Стихи начала века

Мой юный друг не пишет на заказ

«Мой юный друг не пишет на заказ».

Я принимаюсь за работу.

Как страшно сердце трепыхается в груди!

Мне страшно. Страшно.

Боже, как мне страшно!

Мой Бог, ты подарил мне сладкий яд.

Я знал давно, я видел – умираю.

Я не успел, как много не успел.

Сороковая.

Сорок первая.

И что же?

И это всё?

О Боже, это всё?!

Я рано, рано вышел на дорогу.

Жизнь сносна. Смерть – провал в глухую бездну.

Финал. Разрыв. Мир рухнет и погибнет.

Послушай, Боже, мною жив весь мир!

Я умираю, братцы. Умираю.

Глаза устали. Надо отдохнуть.

Порою руки пишут слишком быстро,

Но чаще – слишком медленно.

Увы,

Еще никто не изобрел устройства,

Ведущего бухгалтерский учет

Бредовых нот больного музыканта.

Да полно! Уж не выдохся ли ты?

* * *

Большое горе посетило одного,

Другому же – постылая работа.

* * *

Наутро разбирал черновики.

Здесь почерк скор, здесь было вдохновенье.

А впрочем – бред!

Долой. Напишем снова

Сплетенных нот добротную фактуру.

…Ах, как некстати, Боже, как некстати!

Я болен, Боже, не могу творить.

Пишу, как шьет напившийся сапожник,

Едва – едва в созвучья попадая.

Быстрей бы расхлебаться, отдохнуть,

Да подлечиться, да не видеть ноты.

Ах, как некстати, Боже, как некстати!

* * *

Она была юна, была чиста.

Когда он ей закрыл глаза, казалось,

Что ангелы стоят на небесах

И не поют, а тихо-тихо плачут.

Из кожи вон рвалась его душа.

О Господи, да разве ты не видишь,

Что смерть попала пальцем не туда

И жизнь отобрала несправедливо?!

Я знаю, Господи, таков закон.

Из хаоса является порядок,

Из тьмы несправедливостей земных

Всевышний лепит Справедливость мирозданья.

Я понимаю, Боже, понимаю.

Я принимаю, Боже.

Принимаю.

* * *

Вспотели палачи.

Нелегкий труд –

Калечить, мучить тело.

И где-то там бессмертная душа,

Которой в теле стало неуютно,

Пошла на компромисс.

И тело дух перевело.

И кровь слизнуло с губ,

И подсудимый признает себя виновным.

Я понимаю, Боже, понимаю.

Я принимаю.

Да.

Я ПРИНИМАЮ!

* * *

Безмолвный,

Я подписал.

Я согласился.

Я закрыл глаза

Возлюбленной.

А может, это вечность?

* * *

Я слышал, есть неподалеку музыкант.

Пускай напишет «Реквием».

Оплачет.

Оплачен будет труд вознагражденьем.

* * *

Чужое горе.

Ты же – знай, пиши.

Ну хоть бы в жизни раз мне предложили

Задание, чтоб было по душе:

Веселье, блеск, изящество, лукавство.

Чужое горе.

Новый лист исписан.

А за окном гуляет непогода

И ломит голова.

Ну вот опять –

Я ничего не слышу.

Вновь зашел в тупик.

Достаточно один лишь раз сфальшивить,

И немота из всех щелей полезет.

* * *

Чего ты хочешь, Боже, от меня?!

Я слишком слаб для всех Твоих предначертаний!

А эта музыка – не более, чем пытка.

Но я лукавлю.

Пытка так сладка,

Что я, пожалуй, не сумел бы отказаться.

(Не надо все валить на нищету,

Хотя нехватка денег так мешает!)

Не лги себе. Ты ждал его всю жизнь:

Момент, когда не надо быть веселым,

Когда свой страх и свой позор и срам

Ты публике доверчивой предъявишь

На самых на законных основаньях.

…И плохо так, что нечего терять.

Кончаются в чернильнице чернила.

Вот уж взаправду – голубая кровь!

Закончатся – и вечер даром прожит.

Похоже, их все меньше остается.

Все меньше вечеров. А труд в разгаре.

Но верю, чуткий слух не подведет,

И кода будет выглядеть достойно.

Закончить бы…

22 сентября 2004 г.

В чужих руках родное тело

В чужих руках родное тело,

И мысли хлещут,словно плеть:

"На то и сердце,чтоб болело,

На то и я, чтоб умереть!"

К чему отныне дружба наша?

Ведь нету повода для слез,

Когда любую ложь замажет

Его Величество Гипноз.

Я должен ждать, я должен сохнуть,

Бредя по узкому лучу.

...От вашей правды можно сдохнуть,

А вашей лжи я не хочу.

И не понять,где явь, где шутка,

Зачем живу, кому пишу?

Ну что, сплясать под вашу дудку?

Яволь. Смотрите. Я пляшу.

Посвящение Блоку

Когда высокие чертоги

Увижу в солнечной дали,

Я стану подводить итоги,

Пока мои босые ноги

Бредут по бархатной пыли.

Мое раздерганное сердце

Пока что живо, но в рубцах.

В нем нынче не играет скерцо,

В нем глухо, как в иных сердцах.

Так ниспошли благословенье,

О свет на тысячу миров!

Так подари же мне забвенье,

Как дар бесценный из даров!

Горечь, ржа и осот

Горечь, ржа и осот,

Жизнь, как бед магазин…

Все достигают высот…

Я достигаю низин.

Что, нельзя предавать?

Кому это? Мне? Или вам?

Мне сейчас карты сдавать.

Это я вас предам.

Что, нельзя умирать

По весне поутру?

Хватит словами играть…

Я сегодня умру.

По

бетону

медяк…

Звонок, молодцеват…

Ах, вы не знали, что так… -

Кто вам теперь виноват…

Сижу с головой тяжелой

Сижу с головой тяжелой,

Лампочки светят желтым,

Мир ведет себя жестко,

Стану жестким и я.

Значит, нельзя смеяться,

Значит, надо бояться,

Подлость, ложь и коварство –

Три кита бытия.

Лейся, теки, молочишко,

Надутый, словно мальчишка,

Готов я поверить почти что

В бессмысленность всех потуг

Сделать вселенную краше.

Намеренья благие наши

Скисают, как простокваша,

Маски снимают вдруг.

Что не делаешь – мимо.

Счастье неуловимо.

В пальцах неудержимо,

Так для чего страдать?

Видимо, все же встану,

Пойду, приму валерьяну,

И возвратившись, стану

Прояснения в целях ждать.

Звенит голова пустая…

Рецептура, в общем, простая –

Лет двадцать живи, мечтая,

Потом впрягайся, паши,

Паши, да при этом надейся

На эффективность действий,

Потихоньку прощайся с детством

Да в итоге считай шиши.

…Давай-ка я «бумажонку»

Сейчас зарифмую с «женкой»..

Лишь вылез из распашонки –

Терпи, бумага, терпи!

С неколебимым упрямством

Испишешь кило полтораста,

Утром проснешься – и здравствуй! –

Классики, расступись!

Мелет мельница, мелет…

Звонко смеется Емеля…

Завтра будет похмелье,

Завтра рассеется чад.

Словно голодные волки,

Скалятся книжек полки,

Долго пылятся, долго.

И, как всегда, молчат.

Декабрь 2004

Вопрос с национальным самоопределением

Немцы – кучами, китайцы – тучами,

И уж евреи – те точно народ,

А я себя снова вопросом мучаю –

Какой я нации, кто разберет?

У каждой нации свои традиции,

Да и амбиции – тоже свои..

А тут – не первую ночь не спится мне,

Ни к кому не клеюсь я, как не крои!

До боли сгибаю пальцы хрусткие…

А может, русский я?

И ведь тоже вопрос! –

Мыслю по-русски я, пишу по-русски я,

Но в глаза не видывал русских берез!

Живу в Молдове, родился в Молдавии,

И вряд ли выживу без рыжих холмов…

Здесь были русские, но ушли – и оставили

Кучу вопросов и смятенье умов.

2.

А над холмами – дойна стелется:

Играет на флуере пьяный сосед,

И я все слушаю, и мне все не верится,

Что в этой земле мне пристанища нет.

А в дойне мне слышится – может, в этом призвание? –

Землю пахать, на рассвете вставать?

Ребята, послушайте, да ведь молдаванин я!

И слышу – Сереге больше не наливать!

Зоопарк

К нам на восходе, утром рано,

К восторгу кошек и собак,

Приехал целым караваном,

С макакой и гиппопотамом –

Живое чудо: зоопарк!

Я верный друг живой природе..

Все дни брожу среди полей… -

Доказывал я строгой тёте,

Но злая тётенька на входе

Со всех брала 12 лей.

И я стою и плачу прямо

У всех прохожих на виду…

Мне не дружить с гиппопотамом,

Мне не увидеть какаду –

Я в зоопарк не попадаю,

Я в зоопарк не попаду!!!

Колыбельная для собственного сперматозоида

Колыбельная для собственного сперматозоида

За окном повисла ночь,

Мне совсем не спится…

Мысли злые – к черту, прочь!

Дайте насладиться

Тихой красотой ночной,

Томною печалью,

Озаряемой луной

Серебристой далью…

Ведь со мною – ты, малыш,

Мой сперматозоид,

Вот и ты сейчас не спишь –

Что-то беспокоит…

Ты не бойся – будет день,

И взойдем мы вместе

Сквозь тюльпаны и сирень

На постель, к невесте…

Твой полтинный генофонд

Встретит яйцеклетку…

Девять месяцев пройдет,

И родится детка.

Успокойся, не юли,

Хвостиком не дрыгай,

До поры себя излить

Не проси, не прыгай…

Эх, малыш мой, живчик мой,

Ветреное семя…

Как же тягостно порой

Нашей жизни бремя!

Там, где ты сейчас сидишь,

И тепло, и влажно..

Предстоит тебе, малыш,

В бой вступить отважно…

Там, где струсил твой отец,

Не давать поблажки,

Ночью долгой, наконец,

Не марать бумажки,

А уж если и сказать,

То отрезать хлестко,

Мишуру со лжи содрать,

И осыпать блестки…

Не боясь, идти на нож,

Не бежать от пули,

А сперва не выйдет – что ж,

Лишь бы не согнули..

Лишь не дай себя смешать

Со зловонной грязью,

Лишь не дай себя равнять

С каждой блудной мразью!

Только цену знай себе,

И не унижайся,

В пуп не кланяйся судьбе –

И вообще, мужайся.

Коль возникнет пред тобой

Торная дорога,

Не беги по ней, постой,

Погоди немного…

Путь у нас широк и прям

Только черту в лапы…

Позже ты поймешь и сам

Все это, без папы…

А пока запоминай –

Вдаль заглянешь робко –

К цели ты своей шагай

Узкой, топкой тропкой!

Да еще, совсем забыл

Я сказать – поменьше

Выпускай наружу пыл.

Словом, бойся женщин.

Ведь избыток доброты

Нас порою губит…

Не спеши влюбляться ты…

Пусть она полюбит.

Чтоб намучилась она

До тоски, до жути…

Нет, не бойся, старина –

Видишь, папа шутит.

Должен ты ее любить –

Неуемно, дико,

Чтобы без нее не жить,

Чтоб страдать до крика,

Чтоб ни в чем тебя она

Упрекнуть не смела…

Знаю, больно, старина,

Только что поделать?

Ведь иначе у тебя

Не любовь, а жвачка…

Об одном прошу: любя,

Не живи подачкой.

Пусть у ж лучше ничего.

Чем любовь такая,

Где мгновенья волшебство,

Что тебя ласкает,

Ты приобретешь не в дар,

А по прейскуранту…

Помни, что любовь – товар

Лишь у спекулянта.

Если ты не нужен ей,

Если ты не понят,

Стену лбом своим не бей.

Ведь стена не стонет.

Нам стены не превозмочь,

Не разрушить плачем –

Убеги тихонько прочь.

Неудача, значит.

Ну, а если предала,

Если изменила,

Значит, где-то ложь была,

Значит, не любила.

Тот, кто любит, не предаст –

Есть закон прекрасный…

Так зачем тебе тогда

Горевать напрасно?

В общем, ладно… Спи теперь,

Мой сперматозоид…

Ведь за счастье нам, поверь,

Побороться стоит…

А когда ты до конца

Перетерпишь стужи,

Своего тогда отца

Научи тому же…

Из окон своей страны

Из окон своей страны

Я вижу странные сны.

Я крепко им задолжал:

Однажды от них убежал,

За каменной скрылся стеной.

И вот – они ходят за мной,

Проходят сквозь все преграды…

И сами, конечно, не рады,

Что я у них, бедных, есть…

Им хочется где-то присесть,

Отдохнуть, к стене прислониться…

Но только – кому же им сниться?

Молитва о жабрах

Мачеха наша – природа

За нас все хочет решать:

Если нет кислорода,

Значит, не сможешь дышать.

Даже холодным рыбам

Свежая снится вода…

Рыбы давно ушли бы,

Если б знали, куда..

Только безумно храбрый

Гордо поет в тюрьме…

Господи, дай мне жабры,

Чтобы дышать в дерьме!

Адобе Аудишн

И пусть никем не буду я услышан,

И пусть не докричаться до Нее,

Но мне в ночи Адобе Аудишн,

Всегда оконце распахнет свое.

В доме, где бродят кошки

Проснусь я утром, в начале дня,

И знаю, кого увижу:

Четыре кошки глядят на меня,

Черных, белых и рыжих.

Приходит пора кормежки

В доме, где бродят кошки.

В кармане нащупаю пару монет,

И даже считать не буду:

Зарплата потрачена, корма нет,

Голодные кошки повсюду,

И вылизанные плошки

В доме, где бродят кошки.

Гении чистой красоты

Вгрызаюсь я в континуум времени

Упорно, неустанно,

Позабыв давно про мир в душе

И про покой…

Но как же иногда хочется оладьев со сметаной,

Пожаренных утром нежною

Женскою рукой.

Встречи, расставанья,

Умиранья, пробужденья,

Рассветы и закаты,

Снегопады и цветы…

Как же задолбали вы меня,

Мимолетные виденья!

Как же вы меня достали, гении

Чистой красоты!

Гость

Полон надежды я, или грущу,

Я в этом мире только гощу.

Мир ясным светом встречает меня,

Пением птиц и сиянием дня.

Он предо мной расстилает ковры.

Он сквозь лазурь мне являет миры,

Но стоит увлечься мне, ринуться в раж -

гаснет вдали поманивший мираж.

А через время звезда подмигнет,

И мир мне шепотом намекнет,

Что, как ни прекрасна была бы игра,

Я - только гость, и идти мне пора.

И, стиснув зубы, себе я шепчу:

Я в этом мире только гощу.

Вечером рядом с нею заснешь ты...

Вечером рядом с нею заснешь ты –

Засыпая, молчи:

Кого увидишь, когда обернешься

На излете в ночи?

Рядом с тобою уснула любимая,

И лучше тебе умереть –

В завтрашнем дне, среди гула и дыма, -

На кого придется смотреть?

Словам ее нежным - верить? Не верить?

Верить? Какой экстаз!

Стоит часам полукружье отмерить,

Непременно предаст!

2.

За то, что их жизнь с тяжелым упрямством

Ломают – не могут простить.

Но как же охота их непостоянство

Гвоздями приколотить!

Вот и опять не выйдет

Вот и опять - не выйдет.

Снова – прятаться за.

Но если тебя не видеть,

Зачем мне тогда глаза?

Потуже прикрутишь душу –

Закаплет горячий сок….

Не видеть, не слышать… Не слушать…

Зарыться в мокрый песок.

Время ласкает и лечит,

Словно гастрит молоком…

Скоро станет полегче,

Потом и вовсе -

легко.

Готов согласиться

Пока суставы хоть с хрустом, но гнутся,

Пока шевелюра еще колосится,

Я

Сегодня

Хочу оглянуться –

На что еще

Я готов согласиться?

Схваченный так, что некуда деться,

Принуждаемый видеть

Игрища в лицах,

Я с удивленьем хочу оглядеться –

На что еще я готов

Согласиться?

Вот уж воистину сонное царство!

Взглянуть – и до дрожи ему поразиться!

Вялое рабство и сонное барство –

Я и на это готов согласиться???

Дом

Уставши скорбеть и маяться,

В свой положенный срок

Построю я домик маленький

На перекрестке дорог.

В земле заложу фундамент,

И, сколько мне хватит сил,

Буду делать годами

То, что у Бога просил:

Лечить изможденных и хворых,

Слепых приводить из тьмы

И злых, на расправу скорых

Спасать от лютой зимы.

И ляжет камень на камень,

Срастаясь сплетеньем жил,

И будет стоять веками

Дом, что я заложил!

Как же я люблю страну мою

Как же я люблю страну мою

Вечерами по весне!

Погляжу вокруг – и думаю:

А не двинуться ли мне?

На большом кусте крыжовника

Что-то ягод не видать…

Из соседского коровника

Заструилась благодать…

Под черешнями и вишнями -

Белым снегом лепестки…

И ненужными и лишними

Мне здесь кажутся мозги.

Девушка с монитора

Ночь утекает в щели,

Новый встречаю день.

Снова далекие цели.

Близкая дребедень.

Но во тьме метеором –

Та, к кому я свой бег стремлю.

Девушка с монитора,

Как я тебя люблю!

Жизнь потекла по вехам.

Жизнь происходит для.

Выпуклая поверхность.

Выпуклая земля.

Там – золотые горы!

Там – паруса кораблю!

Девушка с монитора,

Как я тебя люблю!

Когда вдали возникнет рыжий берег...

Когда вдали возникнет рыжий берег,

Под небосвод улегшись голубой –

Ты сдашь меня, как хлам, за пять копеек,

Всё оправдав при этом «не судьбой».

Моя любовь уходит в ультразвук

Моя любовь уходит в ультразвук,

Ее другим не слышно, ну и что же?

Мне все равно, что думают вокруг -

Когда мурашки от любви по коже!

Она уходит в ультрафиолет,

И кажется всем дуракам по свету,

Что вроде бы любви моей и нету -

Но как же чист и ярок этот свет!

Мы любим

Мы любим, как нас учили -

Сильно и без причины.

Мы любим, как мы умеем -

Тратя всё, что имеем.

Мы любим так же, как мыслим -

Чтоб разлетались брызги.

Мы любим всегда случайно,

Смешно и слегка печально.

Мы обращаемся к людям:

Глядите, как сильно мы любим!

Не остановить

Во все, что крутится, вставить палку,

А все, что вертится – притормозить.

На цепь помощнее упечь собаку –

Вот без чего вы не можете жить!

Все довольны своим уделом,

Все угорают в чаду и дыму,

Но стоит кому-то заняться делом,

Кто-то тут же мешает ему!

На каждую рыбу, что мечет икры

Готовы вы сети покрепче свить…

Но как глубоко вы в меня не проникли –

Меня вам, клянусь я, не остановить!

Ностальгия

Под кронами вишен вешних

Мы ищем себя –

Прежних.

Утопая в дыму

Сумерек,

Забываем, что мы

Умерли.

И найдя следы свои прежние

Ощущаем себя

Воскресшими.

И, глядя на горы пепла,

Которыми путь наш отмечен,

Пытаемся верить слепо,

Что мы –

Вечные.

3.01.05

Однажды, с миром играя...

Однажды, с миром играя,

Так сделал ребенок – Бог,

Что мы, любимых теряя,

Мудреем на сто эпох.

Стих, написанный во сне

- Что ты ешь? Что ты пьешь?

- То же, что все.

- Какие песни поешь?

- Те же, что все.

- Где на земле живешь,

На какой полосе?

- Там, где солнце и дождь,

Там же, где все.

Я не буду тебя любить

Я не буду тебя любить…

Ты, возможно, скажешь, - напрасно!

Ты не знаешь, это опасно –

Моей возлюбленной быть.

Я ночами не стану ждать.

Будешь спать ты спокойно дома.

Моего не увидишь дома.

Не придется его покидать.

О тебе я не стану мечтать,

И тебя не постигнет расплата –

Ты не будешь ни в чем виновата,

Ведь мечты тебе не топтать.

Ты останешься той, кто ты есть –

Безупречной, красивой, умной,

Ослепительной, вечно юной,

Сохранишь и гордость, и честь.

Я боюсь тебя погубить.

Взяв с собой, уронить на камни.

Оттого, что ты так дорога мне,

Я не буду

Тебя любить.

Я не хочу на другие планеты

Я не хочу на другие планеты,

Мне бы по этой,

Мне бы туда,

Где полыхает жаркое лето,

Где на закате искрится вода.

Я не хотел бы звезды с небосвода,

Время для звезд – лишь недолгая ночь.

Нет, подарите мне маленький город,

Милую рядом, да юную дочь.

Я отдал бы полжизни лишь за то

Я отдал бы полжизни лишь за то,

Чтоб ты хоть на мгновенье оказалась

Единственной и долгожданной той,

Которую я так давно ищу

И когда...

Если я одинок и запутался,

И душа прохудилась и вытекла,

И не выбраться из темноты

Остаются во мне лишь два мускула

Остаются во мне лишь два вымпела –

Мой Господь милосердный

И ты.

…И когда темной, сумрачной ночью я

Среди сосен могу заблудиться

И блуждать от беды до беды,

Припадаю к тебе, как к источнику,

Чтоб ожить, чтобы снова напиться

Родниковой живящей воды.

Гляжу на снежочек тающий

Гляжу на снежочек тающий… Весна ожидается та еще! Жизнь движется по нарастающей - не уследишь зрачком. Кричат события хором Из принтеров, из мониторов Уже задвигалось. Скоро Покатится снежный ком. Посносит к чертовой мамке Воздушные дряхлые замки!

Дует мне ветер свежий, Дразнит меня, невежду, Забросившего надежду В дальний угол души: «Помирать неспортивно, А жить и вовсе противно, Только лишь ныть и стильно, Авось приплывут барыши!» Собачья привычка поэта - Про то поскулил. Про это.

Ветерок перемены – боже, Его я чувствую кожей, Уж если и он не сможет Стряхнуть дремоту и дурь, То шею помыть – и в петлю. Но мир до того приветлив, Что я и такой приемлю, И следом за ним Иду.