Сохрани меня в облако

Прежде чем нажать «обновить страницу»

Наваждением, мороком, Лунным зайцем, ящеркой, кошкой, птицей — Сохрани меня в облако, Прежде чем нажать «обновить страницу».

Утоли мои фобии. Не резцом на брошенных обелисках — Три резервные копии Запиши на межпозвоночных дисках.

В тихом городе пасмурном Мы с тобой прощаемся не впервые. Нарисуй меня наскоро — Уводящим в небо холмом ковыльным.

Нам бы вымолить странного И увидеться заново В этом фильме.

2020

Анамнез

Бессимптомно

В эпоху Хаббарда и «Синтона», Суровых септ и блаватских сект Текла любовь моя бессимптомно, Лилась из вен на виду у всех. Привычным стало ходить в бордовом, Привычным стало лакать бордо. И я бы выжила, стопудово, Когда б не весила пять пудов, Когда б успела в кювет метнуться От сумасшедшего крузака, Когда б сумела потом очнуться И доскрипела до сорока. Но вот — заклинило в той двадцахе, Хотя седины вполголовы. Давай ещё понемногу бахнем За упокой луговой травы.

2020

Предположим

Утопая в глубоких креслах, Растворяясь в пино нуаре, Рассуждая слегка нетрезво, Предположим, что мир бинарен.

Светлый месяц на тёмных волнах, Тихо плещут златые вёсла... Нить, натянутая до звона, Кровоточит, да всё не рвётся.

Додекаэдров звёздный скрежет, Крик цикад в переулках сонных. Что с тобою нас вместе держит? Ржавый якорь, стальной шиповник.

2020

Звенит

Мне с тебя — не шерсти, так жести клок, Острой проволоки моток. Не запнись о мой болевой порог. По ограде пропущен ток.

Ни рукой, ни словом, ни зовом глаз — Не удержит руду магнит. Будь прочнее штопаный медный таз... Но звенит, mon ami, звенит.

И когда подступит со всех сторон Бесноватая темнота, Мы услышим низкочастотный стон Электрического щита.

2020

Эхо

Под утро выпал снег — банальная банальность. Фонарик-абрикос, пичуга на столбе. Узоры на стекле — развёрнутый анамнез Того, что каждый час я помню о тебе.

Искрящийся узор фракталов многомерных На ледяном окне притихшего купе: Радисты ищут связь, матросы пьют в тавернах, Летят на юг орлы, я помню о тебе.

Звенящая зима — чему тут удивляться. А где-то далеко в небесной вышине Сияют снежный барс, и тигр, и белый ястреб, Плывёт Левиафан — и помнят обо мне.

2021

Рецепт

Зеркало — зеро — озеро — закат, спят на берегу лиственницы. Проходи к печи. Говори, молчи, молча говори с пламенем. Это не беда, это ерунда. Стает, отболит, выплеснется. Хочешь — насмеши: с богом поделись планами.

Парень, что стоит за твоим плечом, наконец-то мне выскажется. А, горячий стаж, год идёт за два. Думаешь, с тобой весело? У тебя в груди чёрная дыра, у тебя внутри выстужено. Заварю чаёк. Фирменный рецепт — с вереском.

Вот тебе рушник — сможешь наконец выплакаться. Вот тебе свеча — ночи в октябре тёмные. Небо набекрень? К завтраму, глядишь, выровняется. Сердце не сбоит? Чувствуешь, оно тёплое.

2023

Это Солярис

Из-под тёмной воды

Это морок, иллюзия, крик в пустоту, Это просто фантомная боль. Хочешь, я босиком по осколкам пройду — Для тебя, за тебя, за тобой?

Это всё сумасшествие, знаешь ли ты? Но когда отступает туман, Я смотрю на тебя из-под тёмной воды И пытаюсь читать по губам.

Я умею молчать на чужом языке. Пламя, пепел, полынь, полынья... Ты увидишь огни на бессонной реке — Это я.

Сеанс

Иван Петрович, вот мой личный пляж. Снимайте сапоги и камуфляж — Плюс двадцать пять и в море, и на суше. Сейчас закажем устрицы к шабли, А чтобы вы мозги мне не скребли, Мы будем молча пить и волны слушать.

«Поговорить об этом»? К чёрту, док. Меня смущает небольшой подвох — Смешно сидеть рыдать за сотню баксов. Вы спросите, тогда зачем вы здесь? Я больше не могу на стены лезть, Я с этих самых стен боюсь сорваться.

Просить анестезии тяжело, Но до сих пор оно не зажило. Блокбастер «Сердце фармы» — и отпустит. Так я, приняв с устатку пузырёк, Спешу сюда сквозь личный Рагнарёк, Иду к воде и отпускаю устриц.

До стали

Эй, черепаха! Что за ерунда, где постоянство Земли? Слоны достали топотом кита, в дугу запьянствовали.

Но безмятежно расцветает пейот: не беспокойся, удержат там. И мир на место м е д л е н н о встаёт со скрежетом.

Comment ça va? Да так, сomme ci comme ça. Уже не пьётся, не плачется. Залатанные наспех небеса пока-покачиваются.

Зеркальце

Накатила сплошной полосой непруха, Ни пути ни дома, одно кочевье. И тогда я придумала себе друга, Золотое зеркальце, свет вечерний.

Сколько раз насквозь проходила беды, Может быть, нелепо и угловато, Оставляя два чуть заметных следа — Свой и тот, что сам проявлялся рядом.

Но не вечны сказки, такое дело. Ты давно не можешь в меня смотреться. Зазеркалье вдребезги разлетелось, И у нас с тобой по осколку в сердце.

Так реальность сна обернулась бредом. Улыбнись, мой свет, не смотри угрюмо. И не бойся, я к тебе не приеду. Потому что ты меня не придумал.

Пропуск

Глина, травинка, камушек, палка. Брошенный рай в стиле кавай. Грубый хендмейд, а всё-таки жалко. Ты подожди, не доламывай.

Сомнопорталы очень непрочны — Можно разрушить, нельзя управлять. Всё рок-н-ролл, правда, это не точно. Рухнет само или будет стоять.

Непредсказуемые конструкции, Но если кругом пойдёт голова И по-другому не сможешь проснуться — Камушек, палка, глина, трава.

Ты разберёшься, когда будешь нужно, Ну а не будет — забудь, забей. Верность своим любимым игрушкам — Не обязательно верность себе.

Ох, не взыщи, я опять слишком длинно. Солнце встаёт у тебя за спиной. Камень, травинка, палка и глина — Пропуск из дома обратно домой.

Семнадцать

Шло бы всё это ясной заре навстречу. Но если спросишь, что-нибудь да отвечу. Видеосвязь? Не сейчас. Не могу. Ну чё ты. Красный опухший нос и глаза как щёлки.

Ужас, мне снова семнадцать, живу без кожи. (Кстати, ты тоже, горе моё, ты тоже.) Способ держать эмоции на контроле — Мрачный сарказм, если хочется выть от боли.

Разнонаправленность фобий — кто кем не понят? Я как-то справлюсь одна, тебя не догонят. Оба несём дребедень — умоляю, хватит. Ты отойди, я выкручиваю взрыватель.

Блажь

Сорвался с ёлки шарик — что за грусть? Осколки — вымести. Но ты же знаешь, я всегда боюсь необратимости.

Тебе позволю обозначить эту блажь дурной привычкой — ну, вот, например, когда меня предашь, тебя не вычеркну.

Умолкнет чёрная дыра внутри-внутри, уснёт волчок на краю. Всё не вычёркиваю, что ты ни твори, и не вычёркиваю.

Почти не больно. А тебе? Расскажи, хоть переври падежи. Мне надо, чтобы ты остался жив. И ты останешься жив.

Наладится

Никакое не волшебство, И не думай о волшебстве. Я в ответе за тех, кого... Уходя, оставляю свет.

Боль твою утолить дано — Только вспомни и попроси. Я в тебя влюблена давно, И не только в тебя, прости.

Вот, на пальцах одной руки Я считаю своих волков. Мне не надо твоей строки, Лапы, сердца, хвоста, грехов.

Всё наладится, слышишь, бро. Сны твои уже не горчат. Я в ответе за тех, кого... За тебя и твоих волчат.

Не смотри

Тысячу лет назад мы лежали в одной утробе, Слушая голос нашей единой крови. Пофигу, кто там из нас куда не доехал, — Ты у меня изнутри на закрытых веках. Сердце моё, не смотри, как я догораю, Плавлюсь, киплю, спекаюсь, заживо умираю. Ты забери у меня амулет охранный...

Вечно твой ненормальный, выжженный, оловянный

Колесо

Мне надоели мои кошмары — Сюжеты краткого забытья. Катись-вертись, колесо Сансары, Но непонятно, зачем тут я.

Когда иду покупать пергамент — Туда, где сакура вся в цвету, — Ступени рушатся под ногами, Обломки падают в пустоту.

Сама себе говорю: заткнись, — но Горит под кожей узор тоски: Мои невыплаканные письма, Татуированные в стихи.

Опять дежурить у аппарата: Банзай вам, призраки, исполать! Крутить заржавленный диск щербатый, Скрипеть зубами и не стенать?

Меня выносит и с родниковой. Заполирую скупой слезой. И если всё же начну по новой, Включу в наушниках «Кайнозой».

*** А потом тебя накрывает такой волной, Что тебе не видно из-под большой воды, Как над ней живые идут на живых войной, Оставляя от неба копоть, золу и дым.

Этот эпос они писали не о тебе, Ты в нём лишний герой, так давай же, останься вне. Научись дышать в солёной густой воде, Научись летать на тёмной тугой волне.

Выноси за скобки северных скальных бухт То, к чему рванулось сердце в чужой степи. Не проси о смерти ласковую судьбу, А не то поставит боль твою на репит,

И тогда ты снова выдохнешь: «Что со мной, Что с тобою, и почему так горчат слова?» Это просто живые идут на живых войной. А тебе не надо, ты ещё не жива.

Ничего человеческого

Здравствуй. Пишу тебе из петли трассы, неумолимо ведущей к дому. Я запомнила неземные глаза твои — сколько же в них земного.

Шла к тебе сквозь вакуум, камень, огонь и жесть. Раны сразу затягивались, как не бывало раньше... Под твоей бронёй ну хоть что-то в заначке есть, кроме вины и фальши?

У меня ничего человеческого в крови, у тебя ничего человеческого в субстанции, что зовётся душою. Не говори о любви. Незачем и пытаться.

Так себе выход — жизнь променять на сны, кто бы ни шёл на контакт, управляя снами. Всё, что вчера случилось, будем честны, — это не с нами.

Кто я тебе и зачем я тебе теперь, разве когда-то прежде мы притворялись? Я не справляюсь. Не жди, не жалей, не верь. Это Солярис.

*** Я всё медлила хоронить своих мертвецов, А они оставались нетленны, они со мной говорили. И когда я совсем уставала держать лицо, То они это видели и, не предупреждая, били.

До чего же осточертел этот адский цирк. Наплевать на форму — рифмую глагол с глаголом. ...И когда мне в глаза глядели мои мертвецы, Я захлёбывалась любовью, идущей горлом.

Пузырились алым несказанные слова. Близнецы по крови, а будто совсем чужие... До меня доходит: я ведь для них мертва. А они-то живы. И хорошо, что живы.

*** По тринадцатым числам, случалось, она возвращалась. Где-то в подвздошье горело и не вмещалось. Всей собой приосанивалась, чтобы не бить на жалость. Рифмовала чего-то, понимая: да ну, бездарность.

У неё был плащ просторней на три размера, это сохраняло в ней зыбкую веру в то, что она кипарис. Свет мой зеркальце, ну-ка заткнись, холера. До чего всё серо, Господи, как же серо.

Это надо пройти, как просёлочную дорогу из морской стихии вынутому осьминогу. Восемь ног, девять жизней, и всё под созвездием Козерога. Ретроградный Сатурн, вот ты подкачал немного.

У неё всё в порядке, было и остаётся. Как включает мозги, так прямо до слёз смеётся. У неё посуда только на счастье бьётся. И в осколках острых ярче сияет солнце.

Вам наврали, что сумасшедшие тоже плачут. Разве чем-то другим не заняты, не иначе. По тринадцатым числам смотрят в небо и ждут удачу.

Дышать

Вспоминай, как дышать не вспоминая, как надо дышать. Ни за кого не держаться. Никого не держать. Ни за кого. Никого. Одна. Оттолкнись от дна и лети, лети. Или ти ши на. Ды ши, на, если ты до сих пор не смогла надышаться. Не было шанса, да и сейчас без шансов: как выдыхать, затаив дыхание? А не таи. Они все твои.

Февраль—апрель 2023

За чертой

*** Эльсинорский эль чересчур горчит, А вину доверия нет давно. На ветру полощутся кумачи. Северное солнце слепым пятном.

Замковые шпили, портовый смог. Прочищает горло морской пролив. Голубиной почтой пришло письмо. Сердце подлатали, а всё ж болит.

Сколько ещё можно в тоске глядеть На кардиограмму знакомых гор. На драккаре выйди к большой воде, Покидая пасмурный Хельсингёр.

Слог за слогом складывая узор, Торопись закончить до темноты. Хельсингёр, а может быть, Эльсинор... Продолжай, иначе тебе кранты.

Словно в подростковом цветном кино, Правя на закатные облака, Уплывай под парусом в Валинор От чужого нищего языка.

А когда исчезнет твоё клеймо, Выжженное яростной немотой, Голубиной почтой пришли письмо. Расскажи им, как оно — за чертой.

2020

Поднебесье Олегу Кудрявцеву

Перекрёстки, бетон и зелень, изломы крыш, Новостройки цвета рома и карамели. Шаг, другой над сырым асфальтом — и ты летишь... Подожди, помедли.

Между этой землёй и небом прочна стена. Если биться в стену — лучше бы кодом Морзе. Что от нас ещё остаётся — слова, слова... Кровь, огонь и слёзы.

Синим куполом антарктических древних льдов Поднебесье над сонным городом нависает. За антеннами померещится цепь следов, А потом растает.

2022

Клавир

К перемене ветра закат кровил. Поутру выходишь — полярный холод. Высоколегированный клавир Всё звучит из дальних господских комнат.

В этом доме я до сих пор чужак. Мой тюфяк продавлен, и хлеб мой пресен. Приютили на зиму за пятак Никому не нужных забытых песен.

Я не пропил лютни и мастерства, Но во всех дворцах оказался лишним. Под скрипучим снегом молчит трава И растёт неслышно, совсем неслышно.

А пока в горах не видать тропы, В вышине светло от огней сигнальных. Раздаётся издали стук копыт. «Что-то начинается»? Ох, едва ли.

Как болит багровая грань миров... Эй, бродяга Йохан, давай сыграем, Чтобы я не чувствовал в кубке кровь Из аорты, взрезанной небокраем.

2021

Стынь

Стынь, налитую всклень, опрокинув дрожащей рукой, шапку нахрен надень и иди, незаметный такой,

мимо сказочных птиц, мимо тлеющих мёртвых домов, сумасшедших цариц и борцов, победивших в сумо.

Выходи на М-5, выходи на просёлочный тракт, и тогда ты опять доживёшь до стального утра.

Вот те ян, вот те инь. Из убитых отдзынь и восстань В эту стылую стынь, опрокинутую в окаянь.

2021

*** Денису Семёнову

Я могла годами не спрашивать, как дела, Но достаточно было знать, что ты где-то есть. Эта тонкая нить между нами ещё цела, И я чувствую, как натянулась до звона сеть. На прощанье тебе устроили фейерверк, Полюбуйся, прежде чем будет пора идти. Ну а что остаётся — только вперёд и вверх. Два дня не в сети Три дня не в сети Четыре дня не в сети

2023

*** Помнишь, теплынь, вишня, Выстрел — совсем рядом. Чудом тогда выжил. Так повторим, ладно?

Слушай меня, стерву, Я ведь давно старше: Надо стрелять первым. Не промахнись, Саша.

За пять шагов, за три — Загодя, до барьера. Лезут на свет твари. Время стрелять первым.

...Будет снежок сыпать, Не увидать крови. Может, потом ссылка? Да привыкать, что ли.

Сонно ползут мили, Сани идут тяжко. Где-то в другом мире, Только живи, Сашка!

2021

Иван-чай

Поначалу не было даже слёз — Хоть наотмашь бей, хоть в упор стреляй. Вместо снега — пепел знакомых звёзд. Вместо неба — выжженная земля.

И ещё не скоро на той земле Прорастут терновник да молочай. Десять лет, десять про́клятых долгих лет Ты беззвучно плакала по ночам.

И в рассвета муть, и в заката медь Отправляла весточки по ветрам. Не реветь, не верить и не реветь, Не носить монеты в нарядный храм.

Море дышит мерно и тяжело. За грудиной ноет, да не горит. Ветры дуют, брызги стучат в стекло, Выбивая тот же знакомый ритм.

Двадцать лет прошло или тридцать три — Разве это важно, в конце концов? «Говори, пожалуйста, говори, Даже если я не услышу слов...»

Затихают чаячьи голоса. Шторм уходит. Гаснет в окне свеча. На беззвёздных выжженных небесах Всё цветёт отчаянный иван-чай.

2018—2022

По законам жанра

*** Человек, движенье ресниц которого ты ощущаешь кожей, Говорит, что больше не хочет с тобой, не может. Потому что ты изменился, он изменился. Он почти излечился и даже почти женился.

Ты молчишь: «Вспомни, как мы дуэтом играли на ундервуде. Океаном планеты С. становился студень. Солнце красило жёлтым плиты глухого тракта. А теперь меня забудешь — и это правда?»

Постоишь один, впечатывая в сетчатку: Ваша сказка разбивается о брусчатку — Хрусталём рассыпались Китеж, Анкоридж, Несвиж... Побросаешь в рюкзак манатки и в ночь уедешь.

Как бы жизнь потом ни била тебя наотмашь, Отправляясь на новый круг, всё равно запомнишь, Как за горизонт уходит — не доораться — Твой второй, с которым вам на двоих семнадцать.

2023

Минус один

Минус один друг — минус один город. Улочки в тополях, в центре — сплошной ампир. Старых библиотек пыльные коридоры. Лестница вниз, к воде. Дальше — пунктир, пунктир.

Минус один друг — минус одна сказка. Минус один двор. Минус один мир. Кто тебя позовёт так, как ты в них назван? Там — навсегда луч. Здесь — навсегда пунктир.

Минус одна боль. Минус одна радость. Если горят мосты, это уже кранты. Ты говоришь: «Ну, как-нибудь я справлюсь». Минус одна жизнь. Минус один ты.

2023

*** Когда приходят дни печали И безнадёжен этот мир, Котэ с янтарными очами Весомо произносит: мррр.

И сразу всё нормально вроде, Повержен сплин и укрощён, И ты спокойно в дверь выходишь, А не во что-нибудь ещё.

2023

*** Вспоминаю людей и котов, которых люблю, — тех, кто в сердце — безусловно, по умолчанию... Знаешь, меня хватает на боль твою — можешь сколько угодно кривиться и пожимать плечами. Мы привыкли молчать, если тонем или горим, — внешне — чисто арийцы, синего льда спокойней. Поговори со мной — ну хотя бы о том, чей Рим, кто герой, кто злодей в нынешней жуткой бойне. Разрешаю искрить, фонтанировать, истерить: хочешь — ругайся, хочешь — на шее висни. Об одном прошу: прекращай хандрить, глядя в стену глазами приговорённого к жизни. Ад за твоими плечами — ещё не смерть. Вот панацея для всех, от царей до черни: хватит терпеть и зависеть — пора вертеть то, что уже давно подлежит верченью. Триллер стал сериалом? Он охренел. Злись и дерись, но выберись из кошмара. Кажется, намечается хеппи-энд — по законам жанра.

2023

На краю земли

Площадь, проспект, а может быть, авеню. Вечная суета и поток туристов. Если захочешь, купишь пальто коню Или продашь своё горе монет за триста. Город, где камеры зорки, а небеса слепы, — Так себе место для откровений, правда? Два человека стоят посреди толпы, Словно вокруг — простор и степные травы. Латы и пиджаки мимо них спешат. Рядом торгуют планшетами и плащами.

— Где, блин, тебя носило, моя душа? — Разве я жил без тебя, но не сдохнуть же, не прощаясь. — Не отпускай меня больше — в закат, в рассвет, К чёртовой бабке, ангельской эскадрилье... — Я тосковал о тебе столько адских лет! — Господи, ну наконец-то поговорили.

Так они и пылают, неопалимы, — Там, на краю земли, в двух шагах до рая. Сердце моё, сбивающееся с ритма. Сердце моё, что светит мне, не сгорая.

2023