Стихи микс v. 1

О лапше на ушах

Можно врать одному очень долго.

Можно врать много лет, чтоб поверили многие.

Но... ну вот не войти тебе в рай сквозь ухо иголки, -

И даже в тот рай, куда отправляются четвероногие.

По следам Дэна

Контрапункт к высказыванию Дэна Сяопина

- Черная кошка, белая кошка - они все хороши,

Если делают свое дело.

И вроде согласен, но для души, -

Белая кошка - она все равно белая.

Преданность. Фрост. Перевод

The heart can think of no devotion

Greater than being shore to ocean -

Holding the curve of one position,

Counting an endless repetition.

… А сердце ищет не молитвы,

Но берега с прибоем битвы;

Струны биенья – бесконечно;

И повторенья – вечно, вечно.

Остановка в лесу зимним вечером. Фрост. Перевод

Whose woods these are I think I know.

His house is in the village though;

He will not see me stopping here

To watch his woods fill up with snow.

My little horse must think it queer

To stop without a farmhouse near

Between the woods and frozen lake

The darkest evening of the year.

He gives his harness bells a shake

To ask if there is some mistake.

The only other sound’s the sweep

Of easy wind and downy flake.

The woods are lovely, dark and deep.

But I have promises to keep,

And miles to go before I sleep,

And miles to go before I sleep.

Я знаю, чьи деревья эти,

Хозяин их - меня не встретит;

В деревне дом, окно не светит,

Увидит вряд ли он меня.

А конь мой думает, что странно

Стоять в снегу. Покрыт туманом

Весь берег озера, как рана,

Темнейшим вечером в году.

И конь мой встряхивает сбруей,

Понять пытаясь, что же жду я?

А мимо – только ветер дует

И снег роняет на лицо.

Но лес прекрасен – дик и темен…

И кто уснет здесь – благороден;

Но – долг себе и долг Господен –

Пройти я должен много миль.

_____

Роберт Фрост прожил 88 лет )

Зимним вечером. Фрост. Перевод 2

Stopping by woods on a snowy evening

Whose woods these are I think I know.

His house is in the village though;

He will not see me stopping here

To watch his woods fill up with snow.

My little horse must think it queer

To stop without a farmhouse near

Between the woods and frozen lake

The darkest evening of the year.

He gives harness bells a shake

To ask if there is some mistake.

The only other sound's the sweep

Of easy wind and downy flake.

The woods are lovely, dark and deep,

But I have promises to keep,

And miles to go before I sleep,

And miles to go before I sleep.

Я знаю, верно, кто владеет

Лесами этими. Сумеет

Увидеть он меня едва ли

В лесу средь снега, что умеет

Придать вид призраков здесь вставшим.

Мой конь склоняется, уставший.

Стою меж озером и лесом,

И это странно, но не страшно.

И конь мой вздрагивает; он

Узнать желает тот резон,

Которому поддался я:

Стоять и слушать этот звон,

Тончайший звон ветвей в снегу.

Уснуть бы здесь – но не могу.

Дал обещанье я: в пути

Еще миль много провести.

Сонет 9. Шекспир. Перевод

Is it for fear to wet a widow's eye

That thou consum'st thyself in single life?

Ah! if thou issueless shalt hap to die,

The world will wail thee like a makeless wife;

The world will be thy widow and still weep,

That thou no form of thee hast left behind,

When every private widow well may keep,

By children's eyes, her husband's shape in mind:

Look what an unthrift in the world doth spend

Shifts but his place, for still the world enjoys it,

But beauty's waste hath in the world an end,

And kept unused the user so destroys it:

No love toward others in that bosom sits

That on himself such murd'rous shame commits.

Из страха намочить глаза вдовы –

Не так ли ты проводишь жизнь свою?

И может быть, заплачет мир живых,

Когда тебе отходную споют…

И, может быть, он будет слезы лить,

Как только здесь погаснет жизнь твоя;

Хоть и вдова, - напротив, может жить,

И видеть в детях крах небытия.

Подумай только: то, что тратит мот, -

Лишь поменяет место: это, то;

Но красота уйдет – совсем уйдет, -

Ногой судьбы раздавленный цветок,

С собой творящий злое волшебство, -

Не любит в этом мире никого.

Сонет 8. Шекспир. Перевод

Music to hear, why hear'st thou music sadly?

Sweets with sweets war not, joy delights in joy:

Why lov'st thou that which thou receiv'st not gladly,

Or else receiv'st with pleasure thine annoy?

If the true concord of well-tund sounds,

By unions married, do offend thine ear,

They do but sweetly chide thee, who confounds

In singleness the parts that thou shouldst bear;

Mark how one string, sweet husband to another,

Strikes each in each by mutual ordering;

Resembling sire, and child, and happy mother,

Who all in one, one pleasing note do sing;

Whose speechless song being many, seeming one,

Sings this to thee, "Thou single wilt prove none".

О песня музыки, зачем ты так уныла?

Что ж - радость с радостью, добро с добром - в войне?

Зачем ты любишь то, в чем боль застыла?

С вином веселья смешиваешь гнев?

В хорошей песне - как на брачном ложе;

И если звуки оскорбляют слух, -

Тебе упрек, что так играть негоже,

Верни единство, слышащий не глух.

Заметь, как в музыкальном инструменте

Все части в унисон поют, звучат, -

Как муж, дитя и мать в одном моменте;

Как расцветающий весною сад;

Конечно, сыгранный оркестр хорош,

Один, увы, ты много не споешь.

Запас по высоте. Навеяно В. Пелевиным, "S.N.U.F.F"

Летчики духа и просто пилоты, имейте

запас высоты и полосу на примете,

чтоб было куда приземлиться,

обманно сдаться,

а после взлететь -

и опять с небесами сражаться.

Летчики, знайте:

запас высоты очень важен,

ведь если однажды

в полете мотор откажет, -

то можно планировать

и на лету чиниться;

но если же низко –

то запросто можно разбиться.

Поскольку, коль низко, -

то нет и секунд на решенье,

поверхность близко –

вот тут и возможно крушенье,

и грязь, и брызги –

ошметки той самой почвы,

да и стреляют снизу

довольно точно.

Держитесь всегда

не чужой –

своей собственной веры;

старайтесь держаться

высоких слоев атмосферы;

и, - летчики духа,

и все остальные пилоты, -

держите в уме,

что падения чаще на взлете.

… Да и при посадке, -

и с этим придется смириться:

земля – наша участь.

Но я б предпочел не садиться;

ведь с этой землею

сведут все равно нас годы,

запас высоты же

равен

запасу

свободы.

Стремление мотылька к огню

... А юность уходит по белому полю,

И юность пройдет ту же самую долю;

Но как же мучительно думать про это, -

Про жизнь мотылька, что летит себе к свету!

Когда-то и он опалит себе крылья,

Повиснет на лампе, закрытой в решетку.

А может, полет – это шизофрения,

И надо освоить земную походку,

Шаг твердый, тяжелый, и голову ниже,

И чтоб божьи искры волос не спалили;

И к черту все бездны безумного Ницше?

Но, знать, в нас заложено, чтобы мы были

Сложней, чем чертеж без хвоста обезьяны,

Светлее, чем глина из толстенькой книги.

Мы лезем к огню, невзирая на раны,

И всё тщимся сбросить земные вериги.

Намеренье

Вся жизнь – война намерений

Извне и изнутри;

То жарче, то умеренней

Намеренье горит,

Горит в душе у каждого

(Там много костерков) -

Забитого, отважного,

В печатях синяков,

По головам идущего,

Идущего с крестом,

Берущего, дающего,

И ждущего «потом»,

И в облике смирения,

Колени преклонив,

Опять живет намеренье –

Пока, пока ты жив.

Но эта сила странная,

Присущая душе,

Ленивая, упрямая,

Оригинал, клише;

С моралью незнакомая,

Извне добра и зла,

Сначала невесомая,

Но ждущая тепла.

Мы все грешим намереньем,

Точнее – сотней их;

С сомненьями, неверием –

И вот огонь затих;

И столько в нас неверия –

Горою до небес! -

Что бедное намеренье

Не сдюжит этот вес.

Надежды и мечтания

Не стоят ничего,

Не сбудутся желания

Без главного, того,

Что топливом является,

Что вовсе не вода, -

Желанье воплощается

Намереньем всегда.

Ты заостри внимание

Чтоб было как клинок;

С намереньем свидание

Не даст ни черт, ни Бог;

Ты сам ту искру малую

Расти, расти, расти,

И кровь из сердца алую

Ей принеси в горсти.

И эту искру пестуй ты

Не час, не день, не два;

Капризною невестою

Покажется сперва,

Ее ты привораживай

Терпение храня,

И даже в ад захаживай,

Чтоб принести огня.

Своими всеми мыслями

Ты искру ту корми,

Своими всеми смыслами,

И плотью, и костьми,

И в каждое мгновение

Отдай себя всего,

И вот - твое намеренье

Услышит Божество.

И искра станет силою

И волею Его;

Ей, бывшей раньше хилою –

Не страшно ничего;

Ее предназначение

Вершить, повелевать,

И привести в движение,

И что просил ты – дать.

Весьма разнообразные

Намерения сны;

Прекрасные, ужасные –

Для Божества равны;

Но гонит дьявол весело

Погасшую золу,

Чтоб что-то перевесило –

Не стоит холить мглу.

Метод Кортеса

"Знаешь, как у меня получилось? Я не оставлял сил на обратный путь".

/к/ф "Гаттака"/

Сожгите корабли по методу Кортеса,

Так, чтоб не грел соблазн обратно повернуть;

Сожгите корабли, чтоб темная завеса

Мешавшая взглянуть - позволила взглянуть...

Не оставляйте сил слезам и сожаленьям,

И на обратный бег не оставляйте сил.

Пусть прошлое умрет - мгновенье за мгновеньем

(Оно и так мертво – но ты не отпустил).

Так брось же эту рухлядь – она гроша не стоит,

А только тянет вниз – свинец в душе, ногах;

И будет умолять, и ныть, и пустословить,

Прочь, с плеч ее долой – и первым делом страх.

Тот страх, что говорит – идти с поклажей лучше;

Тот страх, что говорит – "все это нужно мне!"

Все ложь. Твоя душа, коль надо, пустит лучик -

Сомненья, боль сгорят в ликующем огне...

Если ты захочешь…

Ход ключа

Какую муру кто бы ни сочинил, -

Обязательно будет правда;

Потому что так сделан сей сверкающий мир,

Эта маленькая эстрада.

Здесь ложь громоздится на большей лжи;

Но ты, как замочная скважина,

Воспринимаешь его, пока ты жив, -

Ход ключа, соразмерный, заряженный.

Провернется бородка, и ты за ней,

Понимаешь, но вертишь колеса;

А ведь больше, чем мистики, театр теней

Боится

прямого

вопроса.

Гладьте кошку

гладьте кошку, гладьте кошку,

и она расскажет сказку:

мрр идет из тени к свету,

он вообще на трех китах;

любит он большую ложку,

любит сливки, любит ласку:

эту плоскую планету

видят многие в мечтах.

лишь серебряный царевич,

что на столике у шторы,

чьи глаза закрыты плотно,

смотрит только внутрь себя;

эту чернь чертил Малевич;

нет ни шпоры, ни опоры,

там пустынно и бесплотно,

не мурлычат, не скорбят.

нет движенья, нет огласки,

ни кошмара, и ни сказки,

ни сует, и ни печалей,

как ни зла, и ни добра;

только кошка все же мягче,

мы не верим в неудачи, -

он один в своем молчаньи,

на столе, из серебра.

Иероглиф

Вот каллиграф обмакивает кисть,

И начинает он свою работу:

Ему нет позволенья на эскиз,

Нет позволенья также на свободу;

Всё должно быть лишь так, как быть должно,

Но в строгих переходах черных линий

Мне видится: вот дождь, вот пара лилий,

Вот замок, что погиб давным-давно;

Закончено: иероглиф как живой,

Труд был непрост, но точно не напрасен;

Ну, вот и всё: иероглиф так прекрасен!

Но отчего ж так горек смысл его?

Вальс мотылька и огня

Мне хочется смотреть сквозь кривое стекло,

И видеть пропасть во ржи,

Человеку, когда побеждает зло,

Становится незачем жить.

И он сочиняет сказки в виде кино,

И пишет их в виде книг,

И с надеждою смотрит наверх, за окно,

Надеясь, что что-то постиг.

Глупый маленький ангел! ведь это ты,

Ты когда-то, когда-то им был, -

Но, когда я смотрю на себя с высоты,

То не вижу ни глаз, и ни крыл;

А только лишь частый неровный пульс,

Рвущийся что-то понять,

И это – единственный верный курс,

Тот курс, что не стану менять,

Судьба мотылька - полететь в огонь,

К тому у него талант;

Но этот закон придумал не он,

А Хозяин всех в мире ламп.

2012