Стихи эпохи Хэйан

От автора

От автора

В истории японской классической литературы был период, который можно по праву назвать её «золотым веком». Вне всякого сомнения, таким веком стала эпоха Хэйан*.

С поэзией эпохи Хэйан автор познакомился в теперь уже далеких 1990-х гг., ещё будучи аспирантом ЛГПИ (специальность – востоковедение), и уже тогда она произвела на него неизгладимое впечатление…

Впоследствии пришла мысль творчески переосмыслить труды выдающихся японских поэтов эпохи Хэйан. Работа эта заняла достаточно продолжительный период времени.

Следует отметить, что стихи поэтов хэйанского периода выполнены в форме танка (вака) – 31-слоговой пятистрочной «короткой песни», которая для отечественного читателя не вполне удобна, и не содержит рифмы. Автор постарался устранить подобное «неудобство»…

Искренне ваш, Алексей Б.

* Краткий очерк о культуре и поэзии эпохи Хэйан представлен ниже.

Культурно-исторические особенности и характер поэзии эпохи Хэйан

Хэйа́н (яп. 平安時代 хэйан-дзидай) – период японской истории, длившийся с 794 по 1185 гг. В переводе с японского «Хэйан» означает мир, спокойствие. Эпоха Хэйан началась с переноса имперской столицы из Нары в город Хэйан-кё (平安京, – современный Киото) и завершилась морской битвой при Данноура, в которой дом Минамото разгромил дом Тайра.

Эпоха Хэйан ознаменовалась для Японии переходом от архаических форм абсолютной монархии к сословному иерархическому государству, в котором власть стала принадлежать родовой аристократии.

Хотя верховным правителем по прежнему оставался император (микадо), но его существенно ограничивали наблюдением и контролем канцлеры-регенты, происходившие из могущественного рода Фудзивара. Кроме того, по обычаю, императорам предписывалось жениться на девушках из рода Фудзивара – при этом дед матери августейшего владыки автоматически становился регентом.

Регенты (кугё) вместе с тремя высшими министрами (дайнагонами) и надворными советниками (санги) составляли верхушку дворцовой знати, входящую в Верховный совет. Прочие сановники располагались в соответствии с сословной табелью о рангах, получая соответственно рангу чины, звания, должности, земли, деревни с крестьянами, а также особняки, экипажи, шелка на одежду и многое другое.

Обширные поместья знати не ограничивались при этом городскими усадьбами в Хэйане и старой столице Нара. У многих были прекрасные наследственные имения в провинции, однако жить все предпочитали невдалеке от резиденции монарха. Хозяйства были так велики и громоздки, что требовали особого штата чиновников для управления (мандокоро).

Как и выходцы из наиболее родовитых семейств, эти чиновники тоже получали доступ ко многим государственным постам и должностям. Помимо службы в столице существовала разветвленная сеть управления в провинциях, но и на периферии все ключевые посты занимали «командированные» представители хэйанской знати, которые нередко проводили долгие годы вдали от столицы. Жены и подрастающие дети сановников обычно служили при дворе, хотя бы некоторое время, чтобы вникнуть в сложные особенности дворцового ритуала и приобщиться к сокровищнице культуры.

Культура периода Хэйан складывалась из синтоистских обрядов, граничащих с шаманизмом и магией, мистического даосизма и пришедшего из Китая конфуцианства оккультного толка. Синтоистские мифы, исторические предания, собранные в «Записях деяний древности» («Кодзики») и «Анналах Японии» («Нихонги») (VIII в.), отголоски поэзии «Манъёсю», конечно, оказывали некоторое влияние на образованных жителей столицы, но постепенно отходили на второй план, уступая место «китайским наукам».

Буддизм, позволяющий интерпретировать все прочие верования и учения как манифестацию всеобъемлющего и вездесущего тела Будды Вайрочаны, связал в синкретическое единство разрозненные и зачастую противоречивые воззрения людей эпохи Хэйан, их представления о человеке и его месте в мире.

С буддизмом пришла идея кармы, воздаяния за содеянное и в нынешнем, и в предыдущем рождениях, идея бренности жизни и ее печальной прелести, зовущей наслаждаться каждым мигом бытия.

Эпоха Хэйан оказалась чрезвычайно плодотворным временем для развития японской литературы. Именно в этот период в японской прозе сформировались такие новые жанры, как дневниковая литература – никки, песенно-повествовательный жанр ута-моногатари, появился роман.

Начало IX в. было ознаменовано появлением первой японской азбуки хираганы, честь создания которой приписывается Кукаю (несколько позже звуки той же азбуки стали записываться знаками другой системы – катакана). Таким образом, впервые появилась реальная возможность писать на японском языке, и ею в полной мере воспользовались, прежде всего, поэты.

В поэзии происходило дальнейшее развитие японской поэзии вака, получили новое звучание древние поэтические сюжеты, сформировалась особая система художественной образности и поэтических приёмов.

Огромной популярностью пользовались у хэйанских поэтов «бурные гении» эпохи Тан – Ван Вэй, Ли Бо, Ду Фу и особенно Бо Цзюйи. Сборники Бо Цзюйи, завезенные на острова китайскими купцами, ценились на вес золота.

Длившийся несколько веков гражданский мир, социальный порядок и экономическое благополучие способствовали формированию культуры хэйанской аристократии, как культуры глубоко гедонистической по духу и высоко-эстетической по своему миросозерцанию. Любовные утехи, занятия искусством и созерцание красот природы определяли смысл жизни мужчин и женщин из аристократических семей. Все эти три компонента существовали в неразрывном единстве, и каждый воспринимался только в отраженном свете двух других.

Образ возлюбленной осмысливался через образы, навеянные созерцанием природы, и облекался в изысканные поэтические формы. Любовь же влекла художника на лоно природы и побуждала запечатлеть свои чувства в пейзаже на свитке.

С середины IX в. вака (иначе – танка, ута) становится для придворной знати наиболее распространенной и изысканной формой самовыражения – особенно в куртуазной любви. И кавалеры, и дамы изливали свои чувства в аллегорических образах – достаточно клишированных, но оттого не менее выразительных. Обращаясь к даме с любовными признаниями, кавалер обычно посылал гонца с поэтическим посланием, привязанным к цветущей ветке сливы или вишни. По правилам хорошего тона, дама обязана была ответить ему также в стихах. Нередко ухаживание перерастало в своеобразный поэтический диалог. Весь дальнейший ход романа также определялся эстетическими условностями. Добившись взаимности и проведя ночь у возлюбленной, кавалер, по обычаю, должен был, вернувшись к себе, наутро отправить даме пятистишие с утонченными комплиментами и уверениями в вечной любви. Дама же была вольна отвечать или не отвечать. Нередко, если кавалер охладевал в своих чувствах и переставал навещать избранницу, последняя обращалась к нему с иносказательным упреком – разумеется, в форме вака, поскольку любая иная форма считалась абсолютно неприличной и неприемлемой.

Множество подобных примеров мы видим в «песнях любви». Поэтические диалоги влюбленных оказали огромное влияние на развитие новых литературных жанров – дневника (никки) и повести со стихами (ута-моногатари ).

В эпоху Хэйан складывается культ моно-но аварэ – «очарования всего сущего», «прелести бытия». Для аристократов духа, к каковым себя относили все без исключения хэйанские патриции, все сущее представлялось наделенным высшим смыслом, скрытой или явленной красотой, неизбывным очарованием. Правда, при этом предполагалось, что предметам грубым и низменным вообще нет места в эстетической вселенной – все они остаются в удел бездушному, необразованному простолюдину.

Именно ощущение моно-но аварэ должно было придать сладость и горечь, терпкую прелесть всей недолговечной жизни человека в этом мире, умирающей и обновляющейся, постоянной в сменах природы. Ощущая себя частицей изменчивого, пульсирующего мира, человек стремился открыть для себя знамения вечности, закодированные в алой листве клена, неожиданном снегопаде, в бело-розовой дымке вешнего цветения сакуры, в искрящихся брызгах водопада, в кличе диких гусей, в первой трели соловья или в грустной песне осенних цикад.

От рождения и до смерти хэйанские аристократы обитали в неком искусственном мире, умышленно оторванном от прозы жизни. Эстетизация всех сторон бытия была их идеалом, и к осуществлению этого идеала они стремились весьма настойчиво, каждый свой шаг, обставляя как ритуальное действо: будь то прием у императора, торжественный выход на богомолье или досужие забавы.

Отсюда берут начало такие обычаи, как, например, выезд в горы для любования цветами, путешествия в края, славящиеся красотой пейзажа, совместное созерцание полной луны осенней ночью – обычаи, вошедшие в плоть и кровь японского народа и сохранившиеся по сей день. Иные развлечения связаны с календарными праздниками – танцы, театральные мистерии, музицирование, стрельба из лука, скачки, а также паломничество в храмы.

Не без влияния Китая появились при хэйанском дворе всевозможные виды состязаний в области изящных искусств. К ним относились и состязания по составлению букетов, и угадывание запахов благовоний, и рисование картин и т.п. Во многих состязаниях важную роль играли поэтические экспромты…

Из Ки-но Цураюки

Ки́-но Цураю́ки (яп. 紀貫之 ок. 866-945 или 946) – талантливый японский поэт и прозаик, литератор эпохи Хэйан, потомок старинного рода. Писал в жанре танка. Один из 36 бессмертных поэтов.

Цураюки оказал значительное влияние на развитие японской литературы. В 905 году по приказу правителя Дайго Цураюки возглавил комитет самых известных поэтов того времени. Их произведения вошли в антологию «Кокин- сю».

В предисловии к антологии Цураюки высказался о происхождении и сути японской поэзии, а также о ее роли в жизни японцев: «Без всяких усилий движет она сердцами божеств земных и небесных, вызывает сострадание даже у духов умерших существ, невидимых взору...».

Цураюки был родоначальником жанра литературного дневника. Также он считается великим мастером экспромта. Стихи его выразительны и лаконичны.

***

Весенние песни

Вот и снова весны начало,

Пробуждает от сна природу.

Ветер сдует из льда покрывало

С ручья, где берем мы воду,

Одежд рукава увлажняя.

***

Ивы в зелень уже одевались, –

Это ранней весны цветенье.

Но ночных холодов опасались

Слив соцветья в робком смятенье, –

Как любовники, что попались…

***

На гору Курабу взбираясь,

Наугад, в синем мраке ночи,

Аромату цветов подчиняюсь,

Что укажет дорогу к роще

Слив изысканных, шелка не проще…

***

Мне людских сердец не изведать, –

Тайны помыслы их и желанья.

Но так хочется душу поведать,

Слив внимая благоуханью,

Сад в знакомом селенье проведав…

***

В туманной дымке склоны гор,

Цветки сакуры розовеют,

Весною дышится. Простор

К себе манит. И ветры веют.

С собой веду я разговор...

Вешней вишни цветы так прекрасны!

И даже тот, кто вас мельком увидел,

Уже прожил жизнь не напрасно.

Один вид ваш, скажу, не скрою,

Вмиг сердца лишает покоя…

***

Летние песни

***

В подражание Ду Фу

Лето, сумерки, закат.

Шелест трав и треск цикад.

Свежесть, и журчит ручей,

Разбавляя тишь ночей.

А по утренней заре,

Лучезарно на дворе.

Бисером блестит роса,

И синеют небеса

В дымке бледно-голубой…

Но только снится нам покой.

***

В эту летнюю ночь собрался

Я прилечь только лишь под утро,

Но кукушки внезапно раздался

Голос звонкий, зовя как будто.

А меж тем, рассвет разгорался…

В пору летних дождей на опушке

Неумолчны трелей напевы.

Но о чем ты горюешь, кукушка,

Оглашая мглистое небо

Печалью брошенной девы?

***

На склонах горы Мацуяма,

Покрытых лесом сосновым,

Кукушка поет, не смолкая,

И любовью полнится сердце,

Свидания с милой алкая…

***

Среди дум, так тоскою гнетущих,

Пришел пятый месяц – Сацуки,*

Аромат мандаринов цветущих

Напомнил любимые руки…

Прикоснусь ли я к ним в грядущем?

* Сацуки – пятый лунный месяц по старому японскому календарю, середина лета.

***

Песни осени

Ветер свежий с реки задувает

И прохладу на нас навевает.

На скалистый берег чредою

Набегают волна за волною –

Осень приносят с собою…

***

О «девицы-цветы»*, вы так рано опали.

Отчего? Вам не мил белый свет?

Сильно вы утомились, устали?

Ни к чему так спешить, ведь не в дали,

Осень вас все равно не минет…

*«Девицы-цветы» – в данном случае речь идет о цветах патринии (род семейства Жимолостных).

***

На Отова-горе у стремнины,

Чуя осени ветра силу,

От подножья и до вершины

Вся листва окраску сменила –

Желтизною себя окатила…

***

Покуда цветут хризантемы

И струят аромат свой горчащий,

В прическе твоей диадему,

Украшу цветком настоящим, –

Быстротечно в закат уходящим…

***

Где-то в горной глуши нехоженой

Мириады листьев багряных,

Недоступные взорам прохожих,

Ночи парчовым нарядом,

Облетают с деревьев кленовых.

Как и прежде, в тиши печальной,

Листья алые клены сбросят.

И реки теченье кристальной

Понесет их к гавани дальней,

Где находит пристанище осень.

***

На уступах горы Огура

Не печальный ли зов оленя,

Что кличет один понуро,

Возвещает поры осенней

Окончание в дымке хмурой?

***

Зимние песни

***

Снегопад. Больше я не буду

Слышать зимней печали стоны, –

Краше вешних цветов, повсюду

Распустились нынче бутоны.

И все это подобно чуду…

Распростертые ветви растений

Вдруг покрылись красою снежной,

Словно в белом вихре плетений

Среди зимней пустыни безбрежной

Сотворил их божественный гений....

***

Вновь грущу с уходящим годом.

Словно тени на лик зерцала,

Набегают воспоминанья,

Но их для меня слишком мало, –

Так расстроен грядущим уходом…

***

Белые хлопья кружатся

Над Камия-рекою*.

Вот и в зеркале снег отражается, –

Годы летят чередою,

И голова сединой покрывается…

* Река Камия протекала по территории императорского дворца в Киото и впадала в реку Кацура.

***

Сильной вьюги я вой услышу,

Что резвится в горах Ёсино,

Лепестки отцветающих вишен

Полетят, а не снег, мне в спину.

В их метании я и сгину…

***

Песни о чувствах

***

В подражание Ли Бо

Над рекой Хуанхэ

Цвела тонкая слива.

Сладко пел соловей:

- Как Си Ши*, ты красива!

- И цветок твой чудесен,

Так чаруют изгибы…

Для любви и для песен

Сквозь ветра порывы

Ты колышишь ветвями,

Призывно стеная,

Ароматом медвяным

Все вокруг осеняя.

*Си Ши – одна из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Она, как считается, жила в конце Периода Весны и Осени в Чжуцзи, столице древнего царства Юэ. По преданию, красота Си Ши была так велика, что когда красавица перегнулась через балкон, чтобы посмотреть на рыбу в пруду, та была настолько ослеплена, что забыла, как плавать, и начала тонуть.

***

Нынче утром, гуляя в саду,

Я впервые увидел розу, словно себе на беду, –

Предивный этот цветок,

Чья окраска полна коварства, –

Воплощенье непостоянства…

***

Зачастую бывает вот так

В мире этом, столь бренном и зыбком,

Что влюбляешься просто так, –

В силуэт, очертанья, улыбку.

И любовь сохранишь навсегда…

***

До тебя далеко-далеко,

Как до неба, но тянутся руки.

И рокочет гром высоко

О любви, что сильней разлуки.

На душе без тебя нелегко…

***

Жизнь бежит и бежит чередою,

Льются слезы любви бесконечно,

Стремительной горной рекою,

Что не замерзает зимою.

Эти чувства со мной будут вечно…

***

Пусть любви пути не сравнить

С незнакомой тропинкой в горах, –

Потеряешь дороги той нить,

И в тумане блуждающих чувств,

Сердце охватит страх…

***

Словно почки весной набухают

На стволах тростника в бухте Цу*,

Мое сердце любовь наполняет,

И слеза бежит по лицу, –

А милая и не узнает…

* Имеется ввиду бухта Осаки (в то время – Нанивы) в Цу – позже провинция Сэцу, ныне часть префектуры Хёго.

***

И неведомо ей – жестокой,

Как я в муках любви страдаю,

О стенаньях моих и вздохах

На свете никто не узнает,

Кроме сосны высокой…

***

Осквернить пустыми словами

Я твой милый слух не посмею,

Но любовь в глубине пламенеет

И сдержать тот поток едва ли

В сердце своем сумею…

***

Жизнь, увы, быстротечна и бренна,

И событий следы так жестоки,

Что стирают нотами тлена

В сердце чувств и томлений истоки

На дорогах странствий далеких…

***

Из посвящения другу, который отправился в Северо-Восточный край

Верю, в дальнем краю, за рекою,

Где клубятся хмурые тучи,

Друг меня вспоминает с тоскою

Над громадою горной кручи.

И приветливо машет рукою…

***

Словно облако, ты растаешь,

Скрывшись в далях необозримых.

Безутешно теперь рыдаю,

Но ты уже не узнаешь,

Как же горько терять любимых…

***

У нее не бывает цвета, –

Не знакомы краски разлуке,

Но окрасит печаль мое сердце,

Черной вязью покроются руки.

А дождусь ли от милой привета?

***

При виде отражения луны в пруду

Я думал, – луна одна

В этом мире огромном,

Но вдруг поднялась со дна

Другая, и тоже взошла

Из омутов мути темной…

Из Хэндзё

Ёсимине-но Мунесада (яп. 良岑宗貞), больше известный как Хэндзё (яп. 遍昭 хэндзё:, 816 – 12 февраля 890 г.) был японским поэтом и буддийским священником.

Его относят к плеяде наиболее значимых поэтов, так называемых «шести бессмертных», или «шести кудесников поэзии» (六歌仙 Rokkasen), творивших в жанре вака в IX в. Он также входит в число «тридцати шести бессмертных поэтов» средневековья.

При рождении ему было дано имя Ёсиминэ-но Мунэсада. Поэт-монах Хэндзё происходил из знати: он был внуком императора Камму и восьмым сыном дайнагона (старшего императорского советника). Он пользовался расположением императора Ниммё, а после его смерти принял постриг и высоко поднялся в буддийской иерархии, достигнув чина содзё (архиепископа). В 860-е годы основал монастырь Гангёдзи в Кадзан и служил там настоятелем.

Хэндзё славился своей учёностью и эрудицией. В литературе иногда упоминается как «архиепископ Кадзан».

Ки-но Цураюки в своём предисловии к «Кокинсю» пишет, что стихотворения Хэндзё «по форме хороши, но им не хватает искренности».

***

Ивы близ Большого Западного храма*

Ветер ласковый был игрив.

Капли светлой росы катились,

И, словно жемчуга гроздь уронив,

Вешним утром долу склонились

Молодые побеги ив…

* Большой Западный храм (Ниси-но Оотэра) – храм Сайдзи, построенный в 796 году в столице близ ворот Расёмон, напротив Восточного храма Тодзи. Впоследствии был разрушен.

***

Прекрасных цветов умиленьем

Из-за дымки, в горах что вьется,

Насладиться нам не доведется.

Так похить же, ветер весенний,

И принеси аромат их цветенья!

***

Увидев, как женщины, возвращавшиеся из Сига с богомолья, по дороге зашли в храм Кадзан полюбоваться цветущей глицинией, посвятил им песню

Кто божественной красоты

Лицезрел ваш облик приветный.

Тех, глициний зовущих цветы,

Обнимите нежной лозой

И пожертвуйте щедро ветви…

***

Сложил при виде росы на лотосе

Духом светел и ликом чист,

В пруду близ деревни Огами,

Зеленеющий лотоса лист,

Неподвластный ни илу, ни грязи,

Засверкал по утру жемчугами…

***

Когда император Нинна еще был принцем, он однажды заночевал в доме у матери Хэндзё, возвращаясь с прогулки после любования водопадом Фуру*. Сад же в том доме являл собою подобие осеннего луга. Тогда-то во время беседы Хэндзё сложил эту песню

От того, что все обветшало,

И состарилась вся округа,

Нынче кажется весь палисадник,

Пестрым покрыт одеялом,

На подобье осеннего луга…

*Водопад Фуру находится в г. Тэнри, префектура Нара.

***

Сложено под сенью дерев в храме Урин-ин

Беседу тихо с собою

Веду, полный дум, на распутье…

Не найти мне, видно, покоя

Даже среди деревьев,

Где ищет убежище путник…

***

Когда император Нинна, будучи еще наследным принцем, подарил своей тетушке посох с серебряными украшениями на восьмидесятилетие, Хэндзё от ее имени сложил песню

Получила я посох дивный,

Продвигаясь дорогой в столетье, -

В нем богов огонь неизбывный.

С ним, пожалуй, преодолею

И вершину тысячелетья…

***

Песня, сложенная под цветущей вишней при созерцании кортежа принца Урин-ин поднимающегося на гору после совершения поминального обряда

Пусть в окрестных горах с восходом

Вешних вишен цветы безвозвратно

Ветер быстрый сорвет мимоходом,

Чтобы гость помедлил с уходом,

Не найдя дороги обратно!

***

Горечавка

Беззаботная бабочка вьется,

И невзгоды над ней не довлеют.

Ведь не знает, когда горечавки

Песня цветенья прервется,

И та без следа истлеет…

***

Тропинка травой зарастает

В горах, среди леса соснового,

К моей хижине одинокой,

Где живу я, страдая, и снова

Жду, что милый ко мне заглянет*.

* написано от лица женщины

***

Обещал, что увидимся скоро,

Утром, быстро собрав одежды,

Пожелал сладких снов и удачи…

Стала жить одной лишь надеждой.

И с цикадами часто плачу*…

* написано от лица женщины

***

Когда скончался Государь Фукакуса, старший советник, что денно и нощно служил повелителю, почувствовал, что долее не может оставаться в миру. Тогда он ушел на гору Хиэй* и постригся в монахи. Год спустя, услышав, что при дворе все сняли траурные одежды, а кто-то радуется новым чинам и званиям, сложил он такую песню:

Тона вишни весенней платья

При дворе нынче все надели.

Не пора ль перестать оплакивать, –

Одеянья мои цвета тины,

Чтоб просохнуть и вы сумели?!

* Гора Хиэй – священная гора, центр буддизма секты Тэндай в окрестностях Киото, на которой расположен монастырь Энрякудзи. После смерти императора Ниммё (Фукакусы) старший советник Ёсиминэ-но Мунэсада принял буддийский постриг и впоследствии прославился как поэт под именем архиепископа Хэндзё.

***

Сложено на представлении танцовщиц Госэти*

В небе ясном, в богов чертогах

Пойте ветры свои напевы,

Облаками закройте дорогу, –

Пусть еще побудут немного

На земле неземные девы!

* Танцовщицы Госэти – пять знатных девушек, которые выступали с танцами во время праздника Благодарения (Госэти) при дворе в 11-м месяце.

***

Услышав по приезде в Нару, как некая дама играет на цитре-кото*, Мунэсада сложил эту песню и послал ей:

Утром шел я, томимый жаждой,

По местам, до того незнакомым,

Вдруг послышались звуки кото, –

«Как же горести песни знакомы» –

Слышал их уже не однажды…

* Кото – струнный инструмент, родственный китайскому цинь – тринадцатиструнной цитре.

Из Аривара-но Нарихира

Аривара-но Нарихира (яп. 在原業, 825-880) был одним из самых талантливых и «проникновенных» японских поэтов эпохи Хэйан, прославился он также и как выдающийся художник.

Происхождение поэта было традиционным в духе рассматриваемой эпохи. Аривара-но Нарихира был пятым сыном принца Або и внуком 51-го императора Японии Хэйдзэя. Его матерью была принцесса Ито (дочь императора Камму – отца Хэйдзэя), т.е. поэт был кровным родственником императора Камму, как по материнской, так и по отцовской линии. Наряду с другими своими братьями, он вступил в жизнь в качестве частного лица, получив новое клановое имя – Аривара.

Несмотря на то, что Аривара принадлежал к благороднейшему роду Японии, его деятельность в политической области нельзя назвать выдающейся, особенно в период правления императора Монтоку. На протяжении 13 лет императорского правления Нарихира так и не смог подняться выше штатской должности при дворе. Его провал на политическом поприще, по общему мнению, был вызван скандалом, в который оказались вовлечены он и Фудзивара-но Такаико, супруга Императора. Именно эта любовная история, по мнению большинства исследователей, нашла отражение в знаменитом памятнике японской литературы – «Исэ-моногатари».

Некоторые его стихотворения открыли целые направления в тематике поэзии вака. Тридцать вака, вышедших из-под его пера, были включены в «Кокин(вака)сю» [The Kokin Wakashū (古今和歌集)]. Будучи упомянутым в прологе к «Кокин Вакасю», он вошёл в список «Шести бессмертных» (6 лучших поэтов писавших в стиле вака), а также был назван одним из 36-ти бессмертных поэтов [Sanjūrokkasen (三十六歌仙)]. Сохранилось и его личное собрание стихов – «Нарихира сю».

В преданиях, частично возникших ещё при его жизни, Аривара-но Нарихира предстает перед нами в образе идеального вельможи, благородного в любви, тонко чувствующего красоту.

Аривара-но Нарихира – и главный герой, и, возможно, автор «Исэ-моногатари», куда вошли многие из его вака. Однако не все вака в «Исэ-моногатари» были созданы им, а некоторые эпизоды, описанные в данном произведении, едва ли соответствуют действительности.

Традиционно в нём видят воплощение японского дон Жуана. Считают, что именно Аривара стал одним из тех, кто вдохновил Мурасаки Сикибу на создание Хикару Гэндзи, героя «Повести о Гэндзи», особенно в той её части, где она описывает запретную любовь между высокопоставленной дамой и придворным.

***

Посылаю песню с влажной от дождя веткой глицинии, что сорвал я в день на исходе третьей луны

Промочил меня дождь,

Но добыл я цветущую ветку,

Ведь весна, увы, не бесконечна…

Посылаю тебе этот милый привет,

Пусть любовь, да не будет беспечна…

***

Сочинено при виде цветущей вишни в усадьбе Нагиса

Не будь в этом мире вишен,

Что так восхищенья достойны,

Безмятежно бы было сердце,

И песен любви не слышно,

А по весне, как всегда, спокойно…

***

В день состязаний по стрельбе из лука в манеже государевой стражи Нарихира заметил за занавеской кареты, что стояла напротив, неясный лик дамы и, сложив песню, отослал ей

Вуали тончайшей, кареты ажурной дверце,

Удалось зародить в душе у меня сомненье,

Но представил себе твое отраженье,

Милый образ пленил уже бедное сердце,

И весь день проведу теперь в любовном томленье...

***

Сложено на праздничном пиршестве во дворце Кудзе по случаю сорокалетия канцлера Хорикавы

Вешней вишни цветки-снежинки,

Вас на радость создали боги!

Заметите в горах тропинки,

Чтобы старость в эти чертоги

Никогда не нашла дороги...

***

Песня, сложенная в пору весенних дождей вначале третьей луны и посланная даме, с которой тайно встречался

Коротаю весенние ночи

Под завесою сумрачных грез,

И от страсти томной сгорая,

От зари до зари созерцаю

Дождь из пролитых милой слез…

***

Нарихира навещал даму, жившую в Пятом восточном округе. Поскольку то были тайные визиты, он не мог являться через главные ворота усадьбы, а пробирался через пролом в глинобитной ограде. Посещения его столь участились,что хозяин дома прослышал о них и поставил в засаде у тропинки стражу. Придя по обыкновению ночью, Нарихира принужден был вернуться,так и не повидавшись с дамой, о чем сложил песню

Хорошо бы в каждую ночь

Стражи, те, что стеною встали

У тропинки опять заветной,

Беспробудным сном засыпали,

Когда к милой иду с приветом…

***

Нарихира втайне посещал одну даму, которая жила в западном флигеле дворца Государыни, но вскоре после десятого числа десятого месяца она переехала. Сколько он ни расспрашивал, куда подевалась та дама,никто ему не говорил, и он даже не мог послать ей весточку. Следующей весной, когда слива была в полном цвету, дивной лунной ночью Нарихира, влекомый воспоминаниями о былой любви, отправился в тот флигель, распростерся в комнате на полу и там в ожидании, пока луна склонится к краю небосвода, сложил эту песню

То ли не та луна,

Что была в минувшие весны,

То ли не та весна…

Я один не меняюсь просто,

Видно жизнь без тебя не полна…

***

Послание даме после ночного свидания

Мимолетен был сон хрустальный,

Ночи той, что в любви единенье,

Провели мы с тобою тайно…

Всё мечтаю вернуть виденье,

Но оно стремительно тает...

***

Однажды, когда Нарихира был в краю Исэ, он втайне провел ночь с Девой храма*. На следующее утро он отправил ей послание в ответ на полученное от нее письмо

Я всю ночь провел в забытьи, –

Ждал, что вдруг меня кто-то разбудит, –

Так изысканны были мгновенья,

Пусть теперь другие рассудят,

Что тут явь, а что сновиденье…

* Провинция Исэ ныне входит в префектуру Миэ. Девы храма Исэ (сайгу) - назначались жрицами синтоистского святилища Исэ из числа незамужних принцесс императорской фамилии. Стихотворение содержит буддийские ассоциации: противопоставление «реальность» / «иллюзия, сон».

***

Нарихира женился на дочери Ки-но Арицунэ, однако жить у нее в доме ему не понравилось, и вот, бывая у супруги днем, он стал по вечерам возвращаться в свою усадьбу, и когда ему отправили послание с упреком (в нем мужа сравнили с уплывающей в небе тучей), он весьма находчиво ответил (сравнив супругу с дикой горной вершиной)

Оттого я, как туча, плывущая в неба свете,

Вечерами тебя покидаю грустно и скорбно,

Что уж слишком бывает порывист ветер,

Что в ночи холодным потоком веет

На прекрасной и дикой вершине горной…

***

Однажды Нарихира сопровождал принца Корэтаку на охоту. Вернувшись домой, они веселились и пили вино всю ночь. Принц, изрядно выпив,собрался на покой, как раз когда луна одиннадцатой ночи уже готова была скрыться с небосвода, и по этому случаю Нарихира сложил песню

Как приятно в кругу друзей веселиться,

Так пускай навсегда нас покинет горе.

Светом полной луны

Я еще не успел насладиться,

Но уже заходит она за крутые горы!

***

Как-то раз Нарихира пригласил одного или двух друзей отправиться с ним в путешествие в Восточный край Адзума. Достигнув места под названием Яцухаси, что в провинции Микава, они сошли с коней и присели в тени деревьев, плененные зрелищем цветущих у реки ирисов, и тогда Нарихира, изливая чувства, навеянные странствием, сложил песню-посвящение, в которой каждая строка начиналась буквой из слова «ирису»*:

Их парчовая ткань,

Роскошней подруги нарядов,

Искушает меня, порождая желанья.

Сколь тоскливы порою бывают взгляды

У того, кто избрал стезею скитанья…

* Провинция Микава – ныне префектура Аити. Стихотворение включено в «Исэ-моногатари». Оригинал стихотворения представляет собой типичный акростих – здесь: вид японской поэтической игры орику.

***

В пору, когда Нарихира часто посещал дворец принца Корэтаки, принц принял монашеский постриг и переехал в селенье Оно. В первую луну Нарихира отправился повидать его. Селенье лежало у подножья горы Хиэй и было укрыто глубоким снегом. С трудом проложил Нарихира тропу к хижине и нашел там принца, который выглядел утомленным и несчастным. Вернувшись в столицу, Нарихира послал ему такую песню

Может это какой-то сон

Показал так твою обитель?

Мог ли в мыслях представить, чтобы

На встречу с тобой, повелитель,

Побреду я через сугробы?!

***

Слабея от болезни, и предчувствуя уход, сложил он эту песню

Знал, конечно, что путь без возврата,

В жребий каждому достается,

Но не чаял, что уж нынче-завтра,

Всё отчаянно так повернется,

И путем тем пройти придется...

***

Из Фунъя-но Ясухидэ

Фунъя-но Ясухидэ или Фунъя Ясухидэ, Бунъя но Ясухидэ (文屋 康秀, год рождения неизвестен – умер ок. 885 г.) был поэтом раннего периода Хэйан.

Фунъя-но Ясухидэ – один из «Шести бессмертных» поэтов. Известно, что принадлежал к старинному роду, но был придворным не самого высокого ранга. Его стихи (танка) включены во многие классические антологии: «Кокинвакасю», «Хякунин иссю».

Он был влюблен в Оно-но Комати, о чем свидетельствует соответствующий танка этой поэтессы, помещенный в антологии Кокинвакасю (смотрите дальше в данном сборнике – в главе «Из Оно-но Комати»).

Ки-но Цураюки в предисловии к своей антологии характеризует его творчество таким образом: «Фунъя-но Ясухидэ в подборе слов искусен, но форма у него не соответствует содержанию. Словно торговец рядится в роскошные одежды…».

***

Сложил эту песню по повелению Государыни Нидзё, которая в ту пору еще называлась Госпожой из Опочивальни, когда она пожелала в третий день первой луны, чтобы случившиеся тут приближенные слагали стихи о снегопаде в солнечную погоду*

Спальня в солнца весеннего бликах,

И хоть греюсь в его лучах,

Но вот снег, главу убеливший,

Уже едва ли растает, –

Годы лежат на плечах…

* Государыня Нидзё (Такаико) была матерью императора Ёдзэй (в ту пору еще наследного принца); в стихотворении содержится аллюзия на название его «Весеннего дворца».

***

Песни, сложенные на поэтическом состязании в покоях принца Корэсады (посвящено разыгравшейся за окном свирепой буре)

Не случайно «бурей свирепой»

Назван прянувший горный ветер, –

Принесет увяданье деревьям,

И трав луговых соцветья

Сорвет этот вихрь осенний…

***

Она налетит, и поникнут

Вмиг осенние травы,

Сгибаясь, деревья вскрикнут, –

На эту горную бурю

Не отыскать управы…

***

Окраска травы и деревьев

Уже поблекла давно,

Лишь волнам, бушующим в море,

Нет дел до красок осенних,

Словно им всё равно…

***

Государыня Нидзё в ту пору, когда еще была Госпожой Опочивальни, повелела Ясухидэ сложить песню о вырезанных из дерева цветах мэдо

Хоть и нет вокруг нас растений, –

Усладив искушенный взор,

Распустились цветы весенние…

На побеги древних деревьев

Похож этот дивный узор!

***

Сложено в годовщину смерти Государя Фукакусы*

Там, меж гор высоких, в долине,

Заросшей густой травой,

Луч солнца несмелый сгинет,

И в туманной вечерней дымке

Ты предстанешь пред нами живой…

* Император Фукакуса (Ниммё-тэнно); погребен в Фукакусе (ныне район Фусими в Киото). Начало – парафраз названия места и прозвища императора Фукакусы («густая трава»).

***

Ярко светит луна апельсином

И кружатся бесплотные духи, –

Безутешно опять в Сарасине,

Созерцаю сиянье ночное

Над горой Несчастной старухи*…

*Согласно легенде, один человек отвел свою старую мать умирать в горы, чтобы избавиться от лишнего рта. Зрелище полной луны смягчило его сердце, он раскаялся и забрал старуху обратно. Легенда послужила основой для многих стихов и пьес. Сарасина – местность в префектуре Нагано. Гора Обасутэ в северной части Нагано славится как место любования осенней луной.

***

Мчусь и мчусь, покоя не зная, –

На ветру я подобен пыли,

И неведомо мне, скитальцу,

В час какой попаду куда я,

И где найду пристанище в мире…

***

Из Оно-но Комати

Оно-но Комати (яп. 小野 小町, около 825 – около 900) – выдающаяся японская поэтесса, одна из шести крупнейших мастеров жанра вака в эпоху Хэйан, одна из «тридцати шести бессмертных поэтов» классического канона японской средневековой поэзии. При этом, следует отметить, что реальных свидетельств о жизни поэтессы нам известно крайне мало.

Само ее имя в японском языке является нарицательным для обозначения красавицы. Впрочем, неизвестно точно, действительно ли она обладала невероятной красотой или же это просто легенды. Также достоверно неизвестно, где Оно-но Комати родилась. При этом, по самой распространённой версии считается, что ее место рождения – нынешний город Юдзава в префектуре Акита. Именно там есть несколько мест, которые связаны с поэтессой.

Оно-но Комати написала множество стихотворений о любви и стала единственной женщиной в списке Шести поэтов. Различные легенды и рассказы о ней весьма популярны в Японии и по сей день, и объединяются отдельным названием – комати-моно (小町物).

Кроме того, образ Оно-но Комати, как легендарной красавицы и искусной поэтессы, появляется в пьесах театров Но и Кабуки, романах, дорамах и даже аниме. А ещё в её честь названы синкансэн (скоростной поезд) Токио-Акита, сорт японского риса, стадион в городе Акита и многое другое.

Ки-но Цураюки следующим образом оценил творчество поэтессы: «Оно-но Комати подобна жившей в стародавние времена принцессе Сотори. В песнях ее много чувства, но мало силы. Словно запечатленное в стихах томление благородной дамы. Впрочем, от женских стихов силы ожидать, пожалуй, и не следует».

***

Сквозь сон, в любви помрачении

С милым средь ив целовалась.

Если б знала, что лишь в сновидении

Мне счастливая доля досталась, –

Никогда бы не просыпалась!

***

Вновь в ночных сновиденьях сладких

Грез дорогой, не в силах сдержаться,

Спешу на свиданье украдкой.

Жаль мне, - никогда той встречи

Наяву не смогу дождаться…

***

Рыбака, как прежде, зовут

Надежды на радость встречи

В ту бухту, где травы морские

Уже давно не растут, –

Увы, наш век быстротечен…

***

Как прекрасно на небе луна

Серебристым сияньем светила!

Так зачем же я здесь одна?

Поскорее пошлю за милым,

Эта ночь создана не для сна!

***

Когда Фунъя-но Ясухидэ был назначен секретарем управы третьего ранга в Микаву*, он послал Комати письмо: «Не желаете ли приехать поглядеть наши края?»» Она же ответила ему песней:

Посреди мирских треволнений

Я, словно плавучие травы,

Живу без корней. И сомнений,

Не поддаваясь отраве,

Плыву, отдаваясь теченью…

* Провинция Микава соответствует восточной части современной префектуры Аити.

***

Напрасно осеннюю ночь

Долгой кто-то считает,

Встретились с милым, и вот, –

Лишь слова любви прошептали, –

Как нежданно уже светает…

***

В подражание Бо Цзюйи

Уносят далеко меня мечты.

Теперь весна на юге, - дни цветенья.

Но если, милый, не со мною ты,

То не познать вовек мне наслажденья,

И средь цветущих вишен красоты...

***

Из жизни юдоли бренной

Давно уж уйти хотела,

Но держат тщедушное тело

Радости и печали,

И манят тайны вселенной…

***

Пока я жила беспечно,

Созерцая дожди затяжные,

Летние краски поблекли,

Завяли цветы луговые,

И осень теперь бесконечно…

***

Последние листья кружит

Сиротливо осенний ветер.

Печаль на сердце лежит, –

Одинока, вокруг много лжи,

И никому не нужна на свете…

Из Кисэна

Кисэн (喜撰) или Кисэн-хоси (喜撰法師) (умер ок. 824 г.) – ещё один из «Шести бессмертных» поэтов раннего периода эпохи Хэйан.

Поэт был потомком императора Камму. Он стал монахом школы Сингон, принял имя Кисэн и удалился жить на гору Удзи близ Киото. К сожалению, про его жизнь известно не много. Даже сам Цураюки писал, что ему не слишком хорошо известны стихотворения Кисэна, так как их сохранилось совсем немного. Есть также теория, что под этим именем писал сам Ки-но Цураюки.

Иногда говорят, что Кисэн является автором поэтического сборника «Вака сакусики» (倭歌作式), также известного как «Кисэн-сики» (喜撰式), но он, вероятно, апокрифичен и создан незадолго до окончания периода Хэйан.

С уверенностью можно утверждать, что на настоящий момент, сохранились только два вака, принадлежность которых перу Кисэна неоспорима.

Предисловие к Кокинсю гласит: «У инока Кисэна с горы Удзи значение слов смутно и смысл песни не всегда ясен от начала до конца. Будто любуешься осенней луной сквозь завесу предрассветных облаков».

***

Меж оленей ручных чудесно

Живу в шалаше в заповедной дали.

Зачем-то люди зовут это светлое место,

О котором лишь мельком слыхали,

Удзиямой, мрачной «горой Печалей»…

***

В сумраке ночи далекий свет замечаю,

Виден он даже сквозь заросли горной лещины.

То ли это огни рыбаков сигнальные?

Или брачный наряд светлячков из долины?

Что это может быть, я и сам не знаю…

***

Из Отомо-но Куронуси

Оотомо-но Куронуси (大友 黒主) (годы рождения и смерти не установлены, предполагается, что жил в период между 824 г. и 923 г.) – японский поэт IX-X вв., один из «шести бессмертных», шести поэтических гениев Японии, описанных в классической поэтической антологии «Кокинсю».

Поэт родился в уезде Сига провинции Оми (нынешняя префектура Сига). Его семья принадлежала к клану Отомо, древнему клану переселенцев, относящемуся к боковой ветви императорского рода, который был активен в период Кофун.

Он упоминается в министерской бюллетене 866 г., как Отомо-но-Сугури-Куронуси. Начиная со второй половины IX в., считался одним из наиболее выдающихся кудесников поэзии. Участвовал во множестве состязаний при дворе и в знатных домах вельмож, в том числе в знаменитом поэтическом турнире 887 г. у министра Аривары-но Юкихиры. В 897 г. написал стихи в честь восшествия на престол императора Дайго. Участвовал в поездке императора Уды в храм Исияма Хонган-дзи в 917 г.

Согласно «Мумиосё», сборнику статей о поэтике, автором которого был Камо-но Тёмэй, Куронуси стал богом и был почитаем как бог «Мёдзин» в провинции Сига. В префектурах Осака и Сига существуют храмы, где он почитается как божество.

Однако со временем отчего-то образ Куронуси стал скорее негативным. В пьесах Кабуки он чаще всего выступает в качестве отрицательного персонажа. В некоторых пьесах театров Кабуки и Но, например, в пьесе XIX в. роккасэн сугата-но иродори (六歌仙容彩) , рассказывается, как Куронуси участвует в поэтическом турнире вместе с Оно-но Комати. Накануне он подслушивает стихотворение поэтессы и вписывает его в древний поэтический сборник «Манъёсю». А когда поэтесса зачитывает стихотворение на турнире, он обвиняет её в плагиате и демонстрирует страницы книги. Однако, Оно-но Комати погружает страницы в воду, и она смывает недавно вписанное стихотворение, таким образом, выдавая злой замысел Куронуси. Точно неизвестно, почему Куронуси вдруг досталась роль злодея. Может, это как-то связано с наличием в его фамилии иероглифа 黒 куро «чёрный», намекающего на зло.

Ки-но Цураюки написал: «Песни Оотомо-но Куронуси на вид неуклюжи. Будто крестьянин в горах присел отдохнуть под сенью вишневых цветов с вязанкой хвороста за плечами».

***

Солнце нас сегодня не греет, –

Дождь весенний слезами вышел.

Разве есть среди нас несчастных

Хоть один, кто не сожалеет,

Не скорбит об отцветших вишнях?

***

Император Тэйдзи обычно совершал, паломничества в храм Исияма. Правитель этой провинции тревожился: «Народ устал, и провинцию ждет гибель». Дошло это до ушей государя, и он изволил распорядиться: «Будем полагаться на другие провинции». И все стали привозить и готовить к приезду императора в других провинциях, и он в другие места ездить изволил. Наместник Оми все вздыхал и трепетал: как это государь прослышал о таких словах, и, решив сделать вид, что ни о чем не догадывается, на побережье Утиидэ, по которому император должен был двинуться в обратный путь, воздвиг для него временное жилище такой красоты, какую редко в мире встретишь. Посадил прекрасные хризантемы, приготовил все к высочайшему приему. Сам правитель был очень напуган и спрятался, поместили там одного Куронуси. Как раз следовал мимо император, и один из его приближенных говорит: «Почему это здесь Куронуси?» Император повелел остановить карету и спрашивает: «Зачем ты здесь?» И все стали его расспрашивать, а тот им всем отвечает:

На песчаные молы игриво

Набегают шумящие волны,

Берег чистый на солнце лоснится, –

На прибрежье так стало красиво,

Может стоит здесь остановиться?

Император нашел стихи превосходными, сошел, одарил всех, кто там был, а затем к себе вернуться соизволил.

***

Когда Куронуси, не зная, как проникнуть к даме, которую он тайком навещал, бродил вокруг ее дома, вдруг услышал он клич диких гусей* и сложил песню, чтобы послать ей:

Вот брожу весь в слезах, унылый,

Согреваем вечерним светом,

И, внимая гусей призывам,

Вспоминаю с тоской о милой,

Только как ей узнать об этом?

* В японской поэтической традиции гуси выступали вестниками любви.

***

Не пойму, как же так происходит,

Что цветов распустившейся сливы,

Нынче не различить мне

Среди хлопьев снега игривых,

Что с предвечных небес нисходят?

***

Своих чувств никогда не забуду,

Хоть не впрок они будут, возможно, –

Снова сплетни и пересуды

По пятам поспешат неотложно, –

Мне же жить без любви невозможно…

***

Пусть наветов потянется нить,

И брызжет слюною зависть, –

Нежных чувств им не изменить,

И любовь собой не затмить,

Как бы яростно не старались!

***

Бренного мира волненья

Слишком тягостны, больно бьют.

Потому, забросив сомненья,

Побреду средь снегов на деревьях,

Чтоб в горах отыскать приют…

***

Жизнь кончается – чувство горькое…

Мне пора на Зерцало – Кагами*, –

Где взгляну на себя тихонько,

Чтоб доподлинно знать, насколько

Мой облик состарен годами…

* Есть несколько гор Кагами, но в данном случае (по традиции) имеется ввиду гора Кагами в уезде Гамо провинции Ооми (на территории современной префектуры Сига).

Из Осикоти-но Мицунэ

Осикоти-но Мицунэ (яп.凡河内 躬恒, годы жизни точно неизвестны и определяются условно как ок. 859 – ок. 925) – японский придворный администратор, каллиграф и вака-поэт периода Хэйан, внесенный в «список» Тридцати шести бессмертных поэтов.

Осикоти-но Мицунэ родился около 859 г. Один из ведущих литераторов первой половины X в., он с 894 г. занимал различные государственные посты: был губернатором провинций Каи, Идзуми и Авадзи, а после своего назначения на должность придворного администратора в Киото сопровождал императора Уду в его путешествии по реке Ои в 907 г., к храму Исияма в 916 г., к святилищу Касуга в 921 г.

Осикоти-но Мицунэ является автором антологии «Мицунесю», активно участвовал в составлении антологии «Кокинвакасю» («Сборник старых и новых песен»).

Осикоти-но Мицунэ был непревзойденным мастером поэтических совпадений, и его стихи, сопровождавшие картины на складных ширмах, вызывали всеобщее восхищение своим качеством. Его влияние в то время было сопоставимо с Ки-но Цураюки, и в официальные сборники поэзии вошло необычайно большое количество его стихотворений. Умер поэт около 925 г.

***

Заслышав клич перелетных гусей, с грустью подумал об уехавшем в далекий край Коси* и сложил песню:

Весна посетила округу,

Гуси опять улетают, –

Попрошу передать их привет

Далекому давнему другу

В край, куда облака уплывают…

* Коси – старое название северной части острова Хонсю. В Японии перелетные гуси улетают весной с юга страны на север.

***

В лунную ночь, когда милая попросила меня сорвать ветку сливы с цветами, я, уже собравшись сломать ветку деревца, сложил:

Как же тихая ночь красива!

И не ведаешь после заката,

Где цветы, а где – лунные блики.

Я ж узнаю соцветья сливы

Лишь по дивному их аромату.

***

Тем, кто наведался сюда любоваться цветением вишни:

Чтоб увидеть цветение вишни,

Эти люди внезапно вышли

К чертогу в горах высоких,

Но цветы опадут – и снова

Буду я без них одиноким…

***

Слагаю песню о соловье, что поет на цветущем дереве:

Поет соловей, горюет,

Далеко его голос слышен

Над горами, ущельем, рекою…

Но не только этой весною

Опадают соцветья вишен…

***

Слагаю стихи о быстротечной весне:

Я заметил, – пора весенняя,

Наш край теплом осеняя,

Подобно луку стреляет, –

И словно каленые стрелы

Дни и месяцы пролетают…

***

Сложил, услышав пение кукушки:

В жизни бренной, как цвет уцуги*,

Позабыв, где твоя избушка,

Словно в скорбей юдоли круге,

Со стенаньями ты влачишься

И куда-то летишь кукушка…

* Унохана 卯の花 или Уцуги ウツギ (空木) – Дейция Deutzia crenata – разновидность цветущего кустарника из семейства гортензиевых (Hydrangeaceae). Уцуги родом из Японии, где он обычен и встречается по всей стране. Его естественная среда обитания - опушки леса и скалы. Цветёт с мая по июль.

***

С грустью сложил эту песню и послал соседу, который попросил дать ему гвоздик из моего сада:

Разве мог я узнать тогда,

Ожидая от друга привета,

В чей дом попадут сквозь года

Цветы, что у ложа цвели, –

Гвоздики вечного лета!

***

Сложил в последний день шестой луны*:

Наверное, там, в вышине,

Где осень лето сменяет,

Только в одной стороне

В небесных путей тишине

Прохладу ветра навевают…

*Шестая луна (Минацуки) – последний летний месяц по лунному календарю.

***

Сложил, смотря на звездное небо в седьмую ночь седьмой луны:

Как же мало счастливых ночей

Провели вы в любви когда-то,

Не смыкая от страсти очей…

И сейчас свиданье дано

Вам лишь раз – только в ночь Танабата*.

* Танабата (яп.七夕танабата, Ткачиха, Вега) – традиционный японский праздник, который часто называют «фестиваль звезд» (хоси мацури). С периода Хэйан, поначалу только при императорском дворе Киото, в Японии укрепилась заимствованная из Китая традиция отмечать праздник искусств. Далее, в период Эдо обычай этот широко распространился, смешался с различными традициями фестиваля Обон и дошёл до наших дней в виде современного праздника.

Согласно легенде, прекрасная Орихимэ (яп. 織姫, прядущая принцесса, ткачиха) и Хикобоси (яп. 彦星, пасущий коров, волопас) встретились и полюбили друг друга. Недовольный тем, что работа была оставлена, отец Орихимэ разлучил влюблённых, разделив их по обе стороны реки (Млечный Путь), и запретил им встречаться чаще одного раза в году. Каждый год в седьмую ночь седьмого месяца им разрешено встретиться. Ткачихой, или Танабатацумэ, называют яркую звезду Вегу в созвездии Лиры, а Волопасом, или Кэнгю (яп. 牽牛 кэнгю:, китайский вариант), называют звезду Альтаир в созвездии Орла.

В настоящее время праздник Танабата очень популярен в Японии. Отмечают его в каждой провинции по-разному, но общей традицией являются фейерверки, парады и праздничное оформление улиц. До наших дней сохранился обычай развешивать на бамбуковых ветках тандзаку (яп. 短冊) – небольшие кусочки тонкой цветной бумаги с написанными на них желаниями, иногда в стихотворной форме.

***

Пережив бесконечный год,

Как же можно любовь хранить,

В чем она до сих пор виновата?

Словно есть под рукою нить

Девы, ждущей ночь Танабата?..*

* Как и в предыдущем стихотворении имеется ввиду Дева-Ткачиха (Вега).

***

Сложил на осеннем лугу, где некогда встречался с милой:

Вновь светлой осенней порою

Грущу в своем сердце разбитом…

Смотрю, что соцветия хаги*

Все на том же лугу под горою, –

И ничто, ничто не забыто!..

* Хаги (леспедеца, японский клевер) – относится к «семи травам осени» – хаги (клевер), обана (серебряная трава, мискантус), кудзу (пуэрария лопастная), надэсико (гвоздика пышная), оминаэси (японская валериана), фудзибакама (посконник прободенный), кикё (китайский колокольчик).

***

О хризантеме

Коли сердце в груди велит,

И позволят такое боги,

Хризантемы сорву цветок,

Что, морозным духом побит,

Одиноко растет у дороги…

***

При виде алых листьев, опадающих с дерев подле пруда:

Стоит ветру сделать движенье, –

Алых кленов листы опадают

И чистую гладь устилают.

А те, что еще на деревьях, –

В глубину глядят отраженьем…

***

Сложено при виде снегопада:

Снег занес все в горах тропинки,

Что вели бы в мои чертоги. И совсем я один, как прежде…

Уж никто не сыщет дороги, –

Угасает в душе надежда…

***

Сложено к случаю, когда поэт Мунэока-но Оёри, приехав в столицу из Северного края Коси, увидел, как идет снег, и сказал: «Думы мои – словно снежные сугробы»:

Коли думы твои, что сугробы,

То довериться им, не скрою,

Мне мой разум не позволяет, –

Ведь пригреет солнце весною –

И бесследно они растают!..

***

Песни любви

Лучше с жизнью расстаться навеки,

Чем терять встреч с любимой мгновенья, –

Исчезая в ночи проститься,

Обняв милого человека,

И оставив себе сновиденья…

***

Как на зимнем пруду ныряет

Одинокая утка вглубь,

Я тебе отдаюсь на милость, –

Моих слов любви не забудь,

Что бы дальше не приключилось!

***

Год за годом бежит, окаянный,

А я посулам твоим свято верю.

Моё сердце в любви постоянно,

Только не становлюсь я ближе

И подобен «ручному зверю»…

***

Сердце любовь переполнила

Летней зеленью листьев бамбука, –

Видно оно не помнит,

Что придет пора увяданья,

Принеся влюбленным разлуку…

***

Ты теперь, словно буря снежная, –

Холодна со мной и сурова,

Но дней любви и признаний нежных,

Никогда не забыть мне прежних,

Хоть и не повторить их снова…

***

На смерть матери

В Каннадзуки* – месяц неспешный,

На деревьях качаясь печально,

Листья клена сильно намокли, –

Так от слез моих безутешных

Рукава до нитки промокли…

***

Обуян печальными думами, сложил эту песню при виде беззаботного дитяти:

Нам расти, постепенно старея,

Для чего же, подобно бамбуку?

Может сразу всем сгинуть бы проще,

Не терпя ни болезни, ни муки,

Коих больше, чем стеблей в роще?

***

Послание другу, который давно не приходил в гости:

Всё обиду таишь упорно,

Вызывая моё огорченье.

Отдалился, и в гости не ходишь, –

Как трава речная без корня,

Что весной плывет по теченью…

***

Из Сосэя

Сосэй или Сосэй-хоси, Монах Сосэй, Священник Сосэй, мирское имя – Ёсиминэ Харутоси (素性 или 素性法師, ок. 844 – 910) – японский поэт и буддийский монах. О его жизни известно не слишком много.Так, Сосэй был сыном поэта Хэндзё, также бывшего буддийским монахом. Писал в жанре вака. Вошёл в число 36 бессмертных поэтов.

Родился Ёсиминэ Харутоси около 844 г. С 850 г. он участвовал в религиозных ритуалах в храме Гангесджи, в 890 г. стал монахом храма Урин-ин близ Киото, затем был буддийским священником в монастыре Рейн-ин в Исоноками.

Сосэй неоднократно принимал участие в поэтических конкурсах, проходивших в императорском дворце, будучи признанным одним из лучших поэтов того времени. А в 898 г. он принял участие в походах по стране императора Уда-тенно. Он является автором антологии японской поэзии «Сосэйсю», его стихи вошли в антологии «Кокинсю», «Хякунин иссю» и другие.

***

С веток, еще заснеженных,

Весенней порою ранней

Льется трель соловьиная нежная,

И чарующая, и безбрежная, –

Прилетев из страны к нам дальней…***

Издали красотою любоваться себе позволял,

Нынче ж, смелой рукою сливы ветку сорвал...

Ароматом её и цветом,

Теперь, гуляя беспечно,

Пленяюсь вблизи бесконечно…

***

С порывом ветра игривым

Цветки облетели со сливы,

Но они еще здесь остались, –

Смутным, тонким их ароматом

Рукава насквозь пропитались…

***

Глядя на вишен цветы,

Что смогу я о них поведать?

Они – воплощенье мечты…

Наломаю цветущих веток, –

Принесу домой красоты…

***

Цветы бело-розовой вишни,

Вкупе с зеленью ив густою,

Разукрасили всю столицу

Этой буйной порою

Драгоценной вешней парчою…

***

При виде опадающих цветов вишни

К тому, кто вишен цветущих,

Оголяет ветви капризно,

О, Вихрь, в горах ревущий, –

Не пожалею жизни,

И приду к тебе с укоризной…

***

Бесконечно спокойный и тихий

Чарует осенний вечер.

На лугу, меж цветов гвоздики,

Быть может, о чем-то вечном,

На стебле грустит кузнечик…

***

Хоть ты мне и обещала,

Что ждать не заставишь долго,

Но луна уже отгорала,

И утро меня застало,

И пришлось мне покинуть полог…

***

Сложено на тему «Человек подходит к жилищу отшельника, пробираясь через хризантемы»

Пробираясь горной тропою,

Хризантем прозрачной росою

Окропили свои одежды.

И тысячи лет пролетели*, –

Не высохло платье прежде…

* Считалось, что «один день в обители отшельника был равен тысячелетию». Очевидно, что это был поэтический комментарий к картине.

***

Сложено на тему «Осенние листья плывут по течению реки Тацуты» при созерцании картины на ширме в покоях Государыни Нидзё, когда она называлась Родительницей наследника престола*

Кленов опавшие листья

Теченье реки с собою

К гавани нашей приносит, –

Словно багряным прибоем,

Нас приветствует осень…

* Река Тацута берет свое начало с горы Икома, протекает по территориям, покрытым кленовыми лесами, и впадает в реку Ямато. Госпожа Нидзё или Фудзивара Такайко была женой императора Сейвы.

***

Мимолетным был и красивым,

Сон, в котором мы с милой были.

Как безрадостно и тоскливо,

Одному поутру на ложе, –

Словно боги о нас забыли…

***

Хризантемы росой рассветной

Во мгле тает голос милый…

Не забыть твои нежные руки,

Возвращаясь в свой дом постылый, –

Чтоб страдать, не снеся разлуки!..

***

Обещал ты мне: «Скоро приду!»,

Но, увы, уж рассвет надо мною,

Я ж, как прежде, напрасно жду,

Полная горьких дум,

Под осенней «долгой» луною…*

* Стихотворение написано от лица женщины. Пора любования осенней луной – Нагацуки («Долгий месяц»), 9-й лунный месяц.

***

Под горы таинственной сенью

На промозглом ветру осеннем

Листва увядает уныло…

Я ж в разлуке грустно гадаю,

Что же станется с сердцем милой?

***

Из Ки-но Томонори

Ки-но Томонори (яп. 紀 友則, ок. 845/50 – ок. 904/7) – японский придворный поэт периода Хэйан. Входит в число «Тридцати шести бессмертных поэтов». Он был одним из составителей антологии «Кокинвакасю», хотя и не дожил до её завершения.

По не вполне достоверным данным, он приходился двоюродным братом Ки-но Цураюки, во всяком случае, состоял с ним в родстве. В 897 г. Томонори служил чиновником управы в провинции Тоса на острове Сикоку, затем при дворе занимал должность младшего секретаря Ведомства официальных документов и незадолго до смерти был произведён в старшие секретари.

В конце IX в. Ки-но Томонори активно участвовал во многих поэтических турнирах, десятки его танка позже вошли в официальные антологии. Поскольку Томонори безвременно скончался, скорее всего, он мог только участвовать в обсуждении проекта «Кокинвакасю», а также представить составителям свой авторский сборник «Томонори-сю». Многие ведущие поэты написали вака на его смерть...

***

Пусть весенний ветер игривый

Нежно веет, шаля понемногу.

Ароматы цветущей сливы

Отнесет он подальше от дома,

Соловью показав дорогу…

***

Опадающим цветам вишни:

В ясный день небосвод сияньем

Весь залит до краев белоснежным.

Отчего же покоя не знают

И, грусть нам неся, облетают

Вишни в этот миг безмятежный?

***

Сложил, заслышав песнь кукушки, когда переходил через гору Отова*:

И вновь на горе Отова

Из зеленых ветвей, с верхушки,

На ранней заре взошедшей

Раздается напев кукушки,

Издалека к нам прилетевшей…

*Название горы Отова соотносится с корнем «ото» – шум, звук. Находится она к востоку от Киото.

***

Сложил за одного из вельмож в седьмую ночь седьмой луны, когда Государь повелел всем придворным представить свои стихи:

Всю ночь я во сне бродил

По Небесной Реки* теченью,

Но брода не находил,

Лишившись последних сил, –

И вот уж рассвет с пробужденьем…

* Небесная река – Млечный путь. По уже ранее упомянутой легенде, это звёздная река, разделяющая божественную ткачиху Орихимэ и небесного пастуха Хикобоси, в которой им запрещено встречаться.

***

Отправившись в край Ямато, сложил эту песню при виде тумана, укрывшего гору Сахо*:

Алых листьев парчой узорной

Осень склоны Сахо покрывает,

Но сокрыты от глаз просторы, –

Их туман, что вдали клубами,

Растекаясь, от нас скрывает!

*Ямато – провинция в центральной части острова Хонсю. Гора Сахо расположена близ селенья Сахо в префектуре Нара.

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях принца Корэсады:

Хризантемы цветок сорву

Для прически моей сестрице, –

Остановится пусть мгновенье*,

И подольше сиянье длится

Вечно юной поры осенней!..

*Праздник Хризантем (девятый день девятой луны) служил поводом для различных обрядов, связанных с долголетием.

***

Сложено на тему «Ожидая встречи среди цветущих хризантем»:

Так ждала я заветной встречи,

Хризантемами в поле любуясь,

Что внезапно случился вечер…

А цветы вдалеке всё манили,

В своих пестрых одеждах красуясь…

***

Колокольчики

Скоро осень, – и все поля

Колокольчиками запестрели,

А мы словно попали в сказку.

Но в холодной росе земля,

И трава сменяет окраску…

***

Сложил, созерцая снегопад:

Выпал снег, – и теперь повсюду

Цветов диковинных гроздья

На деревьях в моём саду.

Между ними искать я буду,

Но как же сливу теперь найду?

***

На расставание со знакомым, чей экипаж повстречал в пути:

Разойтись, как концам кушака,

Придется нашим дорогам.

Но это только пока, –

Ведь одним и тем же путём

Ходим мы все под богом!

***

Песни любви

Безрассудна любовь без намерений, –

Она гаснет, как свет в окошке.

Так ночною порой весенней

Праздно вьются глупые мошки,

Век которых уже отмерен.

***

Огоньки светляков мерцают

Маяками сквозь сумрак вечерний.

Но жаркий огонь пылает

Много ярче в любящем сердце.

Но любезная не замечает!..

***

Одинок мой приют,

Моя доля – печаль и скука,

Холодны рукава в изголовье*,

Словно иней ложится на лист бамбука, –

О несчастной любви не скажу ни слова…

* Одежда в то время часто выступала также и постелью.

***

Словно травы в реке,

Что от взоров потоком сокрыты,

Их в стремнине узрить невозможно.

Так от сплетен досужих укрыта

В моем сердце любовь надежно…

***

Эту бренную жизнь, постылую,

Что росой на ветру истает,

За одно лишь свиданье с милою,

Что ждет меня и страдает,

Я отдал бы всю без остатка…

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях Государыни в годы правления Кампё:

Трели летних цикад

Все ночи не умолкают.

А радость мою унынье уносит, –

Не останется ли скорлупка пустая

От любви моей, лишь наступит осень?..

***

С безоблачным утром

Жизнь свою я сравню едва ли,

Ведь не знал твоей улыбки приветной.

Бренный мир покину без всякой печали,

Чем страдать от мук любви безответной…

***

Будучи в Цукуси*, Томонори послал эту песню другу, в дом которого он часто наведывался поиграть в го, извещая о том, что скоро вернется в столицу:

Ах, родные края,

И от дома, наверно, остались

Лишь развалины и пепелище,

Где давно меня ожидает

Полусгнившее топорище!..

*Цукуси – общее название провинций Тикудзэн и Тикуго, а иногда и всего острова Кюсю. Го – японские облавные шашки. Стихотворение развивает тему китайской легенды: некий человек играл в го с богами, а когда вернулся в родное селенье – увидел, что от времени сгнило даже топорище его топора.

***

Однажды, когда стечение планет было неблагоприятно, и Божество странствий не позволило* Томонори продолжить путь, он остался в доме знакомого и одолжил на ночь у хозяина одежду. Возвращая платье на следующее утро, он приложил такую песню:

Дом твой стал для меня приютом

На дороге суровой и дальней,

А одежды, окутав теплом и уютом,

Нежной шелковой тканью

Всю собою наполнили спальню…

*Астрологические таблицы запрещали путникам отправляться в дорогу по некоторым дням.

***

Было сложено среди вечнозеленых деревьев около водопада в Ёсино:

В славный Ёсино всегда

Люди смотреть приходили,

Как средь зелени вечной вода,

В водопаде бурля, без следа,

Тает взвесью жемчужной пыли…

***

Под сенью цветущей вишни печалюсь о своих преклонных годах:

Всё те же цвет, аромат,

У цветущей весною вишни,

И ручей тоже не изменился.

Не вернешь только годы назад, –

Постарел я и переменился!

***

Из Мибу-но Тадаминэ

Мибу-но Тадаминэ (яп.壬生忠岑, IХ-Х вв.) – один из крупнейших японских поэтов средневековья, периода Хэйан, один из «тридцати шести бессмертных поэтов».

Мибу-но Тадаминэ был сыном придворного пятого ранга Мибу-но Ясуцунэ. Он начал службу при дворе телохранителем начальника Правой личной гвардии императора Фудзивара-но Садакуни. Далее, Тадаминэ получил должность в императорской библиотеке, затем служил в Левой личной гвардии императора, в Правой привратной охране.

По оговору одного из придворных был понижен в должности и отправлен служить на западную границу, о чем он с горечью писал в песне нагаута, вошедшей в «Кокинвакасю».

Тадаминэ рано проявил себя талантливым поэтом, что отражено в лирической повести «Ямато-моногатари». Основной период его литературной деятельности выпадает на 87 – 92 гг. Наряду с поэтами Ки-но Цураюки, Ки-но Томонори и Осикоти-но Мицунэ Тадаминэ участвовал в составлении антологии «Кокинвакасю». Считается, что во время завершения работы над составлением «Кокинвакасю» (т.е. в 905 г.) ему было около пятидесяти лет.

Вместе с Ки-но Цураюки и другими поэтами Тадаминэ участвовал во многих поэтических состязаниях. Ему приписывается авторство трактата «Вака тай дзиссю» («Десять видов вака»), оказавшего большое влияние на поэтические трактаты периода Хэйан. После смерти его имя было включено в число «Тридцати шести бессмертных поэтов». Одно из его танка вошло в антологию «Хякунин иссю»

Его сын Мибу-но Тадами также являлся известным поэтом, включенным в список «тридцати шести бессмертных поэтов».

***

Что весна наступила,

Пусть кругом все твердят.

Я тогда лишь поверю,

Когда вновь соловья

Над округой услышу трели!..

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях Государыни в годы правления Кампё:

Только вечер прошёл,

Как утро уже наступает!

Эта ночь была коротка настолько,

Что в густых кустах уже причитает,

Жалуясь нам, кукушка горько…

***

Сложил, услышав, как поет кукушка в тех местах, где жил когда-то:

И ныне, должно быть,

В память минувших лет,

Ей так мило время былое, –

Потому кукушка и плачет,

Прилетев в селенье родное…

***

Сложил в восьмой день седьмой луны:

Ровно с этого дня

Буду год тоскою томиться,

Ожидая ту ночь, что меня,

Обманула надеждой встречи,

Что никак не могла случиться…

***

Быть может, даже печальней,

Чем с жизнью теперь расстаться,

Сна не увидев конца,

О встрече в дороге дальней,

В неведенье просыпаться…

***

Я взбираюсь вечерней порой

На священную гору Мимуро,

И будто рвётся парчовый полог, –

Осыпаются листья с клёнов

Под ветром осенним хмуро…

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях принца Корэсады:

На лоне горных полей

Капли светлой росы

Пласты украсили дёрна, –

Будто слёзы пролил соловей,

Что остался нынче без корма…

***

Как застойной воде

В заросшем болоте в Катано*

Излиться вовек не придётся, –

Так и грусть тебе изливать не стану,

Пусть со мною она навек остаётся!

*Селение (ныне город) Катано расположено близ города Осака. В Катано находилась загородная вилла императора Камму.

***

Повстречав некую даму на празднике Касуга*, Тадаминэ осведомился, где она живет, и позже, сложив эту песню, послал ей:

Встреча краткой была,

Но твой милый образ остался,

И меня преследует с томной мукой, –

Словно здесь, в Касуге, во всю старается

Из-под снега пробиться росток бамбука!

*Праздники храма Касуга проходили во 2-м и 11-м месяце, однако здесь, очевидно, подразумевается весенний праздник (2-й месяц).

***

Как травы, что, не имея корней,

Пускаются в путь, отдавшись потоку,

Так, горя любовью, растворяюсь в ней,

И плыву по теченью

Той реки жестокой…

***

Стоит ветру подуть,

И в урочище гор далёкое

Летит облако, не теряя мгновения.

Так бросает любовь твоё сердце жестокое –

Без раздумья и без сожаления…

***

Как же мой черный рукав

На тучу в небе похож,

Что дождём с неба скоро прольётся! –

Бесконечный поток из слёз

Из глаз моих только и льётся!

***

Лунным сиянием стать

Если бы только мог смочь я,

И в высоком небе блистать,

Бессердечная чтоб любовалась

Лишь мною бы каждой ночью!

***

Ох, не зря говорят:

– Есть Река Наветов – Натори*.

И я её проезжал намедни, –

Пересуды вокруг и досужие сплетни,

Как же много несут они людям горя!..

* Река Наветов – Натори, протекает в уезде Натори, префектура Миядзаки.

***

На смерть старшей сестры:

Коль поток запрудили, –

То тихою заводь стала.

Здесь напрасны, увы, такие труды, –

Нет на свете такой запруды,

Чтоб навек уйти тебе помешала!

***

На кончину Ки-но Томонори:

Разве мало в каждом году

Солнечных дней весенних?

Так зачем же, я не пойму,

Ты ушёл, нам всем на беду,

В этот день унылый осенний?!

***

Быть может, даже печальней,

Чем с самою жизнью расстаться,

Сна не увидеть конца

О встрече в дороге дальней,

И в холодном поту просыпаться…

***

Из Фудзивара-но Тосиюки

Фудзивара-но Тосиюки (ок. 848 г. – 901/907 г., яп. 藤原 敏行, также 藤原 敏行 朝臣 Фудзивара Тосиюки-но Асон) – японский вака-поэт и аристократ из рода Фудзивара. Тосиюки был старшим сыном Фудзимаро из южной ветви семьи Фудзивара, который занимал должность старшего государственного советника (Муцу Дэва Адзэти). Его мать была дочерью Ки-но Натора. Его женой была дочь Ки-но Арицунэ (сестра жены Аривара-но Нарихиры). Интересен тот факт, что среди его детей был Ихира – поэт и санги (член Государственного совета). В Японии Фудзивара Тосиюки-но Асон почитаем, как один из 36 «бессмертных поэтов».

При своей жизни Фудзиваро-но Тосиюки застал правление четырех императоров – от Сэйва (858-876) до Уда (887-897). С 866 г. он занимал важные посты во дворце императора Сейвы и в провинции. После службы местным офицером и Укон-но сесо (младший капитан Правого подразделения Внутренней дворцовой стражи), он стал Куродо-но то (главным камергером) на седьмом году правления Канпе (895 г.). А в дальнейшем ему было присвоено почетное звание Асона.

По свидетельствам современников, как поэта, Тосиюки характеризовали «тонкое, плавное и свежее чувство» и «совершенство техники исполнения». С исторической точки зрения вака, он был поэтом, который, казалось, послужил связующим мостом между Ариварой-но Нарихирой и Ки-но Цураюки.

Сохранилась его домашняя антология Тосиюкисю, его стихи вошли во многие ведущие поэтические антологии, такие как Кокинвакасю, Хякунин Иссю, Госэн вакасю и др.

Кроме того, Тосиюки был известным мастером-каллиграфом. Люди часто заказывали ему переписать для них сутры, за всю жизнь Тосиюки получил не меньше 200 заказов. Сохранились примеры работ Тосиюки, например, надпись на колоколе храма Джингё-дзи (Sanzetsu no Kane). В надписи работают три мастера: предисловие – Тачибана-но Хироми, текст – Сугавара-но Кореоши, каллиграфия – Тосиюки.

На гравюре Кунисады Утагавы Фудзивара-но Тосиюки изображён как призрак Руи-но Хитодамы.

***

Я как чудо во сне их увидел, –

Средь туманностей облачно-белых

В сияющих звёзд диадемах

Близ пристанища моего

Расцвели поутру хризантемы!

***

Пусть берега Суминоэ

Омоет морскою волною.

И хоть наяву всё иное, –

Я ночью во сне мечтаю

О встрече, мой друг, с тобою…

***

Сложил в первый день осени:

Как-то для нашего взора

Осень пришла незаметно,

Только покой мой смутил,

Напомнив о смене сезона,

Шум налетевшего ветра…

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях принца Корэсады:

Как случилось, что капли росы,

В предрассветной мгле незаметные,

Блеском девичьей чистой слезы

Вдруг сотни придали оттенков

Листьям осени разноцветным?!

***

Потерял неожиданно путь,

Не попасть на гору Курабу,

Остановилось движенье, –

То листьев осенних костры

Охватили все направленья!

***

Сидел соловей на цветах,

Увлажнённых росою рассветной,

Но вдруг, его трели умолкли,

То ли он потерялся в мечтах,

То ли перья в росе намокли?

***

Сердце волнуется что-то,

Мои чувства остались где-то,

И тоски накатили волны, –

Это песня кукушки горной,

Возвещает начало лета…

***

Я в томленье любви беззаветной

Засыпаю один на ложе,

Сжав одежды в ладони с силой.

О когда же тропа приветная,

Хоть во сне приведёт меня к милой?

***

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях Государыни в годы правления Кампё:

«Уж светает, вышел наш срок!»

Мимолётно прошло свиданье.

И атлас весь на платье теперь

Не от струй дождевых промок,

А от горестных слёз расставанья!

***

Незадолго до смерти написал следующее стихотворение:

Стариков не стоит винить

За их внешний вид и слабости, –

В них оставили след невзгоды.

Но не познал бы я в жизни радости,

Не будь прожиты долгие годы…

Из Саканоуэ-но Корэнори

Саканоуэ-но Корэнори или Саканоэ-но Корэнори, Саканоэ Корэнори (坂上 是則, конец IX в. – 20-е гг. X в.) – японский вака-поэт периода Хэйан. Входит в число «тридцати шести бессмертных поэтов» средневековья.

Саканоуэ-но Корэнори происходил из старинного военного рода, но во время жизни Корэнори мужчины его семьи стали служить в Ведомстве Дворцовых служб, занимая там секретарские посты. Его отцом был Саканоуэ-но Йошикаге. Его сын Саканоуэ-но Мотик был одним из «пятёрки грушевого павильона» (Насицубо-но гонин) – группы из пяти поэтов и критиков, составивших императорскую антологию Госэнсю и сделавших первичную разметку Манъёсю. Группа названа так по наименованию одного из павильонов в резиденции императора – в так называемом «Внутреннем дворце» в Киото).

При императоре Уда (867-931 гг., годы правления: 887-897 гг.) Саканоуэ-но Корэнори участвовал во многих проводимых во дворце поэтических состязаниях вместе с Ки-но Цураюки, Осикоти-но Мицунэ, Мибу-но Тадаминэ и др. Его стихи входят во все ведущие антологии, начиная с «Кокинвакасю». Сохранилась и его домашняя антология «Корэнори-сю». Считается, что по поэтической манере он близок к Ки-но Цураюки.

***

Стихотворение посвящено сюжету картины, нарисованной на ширме:

Копны риса на пажити горной

После жатвы стоят.

Тихи поля непривычно…

Вереницы гусей летят

В осень с протяжным кличем…***

Сложено на берегу реки Тацуты:

Если бы в водах Тацуты

Алой листвы не осталось,

Кто бы поведал нам,

Что из пределов дальних

Осень к нам тихо прокралась?!

***

Осень опять грядёт,

Но всегда ты будешь зелёной

О, извечная наша, Токива*…

Пусть даже ветер несёт

Алые листья игриво…

* Токива – «Извечная» или «Вечнозеленая» – гора в Киото, в районе Укё-ку.

***

Чуть тронуты краской пунцовой,

Ещё зеленеют дубы,

Но боги их мненья не спросят, –

Никому не уйти от судьбы, –

Проступает поздняя осень…

***

Сложил эту песню, остановившись на ночлег по дороге в старую столицу Нара:

Становится всё холоднее

На подходах к старой столице:

Снег в горных лощинах виднеется,

И на лесистых холмах

Теперь не поют уже птицы…

***

Сложил после снегопада при посещении края Ямато:

Ночью выпал в Ёсино*

Снег, и во мгле рассветной,

Собою покрыв вершины

Гор, он сияньем бледным

Шлёт нам зимы приветы…

* Селение Ёсино находилось в южной части провинции Ямато, известно своими непревзойденными по красоте пейзажами, особенно в период цветения вишен. Также это место отдыха японских императоров – первым здесь начал отдыхать ещё император Одзин (270-310).

***

Снегом накрыло пики,

Ветер в Ёсино кружит.

На ледниках суровых

Заката играют блики…

И разлилася стужа…

***

В далёком краю Сонохара

Близ местечка Фусэя

Дерево есть метла*…

Мнится – к милой успею,

Но лишь миг, – и она ушла…

* В стихотворении тонкая игра слов. Дерево-метла – сказочное дерево, видное только издалека, но исчезающее при приближении к нему.

***

При жизни тебя не ценили,

Но вот, ты в вечность ушла,

Оставшись могильной доскою,

Сгорев на костре до тла…

И сжимается сердце с тоскою*…

* Стихотворение предположительно написано на похороны жены поэта...

Из Исэ

Исэ (яп. 伊勢 или 伊勢の御息所 Исэ но миясудокоро, ок. 872 / 875 – ок. 938) – средневековая японская поэтесса, одна из «тридцати шести бессмертных поэтов».

Исэ родилась, предположительно в 872 г. (по другой версии – в 875 г.) Настоящее ее имя неизвестно, по одной из версий, она известна под этим прозвищем потому, что её отец служил губернатором провинции Исэ (современная префектура Миэ) в 885-890 гг.

Девочку с детства готовили к придворной службе, и уже в пятнадцать лет она стала фрейлиной императрицы Онси. Брат госпожи совратил или изнасиловал Исэ, и недовольная госпожа передала фрейлину своему мужу. Так, Исэ стала придворной дамой мужа Онси – императора Уда вплоть до его отречения от престола (в 897 г.).

После отречения императора Исэ покинула придворную службу; позднее у неё была связь с принцем Ацуёси, от которого у поэтессы родилась дочь – будущая блестящая поэтесса Накацукаса (中務, 912-991 гг.).

Исэ прославилась ещё при жизни, её стихотворения включены во все крупные поэтические антологии того времени, в «Кокинсю» (古今集, 922) их двадцать два, а в «Госэнвакасю» (後撰和歌集) – шестьдесят пять. Также она входит в число «36 бессмертных поэтов» наряду с Оно-но Комати и собственной дочерью. Скончалась поэтесса в 938 году. В Осака находится храм, названный в её честь (伊勢寺).

Интересен тот факт, что большинство стихотворений Исэ представляют собой экспромты, которые она сложила на многочисленных придворных поэтических турнирах.

***

Покидая родные места,

Что окутаны дымкой весенней,

Вдаль уходит гусиная стая

Словно им милее селенья,

Где вечно зима обитает…

***

Пусть прибавился месяц лишний*,

Удлиняя весны теченье,

Но разве прекрасной вишни

Могут сердца людские

Насладиться вдоволь цветеньем?

* Чтобы лунный календарь не слишком отрывался от солнечного, периодически раз в несколько лет вводился «добавочный» месяц (обычно третий), и тогда весна длилась не три месяца, а четыре.

***

Мыс Кара

Волны, плещущие вдали

У скалистого мыса Кара,

Как бутоны цветов в пыли,

Распустились под солнцем алым

И обняли собой корабли…

***

Так любви я смогла отдаться,

Что, смотря на свое отраженье,

Исхудавшая, в изнеможении,

Со стыдом и мукой в движении,

Не посмею тебе показаться…

***

Одежды на смятой постели*

Лежат, словно волны в прибой.

Расправлю рукав еле-еле,

И терпкой приятной волной

Наполнится воздух тобой...

* Одежда зачастую также служила и постелью.

***

На небе, как атласе влажном,

Лик вечерней луны трепещет.

Ощущаю волнение в сердце…

И о чем-то томительно важном

Ветер тихий пронзительно шепчет.

***

Хоть и сердце его равнять

С селеньем родным негоже, –

Но мне места в нём не занять,

Как в безлюдной глухой деревне,

Не найти мне футон для ложа…

***

Исэ состояла в любовной связи с Накахирой, но он давно уже не навещал ее. Эту песню она послала, чтобы уведомить Накахиру о том, что переезжает в дом к своему отцу, наместнику края Ямато*:

Забывая минувшие встречи,

Я тебя, милый друг, покину.

Но, быть может, в дождливый вечер,

Размышляя о чем-то вечном,

Посетишь ты вершину Мина…

* Отцом Исэ был Фудзивара-но Цукикагэ. Исэ переехала в провинцию Ямато (ныне префектура Нара) в 893 или 894 году. На горе Мина в Ямато построен храм Омива.

***

Завершая зимы теченье,

Снег на вершинах тает,

В поле трава выгорает…

Но, весны предвещая явленье,

Зелень уже прорастает…

***

Если б окончилась втайне,

Любовь, подобно загадке,

Слезы б лила хрустальные

И твердила в ответ любопытным,

Что напрасны все их догадки…

***

Государь-в-отреченье посетил усадьбу принца Накацукасы, когда по случаю празднества была построена ладья и пущена в дворцовый пруд. Под вечер, когда Государь уже собрался уходить, Исэ сложила эту песню и преподнесла ему:

Если бы был ты ладьею,

Что тихо кружит по пруду,

То б речною струею я стала,

И, нежно журча, шептала:

«Теперь вечно с тобою буду!»

* Накацукаса – принц Ацуёси, сын императора Уды. Исэ была одной из придворных дам императора Уды.

***

Сложено у водопада во время паломничества к храму Рюмон*

Не шит и не кроен наряд,

Что Горная дева рукою,

Растянула в ревущий каскад

Полотном над бурной рекою, –

Священный Рюмон водопад…

* Храм Рюмон («Врата Дракона») находился в селенье Рюмон, в округе Ёсино (префектура Нара), возле водопада Рюмон. По поверьям, святые, буддийские отшельники, обряжались в «не скроенное и не сшитое» платье. Чистая вода уподобляется растянутой ткани. Горная дева (Яма-химэ) – божество гор.

***

Исэ сложила эту песню, неожиданно очень дорого продав свой дом

Бурных быстрин здесь нет

И ям, как в реке Асуке.

Этот дом потек ко мне в руки

Полновесных потоком монет,

Отвлекая немного от скуки…

***

Приписано в конце свитка со стихами, преподнесенного Государю:

Теперь о жизни дворцовой

На моем забытом пороге

Только досужие слухи.

И в царственные чертоги,

Меня приведут лишь духи…

***

Из Фудзивара-но Канэсукэ

Фудзивара-но Канэсукэ (藤原 兼輔, также 中納言兼輔, Тюнагон Канэсукэ и 堤中納言 Цуцуми тюнагон, 877-933 гг.) – известный вака-поэт середины эпохи Хэйан, аристократ из рода Фудзивара.

Канэсукэ происходил из знатнейшего рода (он был сыном Учи-но Тосимото, его двоюродным братом был Садаката Сандзё, удайдзин (министр правых), а знаменитая поэтесса Мурасаки Сикибу приходилась ему правнучкой), что позволило сделать хорошую карьеру при дворе. Так, в июле 897 г. (в девятый год правления императора Дайго Канпе) Канэсукэ стал придворным, а год спустя, был назначен временным секретарем провинции Сануки. К 917 г. поэт становится Санги (членом императорского совета), а к 927 г. – заместителем государственного советника и адмиралом флота.

Канэсукэ тесно общался с такими поэтами, как Ки-но Цураюки и Осикоти-но Мицунэ, и поддерживал процветание поэзии вака в период династии Дайго. С тех пор как поэт построил свою резиденцию на берегу реки Камогава, он был широко известен как Цуцуми Чунагон (вице-государственный советник).

Фудзивара-но Канэсукэ включён в список «Тридцати шести бессмертных поэтов», и его стихотворение вошло в антологию «Хякунин иссю». Стихи Канэсукэ также включены в некоторые императорские антологии, такие, как «Кокинсю» и «Госэн вакасю». Его собственное собрание стихов известно как «Канэсукэсю». «Повесть о доме Тайра» содержит «почти прямую цитату» из его стихотворения в «Госэнсю». В отрывке говорится: «...каким бы ясным ни было понимание отца во всех остальных вопросах, любовь ослепляет его, когда дело касается его собственного ребёнка».

***

На равнине Мика есть речка, —

Бьёт ключом бурлящим Идзуми

И скользит, как лесной ручей*.

То была случайная встреча,

Но зачем возвращаться к ней?

* Данное стихотворение взято из антологии «Синкокинсю» («Песни любви», книга первая). Мика - Равнина Кувшинов (Мика-га хара, Мика - кувшин для вина), Ключ-река (Идзуми, ныне Кидзугава) находятся на территории современной префектуры Киото. По духу стихотворение близко народной песне. Основано на непереводимой игре слов.

***

Сложено Канэсукэ во время путешествия к горячему источнику в краю Тадзима* после того, как он выслушал стихи, сочиненные его спутниками за ужином на привале близ бухты Футами:

В опустившейся мгле мерцают

И о берег бьют волны гулко.

Но наступит рассвет и предстанет

Эта тихая бухта Футами

Драгоценной дивной шкатулкой!..

*Тадзима – ныне часть префектуры Хёго.

***

Песня, сложенная к празднику Танабата в шестой день седьмой луны*:

Стоит Волопас в раздумье,

Смотрят с тревогой очи,

Подол теребит в тоске:

– А смогу ли пройти я ночью

Вброд по Небесной Реке?..

*В этом танка представлен юмористический образ Волопаса из легенды о Ткачихе и Волопасе, который должен в ночь Танабата переправиться к своей возлюбленной через Небесную Реку (Млечный путь).

***

Если бы в жизни земной,

Мы людям не доверяли,

То, вечно храня покой,

Ни счастья, ни горя, ни дружбы

Никогда бы и не узнали…

***

Великий министр угощал в своем доме победителей состязаний в сумо, когда же пиршество закончилось, гости разошлись, но двое или трое из них остались и долго еще пили вино. Захмелев же, стали говорить о детях. Тут господин Канэсукэ и сказал:

Сколь бы ни был премудр родитель,

Его сердце всегда в тревоге,

Пусть даже взрослые дети, –

На жизненной этой дороге

Он за них до конца в ответе…

***

А если б мы дольше жили,

То стал бы таким же ярким

Миг этой славной были?

Иль в существованье жалком

Мы тлели, подобно пыли?..

***

Из Фудзивара-но Окикадзэ

Фудзивара-но Окикадзэ (藤原 興風, годы жизни неизвестны, однако он был упомянут в 900 г.) – прославленный вака-поэт, музыкант и аристократ периода Хэйан из клана Фудзивара. Входит в число Тридцати шести Бессмертных поэтов.

Он был сыном Фудзивара-но Митинари. В придворной службе достиг чина се року-и но дзе (正六位上, старший шестой ранг, высшая степень). Фудзивара-но Окикадзэ был известным членом литературных кругов, участвовал во многих ута-авасе. Также известен как умелый игрок на кото.

В «Кокинвакасю» вошло 17 его песен. Одна песня-танка вошла в «Хякунин иссю». Известно также его собственное собрание «Окикадзэ сю».

***

Песни, сложенные на поэтическом состязании в покоях Государыни в годы правления Кампё:

В бесчисленных дивных обличьях

Бутоны цветов мы увидим, –

И хоть участь их всех решена, –

Но прекрасна в нарядах весна,

И невозможно её ненавидеть…

***

Переливы дымки весенней,

Разноцветье тонов, бутонов,

Тихий ветер совсем не слышен...

И укрыты горные склоны

Отраженьем цветущих вишен!

***

Твоя неумолчная песня,

Соловей, пусть над нами льётся, –

Весну же с тобой встречаем!

И только раз в году доведётся,

Ведь дважды весны не бывает?!

***

Сложил при виде ширмы с изображением людей, стоящих под облетающими цветами вишни, подаренной Государыне по случаю пятидесятилетия принцем Садаясу*:

Подобно ланям бегущим,

Дни и месяцы каждого года

Незаметной идут чередою…

И в ярком блеске вишен цветущих

Весной нас пленяет природа…

*Садаясу – пятый сын императора Сэйва. Государыня – его мать, Такаико. Её 50-летие отмечалось в 891 году.

***

В годы правления Кампё, получив повеление собрать и представить ко двору сочинения древних поэтов, сложил исполненные тех же чувств две песни об алых листьях, плывущих по реке Тацуте:

Белопенные волны игриво

Подхватили алые листья,

Закатным огнём горящие, –

Представляется, что неторопливо

Уплывают вдаль лодки рыбачьи!

Созерцая цвета потока,

Примчавшего листья с гор,

Думал, – как время жестоко, –

Осени срок уж отмерян,

И конец её будет скор!

***

Песни любви:

Льются слезы на ложе ручьями

От любовной тоски и невзгоды,

Рукава одежд увлажняя, –

Обессилевшую песчинку,

Увлекли меня бурные воды…

***

Дух мой с телом готов расстаться

Без единого сожаленья,

Но прикажу я ему остаться,

Если только шепнёшь милосердно,

Что увидимся мы на мгновенье…

***

От любовной тоски, как от скуки,

Хотел я найти избавленье,

Но напрасно, – лишь новые муки

Нам несут, навеяны снами,

Сладкой, томной страсти виденья…

***

Однажды, во время свидания Окикадзэ с одной юной дамой, встречаться с которой он принужден был в глубокой тайне из-за строгости ее родителей, слуга пришел сказать, что родители велят ей немедленно возвращаться. Поспешив домой, дама забыла свою верхнюю юбку, и Окикадзэ отослал ей вслед юбку с такой песней:

Залог нашей встречи грядущей

Ты оставила мне, убегая.

И теперь от меня к тебе он

По реке наших слёз текущих,

Словно водоросли, уплывает…

***

Скорбью томясь безысходной,

Слёзы горькие лью в исступленье.

И в безмолвной ночи холодной

Всех моих страданий свидетель –

Только в зеркале отраженье…

***

Из Минамото-но Мунэюки

Минамото-но Мунэюки (яп. 源 宗于; ? – ум. в 939 г.; также 源宗于朝臣 Минамото-но Мунэюки-но Асон) – аристократ и японский вака-поэт периода Хэйан, один из «Тридцати шести бессмертных».

Мунэюки был внуком императора Коко, сыном принца Корэтады (Санджурокасена). На шестом году правления императора Канпе (894 г.) он становится вассалом и получает фамилию Минамото.

Мунэюки сначала служил временным губернатором провинций Танба, Сэтцу, Санкавы, Синано и Исэ, затем старшим советником четвертого ранга, и, наконец, Мастером церемониальных служб Восточной столицы.

Он неоднократно принимал участие в различных поэтических конкурсах, таких, к примеру, как императорский конкурс Канпе-но Отоки-но Мия, конкурс Императорской семьи Корэтада. Известно, что поэт дружил с Ки-но Цураюки, а также с леди Исэ (есть стихотворения, написанные для них в подарок)

Танка Мунэюки были включены в различные сборники, как то: «Огура Хякунин Иссю» («Сто стихотворений ста поэтов»), «Сойю Сю» (его личный сборник стихов), Кокинсю (содержит шесть его стихотворений), «Чокусэнсю» (Антология древней и современной поэзии).

Минамото-но Мунэюки также выступает в роли Уке-но дайбу в «Ямато Моногатари», а, кроме того, является в Японии героем множества анекдотов о личном несчастье.

***

С наступленьем цветущей весны

Волны о берег забились.

И даже ветви обычной сосны

Так сильно переменились, –

Новой зеленью словно налились…***

Было тоскливо здесь,

В деревушке горной, забытой,

А зимой – ещё безотрадней, –

Так тихо, словно убиты

И шаги людские, и травы…

***

В море ветер,

Но в бухте Фукэй

Лишь лёгкое вод волненье.

Может, в волны мне погрузиться,

Чтоб навек избежать страстей?..*

* Стихотворение содержит своеобразную игру слов: используется образный параллелизм «окицу» (открытое море) – Фукэй (название бухты). Автор сравнивает себя с водорослями на камне, погружающимися в волны, когда морской ветер уже не разбивает их о берег.

***

Мимолётной любовь была

И не принесёт страданий,

Хоть и быстро она ушла,

Но ещё короче, чем сон,

Было летней ночью свиданье…

***

В горной деревне, где льёт

Всю осень дождь беспрестанно

Под дерево влага его

Течет и течет постоянно,

Но земле не даёт ничего*…

* В данном стихотворении автор хочет сказать, что император не дарит его своей милостью (милость государя он сравнивает с дождём) и не даёт ему повышения по службе.

***

Сложил на рассвете в седьмую ночь седьмой луны:

Час прощанья, все звуки умолкли,

Не пройти мне Небесную Реку.

И от слёз рукава намокли,

И скорблю о скорой разлуке

С милым сердцу, родным человеком…

***

Если вновь я зарю увижу,

Но ты мне не подаришь свиданья,

Буду столь глубоко обижен…

И долгим, как день весенний,

Сердце будет полно страданьем…

***

В морозах ранних увяла

Забвенья трава и застыла.

Пусть же холода этого сила

Скуёт злое сердце твоё,

Что до срока любовь убило…

***

Любуюсь родными местами, –

Тут годы мои молодые

Прошли… И тоска просыпается...

Как и во времена былые,

С вишен цветы осыпаются*…

* Данное стихотворение написано после похорон отца.

Из Минамото-но Кинтада

Минамото-но Кинтада (889–948 гг.. 源 公忠, также 源公忠朝臣Миямото-но Кинтада Асон) был вака-поэтом эпохи Хэйан и аристократом. Вместе со своим сыном Минамото-но Санеакирой он входит в число Тридцати шести бессмертных поэтов.

Кинтада был сыном Окураке Кунинори и внуком императора Коко. При императорах Дайго и Сузаку он служил чиновником в императорской казне (с 913 по 940 гг.). В марте 941 г. Кинтаду назначили на пост губернатора провинции Оми(чин Оми-но ками). В дальнейшем он дослужился до чина императорского советника четвертого ранга (Удайбэна).

Минамото-но Кинтада был довольно известным и популярным придворным поэтом. Так, он принимал участие в различных поэтических турнирах в эпоху Энги (в частности, в «Дайри кикуаи» и «празднике глициний» в Фудзицубо в марте восьмого года правления Энги – 908 г.), а также написал много стихотворений для складных ширм; дружил с Ки-но Цураюки и часто дарил ему стихи. Преуспел Кинтада не только в поэзии вака, но и в соколиной охоте, был неплохим мечником.

Стихи Кинтады включены в императорские поэтические антологии, начиная с «Госюи вакасю». Также сохранился его личный сборник, известный как «Кинтадасю». В «Великом зеркале» (Окагами) и «Ямато-моногатари» сохранились рассказы о нем. В 1843 г. в память о поэте Утагава Куниёси создал гравюру «Минамото-но Кинтада-но Асан. Удивлённая и испуганная женщина» в серии «36 бессмертных поэм: зеркало этики для девочек».

(Утагава Куниёси «Минамото-но Кинтада-но Асан. Удивлённая и испуганная женщина»)

***

Благородные* кисти глициний

Распускаются в полную силу.

Моё сердце теперь не остынет, –

Никогда я уже не забуду,

Что весной этой дивною было…

* Фиолетовый цвет традиционно соотносится в Японии с благородством. Это стихотворение написано для праздника глициний в Фудзицубо (поэтического турнира весной восьмого года Энги).

***

Моё сердце, словно роса,

На цветке хризантемы в зарю, –

Оно чисто, ему не лги…

Я весною тебя одарю, –

Это дар не души слуги*…

* Стихотворение было адресовано высокопоставленной даме (предположительно, речь идёт о принцессе Ясуси – одиннадцатой дочери императора Дайго, жене государственного советника Фудзивара-но Моросукэ) от «восхищённого мужчины», а не от слуги…

***

Весна – лишь день вчерашний,

Что, словно миг, уходит…

Мне не дождаться страшно

Тебя, – ведь вдруг сегодня

Я буду не угоден?

***

Ощущая себя, как в тюрьме,

Обращаюсь к богам за удачей…

Скован льдом, и тобой озадачен.

Может, я не в своём уме?

Но видеть грустно, когда ты плачешь…

***

Захватило так чувство нас в плен,

Что стало теперь тревожно, –

На тернистом пути измен,

Головы чтоб не потерять,

И в мыслях нужно быть осторожным!*

* Стихотворение, отосланное неизвестной даме из Дворца…

***

Видно, старые времена

В череде событий проходят, –

И нет больше покоя от сна,

И в осеннем небе луна

Нынче вечером на исходе…

***

Из Фудзивара-но Ацутада

Фудзивара-но Ацутада, Тюнагон Ацутада или Гонтюнагон Ацутада (яп.藤原敦忠, 中納言敦忠, 権中納言敦忠, 905 г. – 18 апреля 943 г.) – японский вака-поэт и аристократ периода Хэйан из рода Фудзивара. Он был известен также как 本院中納言 – Хонин Тюнагон и 琵琶中納言 – Бива Тюнагон. Ацутада причислен к «Тридцати шести бессмертным поэтам». Его стихи были включены в различные официальные антологии, в том числе «Госэн вакасю» и «Хякунин иссю».

Ацутада был третьим сыном государственного советника Садайдзина Токихиры, егомать была дочерью принца Аривара-но Торе, старшие братья (Удайдзин Акитада и Дайнагон Ясутада) также были государственными советниками высших рангов.

Происхождение предопределило успешную карьеру при дворе. Так, уже в 16 лет (в 921 г.) Ацутада получает должность младшего служащего дворца пятого ранга. К 928 г. он становится помощником командира (капитана) дворцовой стражи, а к 934 г. – капитаном стражи дворца, в 935 г. – губернатором провинции Харима, а к 939 г. – тюнагоном (заместителем главного государственного советника). Поэтому Ацутаду часто называли Бива Тюнагон (вице-государственный советник) и Хонин Тюнагон (вице-государственный советник).

Поэт был известен своей любвеобильностью и тягой к излишествам. Его женами были Минамото-но Акико, Фудзивара-но Накахира, и Фудзивара-но Гэндзе. Он также подарил любовные стихи принцессе Масако, сайгу (императорской принцессе) Ниси-сидзе и ниобо (придворной даме) по имени Этиго-но Куродо (дочери канцлера провинции Этиго).

Ацутада, любивший элегантный стиль, построил горный коттедж в Ниши-Сакамото, у подножия горы Хиэй, и пригласил Исэ и Накацукасу вместе с ним сочинять стихи.

Скоропостижно скончался в возрасте 38 лет от неизвестных причин. Утверждалось недоброжелателями, что его забрал мстительный дух Сугавары-но Митидзанэ (его почившего политического соперника).

***

Страсть к тебе разгорелась с силой,

Недоступной для прочих страстей,

И теперь я страдаю без милой…

Так позволь говорить с тобою,

А не через других людей!

***

В предвкушении скором свиданья,

Полон суетных мыслей в пути.

И томится тоскою сердце, –

Оправдаются ли ожиданья,

Солнце может ли не взойти?

***

В краю дальнем – у моря Исэ

Собирали их много за мысом, –

Они были глубин приветом.

Но мне думается, что теперь

Там уж этих раковин нету*…

* Танка содержит выражение «кахи наку» – нет раковин, имеющее омоним со значением «бесполезно», «напрасно». Таким образом, складывается второй смысл танка: «любить напрасно».

***

Коль по законам сердца

В этом мире жить невозможно,

Он ведь хрупок, как стебель в жатву, –

То зачем нам слова и клятвы, –

Они ведь так ненадёжны?

***

На сердце такая смута

От встреч быстротечных с тобой

Мне в утешенье осталась, –

Не знал, когда всё начиналось,

Что есть неподдельная боль…

***

Весь год посылал письма к хранительнице Высочайшего ларца, но так и не сумел добиться встречи, в последний же день Двенадцатой луны написал*:

В тоску и печаль погружённый,

Лунам, дням я не ведал счёт,

Всех дичился, как прокажённый…

И только теперь услышал,

Что сегодня кончается год…

* Скорее всего, имелась в виду микусигэдоно-но бэтто – хранительница Высочайшего ларца, одно из почитаемых женских придворных званий в Японии эпохи Хэйан. Суть должности: возглавлять швейные мастерские, расположенные в покоях Высочайшего ларца дворца Дзёгандэн, где шились и хранились наряды императорского семейства. Как правило, это звание получали придворные дамы (нёбо) высших разрядов. Иногда девицы из знатных семейств поступали на службу во дворец хранительницами Высочайшего ларца, а через некоторое время удостаивались звания нёго.

30-й день – последний день Двенадцатой луны в Японии. В этот день проводился обряд изгнания злых духов (цуйна онияраи).

Из Фудзивара-но Киётада

Фудзивара-но Киётада (藤原清正, год рождения неизвестен – умер в 958 г.) – японский поэт периода Хэйан, один из «Тридцати шести Бессмертных поэтов». Он был вторым сыном Фудзивара-но Канесукэ, также относящегося к сонму «бессмертных» (см. данный сборник).

Поэт сделал довольно успешную карьеру при дворе. Так, в 947 г. он был куродо (камергером), через три года – занимал должность секретаря правящей династии. Потом в течение нескольких лет служил в гвардии, а затем был помощником губернатора провинции Оми.

Фудзивара-но Киётада играл активную роль в поэтических кругах, участвовал во многих конкурсах при дворе императора Мураками, таких, к примеру, как конкурс осенних листьев (Тенряку Отоки Дайри Сензай); писал стихи на складных ширмах во времена эры Тенряку.

Стихи Фудзивара-но Киётады были включены в антологию «Госэн Вакасю» и другие последовательные чокузен вакасю (антологии японской поэзии, составленные при императорском дворе). Кроме того, поэт «оставил» личный сборник – «Киётада сю».

В музее искусств Метрополитэн представлен «Портрет поэта Фудзивара-но Киётада» из свитка Нариканэ (XIII в.).

***

Небесные ветры дуют,

Сметая хлопья с земли,

Застыла вся бухта Фукуи…

Отчего ж не летят обратно

В страну облаков журавли?

***

Летняя ночь коротка,

Уж полночь, осталось немного,

Время замедлить мне бы…

Но простимся, – пора в дорогу, –

И пусть плачет рассветное небо!

***

Всё больше и больше густеет

Под осенним ветром туман,

В лунном свете белеет,

И серебрится в морщинах

Под нами седой океан!

***

Я долго ходил по округе,

Собирая листья с земли,

Для подарка подруге…

И одежда моя промокла,

И чувства мои утекли…

***

На сердце ложится печаль,

Горше соли, что моют в Сума,

Кто в огне любви не страдал,

Что сердце костром пожирал,

Тот о смерти с надеждой не думал!

***

Смогу ли тебя отпустить,

И в том ли моя обязанность,

Чтобы больше тебя не любить,

И обиду свою простить,

Без сомнений порвав привязанность?

Из Киёхара-но Мотосукэ

Киёхара-но Мотосукэ или Киёвара-но Мотосукэ (яп.清原 元輔, 908 г. – июнь 990 г.) – японский вака-поэт и аристократ периода Хэйан. Он был внуком своего приемного отца. Отца Киёхара-но Мотосукэ звали Симоцукэ-но ками Акитада или Симоуса-но ками Сюнко. Его дочерью была известная писатель и поэтесса – Сэй-Сёнагон.

Придворную службу Мотосукэ начал довольно поздно, став в январе 951 г. временным заместителем секретаря провинции Кавати, а затем на протяжении десятилетия последовательно занимал аналогичные должности в Сенмоцу, Чукенмоцу, Окура Седзе, Минбу Седзе и Дайдзе, а в сентябре 969 г. был назначен на должность младшего секретаря провинции Кавати (с присвоением пятого ранга).

В 974 г. Мотосукэ был назначен Суо-но ками (губернатором провинции Суо). В марте 980 г. он был назначен Хиго-но ками (губернатором провинции Хиго). Там он и умер в июне 990 г. на 83 году жизни.

Со времен правления императора Мураками он сочинял стихи для участия во многих вака-авасэ (поэтических конкурсах) и создал множество беобу-ута (стихотворений на складывающихся ширмах) и гака (стихотворений гака) для влиятельных семей, включая семью Онономия.

Мотосукэ, как один из членов так называемой «Пятёрки грушевого павильона», участвовал в составлении императорской антологии «Госэн вакасю», а также тесно общался со многими известными поэтами, такими как Минамото-но Дзюн, Накацукаса, Есинобу и Фудзивара-но Санеката и др.

Киёхара-но Мотосукэ причислен к сонму «Тридцати шести бессмертных поэтов». Его стихи были включены в различные официальные антологии, в том числе «Сюи вакасю», «Хякунин иссю» (№ 42), а также в его персональное собрание «Мотосукэсю».

***

С рукавами, мокрыми от слёз,

Поклялись в любви с тобою мы у храма:

Наше чувство навсегда, всерьёз,–

Как волнам океана не достичь

Заснеженных вершин Суэ-но Мацуяма*…

* Волны, которые не достигнут вершин Суэ-но-Мацуяма (название горы в Ошу), – намёк на древнее стихотворение следующего содержания:

Когда б в разлуке и сердцем изменился – ‎тогда бы верно пошли обратно волны к вершине Мацуямы!

***

Написано по дороге в Хацусэ, при виде на гору Мива:

Веками на Мива-горе

Кедры стоят – часовые;

Их кроны блестят на заре…

А вот те, кто сказал мне об этом, –

Давно уже не живые…

***

На Небесной реке

От веера ветерок

Реет себе налегке…

И в вышине проносится

Мост из сорок*…

* Образ «моста из сорок» традиционен для сюжета Танабаты, ведь, согласно данной легенде, встречаться влюблённые звёзды могли только раз в году – в седьмой день седьмого месяца. Тогда сороки взлетали и создавали мост через реку. Но если день был пасмурным, сороки не могли взлететь к небесам, и паре приходилось ждать ещё год до следующей встречи.

***

Когда император Тэнряку [Мураками] умер, богослужения завершились на седьмой день седьмого месяца, и все разошлись кто куда, оставив его в окружении фрейлин:

Рассеялись с этого дня

Туманы реки небесной.

Интересно, в небе каком

Снова ты встретишь меня,

И будет ли миг тот чудесным?

***

На следующий день после того, как у кого-то из сыновей Мотосукэ состоялась церемония совершеннолетия, он отправил ему вот это стихотворение:

Мацусимы берег скалист,

А под ним скопленье людей,

И сидят журавли в камышах…

И пусть будет твой путь тернист,

Но не станет попутчиком страх!

***

Композиция к изображению цветущего персика на складной ширме периода Тэнряку (примерно 947–957 гг.):

Из персика нежных цветов

Гирлянды пусть по ветру реют,

Коль жизнью не насыщаешься, –

Ведь эти цветы не стареют,

И весна никогда не кончается…

***

Когда у Минамото-но Тору* родился ребёнок:

Пусть растёт в фиолетовом цвете*

Прекрасного кедра росток,

Что возник на равнине Хирано.

И не будет к нему мир жесток,

И не уйдёт в пустоту слишком рано…

* Минамото-но Тору, (яп. 源融; 822 – 21 сентября 895) – японский поэт и государственный деятель из клана Сана Гэндзи; сын императора Сага. В Японии фиолетовый цвет («мурасаки» (紫), символизирует благородство и силу. В рассматриваемое время всем, кроме высшей знати, было запрещено носить фиолетовую одежду.

***

Данное стихотворении было отправлено в дом дворцовой леди Сакон на следующий день после назначения на должность:

Невыносимые слёзы

Каждый год, а старость всё ближе,

Уж и с жизнью пора бы проститься…

Интересно, насколько ниже

Я могу опуститься?***

Из Фудзивара-но Асатада

Фудзивара-но Асатада, также Тюнагон Асатада (яп.藤原 朝忠, также 中納言朝忠; 910 г. – 19 января 966 г.) – японский вака-поэт и аристократ периода Хэйан из рода Фудзивара. Он один из «Тридцати шести бессмертных поэтов».

Асатада был пятым сыном Фудзивара-но Садаката – довольно известного придворного поэта и министра двора, а потому сумел сделать прекрасную карьеру при дворе. Так, в январе 926 г. в возрасте 15 лет Асатада был назначен придворным низшего ранга (младшего пятого ранга). Через пять лет (к 931 г.) дослужился до камергера, а к 934 г. – стал личным слугой императора Сузаку. В 951 г. Асатада уже генерал гвардии, с 956 г. – Санги (член государственного совета), с 963 г. – Тюнагон (вице-государственный советник).

Асатада успешно служил при трех императорах: ему доверяли Дайго, Сузаку и Мураками. На девятом году правления Тэнге, когда император Мураками взошел на трон, он сочинил стихи Юки ката и написал первое стихотворение на Тендоку Дайри ута-авасэ (Поэтическом конкурсе Императорского дворца). Он дарил любовные стихи талантливым женщинам императорского двора, таким как Шони, Тайфу, Укон и Хонин Джиджу.

Его стихи включены в различные официальные антологии, в том числе «Госэн вакасю» и «Хякунин иссю». Ему принадлежит также персональная антология «Асатадасю».

***

Если б чарующей трели

Соловья мы не услыхали,

То о приходе весны

Лишь когда снег растаял

В селенье бы горном узнали…

***

На горе Осио в Охара

У сосен густы иголки,

Они, как слова твои, колки.

И даже в погожий день –

Будет под ними тень…

***

Если б случилось всё так,

Что друг друга мы не повстречали,

То причина волнений – пустяк…

Только вот ни я, ни она

Любви бы вовек не узнали!

***

Стихотворение, представленное на Тендоку Дайри ута-авасэ (Поэтическом конкурсе Императорского дворца):

Ужели и дальше в сердце

Неприметной заросшей заводью*

Таить мне любовь свою,

Эх, если б хоть кто передал ей,

Как сильно её люблю!

* Быть сердцу неприметной заводью – буквально «скрытое болото», т.е. заросшее травой и потому незаметное, – постоянный образ затаённой любви в японской классической поэзии. Арбитр турнира Фудзивара Санэёри назвал эту песню «исключительно прекрасной» (ито окаси).

***

Как в недрах души сокровенных

Зародилися чувства скромно,

Пусть расскажет теперь молва.

Я ж, в тайнике укромном,

Сохраню о любви слова…

***

Из Мибу-но Тодами

Мибу-но Тадами (壬生忠見, середина X в., более точные годы жизни неизвестны) был японским вака-поэтом и аристократом середины периода Хэйан, одним из Тридцати шести бессмертных поэтов. Как было отмечено ранее, его отец Мибу-но Тадаминэ также был выдающимся поэтом.

В детстве поэта звали Нада («Фукуро-дзоси»). Хотя он долгое время жил в провинции Сэцу, примерно в начале эпохи Тенряку его призвал император Мураками, и Тадами получил правительственный пост и начал проявлять свою активность в поэтических кругах столицы.

В 953 г. он сочинил стихи для Дайри Кикуаи (конкурса хризантем Императорского дворца) и Рэйкейдэн Нього Ута-авасэ (поэтического конкурса Рэйкейдэн Нього) в Тэнряку тен (десять лет эры Тэнряку во второй год правления Тендоку Сэтцу-но Омоку(958 г.).

В 960 г. он появился на Дайри Ута-авасэ (поэтическом конкурсе Императорского дворца). Широко известна в связи с этим история о том, что Тадами потерпел поражение от вака Тайра-но Канэмори (однако история о том, что он умер от болезни из-за этого, не соответствует действительности).

Стихи Тадами были включены в несколько императорских антологий: в «Хякунин иссю», а также в его персональную антологию «Тадамисю» (忠見集).

***

В дымке горы Ёсино снова,

Хоть и ветер шумит на просторе.

Шум от капель дождя ему вторит,

Но весна всё ещё не готова

Наступить в Асамидори*…

*Асамидори находился глубоко в горах Ёсино (в округе Ёсино в провинции Ямато). В силу такого географического положения, весна в этой местности наступала гораздо позже, чем в столице. При этом именно появление дымки в горах свидетельствовало о скором приходе весны в эти края.

***

Под солнцем сгорят без остатка

Весенних полей цветы,

А пока ветер в них танцует…

Так туманны мои мечты,

Что не знаю, куда иду я…

***

Хризантемы цветы так прекрасны, –

Нет их нежней на свете.

Любоваться не перестану,

Даже если по небу ненастному

Разбросает их яростный ветер…

***

О моей любви по свету

Рано слишком пошла молва.

Потому не найдут ответа,

Озарив лишь глубины сердца,

У любимой мои слова*…

*Данное стихотворение взято из антологии «Сюисю» («Песни любви», книга первая). Вместе со стихотворением Тайра-но Канэмори оно составило соревнующуюся пару во время упомянутого выше «Состязания...». Причем арбитр долго не мог решить, кто из поэтов лучше справился с темой «Первоначальная любовь». Всем присутствующим и ему самому оба стихотворения казались одинаково удачными. И вдруг из-за церемониального занавеса донесся голос государя, с чувством повторяющего: «Как я ни таился, Цвет любви моей проступил...». Первенство было присуждено Тайра-но Канэмори. По преданию, огорченный поражением, Мибу-но Тадами тяжело заболел и вскоре умер, чего, как уже было отмечено, в реальности не произошло.

***

Песни не умирают,

В чернилах застыв навеки.

Свиток с болью читаю

И встретиться вновь мечтаю

С ушедшим давно человеком*…

* Данное стихотворение император приказал поместить на обороте свитка со сборником стихов, составленных его отцом Тадаминэ.

Из Минамото-но Санэакира

Минамото-но Санэакира (яп. 源 信明) (910–970 гг.) был поэтом и аристократом эпохи Хэйан. Он был правнуком императора Коко, сыном Минамото-но Кинтады, его мать неизвестна. Был мужем известной поэтессы Накацукасы. Вместе со своим отцом, он был включен в число Тридцати шести бессмертных поэтов.

На седьмой год правления Йохэя (937 г.) он стал куродо (управляющим) вместо своего отца. На втором году правления Тэнге (939 г.) он был Сикибу Седзе (младшим секретарем Министерства церемоний).Четыре года спустя он стал Тайджо (старшим государственным секретарем). После этого он переезжал с одного места на другое в качестве губернатора провинции: в 947 г. стал Бинго-но ками (губернатором провинции Бинго) в 958 г. – Этиго-но ками (губернатором провинции Этиго), в 961 г. – Муцу-но ками (губернатором провинции Муцу). После возвращения в Киото из Муцу в 968 г. Санэакира получил четвертый придворный ранг.

Во время правления императора Мураками он прославился как поэт, писавший стихи на складных ширмах и картинах Мэйсе (картины с изображением известных мест). Стихи Минамото-но Санэакиры включены в антологии императорской поэзии, начиная с «Госюи вакасю». Также сохранился его личный сборник, известный как «Санэакира сю» (信明集).

***

Прекрасно цветение сливы

Под снегом пушистым.

Белизну окунает в весенние краски…

Пусть нас осеняет покров душистый,

И будем с тобою счастливы, словно в сказке…

***

Так распирают меня мечты –

Спать невмочь –

Иду на прогулку под ветерком…

Как интересны под полной луною цветы

В яркую эту тоскливую ночь!

***

К осени дело идёт,

И без всяких затей

Поселилась в доме моём тоска.

И вот уже голос первых гусей

Жалобно растворяется в облаках…

***

Треплет осенние листья горный ветер,

Нам подавая зимы торопливой знаки.

Всё так быстро проходит

На этом изменчивом свете,

Как тени в сердце луны Ариаке*…

* Ариаке-но-цки 有明の月 – луна Ариаке – утренняя луна, которую можно видеть после рассвета.

***

Была бы от времени наша любовь сильнее, –

Мы не узнаем,

Так быстро пришлось расстаться…

Забудешь меня, лишь станешь взрослее, –

Уж лучше бы вовсе не стоило нам встречаться…

***

Только во сне я не плачу,

Тебя вспоминая, –

Ночью забвенье мне дарит грёзы.

Но лишь восходит заря молодая,

Как на подушку льются горючие слёзы…*

* Стихотворение написано от лица молодой женщины.

***

– Мне без тебя тяжело... Умираю,

Если не будет этой заветной встречи…

– Лишь о тебе с тоскою ночами страдаю…

Как часто я слышал

Эти лживые речи!

***

Из Минамото-но Ситаго

Минамото-но Ситаго (源順, 911–983 гг.) – японский поэт, учёный и дворянин периода Хэйан. Считается одним из тридцати шести бессмертных поэтов.

Ситаго был членом клана Саги Гэндзи, вторым сыном Минамото-но Кодору, правнуком императора Саги. Окончил придворный университет (Даигакурё) как специалист по японскому и китайскому языкам. В возрасте около двадцати лет составил «Вамё руйдзюсё» – первый в Японии словарь японских и китайских слов, организованный по категориям.

Занимал различные должности, включая пост временного губернатора Симоса и губернатора Идзуми. Высшая должность – губернатор Ното (младший пятый ранг, низшая категория).

В 951 г., ещё, будучи студентом, стал членом (ёриудо) Вакадокоро (Управления поэзии). Курировал создание антологии «Манъёсю» и отбирал вака для антологии «Госэн Вакасю» в качестве одного из «Пяти мудрецов грушевого сада» (Нашицубо-но гонин). В 960 г. написал стихотворение для конкурса поэзии Императорского дворца эпохи Тэнгоку и выступал в качестве судьи на различных поэтических конкурсах. Его личный поэтический сборник называется Минамото-но Ситагосю. В нём есть большое количество вака с замысловатыми каламбурами.

Минамото-но Ситаго также был известным писателем, перу которого, в частности, принадлежат такие произведения, как: Уцухо моногатари («Повесть о дуплистом дереве») – по некоторым данным, написана между 956 и 983 годами; Очикубо моногатари («Повесть о леди Очикубо»); Такэтори моногатари («Повесть о резчике бамбука») (произведение, приписываемое рядом исследователей Ситаго).

В конце жизни стал буддийским монахом и принял имя Амбо-хоси.

Портрет Минамото-но Ситаго есть в коллекции Музея искусств Сёнтори (Suntory Museum of Art). На картине он изображён с церемониальным жезлом (шаку) и подпёртой рукой щекой, погружённым в размышления над поэтической фразой.

***

Песня к картине на ширме во дворце Его величества императора-инока Энъю:

Глициний лиловые гроздья

В тихом лесу сосновом,

Стволы оплетя, цветут…

Под пышным этим покровом

Незаметно травы растут!

***

Лесной камышевки голос

В долине уже гуляет,

Но зимний подтаявший лёд,

Что ветер весенний срывает,

Уж скоро вдаль уплывёт…

***

Снова под утро не спится,

Смотрю на соседский забор,

Что в цветах уноханы весь, –

Словно прошла граница

Меж весною и летом здесь…*

* Цветы уноханы (Дейции), распространённые в Японии повсеместно, распускаются на стыке весеннего и летнего сезонов. Часто они растут вдоль заборов, ограничивая соседние участки.

***

Луны дорожка бежит

Ночью по глади пруда.

Осень листвою кружит,

И годы мои утекают,

Как из ладоней вода…

***

Ради этих осенних листьев

Забудь о доме своём…

Иначе поблекнут краски,

И скоро засохнут кисти, –

Живи сегодняшним днём!*

* Это стихотворение-аллегория, которое призывает жить сиюминутными порывами, ловить момент, ибо он не повторится, не думать о вечном, поскольку жизнь человека так быстротечна и неповторима…

***

Уйду, изнурённый любовью,

Оставив душевную боль,

Устав сражаться с тобою…

Наверное, в том виною

Наша дурная кровь…

***

С чем этот мир сравнить?

Чем пустоту наполнить?

Жизнь, словно тонкая нить,

Исчезает в осенних полях

Светом мерцающих молний…*

* Вака об иллюзорности и хрупкости человеческой жизни…

***

И раньше лишь в сновиденьях

С тобою мы были близки,

А сейчас не сплю и мгновенья…

Как теперь обрести утешенье

От жестокой любовной тоски?

***

Минамото-но Ситаго был пристрастен к женщинам. Однажды он был судьёй на песенном состязании во дворце Нономия. Он раз за разом присуждал победу дамам, и тогда со стороны кавалеров прочли вот такое сатирическое стихотворение-упрёк:

Убелённая инеем, Стариковской Зовётся эта трава, Но к девичьему цветку Всё ещё тянется...

Минамото-но Ситаго не растерялся и тоже остроумно заметил:

Что ж делать, если до старости

Остаётся стремленье наше –

Влюбляться в девичьи сладости…

Весь седой, но цветами брежу,

Что в окраске просяной каши…*

* В Полевом дворце, Нономия, девы из государева рода проходили обучение и очищение, перед тем как отправлялись нести жреческое служение в святилище Исэ; хотя они и соблюдали затворничество, их навещали родные и друзья, в частности, устраивали поэтические состязания ута-авасэ. Здесь речь идёт о состязании в двадцать восьмой день восьмого месяца третьего года Тэнроку (972 г.) для принцессы Киси, дочери государя Мураками; сохранились записи этого события – «Песенное состязание Четвёртой принцессы». На ута-авасэ соревновались две команды поэтов, в данном случае команды дам и кавалеров. Судивший состязание Минамото-но Ситаго в эту пору был уже стариком.

Японская песня, которую прочли кавалеры, была не чем иным, как переводом китайского стихотворения самого Ситаго из «Собрания песен и стихов для пения» («Вакан ро:эйсю:») из раздела, посвященного «девичьему цветку» оминаэси.

Цвет просяной (пшенной) каши – ярко-жёлтый, характерный для «девичих цветов», оминаэси (в переводах также «девичья краса») – патринии скабиозолистной, Patrinia scabiosifolia, растения семейства валериановых с ярко-жёлтыми цветками, которая часто упоминается в японской поэзии. Что имеется в виду под «стариковской травой», окинагуса, не ясно. Возможно, это хризантема (чьи сероватые листья словно бы покрыты инеем или сединой) или же прострел поникающий, Pulsatilla cernua (чьи листья и стебли опушены белым и тоже выглядят как замёрзшие).

Минамото-но Ситаго в своём ответе отметил, что и в старости не следует пренебрегать прекрасными девами и любовью...

Из Накацукасы

Накацукаса (中務, 912–991) – японская поэтесса периода Хэйан. Накацукаса была внучкой императора Уды и дочерью поэтессы госпожи Исэ и принца Ацуёси. Она – одна из пяти женщин, вошедших в число тридцати шести бессмертных поэтов. (Она вышла замуж за другого из знаменитых тридцати шести, Минамото-но Санэакиру (源信明).

Накацукаса сочинила стихи для поэтического конкурса Рейкейден Нього в феврале 956 года и поэтического конкурса Дайри в марте 960 года, а также множество стихотворений для складных ширм. Многие из её стихотворений были включены в японскую императорскую поэтическую антологию Госэн Вакасю (後撰和歌集), изданную в 951 году.

***

Предрассветных туманов

Дымка сладка и легка.

Весенняя ночь миновалась,

И, от горных вершин оторвавшись,

Куда-то плывут облака…

***

Знаешь ли ты, о слива,

Что пока ты не зацветешь,

Весна, в печали тоскливой,

Хмурится боязливо.

И поля окропляет дождь…

***

Вот и теперь с восторгом

Лунный узрила лик.

Но не могу не вспомнить,

Тот сладостный ночи миг,

Что околдовал нас двоих…

***

Облаком белоснежным

В ярком солнечном свете

Мне всколыхнул одежды,

Словно осенний ветер,

Этот прекрасный веер…

***

Как лысеющего человека

Непостоянны седины,

Так клянут все Асука реку,

Что, меняясь от скал до равнины,

Опасна в крутых стремнинах…

***

В горьких думах радость пропала.

И любви напевы не слышны, –

Лишь она расцвела – опала.

И прошедшей весны было мало

Для меня, как для горной вишни…

***

Никогда не исчезнет дымка

Над священной горой Ёсино.

Отчего же любовь так зыбка,

А отчаянье невыносимо,

Только вспомнишь его улыбку?

***

Летней ночью быстро светает.

Мне ж досадно и невыносимо,

Что впустую она пропадает,

Не заметишь, и все растает,

Как в шкатулке для Урасимо*.

*Урасима Таро (яп. 浦島 太郎 Урасима Таро) – персонаж и главный герой японской легенды о молодом рыбаке, спасшем черепаху. Она оказалась прекрасной дочерью повелителя морей Рюдзина по имени Отохимэ, которая лишь временно приняла образ животного. Отохимэ пригласила Таро в подводный дворец Рюгу-дзё, где тот провёл несколько дней, однако затем попросил разрешения вернуться на берег. На прощание Отохимэ вручила Таро бумажную коробочку, приказав ни в коем случае не открывать её. Вернувшись в свою деревню, Таро обнаружил, что за время его отсутствия прошло 700 лет. Потрясённый этим обстоятельством, он открыл подаренную коробочку. Из неё вырвался дым, который окутал рыбака, мгновенно состарил и убил его.

***

Из Тайра-но Канэмори

Тайра-но Канэмори (яп.平 兼盛, ум. в 991 г.) – был известным японским вака-поэтом и аристократом периода Хэйан из рода Тайра. Его относят к «Тридцати шести бессмертным поэтам».

Канэмори был пятым внуком императора Коко, сыном Тикудзен-но ками Ацуюки. Предположительно, с рождения его звали Канэмори-но Окими, и только в 950 г. он получил фамилию Тайра.

Тайра-но Канэмори принимал участие во многих поэтических конкурсах, например, таких, как Дайри Ута-авасэ (Поэтический конкурс Императорского дворца) в 960 г. В феврале 985 г. им было написано предисловие к книге вака на поэтическом собрании, проходившем в Эню-ин Мурасакино Гоко (Императорском дворце Мурасакино).

Многие стихотворения Канэмори были размещены на популярных в то время складных ширмах, коллекция которых была составлена по императорскому приказу и насчитывала свыше девяноста произведений…

Одно из стихотворений Канэмори было включено в антологию «Хякунин иссю», другие его стихи можно было найти в современных ему официальных поэтических антологиях, а также в его личной антологии «Канэморисю» (兼盛集).

Несколько вака Тайра-но Канэмори вошли в «Ямато Моногатари» («Сказания о Ямато»).

***

Сочинено во время состязания на тему «Первоначальная любовь»:

Чувств огонь в своём сердце я скрыл,

Но стало всё слишком приметно.

Как бы я его не таил, –

Цвет любви моей проступил.

И тревога всем стала заметна*…

*Это стихотворение составило соревнующуюся пару с приведенным в предыдущей главе вака Мибу-но Тадами во время упомянутого выше «Состязания...» и было признано императором победителем.

***

Покинул последний снег

Хира суровые пики

В этом году слишком рано.

И поле вдруг стало диким,

Что можно уж рвать вакану*…

* Хира – гора в провинции Оми, которая простирается к северу от горы Хиэй на западном берегу озера Бива. Поздней зимой холодные горные ветры обдувают поверхность озера, сбивая с вершины снег, и образуя у подножия горы своеобразное дикое поле. Вакана – так называли семь или, в другом наборе, одиннадцать видов полевых злаков, которые употребляли в пищу зимой и ранней весной. В то время было принято преподносить в подарок друзьям молодые травы, собранные в седьмой день первой луны.

***

Сливы прекрасной ветви,

Что тянутся, греясь, к небу,

Своим ароматом манят*,

Завлекают меня и дурманят,

Как прелести юной девы…

* Вака содержит интересную игру слов: ветвь сливы, которая тянется к небу (по-японски «тачи» – аромат цветов)… Данное стихотворение представляет собой образец записи на складной ширме в императорском дворце Рейдзей-ин.

***

Дорога в горы легка, –

Так не делай лицо своё хмурым.

Видишь, вдаль плывут облака,

И из сердца уходит тоска, –

Посмотри, как цветёт сакура!..

***

Что всего счастливей от века,

Вряд ли мы это знаем сами?..

Для меня пусть будет ответом –

Сердце того человека,

Что живёт, любуясь цветами…

***

Ночью, спускаясь с гор,

Слышу чудесные трели, –

То, с подругой ведя разговор,

Заливается соловей

На ветке раскидистой ели…

***

От волнения как удержаться –

Осень, лунная ночь, истома –

Красным вихрем вокруг кружатся

И пышным ворохом листья ложатся

На крышу старого дома…

***

Посмотрел на гору Ёсино,

Бродя среди сумрачных скал,

И в оковах зимы замерзаю.

Как же долго здесь снег лежал,

С веток сосен не исчезая?..

***

Каплям дождя, по карнизу

Стекающим медленно вниз,

Нет счёта – они бесконечны!

Чувства огонь поник, –

И тоска со мной будет вечно!

***

Это стихотворение написано на годовщину смерти любимой дочери:

Ушла ты совсем молодой,

Блеснув для нас лишь мгновенье…

Теперь каждый раз весной

Буду встречать с тоской

Вишни прекрасной цветенье*…

* В данном случае вишня выступает символом скорби и, в то же время, возрождения.

Из Онакатоми-но Ёсинобу

Онакатоми-но Ёсинобу (大中臣 能宣; 921–991 гг.), также Онакатоми-но Ёсинобу Асон (大中臣能宣朝臣), был японским аристократом периода Хэйан и поэтом вака.

Онакатоми-но Ёсинобубыл по происхождению выходцем из семьи чиновников Дзингикан (Совета по синтоистским ритуалам), который стал дзингитаифу (заместителем директора Совета) при Сёсииногэ (старшем чиновнике четвёртого ранга низшей ступени) и служил Сайсю (чиновником Великих святилищ Исэ).

В 951 г. Онакатоми-но Ёсинобу был избран одним из «Пяти мужей из Грушевой палаты» и вошёл в состав Вакадокоро (отдела составителей стихов). Он изучал «Манъёсю» («Собрание десяти тысяч листьев») и составил «Госэн вакасю» («Позднее собрание поэзии»). Он также составил кундоку (訓読) – комментарии к текстам из «Манъёсю».

Онакатоми-но Ёсинобу представил свои стихи по случаю Дайдзё (церемонии восшествия на престол) императорам Рэйсэю и Энъю, а его личную антологию попросили составить императоры Энъю и Кадзан. Он принимал активное участие в поэтических конкурсах, сочинял бёбу-ута (стихи на темы, изображённые на раздвижных ширмах). Он часто навещал представителей двух поколений Сайгу (освященных принцесс Исэ): принцессу Киси и императорскую принцессу Киси. Он был дружен с Тайра-но Канэмори иМинамото-но Сигеюки. Его сын Онакатоми-но Сукэтика также был известным поэтом эпохи Хэйан, а его внучка – знаменитая поэтесса более позднего периода Исэ-но Таю.

Его стихи были включены в императорские антологии, начиная с «Сюй вакасю» («Сборника избранных произведений»). Он также составил частную антологию «Ёсинобусю» («Избранные стихи Ёсинобу»).

***

Костры имперской стражи полыхают

Лишь ночью ярко у запретных врат.

А утром гаснут, пепел оставляя...

Вот также точно и любовь моя, –

Пылает к тебе ночью, днём терзая…

***

Когда с туманом утром

Уедешь в дальний путь,

Возьми эту одежду,

И о своей любимой

В скитаньях не забудь!*

* Стихотворение написано от лица женщины. Интересно, что в данном вака использован двузначный образ – слово «тацу», которое выступает одновременно в двух значениях: «подниматься» (о тумане) и «отправляться» (в путь).

***

Известно мне, что есть другой

Любитель гор высоких,

Что ходит тою же тропой…

А может, избежать обид жестоких

Мне, выбрав путь иной?*

* Автор довольно тонко намекает возлюбленной, что знает об её измене (о другом «любителе гор, что ходит тою же тропой»), и спрашивает, не следует ли ему прервать эти отношения…

***

Рассвет, придя тайком,

Окончил тень весенней ночи…

И хоть ни мига

Не смыкал я очи,

С чудесным сном твоим я стал знаком!

***

Неверен этот мир, – траве плавучей,

Подобен, что от взмаха крыльев утки

Сразу путь меняет…

Но есть ли мир под солнцем лучше?

О том никто не знает…

***

Смешались ароматы сливы

С ветром, чьи порывы так легки.

Так будем же вовек с тобой счастливы…

Пусть только не срывает

Этот ветер напрасно лепестки…

***

С гор, распростёршихся вокруг,

Из чащи потаённой, дикой

Кукушка с песнею летит, –

Так неожиданно и вдруг

Уж зацвела гвоздика!*

* Гвоздика в Японии – один из летних цветов. Соответственно в стихотворении содержится аллегория о неожиданном наступлении лета.

***

Ещё голоса их не слышно –

Цикад*, но оставь надежды, –

Время для лета вышло,

И тонкие, словно их крылья,

Пора нам надеть одежды…

* Цикады в Японии - осенние насекомые, а потому начало их трелей означает окончание лета и наступление осени.

***

На Токива горе Извечной,

Не увидишь ты жёлтого цвета.

И пусть развевает сосен

Кроны ветер порывами встречный

Не наступит осень средь лета!

* Токива – это гора в Киото, расположенная в районе Укё-ку. В японской поэзии она обычно упоминается, как «Извечная» или «Вечнозелёная».

***

Зима наступит лишь только,

И добавится голос бури,

Что, гремя ураганом жестоко,

Напугает сосны до жути,

Что растут на холмах высоко…

***

Когда мотивы отзвеневших песен

Перебираю, – будто душу греет…

И кажется, что слышу гамы вёсен,

И водопадов рёв, и шёпот сосен,

Но холодом уже осенний ветер веет…*

* Вака об иллюзорности и быстротечности человеческой жизни...

***

Цветенью вишен радуясь,

Скорбя об увяданье,

Какую уж весну встречаю я…

И с каждым годом в ожиданье,

Когда придёт весна последняя моя!

***

Из Фудзивара-но Накафуми

Фудзивара-но Накафуми (также Накафун; 923-992 гг.) – японский аристократ и поэт эпохи вака середины периода Хэйан (причислен к тридцати шести бессмертным поэтам).

Накафуми происходил из Церемониального дома клана Фудзивара, его отцом был Фудзивара-но Кимикату. Придворную службу начал с должности куродо (секретаря) принца Норихиры (впоследствии императора Рейзея), который тогда был наследным принцем.

Далее, служил губернатором провинций Кага и Ига, а также исполнял обязанности Уэно-но куни-но сукэ (должностного лица, ответственного за региональную администрацию провинции Уэно). В 977 г. был произведён в ранг сёго иногэ (5-й старший разряд).

Накафуми долгие годы был близким другом и личным слугой императора Рейдзея.

Накафуми был широко известен и пользовался популярностью в поэтических кругах столицы. Он близко общался с другими поэтами вака, такими как Киёхара-но Мотосукэ и Онакатоми-но Ёсинобу. Стихи Накафуми включены в несколько императорских поэтических антологий, в том числе Чокусэн вакасю. Сохранился личный поэтический сборник, известный как Накабунсю.

Портрет поэта представлен в иллюстрированном свитке «Портреты тридцати шести Бессмертных японской поэзии» (三十六歌仙絵, «Сандзюроккасэн эмаки»).

***

К вырубке старой под срубленный дуб,

Где цветы давно не цветут,

Ты, вспомнив меня, возвратилась,

Как забывший топор лесоруб…

Но в тумане любовь растворилась!

***

Призрачна и невесома

Этим заснеженным утром

Бренная юдоль наша, -

Падает рядом с домом

С неба белая каша!

***

Говоришь: «Отойди скорее».

Как ты, Юки, ко мне сурова!

Много дев на свете добрее,

Но почему ж не могу дождаться,

Когда встречусь с тобою снова?

***

Наверное, разозлились на меня небеса, –

Весь промок, и дрожу, наг и гол.

И солёная, словно слеза,

Стекает с тела роса,

Покрывая узорами пол…

***

Не придёшь ты со мной проститься

На печальный причал Нагарете, –

Разбился корабль грёз...

Но, быть может, встретимся где-то,

Переплыв эту реку слёз!*

* Песня, которую поэт подарил своему брату, когда умерла женщина, обещавшая ему будущее. «Нагарете» означает «плачущая». «Река слез» – в данном случае метафора глубокого горя от утраты.

***

В осеннюю тёмную ночь

Ожидаю всем сердцем света, –

Пусть подарит луна мне радость…

Ведь с каждым новым рассветом

Умножает седины старость…***

Из Сайгу-но Нёго

Принцесса Киси (годы жизни 929-985, 徽子女王, также Ёсико Дзёо承香殿女御Дзёкёдэн Дзёо или 斎宮女御Сайгу-но Нёго) была японской поэтессой вака середины периода Хэйан. Она – одна из пяти женщин, причисленных к Тридцати шести бессмертным поэтам.

Как следует из ее имени, она была принцессой из императорской семьи Японии. Киси была одной из супруг императора Мураками и родила ему дочь, императорскую принцессу Киси, и сына. По линии своего отца, императорского принца Сигэакиры, она приходилась внучкой императору Дайго. До того как стать супругой императора, она была жрицей Исэ, главной жрицей святилища Исэ.

Многие из ее стихотворений вошли в третью японскую императорскую поэтическую антологию «Сюи Вакасю», изданную в 1006 году. Творчество Сайгу-но Нёго в основном раскрывает традиционные сюжеты, характерные для любовной лирики периода Хэйан.

***

Под шёпот волн Реки небесной

Влюблённых звёзд редки свиданья.

Им так не хочется рассвета,

Что ночи тишь прервёт чудесной,

Суля на год им расставанье*…

* Стихотворение написано на традиционный для поэзии эпохи Хэйан сюжет Танабаты.

***

О ветерок, любимому шепни,

Мол, здесь давно я жду его безмолвно…

И серы, и тоскливы мои дни,

Как куст мисканта,

От росы промокнув словно…

* Здесь имеется ввиду мискант китайский (Miscanthus sinensis) (по-японски «сусуки») – цветущее растение семейства Злаковые, которое встречается в большей части Восточной Азии (Китай, Япония, Тайвань и Корея) и Юго-Восточной Азии (Филипины, восточная Индонезия, Малайзия, Вьетнам, Таиланд и Лаос). Как уже было отмечено, мискант в Японии считается одним из семи осенних растений. Он символизирует плодородие. В любовной лирике вака упоминание мисканта говорит о наличии крепкой любовной связи (любовных уз).

***

Не только травам, лепесткам цветов,

Но и шелкам моих одежд

Она знакома, –

Печальная роса осенних вечеров…

Но не одна роса столь невесома!

***

Редка, как сеть, одежда рыбаков,

Что соль в заливе Сума выжигают…

Пореже бы и нам с тобой встречаться,

Но видно всё же, жребий мой таков –

Любить, от охлажденья твоего страдая…

***

Твоё тоскующее сердце,

Хоть в небесах бы увидать!

Туманом утренним весенним

Мне б ввысь подняться

И летать!

***

О, как мне жаль,

Что ныне только в грёзах

С тобой встречаюсь…

А наяву – печаль,

И утешенье в слёзах…

***

Не замечаю дымки хмурой, –

Волнение меня уносит, –

Ведь, опустивши голову понуро,

Под моросящий дождь уходит осень,

Листов багряных покрывала сбросив…

***

Тебя, наверное, не стоит упрекать,

Ведь минуло довольно много лет…

Ты ж даже птицу не смогла послать,

Чтобы наверняка теперь узнать, –

Живу ещё на свете или нет!*

* Стихотворение обращено к настоятельнице храма в Исэ. Автор служила в нём с 936 по 945 гг. Однако эту песню она сложила значительно позже – в 977 г., будучи уже в преклонном возрасте, когда находилась в Исэ с принцессой Киси Найсинно, выбранной жрицей храма в этот раз.

***

С суетным миром скорбным

Всем близким и друзьям

Уже давно пришлось расстаться.

И спрашиваю небо я:

– Зачем мне суждено было остаться?

Из Кодай-но Кими

Кодай-но Кими (小大君, ум. ок. 990 г.), также известна, как Коогими), была японской вака-поэтессой середины периода Хэйан. Она была одной из пяти женщин, которых причисляют к числу «Тридцати шести бессмертных поэтов».

Как отмечалось ранее, японский двор периода Хэйан был местом расцвета литературы; при этом часто знатные женщины были не чужды литературного творчества, и многие фрейлины были талантливыми поэтессами и писательницами.

Кодай-но Кими была фрейлиной при дворе императора Итидзё и его сына, наследного принца Окисады, который впоследствии стал императором Сандзё. При дворе наследного принца она, по всей видимости, занимала должность камергера и личного секретаря. Члены двора должны были участвовать в сложных поэтических состязаниях, сочиняя стихи в обмен на что угодно – от поздравлений до игр и состязаний поэтов.

Современники отмечали, что Кодай-но-Кими была одной из самых искусных поэтесс. Многие из ее стихотворений вошли в антологии японской императорской поэзии, в том числе «Сюи Вакасю». Ее личный поэтический сборник «Кодай но Кимисю» (小大君集) частично совпадает с личным сборником Оно-но Комати. Творчество поэтессы даёт нам многочисленные примеры «песен несчастной любви».

***

Всё облаками скрыто

Ночью пронзительно тихой,

И склоняюсь уже ко сну.

Грустит о милом Ткачиха:

– Увижу ль хоть в сердце луну?*

* Стихотворение написано на традиционный сюжет Танабаты. Ткачиха - Орихимэ (яп. 織姫, прядущая принцесса). Ткачихой, или Танабатацумэ, называют яркую звезду Вегу в созвездии Лиры.

***

Рассеялись чувства прежде,

Чем побагровел восток.

Увядают весны надежды…

Лишь сливы медвяной цветок

Не будет ко мне жесток!

***

От веток цветущей вишни,

Что ты мне тайком принёс,

Ароматом волосы пышут…

Видно, сегодня ночью

Не сомкнуть мне очей от слёз!

***

Рукава одежд отвердели,

Словно их тронула стужа,

Льдом трескучим подернулись

Одинокие лужи, –

Всё от сплетни твоей досужей…

***

Не сплести в ожерелье любви

Нам, несчастным, с нежностью руки, –

Расставание было поспешным…

Жемчуга души безутешной,

Как теперь удержать в разлуке?

***

И вновь на вечерней заре,

От тоски сердечной страдая,

В сумрак печально вперяюсь,

Вслед за тучами ввысь взмывая,

В думах к тебе устремляюсь…

***

Не устанет влюблённое сердце, –

В чувстве бурном сгорая, сгину, –

Так приходится водам Ёсино,

Внемля гулу грозных стремнин,

Меж утёсов врываться в долину!

***

Из Фудзивара-но Мотодзанэ

Фудзивара-но Мотодзанэ (藤原 元真, точные годы рождения и смерти не известны) был вака-поэтом периода Хэйан и японским аристократом. Он входит в число Тридцати шести бессмертных поэтов.

Мотодзанэ происходил из Южного дома клана Фудзивара, его отцом был Фудзивара-но Киёкуни. Сначала Мотодзанэ служил Кага-но дзё (третим чиновником региональной администрации в Кага) и в Сюрисикисё (чиновником департамента строительства и обслуживания объектов), а в 961 г. получил звание дзёгоинёгэ (младший пятый ранг, низшая степень). В 966 г. Фудзивара-но Мотодзанэ стал Танба но куни но сукэ (чиновником, ответственным за региональную администрацию в Танба). Несмотря на невысокий официальный ранг, он участвовал в различных поэтических конкурсах, таких как Нёбо утаавасэ и Тэнтоку Дайри утаавасэ при императорском дворе. Он также был отобран для участия в «Саки но дзёгобан утаавасэ» (поэтическом состязании с участием 30 поэтов, разделённых на 2 группы).

Его стихи вака были включены в «Тёкусэн вакасю» (Императорские антологии японской поэзии) после составления «Госюй вакасю» (четвёртой императорской антологии), а также в его частную антологию «Мотодзанэ сю».

***

Ночью зимней сплю очень чутко…

Пруд у дома уже в оковах,

Он, как сердце твоё, суровое…

И лишь жалобный клёкот уток

В гулких сумерках слышу снова…

***

Вишню в белых цветах увидел,

Когда в суетных снах метался…

И тогда приоткрыл я очи, –

Лучше б вовсе не просыпался

Посредине весенней ночи!

***

Густо растут вкруг дома

Травы на лоне лета.

Того и гляди, что свяжешь,

Ты их узлом знакомым

С прохожими вместе в букеты!!!

***

Уноханы белых цветков

Расцвели вдоль забора бутоны,

И залили всё ярким светом, –

Весну с небесного трона

Прогоняет раннее лето…*

* Унохана 卯の花 или Уцуги ウツギ (空木) – Дейция (Dentzia crenata) – разновидность цветущего кустарника из семейства гортензиевых (Hydrangeaceae), родом из Японии, где обычна и встречается по всей стране. Её естественная среда обитания – опушки леса и скалы. Цветёт с мая по июль. Цветы унохана – летние цветы белого цвета, обычно воспеваются в народных песнях об урожае. Раннее осыпание цветов было плохой приметой для урожая.

***

О милый цветок валерьяны,

Занесённый в наш сад,

Родные поля вспоминаешь

И, помня о милом, скучаешь

О песнях влюблённых цикад?*

* Это стихотворение об осени, в котором цветок валерианы, пересаженный с поля в сад, уподобляется женщине, которая тоскует по возлюбленному, представленному в образе полевой цикады.

***

Мимолётно, росою в поле,

Мне б растаять,

Забыв этот взгляд…

И чтобы не слышать более

Обманных мне твоих клятв…

***

Слёз разлилася река,

Увлекая меня с собою,

И пусть она глубока, –

Но, увы, не залить ей огня,

Что в сердце зажжён тобою…

***

Теперь до любви мне нет дела,

Хоть и не был я чужд страстей.

Я знаю о скорбях тела,

О презрении смерти смелом,

И ведаю боль людей…

***

Из Фудзивара-но Такамицу

Фудзивара-но Такамицу (藤原 高光, ок. 939-994 гг.) был вака-поэтом середины периода Хэйан и японским аристократом. Он входит в число «Тридцати шести бессмертных поэтов». Он был блестящим поэтом вака, которого уже в пятнадцать лет провозгласили гением и включили в список бессмертных поэтов.

Такамицу был восьмым сыном Моросукэ Кудзё, Удайдзина (правого министра). Его матерью была принцесса Масако, дочь императора Дайго. Таким образом, по отцовской линии Такамицу был младшим сводным братом принцев Корэтады, Канэиэ и императора Мураками.

В 948 г. (в возрасте неполных десяти лет) он поступил в Императорский дворец и был очень талантлив, последовательно занимая должности дзидзю (камергера), Саэмон-но сукэ (помощника капитана Левого подразделения Внешней дворцовой стражи) и Ушошо (младшего капитана Правого подразделения Внутренней дворцовой стражи). В 961 г. ему было присвоено Югоинодзе (Младший пятый ранг, Высшая ступень), но в декабре того же года он бросил свою жену и детей и принял сан священника.

Внезапное посвящение в сан человека такой фамилии и с большим будущим, взволновало людей того времени и стало легендой. Решение Такамицу отказаться от семьи и социального положения и стать буддийским монахом, а также скорбь его родственников по этому поводу описаны в «Тономине Сёсё Моногатари» («Повести о Тадамунэ-но Сесо», автор неизвестен).

Такамицу, отрекшись от мира, сначала жил в монастыре на горе Хиэй, недалеко от столицы, но в 962 г. переехал в отдаленный монастырь Тономине, где провел остаток жизни, получив имя, под которым он обычно известен. Его посмертное буддийское имя было Ниокаку.

Как поэт, он отметился в молодом возрасте, участвуя в Дайри Ута-авасэ (Поэтическом конкурсе Императорского дворца в 960 г.). Стихи Такамицу включены в несколько императорских поэтических антологий начиная с «Госен вакасю». Также сохранился личный сборник, известный как «Антология Такамицу (高光集, Такамицу-сю).

***

Когда смотрю в октябре*,

Как яростный ветер срывает

Листья в багряной заре, –

Так безотчётная грусть

Всё моё сердце сжимает!

* Буквальный перевод названия первого месяца зимы (октября) – каннадзуки – «безбожный месяц». По синтоистскому поверью, в это время осенние боги покидают землю.

***

В смятенье моя душа,

Как спутанные хаги ветви*,

После твоей измены.

Но те осенью сменят цвет,

А в лице моём нет перемены!

* Хаги – так в Японии называют цветы леспедецы. Они цветут с июля по октябрь и традиционно олицетворяют осенний сезон, так как входят в ансамбль семи осенних трав.

***

В муках тщетной любви

Томился, – один в целом свете,

Но внезапно, знаменьем небес,

Посланье твоё принес

Налетевший внезапно ветер…

***

Ветер не утихает,

В горной росе одежды.

Это, наверно, рыдает

Влюбленный в реку ручей,

Что течёт, как и я, без надежды…

***

А может ли, друг мой, любовь

Скрываться в траве растущей,

Ведь чувства мои не известны?

Или отравлена кровь,

И потому в груди моей тесно?

***

Пролетела быстро весна,

Та, в которую стали счастливы,

Словно миг предрассветный…

И опали цветы со сливы, –

Аромат лишь остался на ветвях…

Из Минамото-но Сигэюки

Минамото-но Сигэюки (яп. 源 重之, ум. ок. 1000) – японский поэт и аристократ периода Хэйан, работавший в жанре вака. Он был избран в число «Тридцати шести бессмертных поэтов», а одно из его стихотворений вошло в знаменитую антологию Хякунин иссю.

Минамото-но Сигэюки был внуком императорского принца Садамото, сына императора Сейвы. Поскольку его отец Каненобу поселился в уезде Анда провинции Муцу, его усыновил его дядя, Санги Канэтада.

В ноябре 967 г. Сигэюки был присвоен младший пятый ранг придворного (низшая ступень). Потом он долгое время служил учителем меча у императорского принца Норихиры (впоследствии императора Рейдзея).

В 975-976 гг. Сигэюки служил помощником губернатора провинции, сначала в Сама, а затем в Сагами. В дальнейшем он последовательно исполнял обязанности губернатора провинций в Хиго и Тикудзэн, а после 991 г. был назначен на Кюсю старшим помощником губернатора Дадзай-фу. Умер Минамото-но Сигэюки будучи губернатором Муцу в своей провинции. В то время ему было около шестидесяти лет или немногим более…

Как поэт, Минамото-но Сигэюки прославился в 970-980-е гг. Так, в августе 977 г. он сочинил стихи для поэтического конкурса семьи Сандзе Садайдзин (Еритода), а в 985 г. – Энью-ин Шичи Геко вака (стихи вака для императорских визитов в Шичи). Он был известен своей дружбой с такими поэтами, как Тайра-но Канэмори и Минамото-но Нобуаки. Его личная коллекция стихов носит название «Сигэюки сю».

***

Бьются волны о скалы, ненастье,

И ветер жесток.

Рвёт он сердце моё на куски…

И забыты мгновения счастья

В эти дни безысходной тоски.

***

Лишь Ёсино крутые гребни

Снег покинет последний,

Как туман, осыпаясь щебнем,

Зиму прогонит прочь,

Подарив нам луч солнца весенний…

***

Угнездившись на шаткой ветке,

Распушит камышовка* крылья,

И вокруг лепестки цветов

Разлетятся, в порывах ветра,

Разноцветной блестящей пылью…

*Здесь имеется ввиду настоящая короткокрылая камышовка (лат. Horornis diphone) – вид птиц из семейства ширококрылые камышовки, распространённый в Японии. Также известна, как японский соловей.

***

Приближается жаркое лето…

В тени листьев дубовых широких

Отдыхаю в роще, – в Инами*.

Ты же ждёшь меня, милая, где-то?!

И я грущу о разлуке меж нами…

* Здесь имеется ввиду Quercus dentata или японский императорский дуб (по-японски: 柏, касива) – вид дуба, произрастающий в Восточной Азии (Японии, Корее и Китае). Название этого дерева часто переводят на английский, как «сладкий дуб», чтобы отличить его от западных разновидностей.

Инами – Инамино, Инахино, Инаннано – название местности в провинции Харима. По записям самого Сигэюки, это стихотворение он написал, рассматривая листву дерева дуба в живописном месте «Акара касива» во время короткой остановки в пути в поездке в Хариму.

***

Светлячки, что во тьме ночной,

Сгорая дотла, молчат,

Любви сохраняют покой…

И насколько жестоки цикады,

Что о чувствах своих кричат!*

* Данное стихотворение просто «пропитано» смыслами и полно тонкой словесной игры. Так, налицо отсылка к «Гэндзи моногатари» («Повести о Гэндзи», к тексту главы Хотару (яп.螢) – светлячки). При этом автор сравнивает между собой «тихих» летних насекомых (светлячков) с «кричащими, громкими» осенними (цикадами). В этом противопоставлении сезонности дано противопоставление двух видов любви: 1) тихой, не кричащей о чувствах, но пылкой в душе (именно её сторонником выступает автор) и 2) громкой, кричащей о чувствах, но поверхностной и пустой…

***

Дети играют в прятки

В старом дворе, в Мичино, –

Бегут от судьбы без оглядки…

Но не посчастливилось сыну, –

Лист синобу оплёл его пятки…*

* Это одно из пяти стихотворений автора о том, как он потерял сына в Муцу. В старом доме он вспоминает своего покойного ребёнка и горюет. Мичино (Мичинокуни) – местность в провинции Муцу. Трава синобу (растение с овечим зубом) – семейства Синоб. Растёт обычно на карнизах старых домов. Выражение «трава синобу», «лист синобу» имеет значение «помнить о ребёнке» и «терпеть крик, плач».

***

Моё тело исчезнет с ветром,

Выдувающим пузыри

На глади пруда пред рассветом,

И рассеется, чуть согрето

Светом новой зари…*

* В данном стихотворении, находясь на склоне лет, автор высказал желание, чтобы жизнь его закончилась также легко, как исчезают под ветром пузыри на воде, и снова возродилась…

***

Из Сэй-Сёнагон

Сэй-Сёнаго́н (яп.清少納言, ок. 966 – 1017? гг.) – средневековая японская писательница, поэтесса и придворная дама при дворе юной императрицы Тэйси (Садако), супруги императора Итидзё. Известна, прежде всего, как автор книги «Записки у изголовья», давшей начало литературному жанру дзуйхицу (дословно – «вслед за кистью», «следуя кисти»; очерк, эссе, поток сознания) в японской литературе.

«Сэй-Сёнагон» – это не имя писательницы, а её дворцовое прозвище. Сэй-Сёнагон происходила из древнего, но захудалого рода Киёвара (Киёхара), их фамилия писалась двумя иероглифами, и «сэй» – японизированное китайское чтение первого из них. Оно играет роль отличительного инициала перед званием сёнагон (младший государственный советник). Применительно к женщине это лишённый смысла титул, один из тех, что давали фрейлинам невысокого ранга. Подлинное имя Сэй-Сёнагон нам не известно, так как в семейные родословные вписывали только имена мальчиков, а сама она нам его не называет. Однако существуют различные гипотезы, из которых наиболее возможной в настоящий момент считается имя Киёхара Нагико (清原 諾子).

О жизни Сэй-Сёнагон известно мало, во многом реконструкция её биографии строится на догадках и гипотезах.

Её вероятный отец Мотосукэ (908-990 гг.) и прадед Фукаябу были известными японскими поэтами, но занимали мелкие малодоходные должности. Сэй-Сенагон, младшая дочь, родилась, когда её отцу было уже под 60. Возможно, что раннее детство она провела вместе с отцом в провинции.

В 981 г., в возрасте 16 лет, Сэй-Сёнагон выходит замуж (или начинает сожительствовать) за Татибану Норимицу, чиновника невысокого ранга. Их брак был неудачным и недолгим, у них родился сын Татибана-но Норинага. Легенда гласит, что она порвала с ним, так как он оказался плохим поэтом. Позже она также была замужем за Фудзиварой Мунэё, от которого предположительно родила дочь Кома-но Мёбу; по другим данным, вторым мужем писательницы был Фудзивара-но Санэката. Скорее всего, к моменту прибытия ко двору Сэй-Сёнагон была в разводе.

В 993 г. 27-летняя Сэй-Сёнагон поступает на придворную службу в свиту юной императрицы Тэйси (Садако, супруги императора Итидзё, ей было в этот момент 17 лет), которая становится одним из центральных персонажей «Записок у изголовья». Тяжёлые времена для поэтессы наступают, когда Тэйси впадает в немилость – отец императрицы умирает, и его брат, регент Фудзивара Митинага делает свою дочь второй императрицей.

Дворец Садако сгорает, и она с придворными дамами скитается по чужим домам и служебным постройкам. Для Сэй-Сенагон наступили тяжелые дни. Дамы из свиты Садако обвинили её в тайном сговоре с врагами из лагеря нового канцлера, и ей пришлось на время удалиться в свой дом.

После того, как в 1000 г. императрица умерла во время родов, Сэй-Сёнагон окончательно уходит со службы и постригается в буддийские монахини, и на этом её творчество завершается.

Считается, что «Записки у изголовья», начатые в благополучный период, были закончены между 1001 и 1010 годом. Она описывает в книге, что писала её для себя, и случайный посетитель унёс рукопись с собой, после чего «Записки» распространились.

Деталей жизни писательницы после смерти императрицы нет. Последнее достоверное упоминание о ней датировано 1017 г. Точное место захоронения неизвестно.

Сэй-Сёнагон прославилась как автор «Записок у изголовья» и создательница жанра дзуйхицу («вслед за кистью»). Книга включает в себя бытовые сцены, анекдоты, новеллы и стихи, картины природы, описания придворных торжеств, поэтические раздумья, изящные зарисовки обычаев и нравов. Это богатейший источник информации, содержащий множество красочных и детальных сведений.

Другая знаменитая писательница Мурасаки Сикибу, автор «Повести о Гэндзи», была придворной дамой второй императрицы, дочери Фудзивара-но Митинаги. Она упоминает о Сэй-Сёнагон в своём «Дневнике», критикуя её за фривольную привычку «записывать каждую интересную вещь, которая попадается на глаза» и слишком заметное самодовольство своим знанием китайского, которое «далеко от совершенства». В свою очередь, в одном из фрагментов Сёнагон прохаживается насчёт кузена Мурасаки, Нобуцунэ, имевшего ужасный почерк, о чертеже которого Сёнагон пишет, что если он будет исполнен в точности, «получится нечто весьма удивительное».

В честь Сэй-Сёнагон назван кратер на Меркурии.

***

Пением петушиным

Некто в глухую ночь,

Стражника обманул, дабы любовь сберечь.

Но так уж сейчас не помочь,

Отворить нам Заставу Встреч!*

* Данное вака взято из антологии «Госюисю» («Разные песни», книга третья), также оно было изначально включено в «Записки у изголовья». «Застава Встреч» (Аусака) – это и географический объект, и поэтический образ в японской культуре. Как географический объект, застава была построена в 646 г. на границе провинций Ямасиро и Оми возле южной оконечности озера Бива. Она выполняла важные оборонительные функции, но к концу эпохи Хэйан уже утратила военное значение, превратившись в перевалочный пункт для путешественников.

Как поэтический образ, «Застава Встреч» (Аусака-Осака) неоднократно упоминалась в японской поэзии. Этот образ часто употреблялся в ироническом значении: это место, где обычно прощались с теми, кто уезжал на Восток, с надеждой на встречу в будущем, которая, однако, далеко не всегда осуществлялась.

***

Кто скажет мне, где она,

Когда рыбачка нырнёт?

Но молчит морская трава,

Вспененный ключ затих

В омутах серых вод…

***

Напрасен к рассудку призыв,

Как лотос, побитый росой,

Разбились о счастье мечты…

Могу ль возвратиться снова

В этот мир суеты?

***

Как широко и дерзко

Тонкие брови

Ива размалевала,

Как бы теперь весна,

Лицо своё не потеряла.

***

Только ли спальня сгорит

Или же всё сожжёт

Солнце летнего дня,

Что над синей рекою парит,

Лучами лаская меня?

***

Горы Сестра и Брат

Вмиг во прах обратились.

Тщетно теперь искать,

Где же Дружба-река,

Что меж ними струилась…

* Множество записей в буддийских храмах Китая, Тибета и Японии утверждают, что Брат и Сестра – это Золотые Ворота, и через них будет «исход Великого Духа из-за Восточных Гор».

***

Мы думали, только у нас

В саду есть снежная горка,

Но новинка эта стара, –

И вот уже тает она,

Струясь ручейком с пригорка!

***

Как лента непрочной пены,

Тончайший, как шёлк, ледок,

Дымкой вуали прозрачной

Истает, лучами пленный,

Распустится, как узелок…

***

Если б, злою насмешкой света,

Не прозвала людская молва

Меня тенью великих поэтов, –

Всё равно, этой лунной ночью,

Облекла бы в стихи слова…

***

Любовь к тебе, мой милый,

Была хоть не всерьёз.

Но и меня в том обвинил

Не правды бог,

А чей-то лживый нос!

***

С неба свитки бумаги,

Выводить священные знаки,

Мне прислала богиня!

Век мне, наверно, подарен

В тысячу лет – журавлиный…

***

Коли ты так печальна

В своих высоких чертогах,

То не поймешь страданий,

С какими гляжу на мир я

В домишке моём убогом!*

* Стихотворение обращено к императрице Тэйси (Садако, супруге императора Итидзё), которая впала в немилость после смерти отца.

***

Уйти в далёкие горы,

Где вечно шепчет сосна,

И в мыслях смогу не скоро,

Молва вам навет нашептала?

Иль привиделось это со сна?

***

Из Мурасаки Сикибу

Мурасаки Сикибу (яп.紫式部, 978 – между 1014 и 1016 гг. или между 1025 и 1031 гг.) – выдающаяся японская поэтесса и писатель периода Хэйан, автор романа «Повесть о Гэндзи», дневника и собрания стихотворений.

Ни настоящее имя писательницы, ни точные даты её жизни неизвестны. До поступления на службу в качестве придворной дамы в 1006 году была известна под прозвищем То-сикибу (от То – японизированного китайского чтения первого знака в фамилии Фудзивара). Затем некоторое время по примеру императора Итидзё её именовали как Нихонги-но-Мицубонэ (Фрейлина Японии). Впоследствии писательницу стали называть Мурасаки-сикибу по имени одной из главных героинь «Повести о Гэндзи» – Мурасаки – благодаря популярности сочинения.

Н.И. Конрад и В.Н. Горегляд передавали имя писательницы вариантом «Мурасаки-сикибу» (у Конрада с ударением: Мураса́ки-сикибу́). И.А. Боронина полагала, имя «Мурасаки» было литературным псевдонимом и вслед за японскими биографами титул мужа «сикибу» считала частью имени: Мурасаки Сикибу, поскольку придворные ранги часто входили в состав имён собственных. Прозвание Мурасаки Сикибу фигурирует в известной легенде, зафиксированой в «Безымянных записках».

Т.Л. Соколова-Делюсина использовала вариант написания имени Мурасаки Сикибу. С другой стороны, Н.И. Конрад указывал одно из значений слова «мурасаки» – воробейник аптечный и приводил уважительный вариант имени писательницы: Мурасаки-но-Сикибу.

Таким образом, личное имя писательницы (как и прочих женщин периода Хэйан) неизвестно; «Мурасаки Сикибу» – прозвище, составленное из имени одной из главных героинь романа «Гэндзи-моногатари», возлюбленной принца Гэндзи, и должности отца писательницы «сикибу-но дзё». Должность Сикибу-но дзё занимал не только отец, но и старший брат Мурасаки.

Основным источником сведений о биографии является «Дневник Мурасаки Сикибу». Помимо него сведения о важных событиях жизни писательницы имеются в «Собрании стихотворений Мурасаки Сикибу», «Дневнике Сарасина» и стихотворениях современников, но эти данные не содержат точной датировки. Наиболее распространенная версия датировки рождения основывается на записи в «Повести о расцвете» и относится к 978 г.

Отец Мурасаки, Фудзивара Тамэтоки, принадлежал к «северной» (т.е. младшей) ветви рода Фудзивара, занимал ряд средних по важности должностей при дворе, назначался губернатором провинций, сочинял стихи на китайском языке. Мать Мурасаки – дочь Фудзивара Тамэнобу, управляющего Правыми монаршими конюшнями – умерла рано, когда будущая писательница была ещё ребёнком.

В 998 г. Мурасаки вышла замуж за Фудзивару Нобутаку. В 999 г. у них родилась дочь, Кэнси, в будущем – поэтесса, известная под именем Дайни-но Саммисю. В 1001 г. Фудзивара Нобутака скончался, и Мурасаки оказалась в сложном материальном положении. В 1005 г. она была вынуждена пойти на службу к императрице Сёси, дочери Фудзивары Митинаги.

Долгое время было принято считать, что писательница умерла между 1025 и 1031 годами, что основывалось на записях в «Повести о расцвете». Позднее получила распространение гипотеза о том, что Мурасаки-сикибу ушла из жизни в конце 1015 или начале 1016 г. В любом случае «ни одно из сохранившихся стихотворений Мурасаки Сикибу нельзя датировать временем позднее 1016 года». Никаких сведений о Мурасаки Сикибу позднее 1014 года также не встречается, в связи с чем, многими исследователями этот год считается годом её смерти.

«Дневник Мурасаки Сикибу» в целом охватывает период с 1008 по 1010 гг. и относится к жанру никки – воспоминания о том, что волновало её, в основном организованные в хронологическом порядке. Но в «Дневнике» есть и пассажи, не поддающиеся временной атрибуции, – рассуждения о людях, окружающих Мурасаки, воспоминания детства. «Дневник» Мурасаки представляет собой результат её пребывания при дворе государыни Сёси, где она сравнительно свободно распоряжалась собой и предавалась сочинительству.

«Собрание стихотворений Мурасаки Сикибу» предположительно составлено в 1013-1014 гг., поскольку последние стихи поэтессы относятся к 1014 г.

В честь Мурасаки Сикибу назван кратер на Меркурии. В 1966 г. Мурасаки Сикибу стала первой представительницей Японии в списке замечательных людей мира, составленным ЮНЕСКО.

***

Над камнями морскими

Плачет журавлик грустный,

Так же, как я, одинокий,

О ком же теперь он тоскует

В миру, что такой жестокий?

***

Потемнело небо. Над нами

Облака нависали грозно,

Волны ревут, как цунами.

Молнии засверкали,

Словно на небе звёзды…

***

Лепестки, словно снег, опадают

Под порывами ветра,

И, смешиваясь, сплетают

Хоровод, в котором не знаешь,

Где там груша, и вишня где там…*

* Интересно, что о цветущих грушах в японской поэзии писали очень редко, ведь особенно ценились цветущие вишни, черешни, сливы и персики.

***

В северные пределы,

Словно пёстрая в небе река,

Дикие гуси стремятся,

И, доверившись крыльям, кружатся,

И текут, и текут в облака…

***

Как только из дома выйду,

Он среди облаков растает,

Потеряю его из виду…

Пусть летит он раненым гусем,

Что отбился весной от стаи…

***

Облетела кукушка округу,

От дома к дому летала,

Искала милого друга…

Так моё сердце устало,

Пока я тебя ожидала…

***

Голоса сверчков в саду

С каждым днём всё печальней,

И, мелкой рябью воды в пруду,

Осень, прощаясь, плачет

Перед дорогой дальней…

***

Окутан холодным туманом,

Лунный теряется свет,

Словно в горах, утром рано

Разбросали по небу

Серебряных горсти монет…

***

Снова во тьме безбрежной,

Ищу отраженья блик,

Луны, что скрылась, как прежде…

Но упорно, с тщетной надеждой,

Хочу видеть её светлый лик…

***

О течении жизни своей

Ты не думаешь до заката…

Но поверь, что Творец

Уж отмерил тебе когда-то

И судьбу, и печальный конец…

***

Теперь не сломаюсь от горя,

Ведь жизнь хорошо я знаю.

И в беду не пущу слезу…

А люди спешат, страдают,

Всё стремятся стряхнуть росу…*

* В японском языке есть устойчивое выражение 露を払う (цую-о харау), которое переводится как «стряхнуть росу». В переносном смысле это означает освободиться от печалей или обыденности.

***

С каждым прожитым годом

Заботы давят на плечи,

Голову белят невзгоды…

И только лишь первый снег

Летает в саду беспечно…

***

Библиография (краткая)

1. Источники

Девять ступеней вака. Японские поэты об искусстве поэзии. – / Пер. со старояп., предисл. и коммент. А. А. Долина. – СПб.: Наука, 2006.

Драгоценная нить. Женская поэзия Японии /Сост. Т.Л. Соколова-Делюсина. – М.: Гипернион, 2018. – 240 с.

Капля росы: Японские пятистишья / Пер. с яп., предисл. и примеч. В.Н. Марковой. – М.: ТОО Летопись, 1998.

Классический японский роман: «Гэндзи моногатари» Мурасаки Сикибу / Отв. ред. Т.П. Григорьева. – М. : Наука, 1981. – 295 с.

Кокинвакасю: Собрание старых и новых песен Японии / Пер. со старояп., предисл. и коммент. А. А. Долина. – СПб.: Гиперион, 2001. – 432 с.

Лепестки на ветру. Японская классическая поэзия VII – XVI веков / Пер. со старояп., предисл. и коммент. А. А. Долина. – СПб.: Азбука, 2020.

МАНЪЁСЮ (Собрание мириад листьев) в 3-х томах. Перевод с японского А.Е. Глускиной. – М.: Главная редакция восточной литературы, 1971.

Мурасаки Сикибу. Дневник / Пер. с япон. А.М. Мещерякова. – СПб.: Азбука, 2000. – 160 с.

От «Кодзики» до Токутоми / Сост. Н.И. Фельдман-Конрад. – М.: Наука, 1974. – 568 с.

Пѣсни ста поэтовъ. Японская антологія. – СПб.: Складъ изданія у П.П. Сойкина (Невскій, 96), 1905.

Сто стихотворений ста поэтов: Старинный изборник японской поэзии VII-XIII вв. / Предисл., пер. со старояп., коммент. В.С. Сановича; Под ред. В.Н. Марковой. – 3-е изд., дополн. и переработ. – М.-СПб.: Летний сад, 1998. – 288 с.

Сэй-Сёнагон. Записки у изголовья. / Предисловие Веры Марковой. – М.: ЭКСМО, 2007. – 528 с.

Чарующий мир японской поэзии. Танка /Пер. Т. Янковской. – М.: «Восточная литература», 2019.

Ямато-моногатари /Пер. Л.М. Ермаковой. – М.: Наука, 1982. – 176 с.

Японская поэзия. Сборник /Пер. М.Н. Бычкова. – СПб.: Северо-Запад, 2000.

Японская поэзия Серебряного века: Танка. Хайку. Киндайси. В переводах Александра Долина. – СПб.: «Азбука-классика», 2008.

30 шедевров японской поэзии в стиле танка. Ки-но Цураюки и другие [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://intelife.ru/tvorchestvo/poeziya/vostochnaya-poeziya4/item/215-30-shedevrov-yaponskoj-poezii-v-stile-tanka-ki-no-tsurayuki-i-drugie.

Книги на древнеяпонском (古今和歌集)[Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://kobun.ru/btoc.

Стихи Мибу-но Тадами на японском языке (壬生忠見 みぶのただみ　生没年未詳) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.asahi-net.or.jp/~sg2h-ymst/yamatouta/sennin/tadami.html.

Стихи Тайра-но Канэмори на японском языке (平兼盛 たいらのかねもり　生年未詳～正暦元年) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.asahi-net.or.jp/~sg2h-ymst/yamatouta/sennin/kanemori.html.

Стихи Фудзивара-но Мотодзанэ на японском языке (藤原元真 ふじわらのもとざね 生没年未詳) [Электронный ресурс]. – Режим доступа:https://www.asahi-net.or.jp/~sg2h-ymst/yamatouta/sennin/motozane.html.Kiyowara no Motosuke.

Motosuke-shū(Личное собрание стихотворений Киёхара-но Мотосукэ «Мотосукэсю») [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.wakapoetry.net/tag/kiyowara-no-motosuke.

Shin Nihon Koten Bungaku Taikei: Tsutsumi Chūnagon Monogatari, Torikaebaya Monogatari (на японском). – Tokyo: – Iwanami Shoten Publishers, 1992.

2. Литература

Авдеева Е.О. Японская поэзия эпохи Хэйан – изысканность и утонченность форм //Вестник МГУ. Серия «Филология, теория языка, языковое образование». – 2014. – № 4. – С. 96–102.

Боронина И.А. Девять ступеней вака. Японские поэты об искусстве поэзии. – М.: Наука, 2006.

Боронина И.А. Мурасаки Сикибу (очерк жизни и творчества) // Классический японский роман : «Гэндзи моногатари» Мурасаки Сикибу / Отв. ред. Т.П. Григорьева. – М. : Наука, 1981. – С. 258-265.

Боронина И.А. Поэтика классического японского стиха (VIII–XIII вв.). – М.: Наука, 1978. – 386 c.

Боронина И.А. Слово-образ в японской поэзии раннего Средневековья (VIII– XII вв.) / И.А. Боронина // Знакомьтесь – Япония. – 1998. – № 18. – С. 61–79.

Бреславец Т.И. Очерки о японской поэзии IX-XVII веков. – М.: «Восточная литература», 1994.

Бреславец Т.И. Лирика японского поэта Аривара Нарихира // Известия Вост. ин-та Дальневост. гос. ун-та. – 2005. – № 9. – С. 211-224.

Войтишек Е.Э. Поэзия как игра: Литературные развлечения в Японии с эпохи Хэйан до настоящего времени // Ежегодник. Япония. 2017. Т. 46. – М.: Мир. – С. 330-345.

Горегляд В.Н. Японская литература VIII-XVI вв.: Начало и развитие традиций. – 2-е изд. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001. – 400 с.

Григорьева Т.П. Японская художественная традиция. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы 1979.

Дневники и эссе в японской литературе X-XII вв / Отв. ред. О.Л. Фишман. – М. : Наука, 1975. – 381 с.

Конрад Н.И. Очерки японской литературы. – М.: Художественная литература, 1973. – 462 с.

Мещеряков А.Н. Герои, творцы и хранители японской старины. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1988.

Мещеряков А.Н. Поэтические турниры как диалогическая доминанта японской культуры // Эстетика Бытия и эстетика Текста в культурах средневекового Востока. – М.: Наука, 1995. С. 254-261.

Прытков Е. Аварэ несравненной Исэ. [Электронный ресурс]. – Режим доступа:https://proza.ru/2016/05/04/987.

Ёсикаи Наото. Хякунин иссю: дайдзитэн : [Энциклопедия по антологии «Сто стихотворений ста поэтов»]. – Токио: Аканэ-сёбо, 2006. – 143 с.

有岡利幸. ものと人間の文化史. 梅 I. – 東京.: 法政大学出版局, 1999. – P. 188–189. // (Arioka Toshiyuki. Mono to ningen-no bunka shi. Ume I. – Tokio: Seixo daigaku, 1999. – P. 188–189.).

Morimoto, Motoko «Saigū no Nyōgo Shū». Nihon Koten Bungaku Daijiten 日本古典文学大辞典 (in Japanese). Vol. 3. – Tokyo: Iwanami Shoten. – Р. 11-34.

Morimoto, Motoko «Saigū no Nyōgo Shū ni kan suru kenkyū». Shika-shū to Shin Kokin-shū 私家集と新古今集 (in Japanese). – Tokyo: Meiji Shoin, 1974.

Barnstone W., Barnstone T. Literatures of Asia, Africa, and Latin America: From Antiquity to the Present. – Upper Saddle River, N.J. : Prentice Hall, 1999.

Brower, Robert H. and Earl Miner. Japanese Court Poetry. – Stanford: Stanford University Press, 1961.

Brown, Kendall H. The Politics of Reclusion: Paintineg and Power in Momoyama Japan. – Honolulu: University of Hawaii Press, 1997.

Bundy, R. Men and Women at Play: The Male-Female Poetry Contests of Emperor Murakami's Court //Japanese Language and Literature. – 2012. – № 2. – Р. 221–260.

Craig McCullough H. Tales of Ise: Lyrical Episodes from 10th Century Japan. – Stanford University Press, 1968.

Envisioning The Tale of Genji: Media, Gender, and Cultural Production / Edited by Haruo Shirane. – New York: Columbia University Press, 2008. – 416 p.

Keene, Donald. Seeds in the Heart: A History of Japanese Literature. – New York: Columbia University Press, 2002.

Keene, Donald. Travelers of a Hundred Ages. – New York: Columbia University Press, 1999.

Laffin,Christina. Rewriting Medieval Japanese Women: Politics, Personality, and Literary Production in the Life of Nun Abutsu. – Honolulu: University of Hawaii Press, 2013.

Miner E., Morrell Е., Odagiri, H. The Princeton Companion to Classical Japanese Literature. – Princeton: Princeton University Press, 2020.

Morris, I. The World of the Shining Prince: Court Life in Ancient Japan. – Тokyo: Kodansha International, 1994. – 336 р.

Mostow, Joshua S. At the House of Gathered Leaves: Shorter Biographical and Autobiographical Narratives from Japanese Court Literature. – Honolulu: University of Hawaii Press, 2004.

Shirane, Haruo. The Bridge of Dreams: A Poetics of «The Tale of Genji». – Stanford: Stanford University Press, 1987.