Стихи микс, v. 2

Танка 71 манчжурское

С сопки манчжурской на родину молча гляжу.

Через границу, с китайской ее стороны.

Падает снег, и березы там все в седине...

Нет, не начнет войны красный дракон;

Холодно здесь даже мне.

2012, зима

Экспромт

О чем эти строки? Неважно, о чем;

Возможно, что трудным обычно подъем

Бывает. А там – только холод и снег,

И книзу дорога - твой путь, человек.

А может быть, строки желают сказать –

Заслужено то лишь, за что пострадать

Придется; и будет цена высока,

И что так бывает в любые века.

Всегда мы влекомы от врат и до врат.

Устав, о победе мечтает солдат,

И спит он, и видит - что там, вдалеке

Он знамя триумфа сжимает в руке.

Когда-то, когда-то, не здесь, не сейчас

Высокое солнце прольется на нас,

Дорогу осветит, которой ты шел,

Муку освятит, ту, что ты намолол.

Не здесь, не сейчас - но вон там, впереди,

Дойдешь - и прижмешься к надежной груди,

И друга найдешь, что не в силах предать,

И мудрого друга, что сможет понять.

Не здесь, не сейчас, где-то там, в облаках,

Живем мы и дышим - поскольку тоска

У самой земли, а земля холодна;

И, чтобы согреться, мы просим вина...

... Но, может быть, строки всего лишь о том, -

Что тополь растет у тебя за окном,

И светит луна со времен старины,

И планы луне не нужны,

Не нужны.

Homo ludens

Обычный, простой человек

желает быть

от этой действительности

как можно дальше:

серым волком принесенную

живую воду пить,

а не пить кадр за кадром

экстракт мертвой фальши;

нормальный, простой человек

предпочитает сказочный мир,

и пусть он даже будет

слегка жестоким, -

но не этот

всем осточертевший трактир,

где хозяином работает

сумасшедший вампир,

выпивший из человека

уже почти все соки.

И вот человек уходит

в пространство игр,

где эльфийка подарит ему

говорящий перстень,

и поможет забыть,

что он – подушка для игл,

одинок,

и миру не слишком-то

интересен.

Что делаешь - делай быстрее

Красавицу похитил граф,

Сверкает меч...

Читатель, сцену оборвав,

Идет прилечь.

И не узнать, что победит:

Добро иль зло, –

На полку том, читатель спит.

Не повезло.

Вот поезд. Курит пассажир,

Поездкой жив;

А машинист сквозь поле ржи

Свернул в архив.

Там, за окном - чужая жизнь,

И столько дел,

Но - вот он, знак:

«Угомонись.

Ты - не успел».

Верховный маклер

сгрузит прибыль

под престол,

флажок воткнув:

"Вот этот выбыл.

Маржин колл".

Nuestra vida

Памяти Хемингуэя

Что жребий твой низок, что жребий высок, -

Дай плоти кусок, и еще раз кусок;

Вот черные псы, те, что алчны всегда,

Вот вера простая, что минет беда.

По минному полю шагает сапер,

Шагает ли просто, шагает на спор? -

На спор, заключенный меж светом и тьмой,

И звезды плывут над его головой, -

Красивые блестки, условье игры,

Иль, может быть, это - иные миры?

Миры, где акулы не рвут твою плоть,

Где море, старик, тишина и Господь…

Remember

"Прощай, Чужая Земля

но нам здесь больше нельзя

мы стали легче тумана

мы стали чище дождя..."

/И. Кормильцев/

Мой друг, когда-нибудь поймешь:

Мысль изреченная есть ложь,

А правда – то, о чем молчал,

Тот ангел, что тебя искал.

Но вот он разомкнул уста,

Прочел негромко, как с листа:

«Есть дверь в душе твоей. Открой

Ее несмелою рукой…»

Тогда - как молнии ожог:

Поймешь - как просто, без тревог

Оставить книги, и родных,

И блеск игрушек заводных,

И всю картинку бытия,

И пыль привычного жилья, -

Чтобы исполнилась Мечта

(Но все же – сосчитав до ста).

Но – смена декораций. Здесь -

Мечта жива, предмет исчез.

Вокруг курганы, тополя,

Земля – чужая, но земля,

Она с тобою говорит,

Тоскует, шепчет и корит,

Манит прилечь, манит уснуть,

Закончив этот долгий путь…

Да, в землю многие легли.

Они искали, как могли,

Дорога их была трудна,

Мечта сокрылась, невидна…

Помянем тех, кто пал в пути.

И встанем – нам еще идти,

Идти сквозь пепел и сквозь лед, -

И пусть один из ста дойдет.

И пусть – не как скупой паук,

Нашедший кованый сундук,

Нашедший, чтоб на крышку пасть,

Нашедший черствой власти сласть,

Нашедший лизоблюдов хор,

И мира остальной позор, -

А ту, незримую Мечту,

Что означает - Высоту,

Огонь небес во всей красе –

Мечту,

что смутно помним все.

Звезда

... Возможно ль так – что ветра глас

Вдруг запоет иные песни,

И пресный серенький рассказ

Вдруг кульминацией воскреснет?

Я верю – верить я могу

(хотя, кто верит, тот не знает),

Что ночь на дряхлом берегу

Светилом новым засияет.

И - дрожь прейдет, и - тлен прейдет,

И честь расстанется со страхом,

И новый яростный восход

Не обернется старым крахом,

Должно быть, много есть огней,

И звезд над нами мириады.

… А мне достаточно моей,

А больше ничего не надо.

2012

Прощание

- Прости,

тебя я больше не люблю.

Все в наших отношеньях было ложью:

вино надежды, и молитва с дрожью…

Мне тоже больно –

я перетерплю.

Ты недостоин видеть эти крылья,

и падать навзничь, если не приду;

так что ж, -

иди,

неси свою беду,

и небылицу,

ту,

что стала былью.

Отдай кольцо,

мы не обручены,

мы даже не любовники с тобою.

Мне никогда не стать твоей женою;

и – нет! -

нам не венчаться у стены

напротив ружей,

гордо,

в жанре «Тоски»;

лежать в постели,

средь всеобщих слез;

или - в степи,

в безмолвии,

в мороз, -

как тот ямщик…

Последней папироски –

той, сладкой, до петли, -

не искурить;

момента истины уже ты не узнаешь.

Всё кончено.

Иди, ты будешь жить!..

Эге, смотрю, -

да ты о том мечтаешь?..

… И грянул гром из-за надзвездных сфер,

и пролетела красная комета,

и Смерть ушла.

Остался Агасфер,

и засмеялся смехом Риголетто.

Последнее слово

Смерть невозможно представить, и потому думаешь, что ее нет. Но она есть...

/говорят, последние слова Булгакова/

Михаил Афанасьевич, щурясь, взглянул на свет,

Такое дело, не заслужил, слишком ярок он,

Люди любят болтать, будто смерти нет,

Но жизнь кончается, как театральный сезон.

Михаил Афанасьевич устало прикрыл глаза,

- Видел я консультанта, он только что был здесь,

И безо всякого страха, но грустно хочу сказать:

Думаешь, - смерти нет, а она все-таки есть.

2012

Синематограф

"Этот гад не любил синематограф!"

/из к/ф "Человек с Бульвара Капуцинов"/

Здесь всегда побеждает добро

с кулаками.

И без промаха бьет серебро

в грудь вампира с клыками,

Если ядом опрыскан букет

на затравку,

киллер к коде швырнет пистолет, -

и в отставку.

И подонок получит свое,

даже с лишкой.

И Ромео усопший встает

из-под крышки,

и в бессмертье идет Вечный Жид,

Землю мерить.

Это видя, так хочется жить,

жить и верить!

Эх, бывают еще чудеса!

на экране.

В жизнь бы это хоть на полчаса –

пить не станем, -

а жар-птицей рванем в высоту

с дерзкой песней.

И за это прибьют нас к кресту.

И воскреснем.

Бой при Акциуме

Тонет эскадра, тонет,

Тонут твои корабли,

Что же ты, Марк Антоний,

В море уплыл от земли?

Смерть исказила лица,

Рыбы взамен воронья,

- Где же твоя царица,

Тряпка, где шлюха твоя??

Уже не боятся солдаты

Бросить в лицо упрек.

И потерял тогда ты, -

Все потерял, что мог.

В женском извечном обмане

Дело ли, в воле богов?

...Впрочем, кто нынче станет

Смертью платить за любовь?

Отвергнувший

Волшебным, чудотворным светом,

Что смертным видеть не под силу,

Горела Лампа Ламп. И это -

Все это было правдой, было.

И было сказано: вот Сердце.

Зачем же бьешься ты, как птица?

Клеть сломана, упала дверца, -

Что ж не решаешься проститься?

Ведь ты – не птица, не прохожий,

Не ум в метаниях тлетворных,

Ты сам – на Лампу Ламп похожий.

Так выбрось горстку бусин черных,

Что называются – желанья;

Они – обман, в конце – могила;

Ты сам - основа мирозданья,

Ты сам есть слава, свет и сила!

Так слейся с Лампой Ламп. И стань ты

Всем тем незримым и высоким,

Тем, что провидели гиганты

И мельком видели пророки.

Но я подумал: как же страшно

Оставить собственное сердце!

Уют насиженный вчерашний.

Я у огня хочу лишь греться.

И я подумал: вот приснится!

И развернул обратно стопы,

Над мною лампочка теплится,

Передо мной – кривые тропы.

Сансара

А я опять и голоден, и слеп,

Готов для жизни новой возродиться,

И кров покинут, и не тронут хлеб,

Сквозь ночь и снег мне к ним не возвратиться.

Я принял вызов океаном течь,

Играть во все, и умереть, играя,

Я все приемлю - будь то мир иль меч,

И что из них я выберу, не знаю.

Я - безымянный путник в пустоте,

Я был и прокаженным, и вельможей,

Я побывал на троне и кресте,

Я убивал, и был убит, и все же:

Мне в землю лечь не будет суждено,

Свеча горит - но все же не сгорает,

Мелодия, влетевшая в окно

Кончается, но все ж не умирает.

2001

На сопках Манчжурии 2013

«Спит гаолян, ветер туман унес,

На сопках манчжурских воины спят,

И русских не слышно слез…»

/вальс «На сопках Манчжурии»/

О, как промчался быстро этот год;

По склонам сопок вниз течет туман,

И снова я в Манчжурии, и вот

Гляжу, как зеленеет гаолян;

Летит под шины скоростной хайвей,

А на лице прибавилось морщин,

Как будто и не уезжал, ей-ей,

Но – календарь, бесстрастный господин…

А жизнь, как вечно молодой поэт,

Так любит свои строки рифмовать!

И если бы Господь за столько лет

Ей снизошел фантазии придать;

Темнеет; засыпает гаолян,

Купец к границе гонит контрабас,

Спят мертвецы-солдаты;

Есть стакан;

А слез – как не было,

Так вовсе нет у нас.

г. Суйфенхэ, граница с Россией, июль 2013

Двенадцатилетнее рисовое вино

Рисовое крепкое вино

Цвета чая и с оттенком меда;

Выпьешь – и на миг блеснет свобода,

Словно бы забытое окно,

То, что заколочено на совесть

Досками крест-накрест, вперехлест,

Распахнулось. И забудешь горесть,

И смешным покажется погост.

Чанцзяцзе. Размышление поэта цинских времен

Гор высокие копья, как когти

Царапают небо,

Будто черт собирается вылезти из-под земли;

И в палящий томительный полдень

Напиться здесь где бы?

А, хотя, если прыгнуть с обрыва - всего-то два ли.

Но, однако, не птица. Спускался

Путем, что длиннее

В восемь раз, по тропе, где цикады кричат свой девиз.

Вот уж вечер. Ручей. Я добрался.

И небо алеет.

Чтоб напиться, бывает, спускаться приходится вниз.

Чань-буддийское

На старой лесистой горе

Буддийский стоит монастырь,

Когда ты поднимешься вверх,

Захочешь здесь отдохнуть.

И, может быть, на заре,

С целью оставить мир,

Держась еле видимых вех,

Отправиться в трудный путь?

Повозка о паре колес:

Сансары одно колесо,

Другое - фортуны. То жизнь,

Что путает в сеть желаний.

Я в гору мечту понес

Забыть все, как страшный сон,

И там мне монах предложил

Снять фото за десять юаней.

2012

Переоценка ценностей

Ты думаешь – есть еще время,

Но – раз – и вот времени нет;

Что делаешь – делай быстрее,

Но все же не торопись;

Вся вечность от мига творенья,

Со дня, как возникнул свет,

Дана нам, чтоб стать добрее,

И, может, лишь в этом смысл.

И я не скажу, что я знаю

Про большее – что-нибудь сверх;

И я не скажу, что понял

Все тонкости нашей норы;

Я думал, что к вечности – к краю

Нас тянут упорно вверх;

Но Он это мнение отнял, -

Как дал раньше в виде игры.

И Он, Тот, который толкает

Порыв наш, желание, мысль;

И Тот, раздувающий пламя,

И Тот, кто над всем Господин, -

Он прав - и когда разрушает,

И прав, когда топит Он крыс;

И каждому выдал Он знамя,

И петь приказал Его гимн.

Вот плещут по ветру знамена,

И разные гимны звучат;

Но нет здесь иного закона,

В какую трубу ни труби;

Ты можешь убить здесь дракона,

Коль он постарел и зачах;

Но я пожалею дракона,

Что тихо шептал: «Не убий».