Спектакль для бога
Спектакль для Бога
Заключаю истории в тухлые строчки,
Разбиваясь о землю как уставшая птица,
Кончается время для расставления точек.
Скажите, что то, что происходит нам снится.
Кошмары из снов выходят за пределы порога,
Мои демоны лезут не в те двери похоже.
Он улыбнется и затянется сигаретой немного,
Продолжая играть в спектакль прохожих.
Играя без правил и врать совсем ведь не сложно.
Замерзая покроются белой коркой дома.
За окнами серой зимой и правда все можно.
"Я ненавижу как выглядит этот город, эта страна".
Псевдосоздатель,
Наивные в зале кричат ему "бис",
Овации, охи и ахи со дна погрустневшего зала.
Но опускается занавес, прикрывая смех из-за кулис:
Никто там не знал, что судьба не смешно умирала.
Не понарошку рыдали на сцене актеры,
Прикрывая руками посиневшие от усталости лица,
Протянув тонкие пальцы в мольбах к режиссеру,
Вгонявшего в них самые острые спицы.
Я Бог и выше дешевых мерзких спектаклей;
Он слишком увлекся раздавая всем угрюмые роли.
Но эту роль не ты мне дал, не так ли?
И забывать, что люди не куклы все же не стоит.
Убийца самых нежных добрых снов,
Самых детских наивных похождений,
Самых чистых душевных теплых слов,
Убийца судеб, убийца вдохновений!
Убийца мира, создатель горя и смертей!
Создатель ненависти к обычным людям.
Он раздробил стекло обыденных вещей,
Но и покоя вместе с ним уже не будет.
И антитеза его обманных глупых мыслей
Не сходит точками с наивных серых глаз.
Но ветер зимний поднимет с земли листья,
Как мусор коротких черствых фраз.
Все начиналось просто/ясно, вот итог:
Конец игры, выжимающей все соки.
Он тоже может думал, что он - Бог,
Но Бог не может быть таким жестоким.
Письмо
Дорогой Дед Мороз, пусть сейчас голый октябрь,
А во мне еще бьет руки в кровь холодный сентябрь
Я прошу тебя, пишу тебе, я умоляю как в детстве:
Пусть пока нет снега. Подари мне новое сердце.
А-то старое совсем устало, износилось, порвалось.
Я хотел бы сберечь его каплями, но ничего не осталось,
Лишь термометр усердно ртуть гонит все ниже.
Люди погибли во мне, люди не стали мне ближе.
Мы жили все вместе в этом маленьком мире,
Как все уживается в мелкой, но уютной квартире,
Где стекла потеют от многих теплых дыханий,
В которых много слов, обещаний, немых состраданий
К друг другу. Где прошлое хранит нам всем верность,
Где все мы ценили, любили, где вера и честность
Стояли превыше любых, даже модных скудных понтов.
Они умирают во мне, не оставляя даже липких следов.
И шрамы по неровной поверхности слабого сердца,
Что замедляет свой ход, как шаги слепого младенца,
Который идет на ощупь по старому грубому миру.
Кто-то зверски убьет его и сообщат по эфиру
О гибели тех, кто бросался с крыш высотных домов,
Пока кто-то лежал на песке, изображая томно богов.
Но письмо не об этом. Письмо о просьбе не в меру.
Я знаю что рано, но услышь, дай мне шанс или веру,
Дай попробовать снова, дай мне лист ровной бумаги,
Из которого я слеплю для людей белые флаги,
Дай мне стимул, терпение, толерантность и нежность
Я хочу все забыть, я хочу избежать неизбежность!
Дай на пофиг все взять, дай засунуть все в жопу...
Да, я знаю, скатились все строчки в гнусную злобу,
Но пойми ты меня, тот, кого слепо ждут дети
И пишут письма как я, зная, что на холодной планете
Нет чудес, сказок, любви, слепой нежности, Бога.
Есть лишь только мы, крутые склоны, дорога
Не ведущая в Рай. Да Рая и нету по сути...
Вот упал на градус столбец гнусной ртути
И пошел первый снег залепляя усердно все стекла.
Кто-то ждет у окна, у кого-то шапка промокла,
Кто-то едет в трамвае, не глядя в лица прохожих,
А я жду и ищу в толпе на тебя же похожих.
Я любил свое прошлое. Пусть даже нервно горящего,
Нет и не будет у меня, у людей настоящего.
Я оставлю любовь к тем, кого нет довольно давно.
Раз ушли, значит пусть будет так, значит так суждено.
Дорогой Дед Мороз, я просил самую малость.
Для того, чтобы снять нудный стресс и усталость,
Я просил глупый бред, но его лишь основа,
Чтобы вновь полюбить и попробовать снова
Всех простить, всех забыть, всем желать лишь успехов!
Даже тем, кто дробил мои чувства несмело.
Я любил тебя, но ты никогда мне не верила.
Периодом страх, острую боль и ненависть сеяла
Каждый новый звонок, смс или короткую строчку.
Ты хотела быть рядом, ты мечтала о дочке,
Ты вгоняла мне иглы под кожу без капли стеснения,
Говоря полный бред, меняя точки глупого мнения.
А по сути ты слала меня нафиг раз тридцать,
За которые платят врачи, санитары, больницы.
Будь осторожней в словах, я уйду ведь однажды,
Пусть не веришь, но я повторю это дважды:
Не будь глупой ревнивой девочкой. Ссоры и стрессы
Между нами рождают лишь по новой эксцессы.
А я буду ждать новых будней, писать письма.
Длинные, нудные прозы без скользкого смысла.
Я буду раньше вставать, варить горький кофе
И мечтать о пророчествах майя и катастрофе.
Я буду любить тебя молча в тряпку и тихо,
Пока ты где-то там рисуешь мне психа,
Вгоняя под ногти тупые иглы и острые спицы.
Прекрасное чувство любовь: заполняет тюрьмы, психушки, больницы.
Дети несли пепел
Я видел, как босые дети несли в руках пепел,
Их пятки были выбиты дорогой в кровь.
Ты помнишь, как мы слушали их милый лепет?
Как рифмовали это слово лишь с "любовь"?
А я не помню
И то немногое дается мне с трудом.
С приходом осени смотрел в окно трамвая.
И думал, что зима покроет толстым льдом,
А люди, словно птицы, собьются снова в стаи
И будут жаться чаще, нахохлившись к кофешкам,
Держа детей за варежку в снегу,
Бежать домой под вечер, выбивая спешку,
Срывая с губ диагноз "я больше не могу".
В движенье скудных наигранных улыбок
Займут парковки во множестве ТЦ
И будут греться, не замечать слепых ошибок,
Листая книжки, мечтая о конце.
А в феврале, займу скупую псевдогордость,
Глотая дни как мерзкий рыбий жир.
Я буду думать, что это тест на прочность,
Гулять по паркам и стрелять в привычке в тир,
Писать стихи и прозу в растрепанной тетради,
Заказывать в кафе горячий красный чай,
Встречать и провожать людей на автомате,
И повторять дороги как будто невзначай.
Я буду повторять маршруты, дни и время.
Мечтать найти послание в стекле,
Носить вину в себе как будто это бремя,
Подвесив память под потолком в петле,
И врать, пожалуй, только врать в округе людям,
Что мне совсем не важно, как ты, с кем.
Я буду думать, что лета в этом городе не будет
И посвящать тебе бесчисленность поэм,
Которые ты не прочтешь и не услышишь,
Пусть даже каплями растает серый снег.
Он все равно умрет, срываясь с плоской крыши,
И бросится в забавный теплый бег.
Ознаменует этим долгожданную весну
И люди, верно, станут чуть добрее.
На этот раз и я скажу, что "я смогу"
И буду двигаться вперед куда смелее.
Но а пока, я говорю, что только "будет".
Иначе: в будущем слагать.
Зима меня застудит и забудет,
Я предпочту, наверное, стерпеть и подождать.
Ты не заметишь, верно, томного молчанья
И отворота головы от резких кислых фраз,
Я слишком долго ожидаю чуда и раскаяния,
Мечтая молча ловить взгляд любимых глаз.
И я почти уверен в общем глупом знании,
Что ты не вводишь в поиск имени на "А".
Никто не знал, что все достигнет этой стадии,
Когда и я поверю, что это не игра,
Но снег
И вместе с ним живет во мне предчувствие
И страх сжимает органы в тиски.
Ты помнишь? Ты чувствовала его присутствие?
А я вот ощущаю лишь твои духи...
Ты многого не помнишь, верно, не скучаешь,
Размениваешь память скудно по рублю,
Но вот а я хочу вернуть все. Знаешь,
Ведь я спустя почти что год все еще люблю.
Я вспоминаю, как рисовать со мной хотела
И как всегда теряю свой контроль.
Я бы вернул все лето, вот в чем дело,
Сменил сценарий, режиссера, ну и роль.
И пусть все говорят: всего банальная любовь,
Я не согласен слушать детский лепет.
И я готов, наверно, разбить костяшки в кровь,
Чтоб дети не несли наш с тобою пепел.
Передай "привет"
Я больше не пишу, брат,
Не выходит, веришь? Нет?
А зря
Ты был прав, огня нет, после стольких побед
Мне бы лечь, подремать, но звонок
Твою мать, этот свет слепит глаза
Этот свет слепит из облаков мираж в виде слона
Как в детских мультиках и дождь пойдет
Думаешь?
- знаю
Я тут в малине, в пентхаусе сраном,
Пока друзья погибают
От дозы
Или передоза
В этих строчках не имеет никакого смысла
Нет разницы
Сдохнуть так - их цель
Не моя
Моя - дефицит кальция,
Белка, углеводов, гребаного днк,
Здравого смысла,
Так, чтоб абсентом по венам
Передай привет этой девочке,
Скажи, что не рады тут ее генам,
И луком и стрелами, пулями,
Гильзами, копьями ее вон за порог
Пороги наших пороков сердца преодолеешь
Я пойду за тобой
А она, глупая, говорит, что говорит с мертвыми
Смешно? И правда, смешно
Что ты думаешь?
Знаю
И все же передай ей привет от меня, от себя,
От соседа по лестничной клетке,
Плевать, тут тоже разницы нет
Не слишком
Да, знаю, несу снова бред,
Пора завязывать с проспектами, улицами, домами,
Аптеками, фонарями,
Блоком
И конечно же пачками, нет, блоками сигарет
Пожалуй передай этой девочке что-нибудь еще, не только "привет"
Не забудь только
Будь только
Сон. Будь
Нет
По расписанию все
У нее свое, у меня свое
Понедельник - депрессия, как ни крути
Да хоть за руки, за ноги, за уши
Я больше не пишу, друг, только слушаю,
Это воля случая
А девочка строчит строчками
Она картинка - не больше мне
Она снова полюбит не того, не тогда, не там,
Дурочка,
А у меня в голове срач как в тумбочке
Аноним из сети
Почему ты, друг мой, не спишь?
Не видишь что ли сколько время?
Ты дышишь ?
Я обречен на это бремя,
У меня на шее петля, и не дышу
02:50, а ты все строчишь мне вопросы
Без спросу касаясь самого больного
Ты думаешь это так легко?
Ошибся,
Это больно, твою мать
Кто ты, черт возьми? откуда сколько знаешь?
И краешком касаясь мышки,
Только краем
Знаю,
Ты не спишь со мной
Или там, где ты, время тянется иначе?
Значит ли все это, что меня снова лечат?
Нет, опять ошибка.
Я не понимаю, зачем ты пишешь, черт возьми?
Кто ты? Ангел? Демон? Бог?
Нет, до бога нам еще расти,
Нести чужие стены,
И эти почести в мою честь на могиле
Вы счастливы?
Думаю, что да.
Нам всем не больно, когда я умираю
Это привычка, не ставить точку,
Лишь запятая,
Дальше будет точно, в цель, в десятку,
Сладко, привкус боли, когда в запасе неизвестность.
Кто ты? Тоже человек?
Анонимность, как защита от чужих
И снова смех,
Грех, боль, вопросы,
Странности и мысли тех, кого не знаем.
Вот успех,
Быть анонимным, быть за краем.
Недопринцесса
Добрый день, моя недопринцесса,
Я не помню звук наших общих шагов,
Но я помню, как ты, плача, кричала от стресса,
Словами завязывая сотни узлов.
Среди белых капель и линии краски,
Я молил тебя молча лишь об одном:
"Прошу тебя, девочка, не рви себе связки,
Тепло уже не придет в этот дом"
Под пальцами кисти, по локоть я в белом,
Писал в воздухе стылом жестом руки.
Ты кричала, боялась, рыдала и пела.
"Я проклята им. Так что беги. Уходи"
Скольким людям расскажешь, что я проклял тебя?
Сколько руки мыть будешь до крови, костей?
Рисунок был создан в той комнате только любя!
Не имея подтекст твоих дурацких идей.
Я смертельно любил тебя, моя недопринцесса...
В то время это были не просто слова.
Плакса актриса с интересами стресса,
Если б я проклял тебя, ты была бы мертва.
180
Она писала только для меня,
Спугивая взмахом руки птиц с соседней крыши и электропроводов, а меня здесь никто не видел,
Я существовал только для нее
А она продолжала вливать в мои уши сладкие звуки шуршания писем
Она исчезала, а я приходил, заметал следы и улики ее каждодневных утренних смертей.
Теперь тут чисто
И сладко.
Она умерла, и никто не заметил,
Я так ловко замещал людям кубики с ее присутствием в их книгах жизни,
Вписывая ловкими пальцами строчки ее почерком черными чернилами по коже
А чернила лезли наружу электронных листов,
Она продолжала слать мне письма с электронных адресов,
Меняя прописку, почерк, прическу
И лик ее будто растворился в бесконечном счете прохожих
Я потерял ее!
Нет, запахом ее духов пропитана моя одежда, значит где-то здесь отгадка
В этих стенах больше не пахнет сладким!
Что это? Значит ли, что теперь она ушла?
Я видел ее демисезонный плащ, провожая взглядом поздним вечером ее из окна
"Она уехала и скоро вернется", - повторял про себя, как заведенный
Она вернулась, но уже не одна
Я видел тебя раньше. кто ты?
Твое лицо мне до боли знакомо, но вот не припомню от чего.
Она говорила тебе? Я тебе так же кажусь до боли знакомым?
Мне не знакомы те, кто разбивал на куски,
Но ты храни ее сердце, чертов сукин сын!
Чего стоят ее слезы?
Да ничего, пустышка
Она плакса, такая нежная и ранимая, будто по открытым ранам горячей сталью
Быть может это роль ее?
Но я же видел, я так хотел счастья ей
Она была счастлива, как с тобой, очень давно
Время утекло так быстро, как песок, пылью рассыпавшись на фото
Она не помнит ничего, но я помню хоть что-то
Это я. Это я! Это я заставляю ее помнить дорожки по аллеям и паркам
Это я заставляю ее считать все странным
Это я привил ей ненависть к Богу и любовь к тишине!
"Между друзьями и тобой, выберу не задумываясь" - вставляю строчки черными чернилами в ее записной книжке,
Слова, сказанные тобой
Я знаю, что она прячет и пишет, когда ты идешь за чаем
Я был там, я видел.
Чистых чувств не бывает.
В нашем возрасте точно.
Обожаю смотреть, как девушки любят очно, а парни не любят заочно.
И пишут о мыслях в записных книжках, всюду таская их с собой
Она писала только для меня, теперь она с тобой
Она не говорит со мной!
Утром открывает шторы, кричит в окно, спугивая моих птиц с соседней крыши
Мне остается говорить шепотом, она не услышит и ты не услышишь, что она пишет
А мысли проскакивают в голове, как бы ни смеялась
Там, где ты с ней спишь, скомкана простыня
А тень оттеняя ползет по строчкам и точка:
"Ты так часто говоришь нет страсти, нет огня.
Быть может я для тебя никто,
Быть может тебе просто так удобно не любить меня".
Я встречал многих людей
Я встречал многих людей, разносторонних словно граненные стаканы,
Коллекционирующих шрамы, оставляющих даже на костях раны,
Взвывающих от малейшей боли, и волей не волей
Таких же дешевых, как кружки в столовой,
Таких же неаккуратных, с налетом по краю и на дне,
С номерным кодом на обратной стороне
И даже в кромешной тьме
На их затылках можно было различить штрих коды, даты изготовления, срок просрочки
В их книгах жизни нет о сострадании ни строчки,
Они просто привыкли растить сыновей и дочек,
Как растят кактусы на подоконниках и плесень в ванной
А меня они научили называть всё странным,
Иллюзией, фокусом
Странно знакомым до боли в горле от дешевых сигарет
Скрывая лица за масками Гая Фокса.
- Гай? Кто такой?
Да никто, входи. Не забудьте вытереть ноги.
На пороге моих мыслей и даже за гранью,
На осколках сознания и скалах
Люди
Такие же опустевшие, как эти вечно немытые рюмки в дешевых барах
Люди столь же разнообразны, как и бокалы,
Наполненные ни то черным чаем, ни то виски
Не понюхаешь - не определишь, не загадывай - главный принцип
Просто заглатывай да по глубже:
Глотай обиды, боль, потери, излишнюю близость,
Двигайся дальше, придвинься ближе,
Чтобы деньги казались важным, понимание - лишним, отношения - фиксом
А ты кто? Тень воспоминаний детства?
- Я - не тень, а человек!
Кричи громче, никто не услышит,
Лишь слышно, как кто-то из тех, кто сейчас спит, дышит
И как дым сигарет растворяется в пепле граненных стаканов,
Как кто-то любит пить воду лишь из бокалов и верить в Аллаха
А я не верю
И пьяные крики "In vino veritas" мне ближе
Я поднимаю взор со дна своего стакана, звуки становятся далекими, становятся тише...
Я только на дне в тишине могу чей-то шепот услышать
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
