Совиная тишина

Крылья

Прохладным молоком луны

Глаза бессонные полны.

Совиной крылья тишины

Нежны.

Пускай

Мой друг зашёл ко мне на чай

И тронул сердце невзначай.

Немного больно сгоряча...

Пускай.

Не страшное

И тёплый звук, и тёплый мех,

Кошачий шаг, беззвучный смех.

Совсем не страшное во сне —

Как смерть...

Сухая прядь

Пахучих трав сухая прядь.

Вспять седину не отлистать.

Закрасить — да, но не убрать

В тетрадь.

Снега хочется

Снега хочется, да неможется

Небу тихому в облаках.

Мандариновой яркой кожицы

Запах искренний на руках.

Кто не спрятался в бурю чёрную,

Тот без следствия виноват:

Хитрым выреем, шельмой-вороном

Управляется маскарад.

И под маскою ясна сокола

Вьётся кольцами липкий уж;

Не приблизится – пляшет около

И чурается чистых душ.

Завали его снегопадами,

Небо зимнее, с головой!

Сокол ясный мой, ненаглядный мой

Держит с песнями путь домой.

Бывает - не время...

Бывает – не время разбрасывать камни,

Не время витийствовать, тратя слова.

Снегуркой вдруг тает молчания тайна,

К весенней струне прикоснувшись едва.

Вдруг чьё-то весёлое, яркое слово

Вонзится со звоном в гробницы хрусталь,

И сердце, проснувшись от звука живого,

В новёхоньких туфельках мчится на бал.

Замявшись на миг перед сказочной дверью,

Отпустишь узду и сорвёшься в побег.

И дышишь, с улыбкой поймав в подреберье

Щемящую зависть к грядущей себе.

_______________

*вырей (арх., диалектн.) – волхв, кудесник

Тёплое, как хлеб

Тёплые, как хлеб, руки

осенью меня

греют.

Чёрная листва-скука

семенем в груди

зреет:

треснет пополам – брызнет

светлою струёй

горечь.

Звёзды все мои вызнав,

чертит гороскоп

полночь.

Дождик по стеклу – скерцо,

сладость наравне

с болью...

Тёплое, как хлеб, сердце

делим на двоих.

С солью.

Смех в груди стучит – мячик,

вьюга по виску –

мелом;

корку – мне, тебе – мякиш:

вместе мы – оно

цело.

Усталый воин

Войны мороз виски ему посеребрил,

Лицо и руки – цвета обожжённой глины.

Припал он к Матушке-земле – набраться сил,

Как припадал когда-то богатырь былинный.

В бредовый сплав соединяет Навь и Явь

Жары полуденной нещадное горнило;

Горчат сухие губы от дыханья трав,

И ядом усталь растекается по жилам.

Там властолюбцы, облачённые в шелка,

Склоняются над картой и считают злато,

А здесь цветы срывает смуглая рука,

Устав от кровью обагрённого булата.

Кузнечиков не молкнет стрекот хоровой,

Слагает песню желтогрудая овсянка,

Лебяжьим пухом укрывает с головой

Слов тополиных серебристая изнанка.

Весеннему ветру

Упруго упрёшься в грудь,

А в свисте я слышу: «Стой!»

Иной выбираю путь

И голос ищу иной.

Холодная яркость щёк,

Надутый, как парус, плащ...

Ты, ветер, меня сберёг,

Весеннюю выдув блажь.

А небо то дождь, то снег,

То звёзды роняет вдруг.

Всегда – наяву, во сне –

Я знаю, что ты мне – друг.

Пусть резок ты, груб и прям,

За волосы треплешь пусть;

По свергнутым декабрям

Ты в лето проложишь путь.

Птичьими тропами

Птичьими тропами бродит во сне душа,

Истину ищет под куполом звонко-синим.

Мудрость Медведицы с мёдом на дне ковша

Блазном* далёким мерцает на небе зимнем.

Хмелем на голову падает звёздный пир,

В пляску идут письмена на земной скрижали...

Лишь ухмыльнётся в седые усы Памир:

«Многим познаниям – многие же печали».

Кто-то сказал мне: «У крыльев – своя цена,

Смеха раскат серебром на висках оплачен».

...Снятся порою мне звёздные стремена,

Верится: песне уже не звучать иначе.

________

*(арх.) искушение, чары, соблазн

Мелочью медной...

Мелочью медной слова закислят во рту,

Лжи завихрения лопнут на языке.

Горькой настойкой молчания на спирту

Сердце не лечится – мечется. В тупике.

Крошится мелко пустая порода дней,

Смоет следы их с асфальта дождём – не жаль.

Хоть к переправе мне кто-то сменил коней –

Вымолчу, выстою, сколько меня ни жаль.

Шкурка лягушечья треснет от взмаха рук,

В кои-то веки зажжётся во лбу звезда;

Песня рассветного неба утопит звук

Грая ночного вороньего: «Никогда!»

В краю белых скал

В краю белых скал,

Где река от тумана седа

И утро, лениво забрезжив, на клевере спит –

Там друг отдыхал

На коленях моих иногда,

Дремотностью сумерек тёплых был нежно укрыт.

В краю белых скал

От июльских вишнёвых щедрот

Слагается песня, а пальцы и губы – красны.

В куплеты вплетал

Белоснежность ромашковых нот

Улыбчивый друг беззаботно – за день до войны.

В краю белых скал,

Над соснового леса стеной,

В звенящем молчании неба погасла звезда.

Зацвёл краснотал,

Горьковато запахло весной,

Но друг беззаботный уже не вернётся сюда.

Рубиновых ягод по савану снежному...

Рубиновых ягод по савану снежному

Я пригоршню щедро метну.

В сиреневой бледности небо безбрежное

Отходит тихонько ко сну.

Рубиновой крови капелью отчаянной

Забрызгаю девственный снег...

Прощенья прошу. Это вышло нечаянно.

Не хмурься, родной человек.

Не хмурься, что душу по каплям транжирю я,

Кормя умирающих птиц:

Симфонией их голосов дирижирую

Средь кипенно-белых страниц.

Склевав брызги боли, воскреснув над елями,

Поют лебединую песнь;

Словесное кружево вьётся неделями

Из блеска морозных чудес.

И вертится мир, из души моей сотканный,

И мчится сквозь вихри снегов.

А в городе зимнем, за жёлтыми окнами,

Свернувшись, мурлычет любовь...

Холодней декабря лишь кинжал

Холодней декабря лишь кинжал,

А острее мороза лишь коготь,

И в груди станет нечему ёкать,

Если сердцу тепла задолжал.

У зимы чётко выверен шаг

И заточено каждое слово –

Наконечником впиться готово,

А виски обметает куржак.

Окровавленный бритвами правд,

Замерзает рябиново-алый

Над безликой коробкой квартала

Безнадёжно усталый закат.

А хотелось ему мишуры,

Мандаринов и чаю с корицей,

Горький запах сосны ему снится

И десерт из речной снежуры.

С высоты на пустые дворы

Смотрят пристально окон глазницы,

Открывает фонарь узколицый

Тайный ход в ледяные миры.

Окна весны

Я помню лишь вывеску: «Окна весны. Заказ».

И мокрую наледь крылечка из трёх ступенек,

Потребность-отчаянье зимне-голодных глаз,

Пульсацию тонких, усталых сердечных стенок.

– Какого размера вам? – Шире небес. Без штор.

А стёкол не нужно. Крылатых ветров – охапки.

И трав стрекотание, ливня тугой напор

Да солнечных зайцев пушистых смешные лапки.

Причуда последняя, можно сказать – пустяк:

Усатую нежность – мурлыкать на подоконник.

Ну что же... А стоимость? – Даром даём. За так.

К заказу – подарок: любимых тепло ладоней.

День минувший

Зима сломала пальцы об острый край зари...

Уж дышит осторожно, да тает всё равно.

Я болен безнадёжно, но слёзы ты утри:

Глазам моим закрыться давно предрешено.

Как сердце, хрустнет льдинка под ночи каблуком;

Оденься потеплее, и вместе помолчим.

Упал бродяга-сумрак, что вечно под хмельком...

Да, знает забулдыга: и он – неизлечим.

А скупердяйка-полночь шуршит в своём ларце,

Ворчит: «Не дам я звёзды...» Ныряет в полутень.

Ты знаешь, кто с тобою прощался на крыльце –

Всего лишь день минувший. А завтра – новый день.

15.04.2013

Треплет страницы огонь-виртуоз...

Треплет страницы огонь-виртуоз,

Слёзы смолистые сушит.

Жар очистительный к звёздам вознёс

Сосен усталые души.

Строчек поток молчаливо неся,

Высохли хрупкие вены.

Смыслом вчерашним наполнить нельзя

Кубок с сегодняшней пеной.

Ждут маяки задремавших рябин,

В небо не заперты двери.

Верю: найдёт заблудившийся клин

Свой зачарованный берег...

21.02.2013

Занедужилось вдруг...

Занедужилось вдруг

дождю:

не понять, то ли жар,

то ль стынь.

Взялся было за гуж –

не дюж;

ноябрю всё положь

да вынь...

А по бледной щеке –

мороз,

а по венам – вода

со льдом.

Хоть по списку, а хоть

вразброс –

клоны-дни всё бредут

гуртом.

Куржевеет небес

стекло,

ветер-нищий свистит

в кулак.

Дождь не снится мне. Всё

прошло.

Он не друг и не враг,

он – так.

03.11.2013

Ветер-тенор

Он летним тенором сквозь щели арии насвистывал,

И водосточных труб не подводило жестяное горло,

И струи нот летели в небо, холодяще-чистые –

Бельканто средиземноморского прославленная школа.

Туман осенний захандрил промозглыми простудами,

А стонущее небо раскололось молнией мигрени.

И он заплакал вместе с облаками серогрудыми –

Охрипший ветер-тенор, что гонял листву по летней сцене...

29.10.2013

Голос

Стучали ночами

Дождями по раме,

Кричали печалью,

Стихали стихами

Крылатые песни,

Что мною забыты.

Во сне моём тесно –

Меня разбуди ты.

Разменяны медью,

Оплачены плачем...

Незримых трагедий

Актёры незрячи.

И дымом все думы,

И боли всё боле,

Безумием умных

Расписаны роли:

Кто – строчкой пророчьей,

Кто – кровью и грудью.

Их песня короче,

Им люди не судьи.

И падают снегом

Из крыльев их перья.

Взлетаю с разбега:

Их голос теперь я.

27.10.2012

Налей мне, вечер, чашку тишины...

Налей мне, вечер, чашку тишины,

Наполни грудь усталую прохладой мятной.

Не крик – лишь вздох качнёт крылом покой закатный,

Вином осенним облака пьяны.

Сотки мне, иней, белую вуаль

И в звонкий лёд ты обрати слезу живую.

То сон, то явь узором на окне колдует

И слов пуховость превращает в сталь.

Зажги мне, небо, новую звезду:

Осколки старых лишь бесцельно ранят крылья,

Под ними ветер глухо стонет от бессилья,

И не летаю больше, а иду.

09.10.2012

Осень и поэт

Поэты воспевают осень... :)))

Совершенно не в моём стиле, но захотелось похулиганить :)

__________

Сказала Осень: «Я прекрасней мая!

Очей очарованье и унылая пора...»

Простуда, нос сопливый утирая,

Споткнулась и просыпала таблеток два ведра.

Её приятель, Дазборг красноносый,

Законопатил плотно ноздри этому стиху,

Украл все рифмы Кашель безголосый

И заменил на гулкое, грудное «кху-кху-кху».

Глаза слезятся, градусник под мышкой...

А всё стишки кропает наш простуженный поэт.

Но хлюпает заложенный носишко,

И лихорадит строчку злой температурный бред.

«Червонным золотом горят дубравы», –

На карандаш наматывая длинную соплю,

Четверостишьем хриплым и гнусавым

Я вдохновительницу-осень вновь благословлю!

20.09.2012

Остров

На истёртых и хрупких листах дневника Робинзона

Заполняет пустоты меж строчек слепая душа.

И обломки стихов на волнах колыхаются сонно,

Тень Русалочки – пена морская – танцует, шурша.

На рассохшемся сердце – зарубки от дней и печалей.

Зажигая ночами надежды последней костёр,

Тихо бродит душа и жуёт ремешки от сандалий,

Сумасшедшая – с собственной тенью ведёт разговор.

Голосами из леса над ней насмехается остров.

Хоть за облако б ей ухватиться, умчаться домой...

Ей наядой застыть бы, украсив просоленный ростр,

Из пучины кошмаров вернувшись, проснуться живой.

22.08.2012

Твердь раскалённая жарко распластана...

Твердь раскалённая жарко распластана:

Мученик-небо горит на костре.

Кто обвинил его? С поздними ласками

Ночь приплелась хитроглазо, в чадре.

Чьей клеветой, чьими злыми наветами

Небо отправлено в муках сгорать?

Лето-палач, в зной по пояс раздетое,

Горбит его синеглазую стать.

Я напою его губы иссохшие

Строчками-каплями, словом-росой.

Скоро закружит снегами-порошами

Вьюга-изгнанник, вернувшись домой.

11.08.2012