Стихаю. Осень

Хрум

…Мелкие дети валяются утром в кроватях. Чистишь свеклу и картошку, ты в этом хорош. Кончик морковки берешь - ты же правильный батя – режешь на части и в комнаты детям несешь. Сонные деточки прячутся под одеяла. Дочь не проснулась, а сын отчего-то угрюм. Но когда видят, что им от отца перепало, вмиг наполняет пространство приветственный хрум…

…Дети уже подросли, пубертатные беды: нервы, влюбленности, споры и дикий парфюм, двери закрыты, но… части морковной торпеды… И раздается привычно оранжевый хрум.

…Дети разъехались. Овощи режешь на кухне. Хвостик морковки опять рассекаешь на два. Но понимание бьет хуже, чем оплеухи: в комнатах пусто. И в овоще нет волшебства. Думаешь, думаешь, думаешь, память лелея. Смотришь на эту морковь, полон сумрачных дум.

Хрум…

Кресло-качалочка

Лето ссыпается все на асфальт желтыми пятнами.

Утро – туманный джазовый альт, окна – квадратами.

Сквозь недозрелость раннего дня – сонная парочка.

Ночь не дала им ни капельки сна, кресло-качалочка.

Тихо автобусы в миг развезут в разные стороны.

Дни суматошные в будни макнут мыслями скорыми.

Воспоминаньями сладкими жить – все, что останется.

......................................................................

В кучки кленовые - страшно спешит - лето ссыпается.

Этот старик

Этот старик когда-то сигал с моста

Просто на спОр, полет превратив в искусство.

Этот старик за юность перелистал

Сотни романов, чтобы понять про чувства.

Этот старик однажды узнал любовь,

Что раздирает грудь и уводит в темень.

Этот старик внезапно сумел без слов

В важном признаться и обездвижил время.

Этот старик порой у любимой крал

Нежность для разных, требующих внимания.

Этот старик менялся и изменял.

Сам и других. И рушил до основания.

Этот старик друзей хоронил и жен,

Стоя столбом, рыдая потом без звуков.

Этот старик случайною был сражён.

Выжил. И позже с радостью нянчил внуков.

Этот старик недавно присел на стул,

Страшно сердясь, что вновь прихватило что-то.

Этот старик опять стоит на мосту,

Счастлив, как в детстве, снова готов к полету...

Не ангел

У маленькой Кати несчастный вид,

На детских коленках - ссадины.

Девчушка обижено в небо глядит.

Слезинки размером с градины.

У мамы сто дел, но она уж тут.

- Ударилась? - Нет, нисколечко!

И снова потоки из глаз текут.

- Ну что ты, моя фасолечка?

Рыдает Катюша, ну просто смерть.

На лбу из морщинок рамочка.

- Опять! Я опять не смогла взлететь!

Я больше не ангел, мамочка…

Желтые шлёпки

Она суетилась, хватала помаду,

Водила вслепую по нижней губе…

А он говорил: «Успокойся, не надо,

Пойми, ты прекрасна сама по себе…»

- А платье?! Ведь я не погладила платье!

Я быстро! Буквально семь-восемь минут!

А он отвечал: «Можно даже в халате,

У нас по-простому. Тебя уже ждут…»

- Ну как же? Но я ведь совсем не готова!

Мне нужно доделать… А сколько в пути?

А он улыбался сочувственно снова.

- Давай же, родная! Нам надо идти!

- А шлёпки? А где мои желтые шлёпки?!

Но он лишь кивал, улыбаясь тайком.

- Нам вверх по вот этой исхоженной тропке.

К нам в рай все обычно идут босиком…

Чаёк

Вы заваривайте чаёк,

забирайтесь поглубже. Вот ложечка,

вот печеньки и сахарок,

вот смородинового немножечко.

Я тем временем принесу

из подвала покрепче что-нибудь...

...За окошком слоеный суп,

Вы же видите, тучи по небу...

По погоде такой, боюсь,

вечер будет дольше, чем кажется.

...Мой продукт прогоняет грусть,

от него мало кто откажется...

А и, знаете, хорошо!

Посидим вдвоем, побеседуем...

Вон, смотрите, уже пошел...

...По пурге такой не поеду я,

на вокзал вас не повезу.

Задержитесь, пока распутица.

...Я по пьяни пущу слезу,

вы останетесь. И закрутится...

Быть может

Ты привычно проснулась без пятнадцати восемь,

левый глаз приоткрыла, чтоб взглянуть на часы,

догадалась сквозь дрему: воскресенье и осень.

Обхватила подушку, и обратно - во сны...

В десять сорок ты встала и поставила чайник,

(день без кофе - нелепость) и утопала в душ...

...Ты бурчала на кухне, словно кто-то был крайний

в том, что желтая осень понаделала луж...

...После долго сидела в старом дедовском кресле.

Теплый кот на коленях чуть заметно урчал...

...Никуда не хотела. Все мечтала: "А если б

были вместе, то может..." Вот и вечер настал...

Смородины листок

Заворожённая последним соловьём,

Олеся словно выбралась из склепа.

Поставив таз с постиранным бельем,

Неспешно подняла глаза на небо.

Сорвав с куста смородины листок,

Размяла. А затем, понюхав пальцы,

Вдруг обнаружила, что этот мир потёк,

Вокруг туман и солнечные зайцы

По веткам пляшут. Леший-весельчак

С кикиморой играет в догонялки,

Пан юный флейтой машет танцу в такт,

В воде хохочут, кружатся русалки.

И этот смех стянул с нее хандру.

И стало все заманчивым и чудным.

…Но хлопнула простынка на ветру

И Леся снова вынырнула в будни.

Бабье лето

Бабье лето - хорошая осень...

Кляксы листьев покрыли асфальт...

Потепленье, ударившись оземь,

в желтизну разбросало печаль...

Мир последнее солнце хлебает,

словно пес, из простуженных луж...

................................

...На недельку, быть может, оттают

половинки озябшие душ...

Я дождусь, пока свет соберётся

Я дождусь, пока свет соберётся

в пол-литровую банку -

закатаю-ка на зиму солнце,

чтобы в стужу баранку

помакать... И прихлёбывать чай...

И беседовать с кошкой...

И тебя, милый друг, невзначай

вдруг увидеть в окошко...

Пряжа

...Бабушка на стульчике крутит колесо...

Угольки стреляют изредка в печи,

да поет негромко прялки голосок...

Спать не ляжет бабушка снова до ночи...

Нити своей жизни в пряжу заплетет:

светлые и грустные... Радость, да слеза.

...Из воспоминаний старая прядет,

что-то напевая, да прикрыв глаза...

...Спицы замелькали... Это до утра...

...Мальчику Андрюшке не сносить носков

из сверчковых песен, мурканья кота

и уютной пряжи бабушкиных снов...

Пальцы

Он шел и вглядывался в дома, как будто в лица,

пытаясь вспомнить прищуры окон, небритость клумбы.

Он клял себя, что вчера успел до слонов напиться,

Бубнил похмельно, что нужно взяться давно за ум бы!

...Нет, он не помнил, как оказались в районе спальном,

в квартире странной, где мало света и много книжек…

Всплывали медные статуэтки, штук сто, реально!

И вид с балкона. Этаж двадцатый, навряд ли ниже…

…Она играла на фортепиано, играла нежно.

Себе любимой, не слыша стука ножей и вилок.

И он забыл, что приехал с кем-то, и уж конечно,

не смог заметить тот миг, в который его накрыло.

Он видел пальцы. О святый боже, какие пальцы!

Они летали, они дробили мозги и душу.

Он был счастливцем, он был героем, он был страдальцем...

Заплакал пьяно, потом сорвался в февраль, наружу...

Очнулся дома, на надоевшем, родном диване.

И выпал в город, кляня беззвучно размер столицы...

И шел, пытаясь найти надежду меж зимних зданий,

ища приметы, что смог запомнить в домах, как лицах...

Тоскливый вечер, стылые углы

Тоскливый вечер, стылые углы,

вверху на кухне лаются соседи,

никто не пишет, не звонит, не едет,

все равнодушны, пакостны и злы.

Чтоб чай налить, тебе придется встать,

послушать, как январский стонет ветер,

прижаться лбом к стеклу и продышать

в морозном поле кругляшок-секретик

и выглянуть туда. И там найти

огромный мир с гирляндами и елкой…

И ты замрешь над включенной комфоркой,

с теплом вдохнув желание цвести,

как кактус посреди скупой зимы.

И ты сожжешь хандру, как глупый фетиш,

поймешь: тебе туда, в объятья тьмы!

САМ позвонишь, напишешь и придешь…

Мачо

Ты скажешь: «Иди же!» Скользнет простыня…

Красиво протянешь руки…

...А маленький мальчик внутри меня

забьется под стол в испуге…

…Я грубо отвечу: «Любовь – фигня!»…

И усмехнусь недовольно.

…А маленький мальчик внутри меня

боится, что будет больно…

Ты тихо заплачешь, себя обняв.

Я хлопну дверью из мести…

...А маленький мальчик внутри меня

Рыдает с тобою вместе…

Не судьба

Он шел по улице с утра, бросая взгляд в витрины, оставив «Вольво» во дворе, решив идти пешком. Уж больно шумны воробьи, а запахи – жасминны, чтобы себя пихать в салон в режиме деловом.Она спешила, как могла, она не успевала. На эту встречу опоздать критически нельзя, ведь у нее двойной кредит, давно больная мама, смешной дурацкий той-терьер и синие глаза.Как не хватает иногда немножечко удачи, чтоб верно все произошло, сейчас и прямо здесь. Увы… Он вынул телефон, чтобы раздать задачи, она ж сверяла свой маршрут по точке gps.И разошлись…

Второй шанс

Слоеный пирог воспоминаний

не жуя глотаешь, кашляешь, давишься.

- Мне еще одну порцию, кто здесь крайний?!

Хотя, лучше две (ты уверен, что справишься).

А всего-то увидел на аватарке…

Не вспоминал лет пять и жилось нормально.

Но нет же! Стоп! Это снято в парке!

Я помню! Потом были душ и спальня!

Затем две недели сплошных эсэмэсок,

сбеганье с работы, обеды вместе.

Касанья – огонь… Несмешной отрезок,

когда телефон отключал из мести…

Какая красивая! Это ж надо!

- попиксельно аву в себя сгружаешь.

Нет сил. Сигарета, окно, прохлада.

Остыть! После с памятью порешаешь...

Куда телефон?! Телефон не трогать!

Забыто, разбито, на свалке место!

А так бы… вернуться… и вдруг, с порога:

не хочешь немного побыть невестой?!

Фух... Снег с подоконника, в горсти - носом.

Какое прошлое?! Все! Отставить!

И до выходных лишь с одним вопросом:

а можно кусок пирога оставить?

Затмение

Подросток-демон лоб рукой подпер,

нахмурив брови и сопя сурово.

Он бабушке вновь проиграл на спор

желанье. И теперь придется снова

тереть всю ночь небесные горшки,

пока бабуля рядом куховарит:

вулканий сок, драконьи потрошки…

Все пышет, тушит, варит, парит, жарит…

…Устал. Давно начищен звездный таз,

сверкает утварь, радостно бабуле...

Клянется демон, что играл в последний раз!

Или он лох, или старушка жулит…

… Отполировано блестит небесный чан,

Тихонько варится волшебное варенье…

…Как сурикаты, сотня славутчан

стоят, глядят на лунное затменье…

Облаком пепельным

Облаком пепельным, серою дымкою,

сумраком, тенью, мечтой, невидимкою,

странным желанием, воспоминанием,

смутным намеком, теплым дыханием

комнату Вашу явлюсь.

Вы ощутите мое появление

фибрами кожи. И недоумение,

радость и счастье, страх и желание

в Вашей душе промелькнут.

Но Вы опомнитесь. "Что же я?", - скажете,

голову вскинете, пояс завяжете,

нежно потянетесь, медленно встанете,

будете заняты, заняты, заняты...

Только останется грусть...

Отмычки

Она сменила все ключи

И выкинула симку,

Она теперь сопит в ночи

С подушкою в обнимку,

Она выходит со двора

С опаской, как шпионка,

Она на улице вчера

Подобрала котенка,

Она все фотки порвала,

Чтоб позабыть улыбку,

Она подружек созвала,

Послушать про ошибку,

…Он утром подошел в метро,

Сказал: "Поедем вместе..."

И вот уже ребро в ребро

Целуются в подъезде.

И вот уже лежат без слов

И курят по привычке.

…Ей бы мозги - на сто замков...

…Да у него отмычки…

Умерла любовь

Умерла Любовь, умерла.

Как-то буднично, неумело...

Все кружилась, плясала, пела,

а полгода назад слегла...

Ей казалось, что молода,

что чуток полежит и встанет.

Колет сердце? То - ерунда...

Ну поколет, да перестанет...

Но обидою обожгло...

Но насмешкою остудило...

И скрутило.... Потом ушло...

И опять до слезы скрутило...

...Все хотелось вернуть назад...

...В память куталась - в одеяло.

Но, последнее время - взгляд

в потолок. И все дни молчала...

А потом даже боль ушла.

И уже ничего не хотела...

...Умерла Любовь. Умерла.

Как-то буднично. Неумело.

Замуж

«…Вы вошли, резкая, как «нате!»,

терзая перчатки замш.

Сказали: «Знаете,

я выхожу замуж…»

В.В.Маяковский

Вы были потрясающи в этом платье…

Я Вас заметил еще аж там аж!

Но не подошел! А чего ради?!

Ведь Вы же, мне кажется, вышли замуж?!

Сделал вид, что из глаза вынимал камушек,

и не улыбнулся даже Вам…

А за Вами семенил, как всегда, мужик.

В этот раз, правда, в чем-то жутко оранжевом…

Я ему посочувствовал. Просто… жаль же…

Ведь он же, бедняга, называл Вас «Зая»…

Так тебе и надо, - подумал я, идя дальше,

От зависти ногти на руках догрызая…

Щепки

Я вижу две щепки. Когда-то упали

они на замытый, заскобленный пол.

...А небо, пожалуй, сейчас цвета стали...

И я был бы рад, если б ливень пошел...

...Два скола осиновых перед глазами

И я этим крохам несказано рад.

...Меж мною и небом лишь та, что часами

так в детстве к себе мой магнитила взгляд:

красивая, чистая, странная, страшная,

блестящая, нежная, тонкая нить.

Кто я и зачем абсолютно не важно ей.

Ни думать, ни помнить, ни говорить,

не может. И - после - проблем с голосами

у гильотин не бывает вообще...

...Две крохотных щепочки перед глазами.

Две щепки. Две щепки. Две щепки. Две ще...

Просто, ты Осень

Просто… Ты – Осень… Ты теплых фраз

Пригоршни сыплешь в лужу…

Ты навеваешь чуть слышный джаз…

Ты проникаешь в душу…

Твои одежды мягки, нежны…

Ласки твои пугливы…

(Может поэтому так нужны?

Видишь: стихов приливы!!!?)

Ты – радость встречи... Ты - верный друг

В добрых, шершавых лапах…

Шелест листвы и… сплетенье рук…

И рыжеватый запах…

Легкое марево гретых крыш…

Новый стишок-кораблик…

…Но ты грустишь. Ты опять грустишь…

Вот, посмотри: уж каплет!

Зима близко

Проснулся уставшим, подумал: "Возраст...

Скоро полтинник, откуда ж бодрость!?

Энергии нет, если осень в кровать...

Но... нужно вставать..."

Неспешно оделся, почистил зубы...

Расчесал шевелюру ладонью грубой,

Надумал побриться, махнул рукой —

Сойду и такой...

...Он ее увидел на остановке.

Курточка, плеер, большие кроссовки...

На шее наколка — октопус — жесть!

Зелень, как есть...

Что было дальше не понял толком:

Коснулись пальцами, дало током,

Умер, родился, раскрыл глаза.

Ох! Это нельзя!

Захотелось взять за руку, ехать в лето,

Параллельно — себя придушить за это.

Шуруй на работу, твори добро...

Тоже мне: бес в ребро.

Вдох... И эмоции под контролем...

И не такое порой бороли.

Подкралась, ужалила мысль–змея:

Не видишь? Она ж твоя!

..........

...Он вскочил на час раньше, побрился с пеной.

Подменился сегодня с четвертой сменой.

Убирался, стирался, готовил ночью,

И сумеет еще поделиться мощью...

И черт, что последние годы — насмарку...

... Она согласилась гулять по парку!!!

Вечером — ужин, чуть позже — за руль...

Здравствуй, июль!!!

Внук

И ты вернёшься, покурив, к семейному застолью.

Погрузишь всех своих родных в мир умерших картин:

Как борода твоя была, как-будто перец с солью,

И что теперь она уже, как чистый кокаин.

И вдруг твой внук, что долгий час плевал на ностальгию,

Свой виртуальный снимет шлем и скажет: "Слушай дед,

Нам в школе задали вопрос. А ты ведь жил в россии

Во время жуткой той войны. Ты что-то помнишь, нет?"

- Я просто жил, - ответишь ты. Внук сильно удивится.

- Рашизм пять лет стрелял в других, а ты лишь "просто жил"?

Гулял и будто бы не знал? И как же тебе спится?

И отвернется, пожалев, что о таком спросил.

А тебе было много лет начхать на чьи-то мнения.

На этих чертовых хохлов. Что отчего-то вдруг

Весь мир ощерился на вас. Плевать на их презрение...

Вот только ты не ожидал, что отвернется внук...