чёрный ворон здесь кружит, хоть его не кличут.

На сырой земле лежу, взгляд мой с поволокой.

Здесь за Родину стою, только одиноко.

Мне бы водочки стакан, с мамой бы обняться.

Скажет- мой ты хулиган и начнет ругаться.

С батей в бане я бы враз, надо бы помыться.

Алюминиевый там таз, и чиста водица.

Ах как стелиться туман, он меня прикроет.

В темном небе зарево и вставать не стоит.

Я рукой держу полынь, кровь ручьями льется.

Так что париться с отцом, видно не придется.

Закружился ветерок, рядом все братишки.

Если мог я б им помог, это вам не книжки.

Тянет к дому словно мед, скоро на погост.

И на раны лью я йод, встать бы во весь рост.

Нету сил и окружают, обещал женюсь.

Черноглазая не знает, как я здесь держусь.

Ну и вот в руке граната, быстро не возьмешь.

Нет патронов в автомате и тут не займешь.

Так вот сгинуть на чужбине не на зло врагам.

Ну а я домой отныне, душа осталась там.

Мне живым теперь никак, холодно, замерз.

Раньше б не закрыть глаза, слышу стон берез.

Шелестела б так листва, больше нету слов.

Налетайте, мамочка моя, гады я готов!

Взгляд со стороны!

Как охото порой, посмотреть на себя со стороны.

Как я мерзок чуть гадок, и трезвый.

Вот иду я домой, да не с той стороны.

Был бы выпивший, шустрый и резвый.

На вопросы других, посмотреть на себя.

Когда вдруг отвечаешь не честно.

Изменится ли рожа, улыбка моя.

Там и глупость наверно уместна.

И где надо спросить, вдруг проходишь легко.

Где помочь, не находишь так силы.

Ну как деньги, надолго занять у кого.

Тут я мастер, такие вот вилы.

А где нужно послать далеко, кой кого.

Бац, улыбкою скрасишь мгновенно.

Ну там сволочь, и просит ногою в лицо.

Да, и я был такой откровенно.

Честно правда же, все же такие?

Оправдания, жду я сейчас.

Что хотел не сказал, да и вы не просили.

Не молчите, так тошно без вас.

Так что здорово было бы, сбоку стоять.

И смотреть на себя офигел бы.

Ну а так за спиной могут только сказать.

Что скотина я, где бы я не был!

Охота на Куртов!

Когда-то я в степях Туркменистана.

Ходил охотой на волков.

Поверьте, что их там не мало.

И каждый горло грызть готов.

Стада они гоняли часто.

И мучали ночами чабанов.

Отара есть, а алабаев мало.

Вот и пришла охота, был готов.

В округе знали, быть беде, зло помнит.

Израненный, но кровожаден волк.

Он серый -лютый, каждый знает.

Но все же не возьму я в толк.

Когда один, выходит смело.

Когда со стаей, осторожен и умен.

Да просто все, волчица там его, чтоб не задело.

Пойдет кругом, отводит от неё.

Пошел за ним, остановил одним патроном.

Он развернулся , смотрит мне в глаза.

Из живота кровоточила рана, последним воем.

Он проводил, себя на небеса.

Когда-то называли просто Курты.

И даже поклонялись им, в былые времена.

И половецкие, знать тюркские все ханы.

Но духи тех времён, ушли в лета

Спасли овец, нет больше страха.

И пали волки, нет опасности теперь.

Но на душе осталась, бляха.

Ведь волк семью кормил, с оружием конечно я сильней.

Потом все разбирали шкуры, знал ты?

Висят на стенке, вместо ковриков лежат.

Последний раз, я больше не хочу охоты.

И своего не взял, похоронил в закат!

Позову удачу!

Захочу и позову удачу.

И придет и станет жить со мной.

Не зачахнет гордость, я захвачен.

И с удачей, ты придешь домой.

Словно бабочка ты упорхнула.

Не успели мысли, ты стрелой.

Мне казалось, в поцелуях утонула.

А целует кто-нибудь другой.

Ну теперь и есть к чему стремиться.

Кем захвачен спросите? — тоской.

Ну и гордость здесь при чем? Люблю ночами сниться.

А стремиться чтоб вернуть покой.

Два крыла у нас проверьте.

Когда любим мы сознанье бередим.

А забудем вдруг зачем поверьте.

Не догоним мы друг друга даже если захотим.

И никто другого не предложит.

Огорчайтесь, да попробуйте вы наконец.

Говорите с нею вместе, может и поможет.

И не станете таким как я глупец.

Все же я надеюсь на удачу.

Напишу письмо ей и привет.

Вот придет и не захочет значит.

Ну тогда я сам себе в ответ.

Расскажу как не хватает силы.

Покажу и даже знаю как.

Если просто то прости меня мне вилы.

Вот рука моя ты знаешь я дурак.

А потом с тобою вместе голубями улететь.

Петь там и кружиться словно пьяный человек.

Если ты простишь, поймёшь мне словно умереть.

Без тебя я не хочу и пропаду на век.

Шел караван!

Шёл караван по пустыне, в дороге - зыбучий песок.

Товарами вьюки набиты, цепочкою шли на Восток.

Устали погонщики, нужен привал на ночлег, и они.

Развьючить верблюдов решили, согласие дал Караван-баши.

Чумбур привязали, попона снята.

Верблюды дышали и пили сполна.

Барханы укрыли, и дюны видны.

Они засыпали при свете Луны.

На утро песчаная буря была, весь песок до небес распылив.

Верблюды укрыли от бури, спасая хозяев своих.

Когда успокоилась грозная сила пустыни.

Не выжили многие — это стихия.

Продолжил дорогу, идёт караван не спеша.

Кто жив — тот молился о вечном, и рвалась душа.

Не многие знают, что так повезёт.

Остаться живыми идущий поймёт.

Потом Ашхабад, Самарканд, Бухара.

Товары доставлены — только судьба.

Пришёл караван из Китая с бедой.

Остались в песках, не дошли все домой!

Ветераны!

Сорок пятый, были молодые.

Все вернулись верные друзья.

Ждали их слова простые.

От родных, махала ребятня.

И пришли они с победой.

Победив в боях врага.

Встретила весна их негой.

И земля родная зацвела.

Гимнастерки все в медалях.

На пилотках Красная звезда.

Были все в далеких далях.

Воевали за тебя и за меня.

Дальше годы полетели.

Фабрики, заводы, тихий быт.

За страну тогда они болели.

И ребенок каждый будет сыт.

На глазах цвела Отчизна наша.

Фронтовик, ударник боевой.

Строили, трудились стала краше.

Родина где мы живем с тобой.

Не остановить конечно время.

Сделать этого никто не смог.

И старели лучшее то племя.

На парадах ты их раньше видеть мог.

Ветераны с каждым годом уходили.

Их осталось мало верных тех друзей.

Ну конечно мы их не забыли.

На девятое их вспоминаем, друг налей.

В каждой есть семье альбомы.

Там и дедушки и бабушки все в орденах.

И бессмертные полки пошли в колонны.

Флаги красные и с песней на устах!

Открытка солдатам!

Держитесь, ребята, придёте с победой.

И встретят родные здесь вас.

Потом за столом с душевной беседой.

Попьёте отцовский вы квас.

И мама пирог свой на ужин поставит.

Её рук тепло всех милей.

Других разговоров не будет — отставить.

Понятно, что были за семь вы морей.

Работа солдата — стоять за Отчизну.

Наверное, каждый поймёт.

Россия сильна, споём врагам тризну.

И будем бить, если пойдёт.

Остались леса и просторы родные.

И тоже скучают по вам.

Вернётесь домой, а берёзы большие…

Давайте, мы ждём — вы нужны очень нам!