Мария Ровная

Созерцание

Точка, точка

Точка, точка, запятая...

Буквы, на строку слетая,

складывают из словечек

мир. А в мире человечек –

оживает, ест и пьёт,

отправляется в поход,

любит, думает, смеётся,

падает на дно колодца,

воспаряет к небесам,

внемлет горним голосам

и, вооружившись ручкой,

переводит в закорючки

слов стремительную стаю:

точка, точка, запятая...

• • •

Старый пруд

•

Кто же всё же прыгнул в воду? Если то была лягушка,

почему из волн-качелей смотрит на меня звезда?

Кто её покой нарушил? Если я, то отчего же

не могу себя найти я в лунном зеркале пруда?

• • •

Паутина путей

Паутина путей в росинках звёзд,

И граница – нигде, а центр – ты.

Это – исчезновение. Это – рост.

Сплетены все пути из пустоты.

Череда клоунад, оплат, утрат

Не похожа на Дао юных грёз.

Мир играет с тобой, мой бедный брат,

Стоит ли принимать его всерьёз.

Всё не веришь, что «знать» равно «не знать»,

Всё пытаешься свет зажать в горсти,

Половину хлопка нарисовать.

Всё читаешь, как эпос, травести.

Не горяч и не хладен, не худ, не толст,

Ненаписанный лик, молчащий стих,

Только подписью ты пятнаешь холст.

Распадается мир в руках твоих.

Рассыпается пылью всё, к чему

Прикоснётся твой ум, кинжально остр.

Ты с твоими «зачем» и «почему» –

На оси бытия трофейный ростр.

Рассыпая бубенчиковый звон,

Через эры дорог и бездны лет

Ты, мотнув головой, уходишь вон.

Ты вернулся домой, а дома – нет.

• • •

Колыбельная

Баю, баюшки, баю, не ложися на краю – придёт серенький волчок и ухватит за бочок. Он ухватит за бочок и утащит во лесок, в синий лес, в свой волчий дом – всё иное в доме том, все иные в доме том, никому не спится в нём. Там ни стен, ни крыши нет, только твой летучий след, только путеводный свет человечьих дум и бед. Пустота, и тишь, и глушь дышат тысячами душ, смотрит тысячами глаз бездна синяя на нас, бездна вместо потолка, холодна и глубока. Ей невидимы тела, зрит лишь души да дела, взорами-лучами шьёт меж мирами переход. В тихих ласковых лучах не один бочок зачах, час придёт – и встанем мы на краю луча и тьмы. Вырастешь, малыш, большой – что ты сделаешь с душой? Оглянуться не успел – ан построил свой удел, в спешке несвершённых дел ты куда-то душу дел, и стоит, едва дыша, на краю твоя душа. Баю, баю, спи, малыш, спи, покуда сладко спишь. Ешь, и смейся, и играй, сил-силёнок набирай, сил у мамы набирай: ближе, ближе, ближе край...

• • •

Земля

Эта земля была прежде нас и пребудет позже.

Сколько вождей её жвалами рыли, рыча: «Моё»

на мимолётном своём языке, мурашом по коже

Геи побегав миг, затихали, и вороньё

граяло над границами, странами и племенами.

Многоугольники карт – калейдоскоп теней,

промельки в зелени трав. Очередное знамя

поднял под вечным небом очередной Берендей.

Суетятся политики, территорию метя:

Наши людишки, горы, степи, леса, ручьи.

Поиграют в хозяев – и провалятся в нети.

Матушка, брось, предоставь их судьбе, мы с тобой – ничьи.

• • •

Непроницаема вода меж листьями кувшинки

•

Пусть времени река теперь мутна,

во мраке даль, когда-то голубая,

и жидкой грязью кажется волна,

что нас несёт к неведомому краю.

Взгляд, устремлённый в завтра, замирает:

лишь темнота там, впереди, видна,

да что-то вон белёсое всплывает

из глубины, с таинственного дна...

Да это же бутон – взгляни, мой свет.

Там тьма – но дышит бытие оттуда.

Там жизнь, в струе минут, и дней, и лет.

Из сумрака непостижимых вод

вдруг чешуёй сверкнёт живое чудо

и радость нам нимфеей расцветёт.

• • •

Касыда веры вора

•

Не верю я Аллаху – этот мир им сотворён

На низкую потеху злу, на слёзы, вопль и стон.

Имама речи благостны, но прав мудрец, сказавший:

Не верь слуге, чей господин доверия лишён.

Поверить ли правителю? Улыбкам лицемерным,

Плетению пустых словес с рожденья учит трон.

Рассудит кадий праведно? Не раз меня судили:

Гюрзою извивается в его руках закон.

Надёжен воин, как клинок. Довериться ль булату?

Он служит власти – значит, раб, как ни был бы силён.

Аршин и гиря у купца – залоги честной меры?

Сникает честь его, едва монет раздастся звон.

Моё почтение, усто, ты б заслужил доверье,

Когда б разиней не сидел да не считал ворон.

А уж дехканина надуть – почти святое дело:

Душою косен, как земля, кто на земле рождён.

О луноликих умолчим. У женщин добродетель

По виду – роза без шипов, по сути – скорпион.

А кто я сам? И одного хватает глаза, чтобы

Увидеть, сколь черна моя душа – чумной бубон.

Я вор, мошенник, враль и плут, мне место в мире грешном,

Так отчего же я его грехами сокрушён?

Я столько лет путями зла бродил в юдоли скорби

И так устал, что из игры давно бы вышел вон.

Но спас меня, но пробудил от сновидений тёмных,

Ударив в ухо истиной, фальшивый Турахон.

Пронзает шершень паука, шакала дразнит сокол

И пляшет средь змеиных жал отважный ихневмон.

Благой хитрец, лукавый шут, бродяга светоносный,

Тобой дышу, тобой живу, тобою возрождён.

Куда б ни шёл, меня ведут следы копыт ишачьих.

Верна моя дорога, коль по ней проехал Он.

• • •

Хенобоскионское Евангелие от Фомы

•

«Если вы поститесь, вы зародите в себе грех, и, если вы молитесь, вы будете осуждены, и, если вы подаёте милостыню, вы причините зло вашему духу».

•

Твоих слов живую феерию

Я укрыл у себя в горсти.

Никому, ничему не верю я,

никому не отдам, прости,

огонёк твоей мысли, бог мой.

Прочь от мёртвых глиняных тел.

Я не дам тебя сделать догмой.

А молиться ты не велел.

Ни единой твоей приметы

Не оставлю им, сын ничей.

Мы уйдём с тобой в небыль, свет мой.

И за нами пусть ночь ночей

подползает тысяченого.

Пусть не будет света ни в ком.

Пыльный полдень. Пустая дорога.

В драной симле и босиком,

По осколкам мира – обратно

в мою душу нисходишь ты.

Дай, вложу в твои раны, брат мой,

исцеляющие персты.

• • •

Листок на ветке сирени к мундштуку в подарок

•

Всего и дел – профильтровать

Табачный дым через мундштук,

Или усталость – сквозь кровать,

Иль через лекаря – недуг,

Сквозь лес – зелёную тоску,

Всю грязь вокруг – через уют,

И мир – сквозь книжную строку,

И жизнь – через любовь мою.

• • •

Что нам стоит

Что нам стоит мир построить?

Не сложил ещё никто ведь

увлекательней игры,

чем придумывать миры.

Этой мировой игрою,

космос, жизнь и разум строя,

занят сам магистр-Создатель:

на роман о нас потратил

двадцать миллиардов лет!..

Что поделаешь – поэт.

Сочинитель. Драматург.

Всяк писатель – демиург.

Мир творит гроссмейстер текста

из какого хочешь теста.

А приспичит – мы его

слепим и из ничего.

Из обрывков, из остатков,

чисто, тщательно и гладко

сочиню, наворожу,

выстрою, совью, свяжу –

ни сучка, в нём хоть живи –

космос Спаса-на-любви.

Разуму там нет преград,

есть же – смысл, и толк, и лад,

радостно любое дело

и зимою ночи белы...

Небывалый мир что надо

в дар прими, моя отрада.

• • •

Балласт

•

В эпоху перемен,

в век, на невзгоды скорый,

да будет нам опорой

нетленный милый плен

обыденных предметов:

наш сад, цветник и дом.

Мы за одним столом

в вечернем круге света.

И вечное верченье

вещей, любезных нам:

от кофе по утрам

до ночника для чтенья.

Заботы, дом, семья.

В круговороте быта

живой водой разлито

дыханье бытия.

• • •

Каштан

•

Хорал ветвей возносит в синеву,

Под тёплый свет, морозу вопреки,

Новорождённых листьев кулачки,

Открыв пути живому колдовству.

В фиалах почек будущее ждёт.

Свернувшись туго, эмбрион соцветий

Свечой взметнуться из зелёных нетей

Готов, едва весна дозволит взлёт.

На каждой ветке из чешуек чинных

Над гардой листьев возгорится пламя,

Летя в зенит льняными лепестками,

Мерцая мириадами тычинок.

Свет радости горит лишь восемь дней –

И целый год дорога мне видней.

• • •

Желтопад

Пуховый воздух

и тот плотнее

дороги в лисьих

осенних звёздах

летящих с нею

кленовых листьев.

Над небесами

она б парила,

да не пускают,

прильнули лбами

глазастых милых

каштанов стаи.

• • •

По грибы

•

Неспешным шёпотом опавшего листа

отходит тихий день. По-летнему горяч,

растущую печаль в улыбках бликов пряча,

То золотист, то ал, мерцает на кустах,

струится по ветвям, играет в кронах луч,

задумчивой звезды последний взгляд летучий.

Лесная тишина чарующе чиста.

Ручья вечернего доверчивая речь.

Слышнее шаг ежа, чем самолёт далече.

Безмолвным вздохом ввысь уходит высота,

небесный занавес отдёргивая прочь

и встречу с вечностью торжественно пророча.

Вот замерла земля, безвидна и пуста.

Из сумерек судеб – трагедий, фарсов, притч –

на пламенном плече возносит ночь Возничий

• • •

Jörmungandr

•

Шёлковый тревожный шорох в звёздных ветреных просторах

отражён на мониторах сполохами злых огней.

Вся антенна нашей «Шельмы» в фонарях святого Эльма –

на команду пялят бельма, как на будущий трофей.

Видели доднесь едва ли: от бортов до дальней дали

пляшет свет, плетя спирали в чёрной призрачной воде,

зелен, жёлт и апельсинов, цепью золотых цехинов.

Шкипер, капюшон откинув, подытожил: «Мы – нигде».

Галс менять, похоже, поздно: горизонт подъемля грозно,

море тонет грандиозно титаническим волчком.

И, не глядя друг на друга, чтоб не выказать испуга,

мы к спасательному кругу подбираемся бочком.

Трюмы, полные наживы, – ром, чулки, презервативы, –

отдадим волне гулливой, лишь бы выпустила нас.

Десять лет, за строчкой строчку, смерть давала нам отсрочку,

но сегодня ставит точку. Океан сказал: «Сейчас».

Всё отвеснее воронка, корпус «Шельмы» стонет тонко,

мы проигрываем гонку со взбесившейся волной,

что чешуйчато сверкает, кольца чёрные вздымает

и лениво раскрывает пасть туннелем в мир иной.

• • •

Чужаки

•

Попробуем печалям начала перейти.

Мы связь времён расчалим – и путы, и пути –

и по траве радушной свернём куда-нибудь,

и ночью нас ракушкой укроет Млечный Путь.

Никто не обернётся: нас ловят по прямой.

Петляя как придётся, запутав круг земной,

мы на листе в линеечку, что расчертил нам рок,

ехидное словечко напишем поперёк.

• • •

Спасибо за чтение

Вернуться к книге