Сonfidences a' un inconnu.

Глава 1

Что бы продолжить детство, нужно идти в кино.

Жизнь не похожа на искусство, лишь Джоконда на асфальте

тает на весеннем дожде.

Из кипариса на Голгофе столп языческий бы вышел, не иначе, крест в наследство выпал нам такой же и , помимо шеи.

Без наследника, ни одно дело на Земле не выгодно ни прошлому, ни тем более будущему.

Мы не станем бродить вокруг, (от тех самых времён, где уже псы приступили к самостоятельной трапезе, что бы наброситься на римского волка,

а люди, каждый по себе, стали делить шкуру неубитого медведя,)

Мы не станем бродить вокруг,да, около, что б понять простую истину, что все боги рождены из предсказанья, данного человеку, что бы стать пророком.

На такой крохотной территории, как наша обетованная Земля, по сравненью, Моисей ради которой кружил людей сорок лет,

сколько разных языков родилось от множества Иуд, что не хватит ни какого добра на это зло.

Как будто напоминание с древнего пророчества, переданное по прямому проводу в наследье башни Пизанской о подобной в глубокой старине, которую, даже разрушенную, охраняет Время.

Власть от бога только защищающая; без Дамоклова меча напоминания ни одна не обходится.

Космонавты не шутят, когда говорят, что Ангелы падают вверх. Сущности одной слуга с двумя разными лицами, масками-именами,

ставшими, напротив друг друга не в дружбе, не в дуэльной позе,не в цыганском хоре, а что бы обрести себя,

но в браке, когда их люди терновыми венками венчали, что им самим оказался мал.

В тени Земли.

И целовались мы, как ветхозаветные пророки-сквозь будущие двери,дни и окна.Она в это верить не хотела время, и чувствовать его.

Я этого знать не хотел, и понимать. Что укрывали мы, не рождённых от зла, плащами своими не для бога;

где спину Сына на Голгофе защищал вещественный языческий аргумент.

Где запреты не понятны, от не рождённой мысли вслух, там нету у бога и языческого скипетра Меркурия.

Не мы с Землёй прощались, она нас прощала. Когда наши отлетали души от использованного наспех, в суете материала,

не познав и славы в виде вместилища тела, по форме напоминающего, уменьшенную копию, убегающей вселенной.

Никто не сможет позже нас повторить и подделать наши чувства, аборигены они и эндемики.

Мы уникальны не как пример до Берлина и дальше, которого миллион и ещё маленькая тележка.

Мы не повторимы для Земли, где нету Бога.

Но наш замкнутый мир сделал всё, вместо замков, чтобы у нас было всё впереди.

И целовались мы сквозь закрытые двери, высунув языки, как псы наружу в метановый рассвет.

Зачем Лукавого дразнить, когда для человека бог-эта самая большая странность, как и наш замкнутый мир.

Одному космос познать невозможно, ни с душой в союзе поговорить на-вы.

"Примерно в 1870 году покинула Елец, где воспитывалась, как" барышня"у тётки-купчихи, переехала в Москву, сняла с шее крест, остригла волосы, поступила на службу, повела знакомство с молодёжью, стремившейся, как она сама, к образованью. "

Среди могил своих родственников.

В тени большой Земли.

Призрак обманный в объятьях державных плотью, тем обманул ненасытную страсть.

"И я расстегну голубые подвязки,

И мы, не смущённые, руки сплетём."

За дело на Земле не судят, на предшествующее ему накладывают руки, на безволье, на безделье обрекают.

Когда в цене раскаянье отъезжающих.

Они просили под сенью вымысла и грёз, не замечать плохого у них хороших. Давая понять, и тем себя обрекая на вечное, казённое распятие, на внимание со стороны.

Ни пользы, ни вреда, где нет добра, ни зла. Где никто добра не исправит, где никто не увидит его.

Без применения в дальнейшем, за чем-то в зеркале опознал себя;он опознал себя за бога, назвав всего лишь человеком:

Божественным не я признал твоё распятье.Монолит не крошится, монолит даёт трещины.

Выходит нету во всей вселенной такой Земли, где нету Бога. Выходит уже и в раю не херувим ворота охраняет, и космос не двери во вселенную, прихожая, фойе.

Когда уже пустили за порог, как гостя.Облегчи, Господь, им страданья, раздав чины.

Как уменьшились права в законе.Как и увеличились они для одного.

Сорок лет один шёл к цели, другой столько же рисовал бога на Земле, сейчас это можно было бы... воплотить в жизнь за один день.

И увидеть Сына в каждом мужчине.

Как для позущего по статуи Венеры муравья-божественная красота её тела...

Если и менялась где-то жизнь, то на' соучастие Его Беззаветного Сына.

"Обход совершая, таинственный гном

Внезапно меня осветил фонарём

И, видя горючие слёзы мои,

Сказал:" Как смешны мне страданья твои... "

Но я отвернулся от гнома, молчал...

И он, одинокий, свой путь продолжал."