Стихи. Искатель чёрного жемчуга

Искатель чёрного жемчуга

Я – искатель чёрного жемчуга

Слов.

Я созвучий ловец:

Брега рая, пучин инферно.

Я ныряю – и я тону, и ныряю вновь,

Чтобы только раскрыть

Pinctada margaritifera.

Я нанизываю по жемчужине –

Нить тонка,

Я вяжу узелки,

Скрепляя моё богатство.

Не читателю, не всевышнему потакать,

Я плету для себя –

Да, властно и да – по-рабски.

Эти бусы из чёрного жемчуга –

Роскошь, блеск,

Перламутра морского дивные переливы...

Я – искатель и я – найду,

Если жемчуг есть.

Истязать

Истязать это тело, стало чтоб гибким, тонким.

Голоданье, прогулки, танцев изящный паттерн.

Превратиться обратно в девочку. Быть ребёнком –

Это не измерять насколько

Была глупа ты.

Отказаться от пылких мыслей, преступных планов –

Одинока в своём азарте и смертной скуке.

Если знать, что протянут руку – то я упала б,

Только грешников поднимают

Лукавых руки.

Целовать не тебя, распятье – но с той же страстью,

Обречённой и недопонятой духовенством.

Написать по сухому фреску, белить и красить,

Чтобы как-то разбавить страсть не к лицу,

Не к месту.

Имя

Обычное имя становится странно-значимым,

И вот произносишь его с богохульным трепетом.

А, может быть, всуе даже не поминаешь ты,

Но имя звучит в тебе драматизмом Беккета.

Стараешься не встречаться, но бродишь около

Окрестностей, где, конечно, могли бы встретиться.

Ты бабочку поджидаешь лихим Набоковым,

Но промах сачком: упорхнула твоя репейница.

Потом подступает гнев: пропади всё пропадом!

Напрасно, злосчастно, глупо и иже с ними же.

Идёшь в галерею за совершенством: Рокотов –

Аристократки, Брюллов – итальянки, но

Лишь её

Почему-то всё время

Видишь ты.

Шансы на близость

Осенью шансов на близость больше:

Если замёрзли руки, кто-то

Возьмётся греть.

Осенью созревают овощи,

Зреем и мы,

Так ведь?

Спелые, опадаем мы

Друг перед другом,

Сбрасывая плащи.

Взвинчены обладанием,

Выжжены ожиданием,

Просто возьми и

Вы-пот-ро-ши.

Фонарь

Я ношу на груди кулон со святой Лучией,

Чтоб она оградила нас от моих пороков

И от взглядов твоих:

Как будто фонарь включили –

И он в тёмное сердце светит,

Под током дрогнув.

Я прошу у святой Лучии смиренья, кротость –

Добродетель и глушит шлейфы от «Фрагонара».

Только как избежать желания

Гладить, трогать

И смотреть на тебя ответным лучом

Фонарным.

Наездница

Посмотри на меня – я тоже могу без рук,

Без отчаянья, без надежды, без томных вздохов.

Даже если твои поводья

Нещадно трут,

То седло под наездницей

В целом уже комфортно.

До бессилия восклицая «Анкор, анкор!»,

Изнуряя до спазмов мышц,

Без подкорма, ласки,

Ты опять побеждаешь в скачках у ездоков,

Не умеющих укрощать

Лошадей арабских.

Мессенджер

Я гляжу неотрывно на коловратный «Мессенджер»,

Или нет сообщений, или же – не твои.

Неужели ты думаешь, что говорить нам не о чем?

Я, бесспорно, считаю – лучше не говорить,

А пойти целоваться. Место найдём тишайшее –

Там, где заросли, лавки, пьяницы пьют портвейн.

Неужели ты думаешь, пьяницам помешаем мы?

Они тоже влюблённые, но не в тебя, а в хмель.

Собирайся, надень рубашку и джинсы старые,

Чтоб никто не помыслил дурно, никто не вскрыл.

Неужели ты думаешь, будто у нас свидание?

Назовём это поджиганием от искры.

Испытание

Я живу на стихах и на красном

Сухом.

Да на снах, где так близко губы.

Откровения вздорны. Немой укор

Неуместен, как кольт

У Будды.

Ощетинившись, против меня

Стоишь,

Плутовские затеяв игры.

Всё постылое тянется

Исстари:

Если лишний в игре – не выбыл.

Я хочу вдвоём, но кроватей –

Три,

Выбирай же – кто с кем и в скольких.

Мы ведём кошмарный

Любовный стрим,

Без подписчиков и просмотров.

Девы-парни

В лимбе больших компаний

Мне неизменно душно.

Я выбираю взглядом

Тех, кто страдает так же.

Ты симпатичный малый, только твоя подружка

Мне симпатична больше. Неотвратима кража.

Спешно берём такси мы,

Прыгаем, не прощаясь.

Милый, найдёшь другую

В дымной ловушке бара.

Истомлена так сильно, что не проси пощады.

В джеме неона тают – девы-плохие парни.

Гамсун

И вроде бы нас не в чем упрекнуть –

Живём так праведно и так традиционно.

И «Голод» Гамсуна читая (тонкий Кнут!),

Не голодаем. Смазав аперолем

Сухое горло, ждём большой банкет –

И блюда а ля карт берём по вкусу:

От нежной сёмги к стейку. Но тебе

Приелось всё.

И ты спешишь (не узнан!)

Из ресторана в третьесортный паб,

Достойный кисти спятившей

Винсента.

…Но так дрожат и вьются облака,

Так голодно и так свободно в этом.

Раздеты

Я вижу, ты лишаешься рассудка.

Теряешь власть и спесь,

Ломаешь пальцы.

Ему в глаза не смотришь. И посудой

Звенишь чрезмерно рьяно.

Код: «Спускайся».

Я буду ждать на лестнице в парадном,

Надвинув козырёк, надев перчатки.

Ты выйдешь –

Элегантна и развратна,

На каблуках покачиваясь шатких.

Свернём в знакомый смурый переулок,

Такой-то дом, этаж, квартира… Окна

Показывают осень. Мы покурим,

Помедлим, фильм погубим перемоткой,

Поспорим об искусстве и о боге,

Поговорим о чём-то беспредметном,

Послушаем The Weeknd, но в итоге

Мы всё равно окажемся раздеты.

Что такого

Поцелуй меня в щёку –

Это ещё

По-дружески.

Поцелуй меня в шею –

Дружбе, пожалуй, крышка.

Ты не сделаешь лучше,

Не сделаешь даже хуже мне,

Но теперь всё не так, как раньше,

Всё слишком, СЛИШКОМ.

Светофоры уже не красные –

Раскалённые,

И деревья проникли в здания

Сквозь балконы.

Там, на наших постелях,

Тлеют рябины с клёнами.

Да, целуй меня,

Что такого, НУ ЧТО ТАКОГО.

Сентябрь

Осень.

Остр

Запах костров и воска,

Осень от сердца к мозгу –

Вспышка и рецидив.

Осень отравит воздух

Танатосом.

Так вот с кем

Мне предстоит сентябрь

Тягостно процедить.

Яды.

Я – дым.

Смерть усмехнулась рядом,

Все мы здесь – six feet under,

Непреходящий цикл.

Осень ревнива к боли,

К раненным в грудь снарядом –

К тем, кто спасётся вряд ли,

Чтобы других

Спасти.

Моя душа

Прежде думала, будто с юга

Моя душа.

В ней Испания, кастаньеты, фламенко, Лорка.

Но становится холодно –

Двигаться, спать, дышать.

И сияние севера кроет мои полотна.

Взять, уехать туда, где лиц распознать в туман

Невозможно. Где лёд прострочил каналы.

Где темнеет к обеду так, что сойдёшь с ума

До полуночи.

Чтобы дверь от ветров стонала.

Облачаться в фуражку, свитер и сапоги,

Полюбить седину –

В волосах и на гребнях моря.

В маяке поселиться (тут, говорят, погиб

Предыдущий смотритель).

Хемингуэй бы понял.

Потерянная перчатка

|«Радуется потерянная перчатка».

В. Набоков, «Бледный огонь»|

Твоей потерянной перчатке

Так радостно сегодня в сумерках.

Она ничью не греет руку

И не вернётся в дом.

Она лежит на тротуаре

Среди осеннего безумия,

И ветер с листьями несёт

Её на пасодобль.

Твоей потерянной перчатки

Близнец остался бесполезным,

Он проживает дни пустые

В тоскливом рюкзаке.

Поэтому одной перчатке –

Грустно, а другой – так весело,

Ведь быть потерянной

Не значит

Быть никем.

Переболеть

Переболеть – это значит

Почти не кашлять,

Вынуть из сумки капли и АЦЦ,

Выудить свежие мысли

Из мозго-каши,

Выдернуть из твоих рук

Своё

Серд-це.

Сапфическое

Мы попали в какую-то странную кабалу,

И зависимость друг от друга –

Бобовый стебель,

прорастающий к небу цвета

От pink до blue.

О, дерзающий Джек!

Нет, две декадентских

Джекки,

окунающихся

В сапфическую игру.

Не руби этот стебель или

Руби конкретней.

Френдзона

У тебя отличное чувство юмора

И фигура.

Давай дружить.

Я согласен стыть во френдзоне да где-то между

Точкой A и вовек ненайденной точкой G.

Обязуюсь быть ложно-смирным,

Глумливо-вежливым.

Ты представишь меня знакомым

С сухим смешком,

Означающим недосказанность отношений.

Мы пойдём поздно вечером

Вместе с тобой пешком

Покупать для Дружка (и мне)

Поводок-ошейник.

Титаник

Положение-то отчаянное, капитан.

Наше днище пробито,

Судно затонет здесь.

И, наверное, стоит шлюпки пересчитать,

Но считай-не считай, а многим из нас

Пиз*ец.

Развороты на скорости

(Ты не жалел узлов)

Бесполезны. Намокнет первый

Блестящий класс,

Наглотается соли

Третий. Жилет неплох,

Только воды Атлантики

Не признают тепла.

А покуда на палубу крошится

Острый лёд,

И пока музыканты тешат

Свои смычки,

Я гляжу, не ища спасения,

На неё.

И кого-то из нас затянет живьём

Под киль.

Октябрь

Октябрь обрушается листопадом

На бедные головы слуг господних.

Не слушай меня и не верь мне, падре,

Я праведник-грехотворник.

До рыка я клял и до слёз молился,

А келья моя пропиталась дымом.

Я видел такое сквозь эти листья –

Ты пропил бы все святыни

На месте моём. Помоги мне, Боже,

Взыщи с искусителей, с искушённых,

С искусно искусственных (отжим, обжиг),

С тех самых, которым шёпот

Сулит красоту и богатство, славу –

За росчерк багровым внизу контракта.

И по*уй, католик ты, православный –

Ставь подпись, число и дату.

RIP

Последствия закона Мёрфи –

Споткнуться, шанс на катастрофу

Учетверив.

Ты отправляешься

В мир мёртвых,

Я возвращаюсь

В мир живых.

Но оба так близки к падению:

В могилу – ты, я – много глубже вниз.

Тебя для погребения оденут,

Меня – разоблачат и

Rest in peace.

Пепел

И ветер тянул сигарету живей меня.

Что остаётся мне?

Серо-хрупкий

Пепел.

Он легче, чем херувимы,

Чем прах землян

(Пальто не прожечь бы, будет совсем

Нелепо).

И если захочешь –

Можешь курить со мной,

Алкая достичь инфаркта и рака горла.

Мы сами решаем –

Mortal или amor,

Поэтому погибаем

Так полюбовно.

А я не люблю

Ты любишь меня.

А я не люблю

Разговоры о будущем, которое не случится.

Разговоры о прошлом, которого не изменишь.

Я желаю быть сине-чёрной

Драконо-птицей,

Приземляющейся

В фиолетово-красный

Вереск.

Ты жалеешь меня.

А я не жалею вовсе

Об ошибках, которые, может быть, не ошибки.

О возможностях тех, едва ли для нас возможных.

Тайных знаков мираж,

Бессмысленность тусклых шифров,

Бестолковый словарь

Без Ожегова – для

Безбожных.

Дождь

Сегодня мы не включаем музыку,

Дождь играет сольный концерт за тюлем.

И окна кажутся слишком узкими

Для тех, кто хочет увидеть,

Как дождь танцует.

И чайник кипит двадцатым цунами за день,

Посвистывая с дождём в водяном дуэте,

И нежные призраки тихо подходят сзади,

Но нас не пугают,

Слушая дождь и ветер,

И чайник.

Рыба

И сама идёт в руки – рыбой – приняв течение,

Прижимается перламутровой чешуёй.

Так отчаянно-беспросветно в моря хотели мы,

Погрузиться – она, а я

Изловить её.

Мои сети прочны, натянуты струны невода,

Подготовлена филигранно любая снасть.

Я хочу её, я тащу её, бредя, к берегу.

Эта стерлядь из Красной книги, но как

Вкусна.

Адриан и Антиной

Статный, нордовый, горбоносый,

Руки в рельефах вен.

Глажу я пепел твоих волос – и

Где-то поёт Орфей.

Курос бессовестно-полуголый,

Греческий твой соблазн.

И закусила губу Юнона,

И негодует Марс.

Мраморы, хмель винограда, лавры,

Драма руин, колонн.

Да, называй меня Адрианом,

Трепетный Антиной.

Лето спустя ты утонешь в Ниле,

Я – нахлещусь тоски.

Жизнь нас сгубила, но мы любили

Так древнеримски.

Безразлично и архиважно

Безразлично – с одной стороны,

А с другой – архиважно.

Если чувство похоронить –

Только заживо.

Только за-жи-ло. И опять кровит.

О тебе, о нас, о такой любви,

О которой трезвым не говорят.

Предрекаю срок ей: до декабря –

И немного дольше (как повезёт).

Поклянись, что будет у нас всё-всё.

Мы должны наесться друг другом всласть,

Разучить все родинки (без числа),

Разучить все звёзды (и их не счесть),

Разучить все шрамы (конечно, есть).

Распознать, измерить, запомнить, сшить,

Наизнанку вывернуть две души,

Чтобы скоро – с треском – да распороть –

Архибольно – с первой и со второй

Стороны.

Всё есть во мне

По вечерним распутьям аллей

Все гуляют с детьми и собаками.

Я иду без ребёнка и пса.

Потому что всё есть во мне:

И девчонка с глазами заплаканными,

И охотничья, гончая сука, что так борза.

В предвкушении

В предвкушении пьянства

И иных удовольствий

(От глубокой осени сводит дёсны),

В перспективе робких полукасаний

От неробкой девочки с волосами

Тома Сойера.

Фантик сорван и

Ты конфету полностью раскусила,

Остро-сладко на вкус и внутри красиво –

По-кондитерски радужными слоями.

Зачарованными странницами стояли

И фонарь мигал нам весьма игриво,

Догадавшись, что мы

Другие.

Ню

Рисовать обнажённую,

Обнажась.

Край листа режет пальцы –

Азарт ножа

Перенят верже от острейших черт.

Выбирай: графитом, пастелью,

Чем?

И скользит, и пляшет

Да в кисти – кисть.

Может быть, искусство, а может –

Китч.

С порицанием академист смотрел,

Как я выбрала

Акварель.

Шахматное

Обречённый король на взводе.

На краю каменеют кони.

Намечается мат в два хода,

Если ты, государь, не понял.

Осмотрись, попытайся скрыться

За невинной плебейской пешкой.

Где твой верный, манерный рыцарь?

Кто его устрашил и спе́шил?

Напади безрассудно, дерзко,

Растеряй всех слонов с ладьями,

Так и надо по плану, дескать,

Так задумал игрок и Дьявол.

И теперь, хорошо прикинув,

Загляни мне в глаза, диктатор.

Фс8. Ложись на спину.

Ход до мата.

Мат.

Очень странная дама

Очень странная дама вхожа в масонский орден,

Очень странная дама пьёт и читает Канта.

Очень странную даму видели ночью в городе,

В переулке бездомных дама играла в карты.

Ты узнаешь её по шляпе (немного набок),

Ты узнаешь её по смеху (немного хриплый),

Дама ездит на почту, чтобы купить журналов

И отправить кому-то письма с секретным грифом.

Не смотри на неё прямым и пытливым взглядом,

Не держись слишком близко, тихо иди поодаль –

С расстояния двадцати с половиной ярдов

Дама метко палит из глока и веблей-скотта.

Скрытое

Ты никогда не скажешь напрямик.

Я – никогда не выговорю вслух.

И робкое, короткое: «Возьми» –

Не прозвучит.

Услужливее слуг

Друг другу мы. И злее всех господ.

Сечём и раним шёлковую плоть,

А после – умащаем. И тепло,

И холодно (синоптик лгал!). А под

Корректным светским платьем то бельё,

Которому завидует бордель.

Ты думаешь, что я люблю её,

Я думаю, что ты могла быть ей.