Созерцание. Корабельные снасти.

Глава 1

Когда становится герой больше властелина, то Эдип умирает в нём.

Пролог. Созерцание.

Это последнее на земле, чем я хотел бы заняться перед встречей с Создателем.

Что бы восстановить мысль, нужно создать атмосферу.Скажите же себе хоть раз правду:

в Реку не войти дважды. И главное то, что ни бог, ни зверь никогда не покинут человека.

Зря человек волнуется за своего зверя-без души на Земле не создать ничего.

1. Оголтело, ругая длинные руки коротких взглядов;длинный посох и перст, ножи, словно псы, проходящий мимо караван по Шёлковому пути.

Повод для доверия можно найти всегда при помощи карандаша, пера, листка бумаги, письма-руки, ножа, хлеба и губ вне зависимости от перевеса политических сил на арене и весов; люди не должны быть в стороне, но в Истории.

Хотя бы повод отдать для задела на будущее нашей власти, которая хочет всем нравится.Всегда быть принцем... на белом коне.

Одержимость прячется в делах.

Пушкин знал наперёд, как пользоваться взглядом масс, вниманием к персоне, зрительным залом, наконец, авангардом, он долгие дни был в Дороге, в пыли, в снегах, в неудобных встречах, когда ботфорты уже не скрипят, словно... эхо декабря.

И поэтому сам дверь в Серебряный век не открывал.

Который и в нашем веке продолжается.

Не я открывал Америку, может Белла Ахмадулина-Володю Высоцкого; вспомним в противовес Веру Глаголеву, о Ней весь народ говорит с небывалой Нежностью.

Даже тот, кто потерял всё, ради чего стоит жить, не поймёт, как это потерять всё.

К таким людям и прикасаться боязно, а вдруг они рассыпятся, как новогодние игрушки от поступи нового времени.

Ведь всегда лучше для души помочь одному,чем сочувствовать всему миру всем миром.

Для успокоения таких, как мы с тобой, и для человека во власти, есть на свете Реквием по неоткрытой звезде.

2. ... и все знания станут после внимания лишние, как"Изабелла" на углу Дерибасовской не в бутылках, а в бочке раз в год.

... В таких людях ведь совесть говорит с богом. Люди, пожалуйста, привыкайте к миру, вот я и передал завет Веры.

Ключ от этих сердец у каждого висит на груди. Со зверем вы знаете, что делать, а человек должен идти.

Вот так Она появилась в моей жизни вместе с Капитаном,женщина по имени Судьба.

... в поэте обязан гном любить жён декабристов.

Когда говоришь о народе, как мал становится мир человека.Так оно и появилось, неотторженное вовек-моральный кодекс пионера.

И так уходило.

Моей неминуемой забавой стала рукотворная поэзия-гладить руками, губами волосы любимых хоть раз;

моей неминуемой заботой стала общедоступная азбучная истина.

3. Что же восстанавливал вновь, нарождённый зверь?Звериную справедливость, ибо среди зверей стали появляться белые вороны, человеческие черты-люди с характером.

И это ещё не всё... зверь становился изгоем, он решился защищать человека.

Я видел, как зверь шёл вопреки, шёл до конца. Я не видел,что бы так поступал разумный человек, доверял.

Человек очень самонадеянное существо, от того о тратит много сил впустую, и много времени на их восстановление.

Во тьме страшного леса, подобного не будет суда-человек оправданан на будущее... отделялись от костра две фигуры, две пока что тени.

И та Река уменьшалась от их следа, и то Лето было радо во имя их встречи, их самой великой дружбе на свете-человека и собаки.

Возможно, следующий век и создаст им Меру.

То, что зверь в собаке знал, это её и держало на весу;

обетом молчания стала условная черта деления; за которой зло, неоправданно страдало.

Наверное, до всего живого, прежде всего появлялось оно ,люди сделали из завета запреты. Вместе и повсеместно строились тюрьмы, и воспитывались жандармы и палачи.

Сами люди стали разводить зверей в огромных количествах, в работах раба и воина.И параллельно добро вооружалось.Такой героизм широко пропагандировали.

Так появлялись войны, вражда, зависть-голод; в Раю яблоки замёрзли.

А где-то в далёкой и сказочной Индии Афанасия Никитина-ярких красок и людей с огромными глазами, словно цветы розы или нарцисса -в джунглях по правую руку Ганга рос среди диких зверей Маугли.

В этом мире живого обратной дороги нет.

Есть только она-условная черта деления.

Они шли и у них не было чувств, что бы думать о своей любви, что всё любить невозможно, а одного -очень трудно.

Смерть негодяя.

После сна наступает прозрение, перед самой смертью- впечатление,чего-то постыдного и чего-то запретного, как будто прилюдно я шёл под руку в провинции по главной улице с женщиной родом из красных фонарей.

Как будто прилюдно я любил и меня любили за то, что я упал средь бела дня лицом в грязь.

Но разум твердил позже иное, он защищался, и к утру очевидного осталось лишь впечатление.

Что наша реальность очень хрупкое создание, хотя на вид паучья паутина.

И человеку и надо то от всего одного раза довольно безумия, что бы отличить даже без азбучной истины белое от чёрного.

И нарисовать на каменной стене винограда дикого лозу с зелёными листьями, разрешающими споры.

Навязанное, насильно школой, произведения Л. Н.Толстого и А. С. Пушкина, отчасти, вызывали только раздражение, той жизнью описываемой-мы не сострадали!

Знали-мы жить будем лучше за каменной кладкой гения.

Тулуз-Лотрек и Сезанн появились, значительно позже в исследованиях их жизни Анри Перрюшо, создалось при чтении их картин, как импрессионистов образ больного лебедя, никогда не знавшего победы правосудия на холсте-даже над женщиной;

заложное впечатление Делакруа.

Благодаря Судьбе, узнать предстоит, что же мы можем, лишь тратя из неё кровь, пот и слёзы, за всё отдав силы стрелами молве.

Бесконечность подобна песочным часам.

Первый бог, что из Византии, был настолько в иконах правдоподобен, что доступен стал очевидному, и воображению простого человеческого гения.

Кто пишет, тот знает цену соучастия-

"Ангела златые власы."

Оправдание, пройдя путь, что и времени,

задевая края рабочего долга и,

уронив подгнившие верстовые столбы, уезжающего навсегда послом на чужбину, что в ссылку.

Обычное дело-раздвоенность в искусстве говорить душой с другой и с богом для человека своих лет, пройти за жизнь весь путь развития природы.

Вначале накопить в душе порыв, после отдавать ту красоту, что"Никола с мечом и градом" самозабвенно не охраняя-защищает.

Это иногда напоминает, украшенное финифтью оклад листья-общение в иконе человека с небом.

Жалея-не жалей, попробовав вступить в Реку забвения дважды.