Старьевщик
1. A posteriori *
Параллельность... Походка зеркального отражения чуть более, чем ненадолго замирает в попытке узнать... – Так приходят обряды. Приходят и становятся привычкой – тускнеющей фотографией или затертой пластинкой – еще доносящими голос и цвет, но...
– Я умею быть птицей... – сказала ты позавчера.
– Я умею быть... – ответило мое эхо.
И полет начинался без правил...
___________________________
* Из последующего (лат.)
2. Закрытие
И завершив – закрыв – закончив за собой следующий Город, как дверь с несмазанными петлями – скрипучую и тяжелую – стараешься забыть, поскольку возможность помнить – провокация возвращения, невозможного по условию задачи – вернуться в то же место и то же время из которого вышел, как путник из пункта А в пункт Б.
И дождь – зрелый, как виноград – он был бы сладким, если бы не твои слезы. Вот он, падает, рассыпается по улицам, закатываясь в подъезды. И у меня в ладонях полная горсть найденного дождя. Ты плачешь. Плачешь, потому, что знаешь – вчера началось лето, захлопывая за собой окна, выживая нас из обжитых и насиженных мест, превращая знакомых в далекое воспоминание.
Ты спрашиваешь:
– Так было всегда?
А я разбрасываю дождинки по комнате, поскольку в ней должна остаться свежесть. – Плохо, если новые жильцы вселятся в пересушенную квартиру. Потом, достав из шкафа два чемодана, начинаю складывать сны. Сны еще нужно рассортировать. – Не знаю, когда это случилось, но они перепутались. И я никак не могу разобраться – чьи они. А ты зябко поеживаешься, сидя на корточках на полу и говоришь о каком-то ключе. Да, я помню – большой кованный ключ – я носил его в нагрудном кармане. Теперь это просто кусок ржавого железа... – Но я не отдам его тебе, поскольку время уходить... и поскольку...
А сейчас лето. И завершив – закрыв – закончив за собой Этот Город, как древнюю дверь с несмазанными петлями – скрипучую и тяжелую – стараешься забыть, поскольку возможность помнить – провокация возвращения, невозможного по условию задачи – вернуться в то же место и то же время, из которого вышел, как путник – из пункта А в пункт Б.
3. Периметр
Можно долго бежать по периметру. Быть молью или находиться внутри тлеющего угля. Маленькое зернышко несет в себе расстояние жизни.
Целый месяц без голоса. Цветная картинка губ и волос. Левое крыло начало сбрасывать перья. И окопная война тянулась долгие километры прилипающих гимнастерок. Радио раздавало обещания, улыбаясь запахом французского сыра. И руки требовали прикосновения. А ты рассматривала пыльные стекла и рисовала на них странные фигурки.
Ты замолчала месяц назад...
4. Шаги
Шаги по угасающему городу. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Громкие шаги в тишину. В тишину дворов и подъездов. Далее – просто в тишину.
Вечер – серый, странный – нарисованный чертежным карандашом. Графика. Звонил тебе. Во вчера. Или нет. – В никуда. В сказку. Ослепший разговор. Слова.
– Как живешь?
– Хорошо. А ты?
– Я тоже.
Слова. – Горошины, пущенные из самострела. Разлетелись. Попадали, где сумели.
Помню маленьким был – беседка во дворе. Красного цвета. С остроконечной крышей. Сгорела. Кто-то сжег. Поставили деревянный стол. Тропинку заасфальтировали. Стучали доминошники и шаги. Глухие шаги об асфальт.
Какой-то день. центральная улица. У тебя старенькая потертая сумочка, у меня «дипломат» той же свежести. Десять минут среди толкающихся прохожих. Они спешат. У них дела. Мы тоже. У нас тоже. Но стоим. Мешаем движению. После – тебе направо. Мне – налево. Суетливые шаги в толчее.
То ли ветер запах особенный принесет. То ли под ноги попадется знакомая трещина. И вдруг повеет. Пытаешься что- то увидеть, дотронуться. – Тишина. Дуновение детства– теплое, ласковое. – Неслышные шаги по траве.
Очень давнее. Лето. Отец – колючий свитер, колючая борода, теплые руки. Резиновые перчатки – мамины. Надуваются. Больше и больше – огромные шары с пальцами. Входит мама. – Углы. Я в одном, отец в другом. Смех. Весело. Усталые шаги в никуда.
Вчера – снег. Хлопьями. Белый, как молоко. Сегодня блестит на солнце розоватыми переливами. Красиво...
Скрип-скрип. Скрип-скрип. Шаги по угасающему городу. Громкие шаги в тишину.
5. Aut nihil *
Куда сегодня прочертим свой город? – Не доверяя транспорту – вниз... и сквозь Солнце.
Вот оно – пограничье реальности... Человек, лежащий на бровке, прикрывает голову портретом Рафаэля. – ... и мост между двумя мирами, мост маленького притока большой реки, где время-пространство делится на двое. Прореха, вбитая между Тогда и После... как момент тотального видения.
– То ли будет – то ли нет – то ли дождик – то ли снег! ВСЯКО БЫВАЕТ! – воспоминание из будущего.
___________________________
* или ничто (лат.)
6. Монета
... привилегия женщины и ребенка. Ты – и та и другая. Ребенок... Женщина... зависящая от настроения, погоды и фазы луны.
Продолжая игру – ожидаю тебя в переходах. Слушаю небо предчувствием неожиданности.
Солнце. Первый день солнца в эту весну. Магазинчик, наполненный книгами и голосами – вездесущий Вавилон маленьких праздников... И ты склонилась над буквами. Волосы проливались на щеки, скрывая лицо, и руки, отложив недочитанное, долго искали что-то в сумочке, в карманах куртки – наконец нашли. Небольшая монета – желтый кружек – воплощение случая. Так наступает мгновение мелочей и любая деталь обретает значение знака. – Пальцы бросили случай на площадь. – Орел или решка? Если орел – хорошо. Если решка... – Выпала решка, предлагая решить задачу со всеми неизвестными. – Чет и нечет любит шутить – дотронься и оглянись, выборматывая- заклинание- троллейбусов- свершившейся- встречей- с- именем- в- рассылающихся- тротуарах- дневного- и- каждодневного. Но ты улыбаешься, угадывая ответ между линиями руки и ресницами – нарушаешь закон – или ставишь вне закона судьбу – легким движением обернув монету, как было задумано – останавливаешь привычное – нарушая все расписания – в которых – черным по белому – следующее – следующее – следующее... – гарантия на невстречу...
Своей прихотью... Веселым лукавством... Привилегия женщины и ребенка.
7. Приключение
Приключение началось в четверг. Оно могло начаться в любой день – но именно в четверг.
Улица изменила направление бега и троллейбус мчался дальше, срываясь с привычного маршрута, не замечая, что движется лишь по инерции. Пассажиры переговаривались о ценах на спички и о погоде. А бородатый контролер разносил кофе и солнечных зайчиков. Проходя мимо меня, улыбнулся.
– Aut nihil? *
– Нет, что Вы – я по билету.
– Тогда возьмите картину. Очень старое полотно... Видите? На ней – одиночество.
Контролер идет дальше. А я смотрю на разбегающиеся краски, понимая, что проехал нужную мне остановку.
___________________________
или ничто (лат.)
8. Ящерица
И опять подпольная осень. Осторожная перекличка птиц и цветы. Икебана.
Я почти разучился говорить. Вернее – не слова, а понимание. Цепь прервалась. Остались одни имена. Стекло. Стол. Смех. Только названия. Перелетные значения исчезли за горизонт. Муха. Окно. Ветер. Долгий запах истлевшей миниатюры. Память губ. Лестничный ветер невестей и невстреч. Строения времени сюрреализма и ладони, поддерживающие реку. Лампа. Что-нибудь еще... Сигарета. Электрическое завтра и эстетическое вчера. Вера в Бога, слепнущего в книгохранилище. Разница между состояниями эха. Рот. Остановка. Расщелина. Звон рюмочной колокольни и чередование песен. Взмокшая афиша – «Спешите успеть»... Спелое яблоко на надломленной ветке... Сиреневое солнце. Ящерица разумного.
Цепь прервалась. Вернее – не слова, а понимание.
9. Пепел
Торопливый поцелуй ладони в с-ума-сшедшем метро – единственно возможная нежность.
Может быть мы возвращаемся?.. Но змеи, разбуженные июльским безвременьем еще не ослабили ледяные объятья.
Ты рассказывала о лошадях, о жаре в чужом городе и говорила, что хочешь есть. И мы жевали полузасохший кекс, запивая его лимонадом. Небо собиралось привести дождь.
Я смотрел на твои руки, стараясь не потревожить равновесие. Ведь глаза таили раздвоенность. Было жестоко и несправедливо обрушивать в тебя сущность пустыни – но чешуйчатое сознание не имеет жалости. И ты уже не пыталась защититься.
А я искал дорогу к тебе, дорогу через чужую кожу – ибо иные пути уже затопила вода с привкусом пепла.
И небо грезило снегом...
10. Опустошение
Принимая рассвет, я пытался запомнить – найти – доказать. Знаешь, вчера была осень. – Несовпадение во временах? Но желтые листья пятого месяца года ворвались в глаза и упали на руки. Бегство окончено. И кольцевая дорога – надломленный смычок музыки. Скоро начнется дождь.
Комната. Книги, как средство не помнить. Настенные надписи пещерного века обоев, и воздух пропитанный никотином. Прa-образ пространства, в котором ты приходишь в мой слух улыбкой.
Мы так и не научились не задавать вопросы. И я изучал законы странствий и расписания перелетов, отдыхая в городах холодными поцелуями незнакомок и гостиницами, пропахшими кислой капустой в правилах хорошего тона. Останавливался на перекрестках имен, пытаясь уловить звучание и угадывая значение акварели. Забытое «ты» проявлялось медленно, нехотя – и не без иголочек под сердце. Забытое «ты» проявлялось... но улицы удерживали пьяными ласками и обещаниями фейерверка, причуды... – Обманное зрение. Двойная игра в прятки – страх невозможности повториться.
Но вчера была осень. Неожиданная, майская осень. Бегство окончено.
11. Расстояние смуты
Может быть так и надо. С самого начала отказаться от времени. Открыть расстояние смуты и стать позвоночником всевагона.
Смута. Последнее прибежище для болеющих тишиной. Смута началась в полдень. Шел день опадающей листвы и зеркало двоило отражения. Ты стояла у окна, опираясь на подоконник и что-то тихо говорила о понимании. Мне было лень вслушиваться в слова и хотелось курить. Тем более, что какой-то жучок влетел в комнату и я пытался предсказать его приземление. Он опустился на Достоевского. Такой маленький, шестиногий – а туда же. Интересно, что он думает о Свидригайлове? Может он иметь свое мнение?
А ты говоришь о понимании, о ночных миражах и о том, что я не имею права. Не имею... Может быть не имею. – Да и не имел никогда.
Жучок пересекает страницу по диагонали в том самом месте, где Родион Романович уже замахнулся для удара.
12. Cogito ergo *
Это и называется предельной видимостью. Можно догадаться по еле заметным штрихам. Можно продолжить.
– Значит это любовь?
– Это ты сказал.
На кухне запах вареной картошки и чеснока. Не смертный грех, но раздвоенность. А еще вчера казалось, что так просто вырваться за пределы досягаемости логической последовательности. Вечного cogito ergo.
– Значит это любовь?
Ожидаемое и несбыточное... Вислоухое продолжение времени. Помнишь, ты говорила о праве на катастрофу. И еще что-то о Боге. Ты задавала тысячи «почему», тысячи безнадежных задач и требовала защиты. Но я не мог отказаться от своих за- и пере-, этих послезначений, предполагающих возможность разломленного позвоночника и смещения центра. Новые краски не получались. Я не изобрел ни одного чистого цвета.
– Значит это любовь.
Ты еще не ушла. И если броситься вдогонку, можно остановить, удержать... Но я тупо стряхиваю сигаретный пепел и понимаю, что сейчас хлопнет входная дверь...
___________________________
* мыслю, следовательно... (лат.)
13. Собаки
Памяти...
Тоска... и собаки бегают. Собаки... собаки...
Раньше он любил собак. Раньше он многое любил. Поспать, поесть любил. Дом любил. Вокзалы тоже. Женщину какую-то любил. Или вид делал. И она... Или-или.
Собаки... собаки... собаки бегают.
«Утром наступила Москва и поезд кончился вместе с ночью.» Откуда это? Когда это? Как? Совсем забытое... Только лицо. Лицо, как сейчас... Белокурые волосы. Серые глаза. Губы. Улыбка грустная. Чуть-чуть.
Собаки бегают. Еще одна. Рыжая. С черными пятнами. – Словно навязчивая идея... Собаки бегают. Милые существа. Ну, бегают. Ну и пусть. У них тоже свои дела – свои игры, свои склоки... собачьи.
«Утром наступила Москва и поезд кончился...» Кончился поезд. Многое кончилось, а помнится только он – поезд, который кончился вместе с ночью. И еще лицо. Белокурые волосы. Серые глаза. Губы. Улыбка грустная. Чуть-чуть.
Собаки бегают. Собаки... собаки...
И сегодняшний день... Нет сегодняшнего дня. Прошлого нет. И завтра не будет. Так. Только сон. Спячка. Наркоз тяжелый. Без сновидений. И что-то вечно кончается вместе с ночью.
Уже несколько лет, каждый день, одна мысль: – «Утром наступила Москва...» А дальше? Собаки съели...
Собаки... собаки... собаки бегают.
Как отрезало. Только лицо. Губы. Улыбка грустная. Чуть- чуть. Белокурые волосы. Серые глаза. Глаза... Вспомнил! – утром наступила Москва и поезд кончился вместе с ночью. Позади-остался-вагон-жесткая-полка-сырое-белье-крепкий-чай-пьяные-откровения-соседа-которому-так-хотелось-съездить-по-физиономии-когда-тот-сказал-какую-то-гадость-при-ней... или-о-ней. Да, о ней, – когда она вышла.
Позади осталось ее лицо – белокурые волосы, серые глаза, губы, улыбка грустная, чуть-чуть...
14. Санитарный час
Так и случается. Диалог на языке причуды.
– Сколько лет морю?
– Не помню – я был совсем маленьким... И плавал на досках.
– Доски похожи на крест.
– Скорее на птицу...
Дерево поросло шипами, отторгая кожу коры. Стало голым. И сорванный стоп-кран толкает в спину реальностью невесомости. И примирение невозможно – ведь небо перестало давать дожди. Земля по старушечьи сморщилась...
... в наших кофейнях всегда санитарный час.
15. Небольшие катастрофы
Квинтэссенция времени. Можно догадаться, что небо ушло во вчера твоим голосом между двумя городами.
– Мне будет интересно тебя увидеть...
Интересно увидеть. Интересно – как знакомый пейзаж среди улиц. Отметить пожелтевшие листья и новую трещину на фасаде углового дома. Спокойно пройти дальше, не оставив следов пребывания.
Пространственное отражение маленькой женщины с чужими глазами, сидящей на полу в коридоре. И улыбка по эту сторону. Я оставил себе свои акварели. Оставил графику и взрывы – едкие пятна поверхности.
Небольшие катастрофы ладоней с опечаткой коротких гудков.
16. Impressio *
Ожидание чуда или чудачества. Мы так часто произносили слово «время», что оно начало стираться. И сохранившееся «вре-» слишком похоже на «врать». И я говорю о падающих метеоритах, а ты молчишь, подбирая кирпичики для новых перегородок.
Завтра начнется иное. Завтра изменится течение рек, и озера станут выбрасывать рыбу на берег. И никто не пойдет ее собирать...
... остается запомнить. Унести с собой утро, которое было солнцем и от которого приходится уходить в размеры зашторенных окон. Остаются костюмерные театров, где все наряды с чужого имени. Остается еще...
Ожидание чуда или чудачества.
___________________________
* Впечатлене (лат.)
17. Ad memorandum *
Начинается музыка – совсем близко, немного фальшиво – медно и долго...
Я покидаю колумбарий. Странное строение. Пустые бассейны. Стена и рябина. – Деревья перевязанные узлами... красные гроздья.
Нет – я никого не хоронил. И близких у меня тоже – Бог миловал... Но оказался Здесь, в Этом непостижимом, над-и-внечеловеческом. Эпицентр пространства. – Двадцать сантиметров в длину, двадцать – в ширину – всей-то жилой площади для тех, кто был. Был Марьей Петровной или Федором Ивановичем. Был Леной Синицыной и Надеждой Фогет. Иногда просто – Был – нет, тоже носил имя, любил, возможно – а теперь Р2 М41 – последняя эпитафия.
Улица проливается вниз мохнатыми строениями, втиснутыми в землю. Метафизическая улица, идущая вниз от крематория к кафе – мимо детского сада, возле которого стоит запыленный «Москвич». На лобовом стекле надпись – «Толя, помой меня».
Маленькая девочка дергает за рукав:
– Дяденька, покатайте на качелях... И совсем близко, немного фальшиво – медно и долго – Шопен.
___________________________
* Не время (англ.)
18. Осознание
Ты говоришь, что эта осень уже закончилась? И что дворники убрали все листья... И мне приходится соглашаться с тобой...
Я искал новые смыслы – но, что может создать тот, кто привык пользоваться словарями и справочниками?
Теперь я помню только обрывки разговоров. – Отдельные звуки...
– У меня появилась причина тебе не верить...
Но ведь я никогда не говорил. – Я только произносил буквы. Я... Какое это имеет значение? – У тебя появилась причина. Появилась – как дочь. Иногда мне кажется – во всем виноваты дворники – это они убирали листья... Но у тебя родилась дочь, единственная. – Наша с тобой ПРИЧИНА МНЕ НЕ ВЕРИТЬ.
И эта осень закончилась...
А я всего лишь искал новые смыслы...
19. Образная единица
Муравьиными тропами во избежание столкновения. Но комочки земли не более, чем образная единица.
– Этого не может быть!
Ты говоришь, что этого не может быть, и отворачиваешься в стену. А я уже видел зерна на иных ладонях – видел и знал – как ощущение за-времени, за-пространства. Последнее, что можно удерживать...
Но комочки земли, не более, чем образная единица.
20. Distime *
Уже можно говорить о поражении. Город закрыл ставни и ждет. Несколько часов – маленькая толика времени уездного захолустья. Можно грабить винные лавки и запасаться спичками. Еще можно надеяться и бояться – уже можно бояться и надеяться. Потом будут новые календари и новые цены, и все пойдет по старому – тихо, размеренно. Но пока воздух наполнен несвершившимся и даже тени домов кажутся чужими, пришедшими в гости издалека. И прохожие быстро скрываются в подворотнях. И слухи, начинающие новую эру, на какое-то время опережают своих родителей. Слухи невероятны и противоречивы. Если их собрать вместе, они могут родить молчание. А в соседнем доме рождается маленький человек. Маленькому человеку все равно – где рождаться. Он плачет и требует есть. И за углом слышится звон разбитого стекла – это жители городка растаскивают муку.
Можно говорить о поражении.
___________________________
* Не время (англ.)
21. Старьевщик
И ты уже ни о чем не жалеешь. Ибо такова твоя работа – с недавних пор ты стал называть Это РАБОТОЙ. И с бумагой отношения изменились. Теперь ты ее просто боишься. Ведь опять придется...
И ты тянешься к сигарете, ставишь кофе – только бы не писать! Но вот стол, тетрадка – алфавит знаком до противности – лексика, семантика – и очередное предательство того, что было дорого – когда-то дорого. СТАРЬЕВЩИК. Ты называешь себя старьевщиком. – Собирателем поношенной памяти... Только ли своей? – Все разговоры не без умысла – даже с нею. Все идет в мясорубку. Фарш матрицы ощущений. Безвыходный лабиринт – словесный город – коровья жвачка для любителей эстетических построений...
Сегодня в транспорте – теперь и не вспомнить в каком – наблюдал плачущую женщину – НАБЛЮДАЛ – познавательный интерес. Чужие слезы удачная зацепка для какой-нибудь новой РАБОТЫ. Лишь бы было что упаковывать в тележку СТАРЬЕВЩИКА... Ибо себя уже не хватает, а noblisse oblige * – и бой с тенью возможен только через посредника – чужим лицом – как по зеркалу...
___________________________
* Чистая страница, пустое место (лат.)
22. Покой
День стоял мягкий. Тронутый серой краской – но самую малость. За окном раскачивались пустые деревья и доносилось шуршание улицы. Барабанил мелкий дождь, что было вполне привычно...
И все бы ничего – но Это Спо-кой-стви-е. Ватное спокойствие нависло и придавило его треснувшим потолком комнаты. Нехорошее спокойствие. Рясочное.
Усилием воли выдавил себя из кресла и вырвался из квартиры.
Город подхватил и выплюнул из метро, как выплевывают окурок... В другом мире? В другой вселенной? – В другом районе, где стояли обычные многоэтажки, шуршала улица и шел дождь.
Потом было кафе. Мокрый асфальт. Незнакомка в троллейбусе с абсолютно потерянными глазами – большего и не вспомнить...
Домой вернулся поздно, поставил чайник, закурил.
День прошел.
Сигарета погасла.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге