Стихи

"Мы - люди современности блаженной"

Мы - люди современности блаженной,

Спасённые от тех ужасных войн,

Что в прошлых жизнях карой непременной

Постигли этот бренный шар земной...

Когда в сражении нечестном и неравном,

Будь-то француз, иль рус, иль даже швед,

Забыв о всём вторичном и о главном,

Сражались, жадные до крови и побед...

И солнце затмевалось роем стрел,

И сабли о кольчугу разбивались.

А сотни жизней оставались неудел,

И крики в звоне стали испарялись...

И свист картечи запоздалый,

И грохот пушек на заре

Смешались в сече той кровавой,

В неописуемой пелене...

"О конце света и карантине"

Яркое солнце сквозь кроны деревьев

Светит мне нагло в глаза

И я, в ослепительной неге забвенья

Взгляд отвожу в небеса.

А там, на унылом седом горизонте

Туча стеною встаёт:

На некогда синем и радужном фронте

Гребень циклона ползёт.

И штиль, предвещающий мне непогоду,

Уходит почти без следа.

И вновь я смотрю на осеннюю воду.

О чём говорит мне она?

О том, что осенний порыв сего шторма

Уйдёт, не достанув меня?

Или, что явится страшный шум грома

Пронзающий ветер гоня.

Иль море, что двигает страшно легко,

Играюче, камни подводные?

Иль солнце, что близко, но так далеко,

Лучи свои явит холодные?

А может, тайфун азиатский нахлынет,

Явившись, как из аномалии?

А может, жара, что так быстро остынет,

Сменившись похолоданием?

Или вдруг почва, бензином пропитана,

Подобно сибири сгорит?

Или из космоса тёмно-гранитного

Явится метеорит?

Спокойно, без паники, наивные люди!

Всё это лишь предположения

И не говорите, мол: "Все мы там будем"

Да, будем, но лишь с разрешния.

Очередь в рай наводнилась плебеями

Чуть ли не митинг, почти что парад!

Но, говорят, что в раю эпидемии –

На карантин отправляют всех в ад.

На древах познанья священные ампулы,

И даже не важно: святой или бес.

Быть может, когда-нибудь, даже Архангелы

Встанут с термометром наперевес.

Если же ты помираешь от скуки,

Если решил уйти в рай на постой,

То свои прежние, грешные руки

Ты обработай святою водой!

Если тебе вдруг проход и даруют,

Маску повыше скорей натяни!

Ведь, не дай бог, тебя там оштрафуют –

В миг попадёшь на орбиту Земли.

Им видно насквозь из какого ты теста,

Но если покажешь ты им QR-код

Так уж и быть, в раю тебе место –

Тех, кто с QR-кодом, болезнь не берёт!

"Ноль"

Мы все мудры по одиночке,

Мы все сильны, когда гурьбой,

Но все мы - словно в тексте точки,

И все мы в этом мире - ноль...

Пусть кто-то - ноль и посильнее

А кто-то - поприлежней ноль.

Но это - сути не изменит -

И поперёк и даже вдоль -

Ты как не мерь друг, но изволь:

Ведь ноль есть ноль, как не глаголь...

Но пусть вас истина не грузит -

Вы спите дальше в свете дня,

Я лишь скажу, что и не будет

И миллиона без ноля...

Пусть в этом мире мы и пешки,

Но коли нам всё нипочём,

То я скажу вам без насмешки:

"И пешка может стать ферзём!"

Тернистый путь превозмогая,

Мы сможем в небе стать звездой,

Трудясь, все силы отдавая,

Не множа многое на ноль!

Живёшь ты в этом мире мало,

Или, быть может, меня дольше,

Скажи, чтоб совесть ликовала,

Скажи: ты ноль, иль нечто больше?

"Разговор с морем"

Не суждено нам быть с тобою

Там кто бы что не говорил.

Меня сегодня шум прибоя

Опять зачем-то разбудил.

Нет, я не счастлив, я не в горе

Ведь это всё судьба творит.

Я понял вдруг, что это море

Мне что-то яростно кричит.

Я подошёл к окну. Прохлада

Прошлась вдруг вдоль спины моей.

"Спасибо, море, но не надо

Оправдывать плохих людей.

Ты думаешь, ей было сложно

Тогда сказать мне просто "нет"?!

А не придумывать безбожно

И утешать надеждой ложной

И для меня менять ответ?

Ну да, согласен, мелочь это

Не стоит мне за зря грустить

Подумал я, что лучик света

Вновь сможет жизнь мне озарить.

Но нет, мы не в одной колоде

Спасибо, море, за совет

Я понял, что сейчас не в моде

Галантность или этикет.

Иди, ты более не скажешь

Мне ничего, но всё же я...

Я всё равно приду сюда же

На утро следующего дня

Ты рыб морских проводишь стадо

Гоняешь сотни кораблей

Спасибо, море, но не надо

Оправдывать плохих людей."

"Сентиментальность"

В сентиментальности всегда я находил

Спокойствие и радость, упоенье.

Хотя советский классик говорил:

"Сентиментальным быть - есть преступленье!"

Но не могу поверить я. Неужто?!

Ушла эпоха искренней любви?

Когда любили люди "вопреки",

Не думая любить лишь "потому что".

Когда? Когда? Скажите мне по праву!

Нас заменили глупыми людьми,

А честь и доблестную славу -

Сменили деньги и понты?

И я скажу, докричусь до планеты,

Позабывшей к чертям все заветы:

"В мире цинизма и пошлости рвенья

Сентиментальным быть - не преступленье!"

"Я не люблю"

Я не люблю присутствие сей скуки,

И если вдруг мне не с кем поболтать,

Я не могу терпеть боль злой разлуки,

Увы не всем дано меня понять...

Я не люблю, когда мне льстят,

(Хоть так бывает и нечасто)

Я не люблю, когда без повода звонят,

Но иногда услышать голос так прекрасно...

Я не люблю, когда высокомерье

Ставят выше бесхитростно чести своей,

Я не люблю плохие сновиденья,

И злые шутки, не менее злых людей...

Я не люблю обилия цензуры,

Но и если много мата - не терплю,

Я не люблю халтурной режиссуры,

И если что не ясно - говорю!

Я не люблю наигранных эмоций,

Когда любовь лишь только за рубли,

Я не люблю, когда мне что-то не даётся,

Когда расходятся, как в море корабли...

Я ненавижу трусов и не верных,

И уважаю честных храбрецов,

Как жаль, что жизнь нам преподносит первых –

Скупых предателей, всех крыс и всех лжецов!..

"Римляне"

Пускай врагов доселе море,

На всё это не будем мы смотреть!

Мы - римляне, нам"Vincere aut mori"-

Или выиграть или умереть!

Сказал детям Рима незрелым

Тернеций, как звонкий набат:

Удача улыбается смелым:

"Audaces fortuna juvat! "

Нет в нашем мире добра без предлога,

Людей бескорыстных, душою горящих.

Не даром когда-то твердили с тревогой:

"Бойтесь данайцев и дары приносящих"

Долой, напыщенные принцы!

Уж Цезарь вас опередил.

Он разом:"Veni, vidi, vici"-

Пришёл, увидел и, конечно, победил!

Не верим мы, что кто-то там воскрес!

Кто не согласен - может выйти вон.

Всё потому что: "Dura lex, и sed lex" -

Закон суров, но всё же он - закон.

"О войнах и оружии"

Когда человек в первый раз

Высек из древа дубину,

В этот год, в этот день, в этот час

Погас мир в войне без причины...

С тех пор прошло много лет,

Мы отбросили копья с мечами.

Боеголовки стали на век

Новыми "палачами".

Но сколько б веков не прошло,

Со времён той первой дубины,

Погрязла Земля уж давно

В пучине войны без причины!

И словно удава удушье:

Все страны Земли,

Только лишь для войны,

Штампуют всё больше оружия

Эмбарго, запреты – лишь за нос нас водят,

"Ничего нет святого на свете", –

Они говорят и всё производят

Железки смертельные эти...

Войны развязывают из-за земли,

Из-за принципов – тоже бывает

Войну объявляют лишь "старики",

А "молодые" в войне погибают...

Злопамятность – моральное дно,

Власть политиков больше пусть крепнет –

Они не могут понять лишь одно:

Око за око – и весь мир ослепнет...

"Шёл год сорок первый"

Шёл год сорок первый, зима,

Немец стоял под Москвой

Его держала Красная армия

И русский мороз зимой...

И вот, на поле битвы

От столицы за двадцать миль

Читают солдаты молитвы,

А их танки годятся в утиль...

И немец опять наступает,

И вновь их любимый "блицкриг"

Что города с землёю ровняет,

Что похож на звериный рык!

Но если немец вдруг - это зверь,

То Советский солдат - зверобой

Если ты иностранец - поверь

Он пойдёт в свой последний бой!

Советскому войну хватает галет,

И в бою он совсем не галим.

Под Москвою был сломлен фашистский хребет,

И погнали врага на Берлин!

Победили под Сталинградом,

Захватили они Кёнигсберг,

Ну а немцы с огромным спадом,

Полагались на свой "оберег" !

Шёл год сорок пятый - победный!

Пылала Ось с двух сторон,

Остался шаг им последний,

До Германских, до похорон!

"Союзники" с запада

А Советский Союз с востока,

Не ждал враг такого выпада,

Не ждал он такого потока!

Ну вот, восьмого мая,

Рухнул стальной исполин!

Славься, Великая армия,

Взявшая штурмом Берлин!

Они сражались за Родину,

За будущее всей Земли!

На их подвигах нет графы: "годен до",

Останутся вечны они!

А наша цель теперь: сохранить

Эту славную память победы!

О том, что сумели они совершить,

Прадеды наши и деды!

О том, сколько крови пролили в войне,

О том, сколько вёрст протоптали,

Об этом должны мы помнить вдвойне!

И наши дети чтоб тоже узнали!

"Когда мы спешно перестали"

Когда мы спешно перестали

Свою лишь только правду гнуть,

Когда все крысы убежали -

Корабль перестал тонуть...

Я всей этой планете бренной

Скажу так смело, будто в такт:

"Есть всё же разум во вселенной

Раз не выходит на контакт! "

Доказано не первым веком -

Дружи, люби, страдай, ревнуй:

Коль хочешь быть ты человеком -

Живи, не просто существуй!

Быть может, ты и не полезный,

И хочешь ты скорей не жить

Но ты живи лишь так, любезный,

Чтоб захотелось повторить!

Если думайте вы, что не просто так жили,

Чего бы про вас там не донесли:

Сохраните себя, если вас уронили,

Сохраните себя, если вас вознесли!

"Колониализм в новом времени"

Жёны боярские очень курьёзны –

Отреклись от всех насущных бед.

У бояр же темы все серьёзны –

Бояре обсуждают Новый свет.

Говорят, в центральнейшей Америке

Золото подобно сорняку.

И складируют его прям возле берега

И боятся, что не увезут.

А вот в английской новенькой Австралии

Для белых кожей, в общем-то, атас!

С туземцами сплошные там баталии

В общем, это дело не для нас!

Но зато в бразильской Португалии,

Где течет длиннющая река,

Длинная на деле и в названии,

Почти как Дон, длиннее, чем Ока.

И в этой стороне уж очень варварской,

Ресурсов говорят на век вперёд:

Кофе залежи и золота аж заросли!

Хотя, возможно, и наоборот...

Но то не важно, вот ещё прореха:

Что ж творится, африканские общины

Говорят, что звонкая монета

Ценнее сильно загорелого мужчины!

Вот парадокс – все Европейцы белые,

Многие в Америке живут.

А из Африки рабочие обменные

На кораблях к ним толпами плывут.

Уж скоро будет Гинденбург и Бранден,

А мы всё не отменим рабский строй.

Но запретил всё это Александр,

Который в нумерации второй.

Ну что же вы? Довольствуйтесь Аляской!

Ведь это тоже как колония, почти.

В Россию дух экспансии и странствий

Увы, пока ещё не завезли!

"Зима"

Вот выпал снег. Ну наконец-то!

Дождями и слякоти на зло!

И осень ставит в миг на место -

Зима... Как долго ждал её...

И вот иду... А всё кругом так бело!

Мороз вдыхаю через нос.

И я хочу, что б он меня так смело,

В мечты прелестные унёс...

Не надоест, друзья, мне холод -

Он бьёт в лицо приятно мне,

И, утоляя странный голод,

Сквозь куртку просится извне...

Хрустит в ногах приятно снег,

Перехожу уже на бег.

И вот, в порыве вдохновенья,

Зимы я чувствую отмщенье!

За тот коварный летний зной,

И за весенние ручьи,

За тот древесный перегной,

И за осенние дожди...

Прекрасно это время года,

Пусть и не балует погода.

Люблю я не за это зиму,

В которой раз даюсь я диву:

Часы пробили уж обед,

А солнца не было и нет.

Как ты сурова, холодна,

Но всё ж прекрасна, русская зима...

"Когда звенящие фанфары"

Когда звенящие фанфары

Вдруг перервали бой гитары,

Когда свист пуль и гул тревоги,

И бешено несутся ноги.

В огне, сгорая или плавясь

Дымится копотью металл,

Лежал солдат, посмертно каясь,

А в нём осколок остывал.

И залпы "мóсинок", что градом,

Как будто барабанный бой

И очередь из автомата,

Что разорвала вражий строй.

Вдруг бросил выживший гранату.

Воткнувшись деревянной палкой,

Казавшись маленькой и жалкой,

Она, вздымая снег, как вату

Осыпала смертельным градом.

Бой становился сущим адом,

Сливая шум в единый вой,

Жестокий, ненасытный бой!

Вдали же томный шум моторов

Смешался в копоть, дым и гарь

И на восток лишь по приборам

Шла грозно вражеская сталь.

Они шли клином, чёрной тучей,

Орда, с крестами на броне.

Стеною, страшной и могучей.

Но был могучим и КВ.

Клим Ворошилов, так он звался.

Тяжёлый танк нелёгких войн,

Он страшным сном врагам являлся,

Подобно твари неземной.

Как одолеть его – не знали,

Чудовищем его прозвали

Враги, метаясь и браня –

Крепка была его броня.

Ему немецкие снаряды –

Как мелкая слону дробина,

Сметал он враз врага отряды

Фугасами, вздымая глину.

И восемь выстрелов в минуту

Размеренно звучали в такт,

В металла превращая груды

Очередной нацистский танк.

Стоял гигант, держа лавину

Уж неуверенной орды.

Заткнув бутылки горловину

Своею тушей до поры.

Прервал его посмертный подвиг

Стервятников сигнал утробный:

Летели Юнкерсы неспешно,

Нырнув в пике они, конечно,

Отбросили свои снаряды,

Метнули в след им злые взгляды

И, не успев войти во вкус,

Легли на свой обратный курс.

Однако что это? Вдруг с неба

Две эскадрильи: справа, слева,

Враз налетели, словно грёзы.

На крыльях их горели звёзды.

Ведущий в левой эскадрилье

Открыл огонь на упрежденье

Две пушки били, трассера

Летят в проклятого врага.

Момент. И "Штука" задымилась.

Не долго немца сказка длилась.

Мотор его вдруг запылал

И рухнул штопором металл,

Как падают в осень листы

Нет могильных крестов –

Есть на крыльях кресты,

Вместо гроба – горящий остов.

Такая судьба у России врагов!

Падая в реки, овраги, кусты,

Они отступали, взрывая мосты,

Но они не сдавали ни пяди за так,

Меняя пять метров на вражеский танк,

Меняя три жизни порою на взвод,

На десять немецких свой самолёт.

Но они повернули стрелки путей,

С каждой потерей сражаясь всё злей.

Двинувшись вспять по кровавому следу,

Они приближали победу!

"Под Курском... "

Под Курском, в грязи и в траве,

Шёл танк по вызженной земле.

Он шёл и день, он шёл и два,

Но всё ж не видел он врага.

Но вот рассвет. На третий день,

Когда и ехать было лень,

Заметили немецкий танк

И думают пойти ва-банк.

А экипаж у танка зрелый,

В боях обстреленный и смелый.

И всё бы ладно, только вот,

Был молодой у них мехвод...

Вот выстрел. Тут им стало не до игр -

Хоть и попал, а толку нет,

Но командир смекнул в момент,

Что нарвались они на "тигр".

И вроде надо отступать,

Или хотя бы поменять

Свою позицию. Водитель!

Сидел, как будто бы он зритель!

Ответный залп! Но рикошет!

И звон в ушах стоит фатальный,

И кажется, что шансов нет -

Исход, казалось бы, летальный.

Удар смогла сдержать броня!

И экипаж пришёл в себя,

Взревел мотор и танк рванул -

За холм скорее завернул

И время есть для передышки -

Минута, может быть до вышки!

Но командир слюну сглотнул

И башню быстро повернул.

Объехать он решил врага,

Схитрить, зайти ему с бортА.

Но и противник прост не был -

Не подставлял так просто тыл,

Движок рычал, как зверь двуликий,

Как будто тигр, злой и дикий.

Броня крепка, двигло ревёт

И пушка лишь сигнала ждёт...

Но и противник их не хуже.

И, "затянув ремни потуже",

Вперёд рванули. Враг их ждал.

Как хитрый зверь всё прочитал.

Перед глазами промелькнули

Все: мать, отец, сестра и брат

Когда прошёлся, будто бурей,

По танку вражеский снаряд...

И по инерции движенье

Продолжилось. Спустя мгновенье,

Машина встала, задымилась,

Враг ликовал, а небо злилось.

Сгущались тучи над холмом,

Над торжествующем врагом...

Но ликовать они спешили -

Хоть победили, но забыли,

Что перед ними русский танк,

А в танке - русские сидят!

Лишь командир живой остался -

С дырой в груди, он не жилец,

Он только мыслью питался,

Им отомстить. Он – не юнец.

А тот мехвод? Ведь он не жил.

Ещё бы много лет служил

Ещё б награду получил...

Все силы он собрал в кулак

Нашёл глазами тот рычаг,

Всем телом на него упал,

И через миг же прозвучал

Заветный выстрел... Враг подбит!

И более того - горит!

Горели танки на заре -

Два танка, на сырой земле,

Под Курском, в грязи и в траве...

"Странное чувство"

По мотивам "Баллады о любви" В.С.Высоцкого

Не надо мне ни славы, ни влияний.

Послушай, сердце, давний ты мой враг:

Не нужно ей всех модных одеяний –

Она прекрасна даже просто так.

Идите к чёрту, холода разлуки,

Что так нелепо заменили миг.

Миг наслаждения на вечность скуки,

Которую мы делим на двоих.

И что-то странное, как неопределённость

Витало тихо в воздухе для нас.

Подумал я: "Наверное влюблённость,

Которая мне бьёт не в бровь, а в глаз."

И сердце боязно и холодно стучится,

Уже не веря в сказочный успех

Что там было? Мне такое не приснится.

И я не знаю: благодетель или грех.

Спрошу я: "Сердце, в чём мы согрешили?

Ведь вновь нас разделяют города. "

Как много про неё мне говорили,

Как хорошо, что я не верил им тогда!

И это наваждение до трапа нас проводит,

И разойдётся в стороны когда-то слитый путь.

Тоскливо мне, пусть поезда ко всем чертям уходят,

Но самолёты, главное, способны повернуть!

И вот теперь наш диалог не вяжется

Обидно так, что не хватает сил.

И чувство это странное, мне кажется,

Делю теперь лишь только я один.

"Белая роза"

В тёмной стране и в военном гиганте,

Погрязшем когда-то во лжи,

Белая роза на чёрном асфальте

Гордо, без страха, лежит.

Борцы за свободу. Что в этом такого?

Они не поверили злым языкам.

На солнце июньском сорок второго

Роза шипы показала врагам!

Не ради наград и не ради признаний

Боролись за совесть они и за честь

"Белая роза" – писал Бруно Травен.

Во имя свободы не грех умереть!

Они были против злого расизма

И не желали жить в рабском строю.

Во имя идеи и против нацизма

Жизнь на свободу меняли в бою.

"Мне чужды грубости пороки... "

Мне чужды грубости пороки,

Я не примкну к ним никогда.

Меня влекут романсов строки

И строф прекрасных глубина.

Меркантилизм, обман и лепет –

У человека не отнять,

А мне бы волн услышать трепет

Иль звëзд сияние понять.

Иль свет души недостающий,

Найти на всех и навсегда,

А не вот в этой тëмной гуще

Вариться долгие года.

А если вдруг придёт ненастье

Вначале трудного пути,

Меня согреет вера в счастье

И пламя гордое в груди.

Потом я встречу осужденье:

"Но как же так, ведь ты – не мы!"

И я без страха, без сомненья,

Спокойно оторвусь от тьмы.

И мне откроются все тайны,

И склепы, полные богатств,

И все секреты мирозданья,

Столы, что ломятся от яств.

Дворцов широкие просторы

Мне отворятся в тот же миг,

И дам прекрасных уговоры,

И полный золота тайник.

Меж всех соблазнов, искушений

Легко пройду, не дрогнет бровь

Я встану между сотен мнений

И подарю, на стыке поколений,

Я людям жаждущим любовь.

"Про пиратов"

Вот ветер воет злей и злей,

Трещат по швам канаты,

Ведь в акватории морей

Работают пираты!

Когда мы с морем, брат, на ты –

То повезёт не раз!

Но все форты и все флоты

Сегодня против нас!

Мы видим шхуну торгашей –

Огонь из всех орудий!

На абордаж! И бей их, бей!

Купцы для нас – не люди!

Играет с фальшею Фокстрот

Нам пленный музыкант,

Но чëртов королевский флот

Идёт на перехват!

Засуетилась в трюме мышь,

И ветер стих над морем.

На палубе сплошная тишь

Перед последнем боем.

Но наш фрегат, он очень рад

Схлестнуться в славной сече,

Ведь в будущем один пират

Споёт: "Ещё не вечер!"

Звучит финальный наш набат

Июльским жарким днём,

Но разрушается фрегат

Под шквальным, под огнём.

И вот на палубе один,

Не отпустив штурвал

Судьбу фрегата разделил

Пиратский капитан!

Но мы возьмëм у всех реванш –

Нас ждут Карибы, ждёт Ла-манш!

Наш сокрушительный удар –

Атлантика, Гибралтар!

"Август"

В родном городке я стабильностью слыл.

И может во многом поэтому,

Я летом поехал туда, где я был

Уже два года до этого.

К лицам знакомым и голосам

Приехал за многие вëрсты,

А на берегу здесь по вечерам

Такие красивые звёзды.

И вот я подумал в первые дни,

Что мало здесь стало иного.

Не знал я тогда, как изменится жизнь

В августе двадцать второго.

Здесь в будние дни до обеда всегда

Ходят науке учиться.

Но с местным начальством решил я тогда

Попросту договориться.

Я не вникал в тот предмет заурядный

И не хотел я кипеть головой,

И труд мозговой, совсем неприятный,

Сменил на нормальный ручной.

Потом пожалел я о спешном решении.

Нет, формулы мне не нужны даже в дар.

Но по научному общему мнению:

"Чем трения ближе, тем ближе пожар"

Не нужно иметь кандидатскую степень,

Истина очень уж близко лежит:

После костра остаётся лишь пепел

А пепел уже не горит.

Здесь быстро светает, коль ночью не спишь

И веет прохладой река.

И я бы пол жизни в огне том прожил,

Но, видимо, против судьба.

"Пëтр I"

На закате века по Европе шëл прогресс,

А русская земля шла с инновацией вразрез.

В дремучей России было два царя:

Пëтр и Иван. И была у них сестра...

Иван был слаб и болен, зато Пётр был силён,

Но царевна Софья захватить хотела трон.

Под собой построив из бояр надëжный грунт,

Стрельцов своих царевна подстрекла на бунт.

В селе Преображенском, где не было врагов,

Молодой царевич муштровал годков.

Встали два гвардейских, преданных полка

Железною стеной за юного Петра.

Однажды царь был на складах, где на счастливой ноте

Нашёл наследье прошлых лет – английский старый ботик

Спустил он на воду его с восторженной улыбкой

И поднял парус небольшой на старой мачте зыбкой.

Власть Софьи постепенно начала ослабевать,

Бояре все повально пред царём стали дрожать.

Взяв наконец Азов и закатив радушный пир,

Царь заключил с османами победоносный мир.

Тогда же Пётр понял, что для страны важней:

Где Балтики просторы, где море холодней.

Там выход для торговли, там русская земля!

Азовское же море – что капля для царя!

Чтоб посмотреть, как мир живёт и вынести уроки,

Поехал он инкогнито посольством по Европе.

Он видел много тех вещей, каких в России нет:

И платья модные, табак, картофель и балет.

Он удивлялся вечерам за чашкой кофею,

Корсетам дам, большим балам и, в общем-то, всему.

Но восхитила же царя тогда всего сильней

Фрегатов грация и мощь линейных кораблей.

Когда он был в дороге – стрельцы восстали вновь,

И Софьи слуги грязные пролили свою кровь!

Раздавлен бунт стрелецкий, Москва верна Петру!

И царь весь гнев Отечества направил на сестру.

Всё отрицала Софья, за что была тогда

Пострижена в монахини подальше от греха.

Вернувшись, царь издал указ всем бороды обрить,

А вместо длинных шуб платья удобные носить.

Царю была противна дремучая Москва,

И он свой взор направил на северного льва.

С Данией и Польшей заключив союз,

На Шведов земли проложил для армии он курс.

Под Нарву был направлен петровский первый гнев.

Но пред медведем русским не дрогнул шведский лев.

Пехота Карла шла вперёд и дрогнули стрельцы.

И только гвардия царя дралась за клок земли.

Был Пётр поражением ужасно огорчён.

А Карл же двинул армию на шляхты польский трон.

По образцу гвардейских царь собирал полки,

Переплавлял колокола в орудия войны.

На бывших шведских берегах болотистой Невы

Царь новый город заложил для будущей страны.

Он шёл вперёд за шагом шаг и раздвигал границы.

На землях грозного врага воздвигнул он столицу.

Покончив с Польшею легко, Карл двинул на Москву,

Но холод будущей зимы преградой стал ему.

Желая переждать мороз и голод трудных дней,

Он на Полтаву повернул всей армией своей.

Но Меньшиков не дремлет и царь уж тут как тут.

И новые полки Петра поставили редут.

Стеной стальной и грозной в атаку шведы шли,

И, обменявшись залпами, войска сошлись в штыки.

Но где стрельцов неплотный строй? Где дрогнувшие сотни,

Что возле Нарвы привели к разгромной катастрофе?

Их нет уж долгих девять лет, как нет и командиров,

Что в том бою сдались врагу, позоря честь мундиров.

И Розен гордый убегает, и Шлипенбах сдаётся в плен,

И Карл со страхом замечает: медведь Руси встаёт с колен.

И всё же дрогнул шведский лев, разбившись о редут,

И побежал в турецкий стан за Днепр и за Буг.

Натянут прочный такелаж и ветром полон грот,

И вышел в Балтики простор Российский первый флот.

На суше шведы биты, на море – ещё нет,

Но грохот пушек предрекал свет будущих побед.

Гангут с Гренгамом помнят флот русский хорошо,

И то, как Шведские суда пред ними шли на дно.

Война идёт уж двадцать лет, настал её исход,

А некогда могучий лев сейчас – обычный кот.

В старинном городе Ништадт подписан договор.

И по Европе сеет страх могучий русский трон.

Войну с успехом завершил великий реформатор.

Теперь не просто царь Руси, а русский император!

Подписан долгожданный мир. Ликует вся страна.

С салютом входит русский флот в великий град Петра.

И развевались паруса на фоке и на гроте

Армаду в гавань смело вëл тот самый старый ботик.

Внезапно Пётр занемог в один из хмурых дней,

Когда из шторма невских вод спасал своих людей.

Он много сделал в малый срок, но только не успел

Назвать наследника своих амбициозных дел.

Кто править должен вслед Петра? Кто есть с умом и с честью?

Не в славной битве царь сражён, а глупою болезнью.

Страну к триумфу Пётр вëл: то пряником, то плетью.

За тридцать лет шагнула Русь на целых два столетья!

Он многое России дал: И армию, и флот,

Окно в Европу, Петербург, прогрессу дал проход.

Он перестроил всю страну, и в яростном бою

Он в пламени войны ковал Империю свою.

"Два королевства"

Когда-то в прошлом(кто его там знает?)

На самых дальних, старых берегах,

Где уж давно никто не обитает

Два королевства строились в веках.

Имели общие и нравы, и обычаи,

И имена, и схожесть языков.

Существовали в мире и приличии,

И вместе били всех своих врагов.

Вдруг разошлись во мненьях два соседа,

Что некогда держались за одно.

И то, возможно, в состоянье бреда

Их общей властью было решено.

Глашатаи в обоих королевствах

Пустили клич воинственный легко:

"Смелей, народ! В ближайшем к нам соседстве

Враг точит меч на нас уже давно!

Врагу людскому светит только плаха!

Ты бей его без жалости, без страха:

Круши мечами, бей из арбалетов,

Бомбард, мушкетов, пушек, пистолетов!"

И накалялся воздух на границе,

Взмываль ввысь стальные чудо-птицы,

Колонны шли длиннющей вереницей.

И звон мечей, и судорожный бег,

И скрип колёс бесчисленных телег

Звучал вдоль трактов в дождь и даже в снег.

И воины шли на тлеющие груды,

И поднимался над землёю дым.

Одни кричать вдруг стали отовсюду

Двухсловным кличем дерзким и лихим.

Другие же, идя широким шагом,

Меняя жизнь свою, имея строгий план,

Неся со смертью праведное благо,

Всё глубже шли в когда-то братский стан.

И ни один из королей не ведал,

Как им зарыть воинственный топор.

Но стрелы огненные, падавшие с неба,

Смогли закончить бесконечный спор.

К ***

Солëный бриз шумел несмело,

Твой лик меня обворожил,

И дверь предательски скрипела,

Когда к тебе я приходил.

А помнишь день, когда с вещами

Тоскливо шли все, мы тогда

Клялись друг другу, обещали,

Что встреча – цель, а не мечта.

Поверь, ни дня не проходило

Без долгой мысли о тебе

И всё меня сильнее злила

Та скука долгая во тьме.

И среди ночи я стабильно

Вставал и снова, и опять:

Я воздух рассекал бессильно

В попытках образ твой обнять!

Но ты не вынесла разлуки

И я не знаю, как я сам

Сумел снести все эти муки...

Но нет, себя я не предам!

Пусть клятва веса не имеет,

Но в час ночной, при свете дня

Теплом от рук твоих повеет

И вспомню я твои глаза.

И вспомню я биенье сердца,

И шёпот ласковый в тиши,

Я уходил, скрипела дверца,

Туда мне больше не прийти.

"Совесть"

Никто не вспомнит тех времён,

Когда меж реющих знамён,

Со всей планеты необъятной,

Сложив мечи под строгой клятвой,

Собрáлись люди всей Земли

(Все те, которые смогли).

Всем разом стало интересно

Найти кой-где такое место,

В котором счастлив человек,

В котором нет насущных бед,

В котором хочется в полёт,

Душа спокойна и поёт.

Но вот беда: не знал никто,

Как это место далеко.

Куда идти и что искать?

Как долго плыть или скакать?

И всяк ли там одет и сыт?

И всем ли будет вход открыт?

Своих коней хватая под уздцы,

Пустились вскачь лихие храбрецы

Со всех концов, куда глаза глядят

Кто по уму, а кто и наугад,

В жару и в снег, и в разные ненастья

Все так найти хотели место счастья.

Но был один средь храбрецов,

Воров, господ и хитрецов,

В доспехах светлых паладин,

Ступавший смело меж теснин.

С ним конь, отвага, слава, меч,

И гордость рыцарская – честь.

В любой дискуссии тактичен,

К вину и трубке безразличен,

Не отрешённый от манер,

Он многим ставился в пример.

Чем сам он хоть и не кичился,

Но в глубине души гордился.

Средь южных гор, где шумный берег,

По узким тропам смирный мерин

Его под мерный топот вëз

Средь диких мест и сонных грёз,

Среди лесов, где до него,

Пожалуй, не ступал никто.

И в тех лесах, в горах у моря,

Где пенный брег и шум прибоя,

На третий день своих исканий,

С природой тяжких состязаний,

Ему открылось место то,

Где было страшно-хорошо.

Там было всё, чего хотелось,

Там всё крутилось и вертелось,

Там время длилось не спеша,

Была спокойна там душа,

Там можно долго, славно жить,

А всё, что было – позабыть.

Но вдруг, вернув себе сознанье,

Забыв про все свои желанья,

Он отшагнул от той земли –

Он вспомнил все свои грехи,

Что так нелепо, без прекрас,

Он совершал так много раз.

И развернулся грозный воин,

Подумал он: "Я не достоин...",

Понуро голову склоня,

И лишних слов не говоря,

Он скрылся в темени лесной,

Он пал в бою с самим собой.

За благородством долгих лет

Простой скрывался человек,

Ни знамя правящего дома,

Ни сила рук, ни знатность рода

Его тогда не смели беспокоить:

Для рыцаря всего важнее совесть!