Стихи микс, v. 3

Верлибр 35

Надобно понять,

что написанье стихов, -

это не кормление зверя тщеславия

(нынче у него другой рацион);

и не разделывание туши мамонта,

чтобы все красивые девушки племени

бросились на шею смелому охотнику

(девушки предпочитают не мамонтов, а "бентли");

это просто забивание колышков,

отмеряющих расстояния на дороге,

по которой путешествует

твоя душа.

Верлибр 13

С возрастом человек

Так багажом обрастает…

Я вспоминаю Синай:

Солнце, пустыня, безлюдье,

И, почему-то один,

Старый бредет дромадер.

И тяжело, но идет…

Верлибр 11. Снежинка

Снежинка падает из тучи,

Как будто изгнана с небес,

До самой тверди, до земли,

Примкнет тогда к своим подругам, -

Ковер соткут холодный, белый,

Тот, по которому идем.

Верлибр 10

Префект сказал:

- Ну вот, се человек.

А вы, ребята, - вы-то кто такие?

Верлибр 9 в китайском стиле

Правитель сказал:

- Так убейте же их как собак!

На это заметил случайный, нездешний прохожий:

- Собак убивает он, видимо, хочет их съесть.

Нет мяса другого, он голоден, верно, бедняга;

И денег нет, чтобы покушать купить.

О бедность! Берешь ты за горло. Зачем

Жестокие корни свои ты пустила в душе?..

Верлибр 7. Александрийская библиотека

- Вас попросили задать простой, естественный вопрос. И что же вы спросили?

- Как пройти в библиотеку.

- В двенадцать часов ночи?

/Операция "Ы"/

Великая горит библиотека,

Гай Юлий Цезарь произнес с досадой:

- Вот черт. Не убывает идиотов,

А я ж им ясно приказал - не трогать!

Вот - свет пожара над Александрией.

И, наблюдая зарево большое

Над древней и почтенною столицей,

Где спит в гробу хрустальном Александр, -

Непобедимый Цезарь на мгновенье

Вдруг ощутил укол, на стыд похожий.

- Я сам писатель, быстро потушите.

Потом. Как отобьете наступленье.

Легаты, "есть" сказав, салютовали, -

И свитки погорели все дотла.

А Цезарь - он, наутро, пригорюнясь,

Сидел в молчании минут пятнадцать.

И после молвил:

- Враг разбит. Вот жалость

Какая, что совсем сгорела мудрость

За много, много предыдущих лет.

Однако, если трезво присмотреться -

Игрушка человек в руках богов;

А им, видать, милее грохот битвы,

И звон щитов, и крики о пощаде,

Огонь и хаос, бунт и контратака,

И в этом боги видят письмена,

Читая эту книгу век за веком.

Мне жаль папирусов, и знаков умных, черных,

Но кто таков я, чтоб с богами спорить?..

Верлибр 3

Рабам в каменоломнях древнеримских

Так не хватало воздуха и солнца,

И видели вокруг одни лишь камни,

И день не отличался от другого.

... И вот, живем мы в двадцать первом веке,

И - каменные стены справа, слева,

И - не хватает воздуха и солнца.

Отличье в чем? Свободные мы!

Вроде.

Верлибр 1

Свобода - это штука, о которой

Так любят рассуждать, не понимая,

Что тот, кто это чудо получил

Уже покинул клетку, где, как птицы,

Клюем мы повседневный черствый корм.

И рады б отказаться от него, -

Но надо отказаться от всего.

Чанцзяцзе. Горы Аватара

Вот – солнца пробуждение.

На скалах – позолота.

И кажется, мгновение

Осталось до полета.

Парящих гор зеленые

Вершины ирреальны, -

На милю ввысь взнесенные,

Плывут они, печальны.

Подходишь к краю с робостью…

Вдруг – гордый хищный ящер!

Эх, взмыть ему над пропастью,

Да он ненастоящий…

Мальдивы

А где-то волна морская

Ласкает песок языком,

И синь, и не видно края,

И можно ходить босиком,

По кромке, границе, что между

Владеньями двух держав,

И камешек плоский - надежду

Нести, в кулаке зажав.

Воспоминание о Синае

Там,

в мире далеком

Синайской пустыни,

где небо высоко,

стоит посредине

гора Моисея,

даруя прощенье.

(слова фарисея?

а все ж утешенье);

Но как отпущенье -

здесь моря бездонность:

не нужно прощенье,

коль есть отрешенность;

на семьдесят метров

спустившись под воду,

без солнца,

без ветра –

почуешь свободу.

Лацио

Лацио – роскошный край,

Пафосный, седой, романский,

Но не любит итальянский

Люд провинций этот рай.

Я люблю его за Рим,

Капитолий с Палатином,

И за шумный звонкий ритм

В обрамлении старинном.

Колокольный звон в окно,

Кипарисовые рощи;

Но – Сицилии вино,

Там народ сердечней, проще...

Пираты

"Воруют, и много воруют!"

/Деточкин, к/ф "Берегись автомобиля"/

Потеряна старая карта, пираты скандалят,

Потеряны все сундуки, те, что Флинт позаныкал.

На дне, под бумагами – пара потертых сандалий,

И пара монеток, чтоб, значит, убогий не хныкал.

Берут они всё барахло - и по скалам, да в море.

И море слизало с камней горе их воровское.

И небо сказало, в морском отражаясь просторе:

Богатый – не будет он принят, не бросив мирское.

Но в царство небес – вот уж вряд ли поверят пираты;

Они повидали такое, и много такого, -

Что верят в дукаты, и только в одни лишь дукаты,

А не в милосердие мира и бога босого.

Россия

"Снег, снег, снег, снег,

Пусть тебе нынче приснится

Залитый солнцем вокзальный перрон

Завтрашних дней..."

/А. Городницкий/

Как тебе, милая, спится?

Знаю, что сон твой тревожен,

Волосы разметались,

Напряжена спина,

И не видна душа

Под этой снежной кожей,

И на хрустальном ложе

Тысячу лет одна.

Давят на сердце горы,

Грудь разрезают реки,

Шрамы дорог железных

Сеткою там и тут,

И чередою длинной

Идут и идут человеки,

Верят - не верят - в Бога,

И нефтепровод кладут.

Что ж тебе, милая, снится?

Ждешь ли ты нового принца,

Чтобы варяг заморский

Взял и разбил твой гроб,

Секирой по крышке стеклянной,

Сон твой прервав окаянный,

И чтоб из свежей раны

Хлынула свежая кровь?..

2012

Статуэтка

Купил серебряного Будду,

конечно, Будда - не Христос

(хотя кто знает), но - о чудо -

мою суетность он унес;

он на столе сидит, взирая

из-под своих закрытых век,

меч не сулит, не манит раем, -

всем тем, чем болен человек;

он не корит меня за слабость,

ему не нужен вечный бой;

в его руках стакан пустой,

в нем крови нет, и это сладость.

Леопард

Мне снился африканский леопард,

Не желтый – меланист; на черной шкуре

Невидимый муар, предвестье бури,

Вселенной нерожденной звездопад...

Ему двенадцать лет, он умирал.

Меня окинув взглядом равнодушным

Он отвернулся, зверю было скучно,

Как будто бы он все на свете знал.

И трудно было верить: мудрый взгляд

Тайн не скрывает, в этом нет изъяна, -

Он только что прикончил павиана,

Он просто сыт. Безвременье, нирвана...

В добыче не нуждался леопард.

Жизнь после смерти

"... вот они трамваи-то, до чего людей доводят!.."

/Булгаков/

Есть ли жизнь после смерти? кто знает...

Науке сие неизвестно;

Но смерть после жизни бывает,

И ох как бывает, коль честно.

Нет пользы в морфине, трамале,

Когда колесо - пудов шесть!

Доводят людей трамваи...

И вся остальная жесть.

Снег

Когда-то и Он был другим, -

Был массивною черной дырой,

Такой, что и свет не пропустит,

Но «свет да возникнет!» Он рек;

И вздулся вселенной рубин

Среди темноты ледяной;

Вот только он был цвета крови, -

И Бог тогда выдумал снег.

Точка зрения

Маляр украсил потолок

Остроконечными звездами;

Между собратьями-мышами

Его мы называем – «Бог».

Он добр, и, безусловно, мудр.

Он эликсир пьёт из бутылки.

Однажды он сидел в Бутырке!

Но – к нам сойти пришлось ему.

Свобода воли

Мы боремся за жизнь, а жизнь все ускользает;

Осталось двадцать лет, двенадцать, восемь, три;

Блажен же тот, что здесь, - и на краю дерзает;

Блажен же также тот, - сгоревший изнутри.

Тот первый, мыслит – есть, есть в нас свобода воли;

Ее он исполняет, кипит, и биет в грудь;

Второй же отстранен, стоит, глядит на роли,

И думает когда-то немного отдохнуть.

Тот, первый, - суть любимец, и он задумка Бога.

И Бог его сожрет, как он исполнит роль.

Второй себе стоит, болезный, у порога,

Его не любит Бог, как тот не любит боль.

Дым радости

«Боже милосердый, для чего ты

Дал нам страсти, думы и заботы,

Жажду дела, славы и утех?

Радостны калеки, идиоты,

Прокаженный радостнее всех».

/И. Бунин/

Счастье мешает любому свершенью,

воли лишает порыв к возвышенью,

если есть счастье – не надо иного,

мир не закрутится – верьте на Слово.

счастье есть центр - только центр неподвижный;

это дыра, вкруг которой Всевышний

все затевает, вращает и вертит;

это пространство, в котором нет смерти.

Нет и рожденья, и даже, похоже,

времени нет, и я чувствую кожей, -

что-то вибрирует - будто в преддверье

рая,

вот только нет пенья и перьев.

День рожденья

"Я уже в том возрасте, когда этот проклятый день стараешься не замечать".

/Стивен Кинг/

Какая же это проклятая дата?

Еще на шажок ты приблизился к Богу,

утрата такая, сякая утрата,

и вот уж утратилось все понемногу;

а если бы люди представили только,

что нечего вовсе терять им на свете! -

Но плод позабытый отрезанной долькой

мечтает о лете, о солнечном лете;

вот лето приходит, неся паразитов,

и нет совершенства - ни в частном, ни в общем;

а мы – мы всё мним, что сокровищ зарыто

так много еще, и всё просим, и ропщем,

и хмуро глядим - кто там дышит в затылок,

на мир этот властно права заявляет, -

но это одно существо – здесь он пылок,

а там – над судьбою печально вздыхает,

и вот наконец возвращается к дому -

к окну в пустоту, - там, где центр паутины, -

и тает, отдав эстафету другому

себе, чтобы грезить и ткать картины.

Сверхмассивная черная дыра

Но жизни жадное теченье

в далеком мире,

в мире близком,

падет под силой притяженья,

светясь аккреционным диском,

падет на центр недвижимый

за гранью мысли, за порогом, -

что сам в себе, непостижимый,

и, видимо, зовется Богом;

он постоянно ускользает

от человеческих наитий,

сжигая жизнь,

жизнь излучает

сюда,

сквозь горизонт событий.

Хрустальный мир

"Так я и знал наперед,

Что они красивы, эти грибы,

Убивающие людей!"

/Исса/

Красота и смерть неразделимы:

Блеск планет за гранью, за пределом;

Горы, океан, дамаск старинный,

Даже знаки черные на белом.

Если на эстетике основан

Был бы мир – какой тогда, неведом,

Стал бы он - иным зачатый словом?

Под каким тогда б ходили небом?

Но творец спланировал иначе, -

Красоту мы постигаем с кровью.

Мир летит – хрустальный хрупкий мячик,

Тайна спит у бога в изголовье.

Диалог

«Когда я в бурном море плавал,

И мой корабль пошел ко дну,

Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,

Спаси, помилуй, - ятону.

Не дай погибнуть раньше срока

Душе озлобленной моей, -

Я власти темного порока

Отдам остаток черных дней».

И Дьявол взял меня и бросил

В полуистлевшую ладью.

Я там нашел и пару весел,

И серый парус, и скамью.

И вынес я опять на сушу,

В больное, злое житие,

Мою отверженную душу

И тело грешное мое.

И верен я, отец мой, Дьявол,

Обету, данному в злой час,

Когда я в бурном море плавал,

И ты меня из бездны спас.

Тебя, отец мой, я прославлю

В укор неправедному дню,

Хулу над миром я восставлю,

И, соблазняя, соблазню».

/Ф. Сологуб/

… Тогда спустился ангел белый

И прошептал печально мне:

«Зачем ты был такой несмелый

И не погибнул в глубине?

Зачем последних мук отверг ты,

Зачем тяжелая вода

Не забрала тебя, со смертью

В Господни бросив невода?»

И я воскликнул: «Боже, боже!

У человека мало сил!

Когда-то я молился тоже,

Никто меня не вразумил;

Я, битый, становился злее».

Но медный голос отвечал:

«Я множество имен имею,

Ты просто не к тому воззвал».

О смысле и форме

Поэзия смысла,

Поэзия формы,

Что выбрать, рисуя

По белому черным,

И алым, и синим,

И всеми цветами,

А также оттенками?

Выбор за вами...

И кажется мне

Что в раздумьях упорных,

Бог выбрал когда-то

Поэзию формы,

А то и другое

Не вышло, о боже.

Но - что за дизайнер!

И - что за художник!

2012