Стальные слезы

Брат

На арене, где смерть – королева,

Два брата-рыцаря, жертвы посева

Жестоких врагов, что, замкнув тесный круг,

Им выбор вручили, страшней всяких мук.

"Сражайтесь, как звери, за жизнь и за честь!

Кто па‌дет – тот сгинет, таков удел есть!

А кто победит – тот свободу найдёт,

И славу, и злато, и новый поход!"

В глазах одного – безысходность и мрак,

Он знает, что брат его – вовсе не враг.

Другой же, пылая, сжимает свой меч,

Готовый сражаться, чтоб жизнь уберечь.

Но старший, мудрее, и сердцем сильней,

Он видит безумье кровавых затей.

Он помнит, как в детстве играли вдвоём,

Как клялись друг другу, что вечно вдвоём.

И вот, когда сталь со сталью сошлась,

Не ярость в бою, а тоска разлилась.

Ведь каждый удар – это рана в душе,

И братская кровь – на проклятом мече.

"Всё кончено, брат, - шепчет старший, бледнея, -

Судьба нас связала петлёю злодея.

Возьми мою жизнь, как последний мой дар...

Пусть гаснет мой свет... Твой же – вечно сиял..."

Он руку ослабил, и меч опустил,

И взор устремил в небо, где свет не остыл.

А младший, не в силах сдержать горький крик,

Вонзает клинок… И обрывается миг.

Победа – как пепел, свобода – как плен,

Он выжил, но сердце разбито взамен.

Враги ликовали, не видя души,

Растерзанной, смятой в холодной тиши.

Он рыцарем был, он героем прослыл,

Но брата-убийцей навеки он был.

И ноша вины, тяжелее свинца,

Его будет мучить до самого конца.

Он понял ловушку, что враг расстелил

Что вместе им лучше лежать средь могил.

Что честь и свобода, купленные так,

Лишь пепел и горечь, проклятие и мрак.

Сломленный клинок

В латах блестящих, с холодной душой,

Он был королю, как клинок боевой.

Безропотно, слепо приказы вершил,

Не зная ни жалости, крови не пил.

Он верил: монарх – это воля небес,

Исполнить приказ – его рыцарский крест.

Рубил, убивал, не вникая, за что,

Лишь эхо приказа звенело в ушах.

Но вот, повеление, словно удар:

"Убей! Тот младенец – порочный кошмар!

В нём семя измены, в нём гибель для всех,

Убей, и избавишь страну ты от бед!"

И рыцарь застыл, словно гром поразил,

Впервые свой долг он переосмыслил.

Ребёнок невинный… Как можно убить?

Неужто король может так поступить?

Как можно убить этот чистый родник,

Где нету ни тени коварства и лжи?

И дрогнул клинок, и померк его блеск,

Приказ, как проклятье, утратил свой вес.

Он меч опустил, а затем, в тот же миг,

Его остриё в короля он вонзил.

"Нельзя убивать, если не‌ в чём вина!

Тиранам не место, где правда одна!"

И крик короля, как предсмертный аккорд,

Затих, оборвался… Но рыцарь был горд.

Он сделал, что должен, хоть знал – обречён

На смерть он теперь, и на казнь осуждён.

На плахе, под небом свинцово-седым,

Он встретил свой рок, ни о чём не молил.

Он совесть очистил, хоть жизнью платил,

И веру в добро до конца сохранил.

Сталь и пламя

Сталь клинка холодна, как и взгляд его сер,

Он – рыцарь без чувств, королевский егерь.

Не ведал ни страха, ни жалости он,

Лишь воле монарха был вечно пленён.

Смерть сеял мечом, не взирая на сан,

Будь то благородный иль бедный крестьян.

В душе его – пустошь, в глазах – лёд и мгла,

Лишь воля владыки им вечно вела.

Но в чаще лесной, где ручей журчал,

Он девушку встретил, каких не встречал.

В глазах её – солнце, в улыбке – весна,

И нежность такая, что в сердце вошла.

Она не боялась ни стали, ни тьмы,

Смотрела с любовью, дарила цветы.

И лёд вековой, что в душе его спал,

Растаял, как снег, под лучами пропал.

Он ожил, он чувствовал, начал дышать,

Любовь, словно птица, смогла взмыть, летать.

Забыл он приказы, забыл короля,

Лишь ею одной наполнялась земля.

Но слухи пошли, словно чёрная гниль:

"Колдунья! Сгубила! Любовь - словно пыль!"

Народ, словно стадо, безумен и слеп,

И ревностью ведом, отправил на склеп.

Схватили, как зверя, и бросили ввысь,

На пламя, что жадно за косы взялись.

Он прибыл, когда уже всё отцвело,

Лишь пепел клубится, где сердце жило.

И рухнул на землю, безмолвный, седой,

Тот рыцарь, что раньше был вечно немой.

Не выдержав боли, не выдержав мук,

Он к сердцу прижал свой зазубренный крюк.

И алая кровь, как прощальный аккорд,

Смешалась с золою, что ветер унёс.

Теперь он свободен от клятв и оков,

И вместе с любимой средь райских лугов.

Ушёл он, не зная ни страха, ни слёз,

За той, что дарила сияние звёзд.

И шепчет лишь ветер в застывшей тиши:

"Любовь – это пламя, что греет души..."