Стихи

Простите, лорд, что слишком нежен с вами…

Простите, лорд, что слишком нежен с вами,

Что взгляд мой робкий дремлет средь теней.

Но я лишь тот певец, чей голос ранен,

И слёзы капают светлую струей.

Вы любите парад, игру, фанфары —

А сердце нежностью живёт одной.

Ваш взор суров, ваш профиль величавый

И в блеске золота блестит трон твой.

Меня же любят тени и прохлада,

Я друг степному ветру и росе.

Мой стих прозрачней утреннего сада,

Где прячутся рассветные цветы.

Изнеженный, грустивши над страницей,

Я знаю, вкус печали солоноват.

Любовь моя несмелее частицы,

Она подобна трепету листков.

Чужд пышности двора и празднества,

Поэт душе дороже всех чинов.

Для вас цветы на гербах государства-

Для сердца моего лишь аромат цветов.

Прощайте, князь, прости моё смущенье!

Я уведу свой плач и тихий стон.

Пусть будет ваше царствие украшено сияньем,

Пусть будет ваша жизнь блистательна, полна!

Мой путь прост, одинок и незаметен,

Я стану звёздам вечною тропой.

За словом моим гладким бесполезным

Следите осторожнее порой.

Хоть пылко славят певцы победы славы,

Я вижу тихо гибнущие дни.

Под небом звёздным рождены забавы,

Глубокий сон поэзии мои.

Меня влечёт очарованье ночи,

Волшебством скрытый призрачный покой.

Здесь музыка звучит моей тревоги,

Здесь радость искрами дрожит стрелой.

Так дайте ж мне идти своей дорогой,

Не задерживайте путника мечты.

Живите гордо жизнью светлой, стройной,

Стихам моих сомнительным прощайте вы.

О, бард...

О, бард, зачем так робко удаляешься?

Твой слог пленяет, хоть и полон грусти.

Зачем ты от двора так отрекаешься?

В твоих словах – и правда, и искусство.

Не скрою, мил мне блеск побед и славы,

Но вижу я и тени за кулисой.

Мне чужды лесть и почести лукавы,

Когда звучит напев души возвышенный.

Ты говоришь о звёздах и о росах,

О тишине, что сердцу так мила.

Но разве может солнце в небе ясном

Забыть о тех, кому нужда тепла?

Останься, бард, и пой для нас, прошу я!

Твой тихий стон – как отрезвленья час.

Пусть царство наше блещет и ликует,

Но в нём найдётся место и для вас.

О, как звучит душа твоя безмерно,

В словах твоих – печали и восторг.

Пусть сердце вспомнит свет былых моментов,

Где в каждом звуке ярость и простор.

Скажи, неужто тени не тревожат,

Когда на сцене зреет новый путь?

Ты можешь дать надежду, словно дождь,

Что напоит землю, страстью полную.

Позволь мне слышать песни о любви,

О тех, кто ждал тепла в ненастный час.

Пусть каждый звук откроет вновь мечты,

И вдохновит на подвиги для нас.

Ведь каждый миг, что дарит нам природа,

Как зеркала, отражают суть пути.

Здесь, во мгле сомнений, твой свет — опора,

И в нём мы можем вновь обрести мечты.

Так останься ты со мною хоть немного,

Наполни сердца нежностью своей.

Пусть грусть уходит, словно тень из дома,

И зазвучит вновь твоя песня в ней.

Лишь паж, слуга и муж

И вновь слетают с нас одежды,

Увы, не в силах устоять,

Ваши губы вновь скользят небрежно,

А я люблю вас вновь… опять…

Лорд мой, сердце бьется, словно птица,

В груди моей, тоскуя по теплу,

И взгляд ваш нежный будто свет искрится,

Растапливая лед, снимая мглу.

Я - бард, лишь странник, но душа пылает,

Огнем любви, что не могу сдержать,

И каждая струна, что замирает,

О вас лишь хочет тихо прошептать.

Вы - лорд, богатый, властный, знатный,

А я - всего лишь тень у ваших ног,

Но в сердце к вам порыв какой-то странный,

И верю я, что этот мир не так уж строг.

Пусть осуждают нас, пусть шепчут злобно,

И смотрят с завистью, бросая тень,

Нам все равно, ведь наше чувство – ровно,

Как пламя вечное, что горит в нас каждый день.

Я не прошу богатств и славы бренной,

Лишь ваших глаз тепло, и нежный взгляд,

И чтоб рука, такая откровенная,

Мою коснулась, прогоняя ад.

Да, это грех, да, это против правил,

Но сердцу не прикажешь, не уймешь,

И я готов отдать вам все, что заслужил,

Лишь ты на век во сны мои уйдёшь.

Вновь под луной, в объятьях страстных,

Мы потеряемся в безумном танце чувств,

И пусть судьба нам будет неподвластна,

Даря мгновения, где я лишь паж, слуга и муж.

Любовь лорда

О милый бард, почему так робок?

Зачем тебе любви вражда?

Зачем скажи тебе так дорог

Тот миг, где ты всего лишь мой слуга?

И вновь слетают с нас одежды…

Как слезы с глаз, отринувших обман!

Забудь про титулы, отринь свои надежды,

Лишь ты и я, и сердца ураган!

Слуга? Мой друг, я так устал от масок,

От этой чопорности, от фальши этих лет!

В твоих глазах, как в зеркале без красок,

Я вижу истину, невиданную свет.

Твой голос - шелк, твой взгляд - огонь небесный,

И в этой буре чувств тону я, как во сне.

Забудь про «лорда», дай мне быть тебе известным

Как человек, что предан лишь тебе!

Какой слуга? Ты – муза и отрада,

Ты – солнца луч в моей холодной мгле.

Пусть осуждает нас людское стадо,

Мы будем вместе, наперекор земле!

Я жажду нежной ласки и участья,

Не званий громких, а твоей души!

В твоем искусстве – истинное счастье,

А титул лорда – только миражи.

Позволь мне утонуть в твоих объятьях,

Забыть про правила, про страх и про упрек.

Пусть наша связь – как вечное заклятье,

Скрепляет души, что нашли исток!

Вишнёвый сад в цвету

Вишнёвый сад в цвету, весенний нежный свет,

И менестрель под сенью веток.

Голос его, как шёлк, летит за ветром вслед,

Из сотен голосов — самый редкий.

А князь, могучий властелин,

В тени ветвей стоит, дыханье затая.

Он в этом саду сегодня не один,

И песня эта только для него, а не для всех.

А лепестки вишнёвые, как снег,

Скрывают их от любопытных глаз.

В этом саду замедлен времени бег,

И каждая минута — как в первый раз.

Запретной страсти сладкий, терпкий яд,

Они вдвоём готовы пить до дна.

Пусть за спиной о них заговорят,

У них есть только эта весна.

Днём правит князь, суров его указ,

И долг сжимает сердце, как тиски.

Но каждый вечер, в этот тайный час,

Он снова здесь, где так они близки.

А менестрель поёт ему про дальние края,

Про подвиги, драконов и любовь.

Но между строк звучит: «Душа моя»,

И князь готов всё слушать вновь и вновь.

А лепестки вишнёвые, как снег,

Скрывают их от любопытных глаз.

В этом саду замедлен времени бег,

И каждая минута — как в первый раз.

Запретной страсти сладкий, терпкий яд,

Они вдвоём готовы пить до дна.

Пусть за спиной о них заговорят,

У них есть только эта весна.

Но мир жесток, и слухи, словно тень,

Скользят по залам замка ледяным.

Им не дано увидеть вместе день,

Их райский сад доступен лишь двоим.

Но, струн коснувшись, бард даёт ответ

На страх в глазах, что смотрят так любимо:

Пока он здесь, пока он может петь,

Их любовь будет жить, хранима и незрима.

К Д*

Забыть про чувства невозможно,

Они как пауки в твоём саду.

Опять крадутся тени здесь тревожно,

И я до ночи не уйду.

Философ, ты желаешь лишь признанья,

И любишь только мир своих идей,

Но никогда тебе не знать страданья

Влюблённостью измученных людей.

Я не могу забыть твою улыбку,

Твой голос тихий, тягу к небесам.

Опять ушёл и бросил свою скрипку,

Ведь никогда не верил ты слезам.

Моя любовь — всего лишь тяга к жизни,

В твоей тиши я словно ураган.

И вот опять мои слова капризны,

Но для тебя они — дурман.

***

Помилуй, лорд, к чему теперь смятенье,

К чему застолья, шум и блеск двора?

Она теперь как милое видение,

Она теперь твоя жена.

Но платье белое, как саван погребальный,

Ты верный муж, как будто верный гроб.

Она желала высказать страдания,

А ты её опять понять не смог.

Твой замок родовой – её могила,

Все слуги – упыри, а ты – вампир.

Она про сон давным-давно забыла,

И будто проклятым стал этот вечный мир.

Есть лорд, чей слог сильнее рока,

Он тот, который ценит её свет.

Ответ его – лишь дальняя дорога

И принесённый мне обет.

Он любит нас, он любит наши песни,

И, как и ты, не верит он слезам.

Вот только предан он твоей невесте,

Каков финал – додумаешься сам...

Девица отвечает благородно:

«Верна я только лорду своему,

И быть мне с мужем до доски надгробной,

Из замка родового не уйду...»

Талант провидца мне откроет знанье:

Она не сможет разлюбить его.

И вот опять, лишь горечь осознания,

И бьётся вновь зеркальное стекло.

Осколки

Я собираю осколки нашей нежности,

Будто снова склею её назад.

Но между ними — пропасти да трещины,

И каждый шаг — как будто наугад.

Мы были целым. Или только казались?

Держали бережно хрупкий свой сосуд.

Но пальцы резко так разжались — и мы остались

С осколками, что больше не срастут.

Я помню смех твой — он звенел хрустально,

Я помню руки — тёплые, как чай.

Теперь молчание стоит в прихожей нашей

И шепчет мне: «Не жди. Не вспоминай».

Любовь разбилась не на две — на тысячу

Мелких кусочков, острых, как игла.

И я стою, растерянная, как нищий,

Который всё отдал — и жизнь, и свет, всё для тебя.

Но знаешь, даже раны заживают,

Хоть шрамы остаются навсегда.

И где-то там, внутри, ещё пылает

Огонь, что не погаснет никогда.

Я не прошу вернуться. Не прошу.

Я просто научусь дышать без нас.

И, может быть, однажды напишу

Стихи о том, что счастья — нет у нас.

А после — будет. Тихо. По-другому.

Без боли, без осколков, без обид.

Я залечу все раны. Справлюсь. Я не сломаюсь.

Я просто перестану ждать. И жить.

Там, где трава была выше нас

Мы бежали по лужам босиком,

И трава нам казалась лесом.

Мир был тёплым, как мамин дом,

И чудесным, до самых пределов.

Мы ловили сачком стрекоз,

И считали, что счастье — вечно.

Но никто и не подозревал,

Что оно так быстротечно.

Наши замки из старых досок

Были крепче любых твердынь.

Мы не знали, что значит «срок»,

И не ведали слова «унынье».

А потом... повзрослели вдруг.

Незаметно. В один из дней.

И рассыпался детский круг

На осколки рабочих недель.

Вместо лужи — кредит и налог,

Вместо сачка — резюме и почта.

Каждый шаг — будто в гору, в пот.

Каждым вечером — покидают силы.

Мы смеялись, когда-то, в лицо грозе,

А теперь — прячем взгляд от начальства.

Мы мечтали о звёздной стезе,

А теперь — просто ищем пространства.

Но порой, в тишине, между строк,

Где-то там, в глубине души,

Всё звенит тот забытый смешок,

Что когда-то звучал в тиши.

И тогда на секунду вдруг

Станет легче дышать. Поверь.

Детство — это не просто звук.

Это дверь. И она в сто раз милей.

Ты открой её. Хоть на миг.

Хоть на вдох. Хоть на полчаса.

Там, где трава была выше нас,

Там, где небо — распахнуто в нас.

Там ты снова — живой. Смешной.

Беззаботный. И тебе снова смешно.

Потому что взрослый — это лишь роль,

А ребёнок — это нутро.

Мальчик со второй парты

Это было в четвёртом классе,

Я заметила его в сентябре.

Когда класс заливало солнце,

Он сидел у окна, в тишине,

И чертил что-то у себя на ладони.

Я не знала, как зовут его, да и

Боялась спросить у подруги.

Просто взгляд мой ловил его свет,

Как ловлю я весной первоцветы.

Он смеялся — я тоже смеялась,

Он молчал — и я замолкала.

Я в пенале конфеты спрятала,

Но отдать их ему не смогла.

На контрольной списала ответ —

Не себе, а ему, незаметно.

Он шепнул мне: «Спасибо». И свет

Разлился по груди моей где-то.

На физкультуре, когда бежали,

Я смотрела, как он обгоняет.

А потом в коридоре, в дали,

Я его смех услыхала.

Я писала в дневник: «Он — красивый.

Он — смешной. Он — как солнце в окне».

И стирала. И снова. И сил

Не хватало сказать о себе.

Как-то в девятом классе, он неожиданно спросил:

«Ты пойдёшь на выпускной со мной?»

Я кивнула. И мир застыл.

И внутри всё запело весной.

Мы держались за руки на вальсе,

И не вспомню сейчас движений.

Помню только, как было смущенье,

И как сердце стучало: «Живи».

Вот и последний звонок. Лето. Экзамены. Разъезд.

Он уехал. Я теперь тоже другая.

Но остался тот тёплый жест —

Рука в руке. И я знаю:

Первая любовь — это не про «навсегда».

Это про «было». И это — свято.

Это девочка, что в сентябре

Вдруг увидела мальчика. И замерла.

Я храню тот дневник до сих пор,

Где написано: «Он — мой».

Это был мой первый в жизни простор.

Мой первый, шумный, школьный герой.

Мальчишка со второй парты. На среднем ряду.

Солнце. Мел. Тишина и весна.

Лишь конфеты всё те же в пенале,

Лишь чувства всё те же во мне.

Медлячок

Я стояла в стороне, у стены,

Платье длинное, туфли жмут.

Все кружились под звуки весны,

А я думала: «Ну и пусть».

Пусть танцуют, смеются, поют,

Я послушаю издалека.

Локон выбился, руки ледяные,

Я смотрела, как пары плывут,

И считала минуты дурные.

В колонках играл «Медлячок» – тот самый,

Что все знают давно наизусть.

Взглянув мимолётно на пары,

Появилась во мне какая-то грусть.

Я не ждала уже ничего.

Просто пряталась в тень от шаров.

Но вдруг – шаги. Я подняла глаза.

Он. Со второй парты. Тот самый.

Он ладонь протянул мне открыто,

С лёгкой улыбкой, без лишних фраз.

И я руку вложила. И вышли

В круг, где музыка грела нас.

Мы вышли в центр. Я слышала сердце.

Оно билось громче, чем Баста.

«Медлячок» играл, и некуда деться,

И не хотелось. Мне было ясно:

Что весь этот зал, и шары, и свет,

И выпускной, и последний звонок –

Всё это лишь фон. А главное – не те пять лет,

Главное – этот шаг, этот вдох.

Он вёл бережно. Я слушала.

Шаг. Ещё шаг. И ещё.

И весь мир вмиг сузился до зала.

До руки. До плеча. До него.

Я не помню, о чём говорили.

Помню только – тепло. И покой.

Как под Басту мы в вальсе кружили

Над осколками жизни людской.

«Медлячок» доиграл. Мы стояли.

Он сказал: «Спасибо за то, что пошла».

Я кивнула. И в этом зале

Я впервые себя нашла.

Прошла любовь...

Прошла любовь – завяли помидоры,

А ты всё будешь расцветать.

В саду осеннем стихнут разговоры,

И листья перестанут вальс плясать.

Но ты – как яблоня в июльском цвете,

Как первый ландыш на исходе дня.

Ты – самый тёплый ветер на планете,

Который нежно будит и меня.

Пусть вянут помидоры, сохнут грядки,

Пусть дождь стучит по крыше до утра.

Твоей улыбки солнечной порядок

Важнее всех законов бытия.

Прошла любовь – завяли помидоры,

А ты всё будешь расцветать.

Назло прогнозам, сплетням и укорам,

Собой умея снова восхищать.

Пусть вянут фрукты, сохнут кабачки,

И осень листья сыплет на газон.

Ты расправляешь нежные зрачки,

Как будто мир в тебя влюблён.

Пусть говорят: «Остыло, отболело»,

Пусть ставят крест на чувствах и мечтах.

А ты цветёшь – упрямо, дерзко, смело –

В своих глазах и чьих-нибудь глазах.

Прошла любовь – завяли помидоры,

А ты всё будешь расцветать.

Назло ветрам, назло немым укорам,

Ты учишь сердце заново дышать.

Пусть остывает на плите варенье,

Пусть вянут письма, брошенные в тень.

Твоё цветенье – это не забвенье,

А новый, твой, единственный апрель.

Ты расцветай – отчаянно и смело,

Как первый снег, как яблони в саду.

Любовь прошла. Но ты – живое тело,

И я к тебе за помощью приду.

Ох, уж этот Дайвинчик

В «Дайвинчике» мы встретились случайно, Среди анкет — и вдруг твой профиль яркий. Ты пишешь мне, и сердце бьётся странно, Как будто мир стал чуточку светлей и ярче.

Ещё не виделись, не слышали друг друга вживую, Но в переписке — целый мир открытий. Я каждый ответ жду, как чуда, Средь будничных дел и простых событий.

У тебя русые волосы и светлые глаза — Я по фото их запомнила до мелочей. В них столько тепла, столько света и добра, Что сквозь экран стало вдруг уютней и теплей.

Ты любишь рисовать — и в каждом эскизе Я вижу твой характер, тонкий и живой. А музыка, что ты создаёшь в тиши, Звучит во мне мелодией родной.

Представляю, как ты сидишь с блокнотом, Или клавиши касаешься рукой… Твой мир такой особенный, открытый, Наполненный мечтой и красотой.

Жду, когда сможем встретиться вживую, Увидеть всё не через фото, а по-настоящему. Пока же берегу каждое твоё слово простое, Ведь это — начало чего-то настоящего.