Стихи на исторические темы

Восточный фронт, 1915

Закончив бой, мы дожидаемся рассвета,

Но всё ещё перед глазами он стоит,

Когда в полях безбрежных на исходе лета

Сошлись бойцы, чей дух был твёрже, чем гранит.

В последней скоротечной рукопашной схватке

Мы были теми, кто по счастью уцелел,

Сидим, понурившись, в разодранной палатке

Среди убитых лошадей и груды тел.

Угрюмый вахмистр с усердием точит шашку,

Готовится продолжить завтра этот бой.

Идёт в ночи проверить ездовой упряжку

И что-то говорит сердито сам с собой.

Настанет день, и снова немцы с прежней силой,

Примкнув штыки, пойдут в атаку, как вчера;

И тех из нас, кого сегодня не убило,

Ждёт беспощадное сражение с утра.

Западный фронт, 1916

Ряды колючей проволоки,

Окопы в полный рост;

Убитых тащат волоком

На полевой погост.

Стократно перепахана

Снарядами земля,

Смешалась с трупным запахом

Душистость миндаля.

С пригорка бьют орудия

По линии бойцов –

Обычная прелюдия

К атаке храбрецов.

Свисток, штыков сверкание,

И новый батальон

Рывком, в одно дыхание,

Взбирается на склон.

Орудия заклёпаны

И сброшены в овраг,

Но силы их растрёпаны,

И напирает враг.

Отходят, пятясь, воины -

Бьёт «Виккерс» им вдогон –

Шеренгами нестройными

Подсчитывать урон.

Над ними кружат во́роны,

Выискивая дичь;

Разносят во все стороны

Победоносный клич.

Примечания.

Среди боевых отравляющих веществ, которые применялись в ходе Первой мировой войны, запах горького миндаля имеет хлорциан.

Тяжелый пулемет «Виккерс» - английский вариант пулемета «Максим», принят на вооружение в 1912 г.

Опубликовано в поэтическом сборнике «Была война, которой мы не знали...» (М., 2014).

На пути к Цусиме

Идут по морю крейсера,

Блестят стальные леера,

Чернеют тени грозных дул,

И слышен двигателей гул.

Эскадра движется на юг

И завершает полукруг

Вдоль африканских берегов,

Минуя несколько портов,

На острове Мадагаскар.

Другие через Гибралтар,

Канал Суэцкий, Сомали

Туда же раньше всех пришли.

В конце пути Цусима ждёт,

Там, где погибнет русский флот.

И лишь спустя десятки лет

Получит микадо ответ.

Примечание. Кругом Африки должны были идти корабли с осадкой, не позволяющей проходить Суэцким каналом.

Денису Давыдову

Он знает, пули огибают смелых

И доблесть служит им бронёй,

Поэтому в бою он скачет первым,

Ведя в атаку за собой.

Играет он со смертью в лотерею,

Поставив всё, что есть, на кон;

И мчится с ним на вражью батарею

Гусар летучих эскадрон.

Жизнь любит храбрых, презирая слабых;

У ней со смертью договор,

Чтобы отважные добились славы

Там, где трусливых ждёт позор.

Героев этих не переупрямить:

Неведомы им боль и страх;

Хранит их образы людская память

Среди богов, на небесах.

Наполеон на острове Святой Елены

Гордый изгнанник

Средь океана.

Здесь кончит странник,

Жертва тирана,

Бренный свой путь.

Узник Европы,

Требуют толпы

Мира, покоя,

А не героя.

Дай им вздохнуть!

В гуще сражений,

После оваций,

Воинский гений

Силами наций

Был побеждён.

Снятся Аресу

Заросли леса,

Чистое поле,

Мост у Арколе,

Свой батальон.

Лучшие годы

Отданы славе.

Гибли народы

В огненной лаве -

Всюду война.

Остров Елены,

Голые стены,

Грустный двор малый,

Только о скалы

Бьётся волна.

Примечания.

Находясь на острове Святой Елены, Наполеон Бонапарт, в нарушение данных инструкций, подвергался незаконным ограничениям свободы и преследованиям преданных ему людей и, возможно, был отравлен английским губернатором острова генералом Гудсоном Лоу.

Арес, или Арей, - в древнегреческой мифологии бог войны.

Во время Итальянского похода Наполеон, которому тогда было 26 лет, со знаменем в руках возглавил атаку на Аркольский мост. Вокруг генерала во время штурма погибло около десяти человек, в том числе его адъютант Мюирон, закрывший Наполеона собой от пуль во время залпа австрийцев. Мост взять не удалось.

Восславим Пушкина опять

Друзья, восславим Пушкина опять,

Который возвышается громадой

Над той волнующей умы плеядой,

Что ныне продолжает сочинять.

Жуир, повеса, баловень судьбы,

Завзятый дуэлянт, поэт от Бога,

Он не боялся умереть до срока

И не чуждался жизненной борьбы.

Хоть Пушкин не имел учеников,

Он наш учитель вечный, незабвенный,

Чей голос проникает вдохновенный

Сквозь толщу поколений и веков.

По жизни каждого ведёт с собой

Его язык, непринуждённый, ясный,

То дерзостно-насмешливый и страстный,

То ласково-весёлый и живой.

Будь славен вечно молодой поэт,

Которому при жизни вольно пелось,

Чьи искренность, блестящий ум и смелость

Нам посылают лучезарный свет.

Обыкновенный герой

Жонглировать солнечным мячиком и верить в счастливое детство –

Таким все запомнили мальчика, который с ней жил по соседству.

Он книги проглатывал залпом и мог обсуждать их часами,

Пока она с хитрой улыбкой его поедала глазами.

Его восхищали герои: Спартак, Леонид, Гарибальди.

Она его слушала томно, вертя свои светлые пряди.

Он вырос таким же героем и дрался с врагом под Калугой,

Погиб смертью храбрых в Берлине, она вышла замуж за друга.

Цветные сны

«Не надо о войне», - сказал мне дед.

Ему исполнилось так много лет,

Что, кажется, не помнит ничего:

Как в танке, что сгорел, спасли его,

Как в госпитале месяц он лежал,

И подошёл к нему их генерал

Вручить награду за тяжёлый бой.

Уволенный, поехал он домой -

Везде развалины и женский плач.

Повесил в шкаф он лейтенантский плащ,

Устроился работать на завод.

Так жизнь прошла его за годом год.

За это время потерял жену

И говорить не хочет про войну.

Но видит каждый день цветные сны,

Как будто вместе с ним все спасены,

И вновь сидят на танковой броне,

Не говоря ни слова о войне.

Отец

Покажите мне дом тот каменный,

Где родился и жил раньше он

И куда пришёл легкораненый,

Чтоб вернуться на фронт тем же днём.

Он оставил мешок с продуктами,

Пачку денег и свой аттестат

И ушёл на вокзал под утро он,

Запахнув офицерский бушлат.

Я не помню, что было сказано

В тот нерадостный с мамой их день,

С чем поспешность отъезда связана -

Помню кортик его и ремень.

А потом были письма длинные

(Они стопкой в коробке лежат)

Про бои, постановки минные

И про то, чем живёт их отряд.

Он убит, тело морю предано,

И душа обрела в нём покой.

Место гибели мы не ведаем,

Знаем лишь, что был яростный бой.

Покажите мне дом тот каменный,

Где родился и жил раньше я,

Где остались награды папины

И шаги его помнит земля.

В ожидании земли

Бешеный ветер рвёт паруса,

Падает сверху солёный душ,

Море забрало на небеса

Несколько дюжин невинных душ.

Сломан рангоут, сгнил такелаж,

Сырость скопилась в углах кают,

С жёсткой цингою слёг экипаж:

Лаймов теперь ему не дают.

Кончился солонины запас,

В бочках протух остаток воды,

В трюмах немного бобов и ямс

Как компенсация за труды.

Шлюпки потеряны среди волн,

Но капитан умеряет страх:

Выручить может туземный чёлн,

Что был захвачен на островах.

Некому шхуною управлять

И заменить его у руля.

Только осталось матросам ждать

Дня, когда крикнут с мачты: «Земля!»

Полвека назад

Мы жили неосознанно, беспечно:

Не каждый в двадцать лет уже философ, -

И думая, что это будет вечно,

Родным не задавали мы вопросов.

Менялись интересы – мы читали

Живые мемуары и записки,

И то, о чём до этого не знали,

Для нас вдруг стало значимым и близким.

Затем явилась сталинская тема,

И не закончена она поныне.

Распад страны – ещё одна проблема,

Где слишком много споров о причине.

Читая пожелтевшие газеты

В отсутствие свидетелей эпохи,

Блуждая по страницам Интернета,

Находим информации мы крохи.

Директор

Придя на Кировский завод,

Работал он как сменный мастер,

Однако рос из года в год

И получал всё больше власти.

Он стал директором, когда

Громили кадры без пощады,

Пришла военная страда

И с ней все горести блокады.

Работал он, ночей не спал,

Был в обороне Ленинграда,

В эвакуацию попал,

Где стал главою Танкограда.

Звонки, как только входит в дверь:

«Товарищ Зальцман, сколько танков

Дадите фронту вы теперь?»

И каждый день у них запарка.

Парторг ЦК ВКП(б)

Твердит работникам завода:

«Побольше выпускать КВ:

В них так нуждается пехота».

Как только выполнили план,

Поручен Т-34,

Приказ на ИС и САУ дан -

Завод становится всё шире.

В конце войны он генерал,

Но вдруг опала, «ссылка» в Муром,

И снова мастером он стал

До окончанья диктатуры.

Примечания.

Исаак Моисеевич Зальцман (1905-1988) – нарком танковой промышленности СССР (1942-1943), генерал-майор (1945). С 1938 г. – директор Ленинградского государственного машиностроительного и металлургического Кировского завода (ЛКЗ). В результате частичной эвакуации ЛКЗ на Челябинский тракторный имени Сталина, был образован Челябинский Кировский завод. Это было крупнейшее в истории танковое производство (75 тысяч человек), получившее неофициальное название «Танкоград». Фигура Зальцмана как жёсткого сталинского руководителя оценивается историками по-разному.

На крупных предприятиях, помимо секретаря парткома, постоянно находился парторг ЦК ВКП(б).

Война

Стать военным он с детства, как всякий мальчишка, мечтал,

С одноклассником вместе в училище он поступал,

А потом их направили в Оршу, в ту самую часть,

Где когда-то отец воевал за Советскую власть.

Началась вдруг война, одноклассник убит в первый год,

Он контужен однажды, но пуля его не берёт.

Позади отступление, гибель десятков друзей,

Дым сражений жестоких, сгоревших лесов и полей.

От деревни к деревне на запад он шёл по стране,

Не сидел на КП, был со всеми при плотном огне

И, командуя ротой, в атаку бойцов поднимал.

Он в начале войны капитан, а в конце – генерал.

История нашей семьи

Неясно будущее нам,

А настоящее — лишь миг.

О прошлом знаем по годам,

В нём память — лучший проводник.

Мы вышли из степной глуши,

Вдали от центров и столиц,

Где ты не встретишь ни души

И нету никаких границ.

Ждала нас впереди Москва,

Вождя недолгая любовь,

Салют, парады, торжества,

Хоть проливалась уже кровь.

Но переменчива судьба,

Она бросает резко вниз:

Внутрипартийная борьба

И чей-то временный каприз.

Повержен он и вся семья,

И длится это до сих пор —

Всё новых требует земля,

Чтобы исполнить приговор.

В окружении

«Товарищ, скажите, где мой батальон?

Иду на восток я уже целый день». -

«Сынок, уничтожен, наверное, он.

Поправь, комиссар, кобуру и ремень!».

Стоит на дороге седой генерал,

Но китель его плащ-палаткой закрыт;

Меня военком по повестке забрал,

Редактор газеты я и замполит.

Мне было приказано сжечь весь архив,

И вот я, конечно, отстал от своих,

Но это причина того, что я жив,

И есть у нас пять сухарей на двоих.

«Скажи, генерал, мне, где войско твоё? -

Сердито не раз про себя говорю. -

И где мы найдём себе на ночь жильё

В пустынном таком и безлюдном краю?»

Не знаю, о чём он всё время молчит,

Участник гражданской и финской войны,

Чей танк был вчера у деревни подбит;

Остались мы с ним в этом поле одни.

Спустя пару суток попали мы в плен,

Меня ждал почти неизбежный расстрел,

Но ночью, во время охранников смен,

Скользнуть под ограду я чудом успел.

Не помню, как долго я шёл на восток,

И вскоре догнал я какую-то часть,

Но там особист оказался не строг

И после проверки не дал мне пропасть.

Куда же девался седой генерал?

Он в лагере группу бойцов сколотил,

В гестапо потом по доносу попал,

И Сталин посмертно его наградил.

Александр Матросов

Он бросился первым на вражеский дзот,

Не ждал, когда смолкнет его пулемёт,

И грудью закрыл амбразуру герой,

Чтоб наши солдаты продолжили бой.

Теперь пулемёт захлебнулся в крови,

И прячутся немцы у задней двери.

Но к дзоту продвинулись наши бойцы,

Кидают гранаты в него храбрецы.

Оставшихся немцев нет больше в живых,

Таких же, как эти, солдат молодых.

О подвиге слава идёт по стране,

Хоть был он не первым на этой войне.

Потом вдруг напишут: он бывший зэка.

Однако запомнят его на века.

Подобных героев не меньше двухсот,

Но только Матросова помнит народ.

Завод

Немцы бомбят спозаранку -

Тяжек сорок первый год.

Строит днём и ночью танки

Славный Харьковский завод.

Слышится скрежет металла,

Гнёт конвейер бронелист.

Сборка идёт в центре зала,

Чинит мотор дизелист.

Если наступят морозы,

Станет работать трудней.

Главный конструктор Морозов

Дома не спал пять ночей.

Это случается редко:

«Юнкерс» теряет крыло.

Снова сработала метко

Грозная МПВО.

Скоро пойдут эшелоны:

Ждёт завод Нижний Тагил.

Строил он раньше вагоны,

Будет здесь танковый тыл.

Сгрузят станки прямо в поле,

Их отовсюду свезут.

В местности этой раздолье

Очень многих ценных руд.

Примечания.

Речь идёт о заводе № 183 им. Коминтерна.

А.А. Морозов - один из создателей танка Т-34.

Имеется в виду местная ПВО НКВД СССР.

Об именных справочниках

Мне говорят: «Это Википедия».

Что толку в нагромождении имён?

К чему нам эта энциклопедия,

Которую мы до конца не поймём?

Зачем нам устаревшие звания,

Состав соединений и округов,

Заброшенных селений названия,

Что ценны единственно для знатоков?

Не нужно нам фамилий мелькание,

Тех, кого на свете давно уже нет.

Вбей их просто, если есть желание,

В какой-нибудь Поиск — получишь ответ.

Прими же, читатель, посвящение

Героям дивизий, бригад, корпусов.

Моя работа — лишь восхищение

Трудом и победами наших отцов.

Долгий путь

Последний взгляд на берег милый,

И парохода траурный гудок.

А впереди - морские мили,

И на земле тунисской уголок.

Сопротивлялись красным долго,

Взят Перекоп, оставлен нами Крым.

Катились мы от самой Волги,

Держась в боях терпением одним.

Бизерта — город для военных,

А нам подай Париж или Берлин,

Хоть это место не для бедных,

Но там пришлось прожить мне до седин.

Закончились войны невзгоды,

И я продолжил миссию свою.

В Союз вернулся через годы,

С которым тайно был в одном строю.

Примечание. После Константинополя Врангель довёл Русскую эскадру до Бизерты (Тунис) и сдал командование контр-адмиралу Беренсу.

Бойцам пограничных и внутренних войск НКВД СССР

Глядит сурово старый пограничник

На мир, ушедший далеко вперёд,

На иномарок полчища столичных

И сильно изменившийся народ.

Войны он помнит первые разрывы

Сырым июньским утром у реки,

Сгоревшую заставу над обрывом

И на восток бредущие полки;

Как отступали по густому лесу

И приютил их на ночь сельский дом.

Он помнит Севастополь и Одессу,

Как награждал седой их военком;

Как добровольцы после речи пылкой

Стояли насмерть, не сдавая мост;

И, сжав зубами ленты бескозырки,

Матросы шли в атаку в полный рост.

Солдатам, кто сражался с ними рядом,

Теперь уж лет, наверное, под сто,

А их товарищей заградотрядом

Писаки окрестили ни за что.

Защитники границ, тылов советских

Забыты, ошельмованы страной,

Приравнены к карателям немецким,

Живут теперь придуманной виной.

Примечания.

Войска НКВД относились к небоевым силам, как и вооруженные формирования партизан, ополченцев (до авг.-сент. 1941 г.), истребительные батальоны, рабочие отряды, диверсионные группы и др. спецподразделения. Войска НКВД часто пополнялись за счет призывников старших возрастов с различного рода ограничениями по состоянию здоровья. Погибшие во время боевых действий поначалу даже не учитывались в боевых потерях армии.

Во внутренних войсках НКВД было много бывших пограничников. Это могли быть войска по охране тыла, промышленных предприятий, железных дорог, конвоированию заключенных, заградотряды, в 1941–42 гг. — участники арьергардных боев Красной Армии. Многие дивизии НКВД были преобразованы в обычные стрелковые, руководство и костяк которых составляли чекисты. Самые стойкие, организованные и боеспособные советские войска в Великой Отечественной войне.

Пункт 12 "Временной инструкции о службе заградотрядов НКВД СССР" гласил: "При столкновении с вооружёнными диверсантами, вражескими парашютистами, бандитами или дезертирами личный состав отряда обязан действовать смело и решительно. Никакое превосходство сил противника и никакие потери не дают права прекратить бой и начать отход. Боец заградотряда войск НКВД СССР продолжает выполнять задачу, даже если он остался один против врага".