Сокровища старого леса

Глава 1

Холод, вновь собачий холод,

На застёжку воротник.

Тело ощущает голод,

К холоду почти привык.

Уязвимость и смятенье,

Ощущение конца,

Ощущение презренья,

Что под рёбрами «пера».

Оглянулся — всё спокойно,

Нет нежданной суеты.

Только где-то звери воют

Из кромешной темноты.

Лес, мороз, луна на небе,

Развести костёр нельзя.

И пропали в жадном чреве

Мои верные друзья.

Лес сожрал и уничтожил,

Кто со мной бок о бок шёл.

Убежать ещё не поздно,

Разорвать зловещий сон.

Шаг за шагом, миг за мигом,

Обречённость давит грудь.

Ни черта вокруг не видно,

И куда ведёт мой путь?

Неизвестность напрягает,

Ну а тело гонит страх.

Миг за мигом, шаг за шагом,

Пелена уже в глазах.

Слушать сердце, слышать воздух,

За отчаяньем лишь смерть.

Не помогут делу слёзы,

Но желанье уцелеть

Велико и неподкупно,

Так же ясно, как луна.

И ногам всё больше трудно

В ожидании утра.

Глава 2

Утром будет облегченье.

Лес лишь ночью словно зверь.

Утром вновь придёт прозренье,

Осознание потерь.

Я не сдрейфил, я не струсил.

Просто выбор невелик:

Самому стать жертвой «мути»,

Оборвав последний крик,

Или продолжать бороться

С зыбким шансом победить.

Пусть чужая кровь прольётся.

Я же буду дальше жить.

Солнце свечкой озарило

Кроны хищных жутких древ.

Тьма свой лик на миг сгустила,

Отползла со стоном в лес.

Отползла, но ненадолго.

День промчится как шальной.

До ближайшего порога

Доберусь теперь живой.

Отдохнуть, обдумать что-то.

Повезёт — чуть-чуть поем.

Важно только, чтоб хозяин

Оказался без проблем.

Ведь у Тьмы есть тоже слуги.

Ну как выдаст он меня?

Ну как с Тьмою он как с другом?

Иль боится как огня?

Может всякое случиться.

Спешка вовсе ни к чему.

Доберусь — и будет видно,

Всё ли в доме по уму.

Самому смешно уж стало.

На кого я тут ропщу?

Пней немые пьедесталы,

Да испарина в ручью.

Иль в ручье — одна зараза...

Есть хоть горло чем смочить,

Если сдохну, то не сразу,

Даст Господь, так буду жить.

Глава 3

Солнце холод разогнало,

Лес теплеет и живёт.

Тьма недолго ликовала,

Пусть теперь меня возьмёт.

Пусть при дне со мною сладит,

Тут уже кишка тонка?

В тёмном лесе только гадит

С-под тишка, из-за угла?

Иль в лесу — одна зараза,

Смысл-то всё равно один.

Где тут край — не видно глазу,

Сколь кругами б ни ходил.

Ладно, надо всё осмыслить.

Я один, а было три.

Тьма с восторгом проглотила

Двух товарищей моих.

И на кой сюда попёрлись

Ночью, да в дремучий лес?

И теперь до смерти совесть

Будет грызть, да нервы есть.

Жадность — вот всему причина:

«Там сокровища, там клад».

А теперь в лесу мужчины

Как поленьями лежат.

Как лежат, так и не дышут.

Иль не дышат — ай, плевать.

Всё одно кто как напишет,

А друзей не возвертать.

Возвращаться нет резона,

Всё глазами видел сам.

Николая и Семёна

Тьма рвала напополам.

Мне свезло: замешкал ноги,

Да отстал на сто шагов

У медведевой берлоги,

Не сказал и пары слов,

Словно вихрем закрутила

Тьмы лихая круговерть.

Я ж в берлоге притаился,

Как испуганный медведь.

Слава богу, что хозяин

Где-то шарился в лесах.

А иначе всё приехал,

Разорвал бы в пух и прах.

Глава 4

Ночью лес немало страшен,

Но страшней, кто в нём живёт,

Кто, охочих до удачи,

На куски привычно рвёт.

Ну, медведь, понятно дело,

По природе хищный зверь,

Но ведь что-то же убило

Незадачливых друзей.

Мистика? Да ну, нелепо.

Никогда не верил в то,

Что вот так вот человека

Уничтожить может зло.

Или вовсе близко было

То, за чем сюда пришли,

И немая злая сила

Защищала рубежи?

Интересная всё ж штука.

Страху полные штаны.

Любопытство, вишь, не шутка,

Так и гложет изнутри.

Сверлит мозг, съедает разум.

Как там вдоль да поперёк?

Что же это за зараза?

И какой там ждёт итог?

Ну, итог оно понятно —

Смерть и больше ничего.

Но какой секрет там спрятан,

Коли вихрь, как помело,

Разметает что попало

И кого попало в пыль?

Вот так чудо! Вот так стража!

Но ведь кто-то ж правит им.

Лес ведёт тропинкой узкой,

Не упасть и не присесть.

Уж октябрь скалит зубы,

День то тёпл, ночь что смерть.

Прорезает тело холод

Аж до самой глубины.

Но страшнее всё же голод.

Организму до еды

Эх, добраться бы живому,

А куда идти — Бог весть.

Скоро буду жрать солому,

Коей полон здешний лес.

Шишки, ягоды, коренья —

Уж за радость мне сейчас.

Страха держится похмелье,

Так что зубы рвутся в пляс

И отстукивают ритмы,

Коих раньше не слыхал.

И сознанье острой бритвой

Разрезает пополам.

Глава 5

День уж занялся как должно,

Птички весело поют,

Голоса их не тревожны,

Значит, лес покоен тут.

Значит, можно отдышаться,

Из ручья воды попить,

Да брусникой обожраться,

Стуки сердца усмирить.

Ручеёк свернул куда-то,

Дальше нам не по пути,

Значит, я, как лось сохатый,

Буду по лесу идти.

Тропка, тропочка, тропинка,

Кто её здесь протоптал?

И покуда глаз не видно,

Чтоб здесь кто-то проживал.

Безысходность — разреветься,

Одиночество — хоть вой.

А куда ещё здесь деться?

Слава Богу, что живой.

Шёл полночи буреломом,

Глаз полночи не сомкнул,

Не пойду на корм воронам,

Тьму я нонче обманул.

Радость только вот с грустинкой,

Как же так я оплошал?

По извилистой тропинке

В то же место пришагал.

Леший чтоли шутки шутит?

Круг по лесу отмотал.

Иль ночной проделки «мути»,

Чтоб подмогу не позвал?

Да какая тут подмога?

Помню глазы кузнеца

И наказ: «Найдёшь берлогу,

Тут же жди себе конца».

Кто ж поверит в эти бредни,

И друзьям лишь только смех.

Как же это всё нелепо,

Вот теперь один за всех.

Не поверил, не послушал,

А кузнец предупреждал.

Ни за грош пропали души,

Он-то ведал, он-то знал.

Я-то чуть засомневался,

А друзьям всё нипочём.

Веря дедовским рассказам,

Ломанулись в бурелом.

Ломанулись и пропали,

Да и я почти пропал.

Сколь ещё ходить кругами,

Да искать чего искал.

Глава 6

Где берлога — там погибель,

Да и ночь уже близка.

Тьма уж лес почти накрыла,

В сердце страх, да пустота.

Остаётся лезть в берлогу,

Да сидеть всю ночь тишком.

Снова нестерпимый холод,

Темнота, да бурелом.

Время встало, всё напрасно,

Сутки прочь, а толку ноль.

Надоела эта сказка,

Всё, к чертям, хочу домой.

Но хотеть, как видно, мало,

Хочут много кто чего.

Иль хотят — одна зараза,

Как ни глянь — сплошное дно.

Мне б поспать, башка чумная,

Только в холоде поспи.

Ни конца ни даже края,

Ни тропинки ни пути.

Сел в берлоге, затаился,

Да глаза свои прикрыл.

Будто хлопанье от крыльев

Там, где только что бродил.

Да свеченье белым светом.

Посмотреть, да страх велик.

Зашумело всё от ветра,

Стихло вдруг, и я притих.

Нос наружу, глянул в чащу,

Дева светится вдали.

Что-то там руками машет

Да чего-то говорит.

Только ухом не услышать,

Слух не бьёт на сто шагов.

Чую, кто-то в спину дышит.

Всё, привет, пропал Федот.

Но дыханье не медвежье

И не волчье, кто же там?

Что за диво, что за нечисть —

Конь как вкопанный стоял.

Глазы красные, шальные,

Но сожрать не норовит,

А как будто что-то хочет,

Дышит и вот так стоит.

«Куть-куть-куть, иди, лошадка,

Я тут прячусь, если что»...

Дева это услыхала,

И в лесу случился шторм.

Глава 7

Конь зубами за загривок

Потянул меня к себе,

Да на спину так закинул

И рванул скорее в лес.

Я верхом-то не умею,

Но вцепился и держусь.

Сзади валятся деревья,

И творится просто жуть.

Стонет лес, гудит природа,

Конь летит вперед стрелой,

А в ушах как будто шёпот:

«Всё равно ты будешь мой».

«Да на кой тебе я задался?» —

Промелькнуло в голове.

Что бы тут не испугаться,

Коли в спину дышит смерть.

Где минута — там десяток,

Конь уносит от беды.

Я свой страх поглубже спрятал

Да оглядывал кусты.

Веткой по лбу прилетело,

Мир потух, потухло всё:

И погоня в страшном лесе,

И сознание моё.

Иль в лесу — да это ль важно?

Тут теперь не до того.

Без сознания не страшно,

Без сознания тепло.

Ведь в беспамятстве не видно,

Кто тебя на части рвёт.

И не больно, и не стыдно...

Только чую — конь идёт.

Не бежит, не мчит как ветер,

А спокойно: тук да тук.

Время близится к рассвету.

«Кто же ты, мой добрый друг»?

Уберёг, унёс далече,

Ночь скакал как заводной.

В белый храм поставлю свечи

За душевный твой покой.

Утро, свет, а лес знакомый.

Что опять? Опять я здесь?

У медведевой берлоги?

Что ж за пропасть этот лес?

Конь привёз на то же место,

Встал и ухом не ведёт.

Солнце светит уж над лесом.

Вот же влип ты, брат Федот.

Глава 8

Конь стоит, а вид геройский.

«Героизм-то твой с душком!

Кой, мой друг, скажи на милость,

Я опять не там, где дом?

Вижу — дело тут нечисто,

Чем тебе я помогу?

Дней пустые вереницы

На своём тащу горбу.

Вот кузнец, он добрый малый,

Может меч в руках держать.

Я ж Федот — обычный пахарь,

Что с меня здесь можно взять»?

Глаз коня и так-то красный,

А как будто ярче стал.

Что же это за зараза,

Кто его околдовал?

Жизнь мою своим поступком

Он, похоже, что купил.

Я ж поджал руками скулы

И немного загрустил.

А чего не загрустить-то?

Этот лес мне в горле ком.

Подтянул штаны на пояс,

Да шнуровку узелком.

«Ты прости меня, коняшка,

Страшно мне и все дела.

Звать-то как тебя, иль мамка

Имя так и не дала?»

Конь смотрел как будто мимо,

А как будто на меня.

Тряхонул косматой гривой

В ярких всполохах огня.

Заискрился мощным телом,

Встал красиво на дыбы.

Я в штаны чуть не наделал

От такой вот красоты.

Красноглазый черногривый

То ли конь, а то ли бес.

Я от вида этой были

Чуть в берлогу не залез.

Всё тут ясно, кто здесь главный.

С нас двоих, конечно, он.

«Коли так, то что тут скажешь?

Ты здесь слово и закон».

А на лбу блеснула надпись:

«Ыерих»¹. Вот это да!

Новый круг пошёл у сказки.

Ну да это не беда.

¹ – скорей всего там было имя «Йерек».

Одно из значений этого имени – «Само божество».

Но в силу своей малограмотности,

а может деревенского произношения,

Федот прочитал, как «Ыерих»,

но это не точно.

Глава 9

А беда вон там, поодаль.

Сто шагов — и всё, пришли.

Конь меня толкает в спину,

Ты иди, мол, посмотри.

«А чего я там не видел,

Трупы двух моих друзей»?

Конь башкой мотнул на небо,

Мол, иди, дружок, скорей.

Мол, при свете там спокойно,

Но затягивать не след.

«Что ж, пришёл искать сокровищ?

Там и будет мне ответ».

Перво-наперво улёгся

Я плашмя на белый мох.

Жизнь заставит — будешь ползать.

Ну а что я сделать мог?

Чай, не в поле с транспорантом,

А секретные дела.

Эх, зачем меня ты, мама,

В этом теле родила?

Проползти аршин не сложно,

Ну а тут их целых сто.

Потихоньку, осторожно,

Словно к девице в окно,

Словно в баню за подглядом

Во хмелю, да в женский день.

Сам ползу, виляю задом,

Будто раненый олень.

Но чего-то вдруг не страшно.

Любопытство взяло верх.

Где ж моя родная пашня,

Молоко да свежий хлеб?

В животе урчит уж сутки.

Что б сожрать, да где бы взять?

Голод — это, брат, не шутки.

Пред собой-то глазом глядь...

О, грибок, на вид волнушка,

Только светится чуток.

Я её мгновенно скушал.

Не Бог весть, но тоже впрок.

Дальше всё — пустое поле.

И не помню ничего.

Помню каркали вороны

Возле уха моего.

Глаз открыл — лежу в пещере.

Костерок, покой, уют.

Вот же диво, в самом деле!

Кто хозяин будет тут?

Глава 10

А хозяин где-то шастал

По своим, видать, делам.

Конь-то где? «Кривая пашня»!

Ох, подвёл, ох, стыд и срам!

Он хотел... А я... Ох, дурень!

Лишь бы что-нибудь сожрать...

А с другого бока глянуть?

Что ж, голодным помирать?

Я ж, поди, два дня не жрамши,

Съесть готов хоть свой сапог.

А в пещере тут не страшно.

О! Ещё один грибок!

«Стой, не ешь, - раздался голос

Строгий и не молодой, -

Обожди, Федот, немного,

Пообедаем ухой».

«Чем? Ухой? Вот это новость!

Где ж в лесу ты рыбу взял?»

«А ручей, Федот, не помнишь?

Там, в ручье-то, и поймал.

Рыба здесь, Федот, что надо,

Пользы в ней не исчерпать.

А грибок не ешь, не надо,

Чтоб опять не оплошать».

То ль отшельник, то ли леший —

Предо мной стоял старик:

Взгляд тяжёлый, дух не свежий.

Да откуда ж он возник?

Балахон добротный чёрный,

Палку держит в полный рост.

Рост не то чтоб прям огромный,

Ну а нос — обычный нос.

Без каких-то бородавок.

Нос как нос — причём здесь нос?

Сам сижу, трясусь от страха,

К месту словно что прирос.

«Сколь ходил, а скал не видел.

А пещера-то откель?»

«Ты, Федот, бродил кругами,

А к пещере вёл ручей.

Ты б пошёл бы по нему-то,

Мне бы в гости и пришёл.

Хорошо, что у берлоги

В нужный час тебя нашёл.

Ты хоть ловко затаился,

Но твой страх как маячок.

Страх, Федот, далёко видно,

Он к себе так и влечёт.

Как ты там в лесу подумал,

Жизнь твоя теперь моя.

А иначе мягким пухом

Твоим косточкам земля».

«Ыерих»?

«Ну что же, здравствуй,

Славный пахарь, брат Федот.

Только в обморок не падай,

Набивай ухой живот».

Глава 11

А уха и правда диво,

Царский пир, а не уха.

Ложкой чёрпаю игриво,

Да смотрю на старика.

Ну и он сидит и смотрит,

Как пустеет котелок.

Улыбается чему-то,

Подперев рукой висок.

И рассказывать вдруг начал

Мне про подвиги мои,

Что грибок к большой удаче

Появился из земли.

«Ты же вроде сам не буйный,

Но в беспамятстве так зверь.

Хорошо, что лес не людный,

Растерзал бы всех людей.

Ты, Федот, конечно, да-а,

Удивил и насмешил.

Дать бы саблю да врага,

Всех бы в кашу покрошил.

Кто, кричал, здесь самый главный?

Кто здесь вздумал колдовать?...

Я такой лихой отваги

Никогда не мог видать.

Этот гриб не каждый видит

И не каждый сможет съесть.

Ты, Федот, был лесом избран,

А иначе только смерть.

Ну а то, что здесь в пещере

Гриб опять тебя нашёл,

Значит, лес в тебя поверил,

Что разрушишь колдовство.

Колдовство здесь шибко злое,

Поселилось и живёт.

Нет ни ладу, ни покоя,

Только гниль коренья жрёт».

«Видел призрак, помню, страшно.

Только чем смогу помочь?

Мне не холодно, не жарко,

То, что лес сжирает «ночь».

Лес, должно быть, перепутал.

Отпусти меня домой.

Будет свет и будет утро,

Я ж совсем не твой герой.

Мне бы спрятаться поглубже

Да тихонечко сидеть.

В пятках успокоить душу,

Да сторонкою глядеть.

Жил я как-то эти годы,

Знать не знал про этот лес.

Посулили мне сокровищ,

Вот я с дуру и полез.

А сокровища-то были?

Что-то я их не видал.

Взор мутнеет с этой пыли,

И друзей я потерял».

Глава 12

«Ну вообще-то этот призрак —

Моя младшая сестра,

Только что-то с ней случилось,

Ну а что — понять нельзя.

Сотни лет мы мирно жили

И гармонию блюли,

Сотни лет над нами плыли

Облака, как корабли.

Мы с сестрой лесные духи,

Нам природа — отчий дом,

Миг — и кто-то всё разрушил

Странным-чёрным колдовством.

И сестра попала в сети,

Очищая лес от тьмы,

Кто за это всё в ответе,

Распознать лишь сможешь ты.

Ну а мне тот путь заказан,

Сам могу стать чёрным злом,

Белым днём хоть тьма и слабнет,

Но не так, чтоб я прошёл.

Сто шагов — моя граница,

Дальше шибко тяжело,

Рвёт на части душу сила,

Рвёт на части душу зло.

Выходи на свет, не бойся,

Ты теперь здесь тоже свой,

Кровь твоя — живое солнце,

Не вода в тебе — огонь.

Лес поверил, я поверил,

Жаль, что ты не веришь сам,

Избавленьем, исцеленьем

Можешь стать своим друзьям.

Прах земле, а душу Богу,

А во тьме лишь только тьма,

Укажи друзьям дорогу

Во Святые Небеса.

Принуждать тебя не вправе,

Выбор сей ты сделай сам,

Посмотри на всё глазами

И поверь своим глазам.

Лес погибнет, мы погибнем,

Дальше только пустота,

Зло не шутки, зло не игры,

В нём лишь смерть и чернота.

Вижу, страшно, знаю, больно,

Но больней предать себя,

Обуздай свой страх безвольный

И согрей теплом огня,

Что в крови твоей бушует,

Что в крови твоей кипит,

Если страх тебя штурмует,

Ты поставь надёжный щит.

Ты был призван не случайно,

По судьбе тебе сиять,

Вот сокровища, вот тайна,

Что пришёл сюда искать».

Глава 13

«Покажи дорогу к дому,

Жизнь мне спас, но выбор мой.

Иль верни назад в берлогу,

Сам найду свой путь домой.

Я, считай, полжизни прожил

И хочу в остаток дней

Жить спокойно, бестревожно

Да воспитывать детей.

В лес любой теперь ни шагу,

Набродился с головой.

Нет ни воли, ни отваги,

Только страх, да в сердце боль»...

«Лес пытался, я пытался,

Значит, так тому и быть.

Видно, вправду обознался,

Тьму не можешь победить.

С тем, как ты сейчас настроен,

Ты не воин, ты тюфяк.

Будешь жить работой в поле,

В никуда, никто, никак»...

«Пусть никто и всё такое,

Пусть всё так, мне всё равно.

Вы в погоне за героем

Сами лезете в окно.

Но меня спросить забыли

Или всё — удел решён?

Мне до вашей смрадной гнили,

Что до облака пешком.

Не дойти и не допрыгнуть,

Крыльев нет, и весь расклад.

Можешь мне хоть душу вынуть

И сказать, что я дурак.

Да, дурак, что в лес ваш жуткий

Нос свой сунул впопыхах,

Что блуждаю третьи сутки

Белым днём, да как впотьмах.

Сохранили жизнь, спасибо,

А друзей вот не вернуть.

Надевай мохнату гриву

И указывай мне путь».

«Жизнь пройдёт, земля обнимет,

Примет в лоно тленный прах.

Кто другой заклятье снимет,

Раз не ты... Да будет так»...

Ыерих с пещеры вышел,

А вернулся уж конём

И в лицо мне прямо дышит,

Мол, давай, Федот, пойдём.

День высок, тропа прямая.

Как я здесь круги мотал?

У лесного да у края

Конь спокойно, тихо встал.

Лес покорно расступился.

Вдалеке деревня, дом.

Конь в лесу тихонько скрылся.

Небо хлынуло дождём.

Конец первой части