Nikolai Rumyantcev

Собственник мелочей

Почти предисловие

Стол, покрытый зеленым сукном, с серыми блестящими пятнами от локтей, затиравших его год за годом, клочья табачного дыма плавают над головами, запах алкоголя, пустые стаканы, пепел, классическая засаленная колода карт и несколько человек вокруг стола. Время от времени слышно звонкое «тррррр», тишина, щелчок – громкий выдох, нервный смешок... они играют в русскую рулетку. Револьвер и один патрон.

Его среди них нет.

Его нет среди них и быть не может.

Он, скорее, из злой шутки о японской рулетке – пять мечей для харакири, четыре из которых тупые. Причем играет он один. И вряд ли острый меч хоть раз оказался в его руке.

Так он пишет.

Точнее, так он живет.

Он стоит рядом с тобой на автобусной остановке, быстро курит, неторопливо переступает с ноги на ногу. Он рядом с тобой что-то покупает в магазине. Он случайно задевает тебя плечом на эскалаторе. Он проходит мимо твоего дома. Он... скорее, его призрак. Или – или признак его присутствия?

Вспоминается Иржи Грошек – «по теории вероятности, надо вырезать побольше букв и разложить их на огромной сковородке. И подбрасывать, подбрасывать... Рано или поздно из этих буквиц сложится...» Он же рассеивает буквы по городу, по улицам, они, эти буквы, прилипают к подошвам, к спинам прохожих, к колесам трамваев, их задувает ветром в приоткрытые двери библиотек, и потом он читает их, читает и записывает, читает и чувствует – никакой теории вероятности, только сознание, ощущение, память, история вселенной в глазах одного человека – «повторяя себя я опять совершаю обряд/ обряд совершаю/ совершаю обряд». Его трудно воспринимать по-другому – он в городе, он живет сквозь него, сквозь него чувствует. Временные рамки, погодные явления, правила вежливости, геометрия и география – любовь, грусть, усталость, ирония, досада – абстрактное и конкретное – он Собственник Мелочей, и все остальное является только формальным подтверждением этого. «Подожди/ дай подумать/ что это?/ небо?/ давно не встречал» – знакомься, вот он. Считает количество кадров. «Психоанализирует» Улисса. Корчит рожи последнему лондонскому палачу (сам тот еще доктор Джекилль и мистер Хайд). А над ним Стикс и пирамиды. Или – или это просто прорвало канализацию вверху одной из стареньких улочек Подола? Не все ли равно... он вернется в свой формальный «дом», ибо дом в понятии «адрес, стены, место» для него – не более, чем формальность...

А дома диалог:

– Past Imperfect – «прошедшее несостоявшееся» – интересно, есть ли такая временная форма?

– Нет.

– Значит,я ее придумал.

– Ты ее прожил.

И я запомню этот разговор. Запомню, как запомнила его режущиеся крылья, как запомнила его боль и секреты, его воспоминания о любви и нелюбви, его «Рельеф ладоней», как запомнила его Старьевщика, как запомнила Цезаря, кусающего стилос, как запомнила Навина, говорящего с Хавой – я запомню его таким. А другим он и не будет. Целым куском – «... графика города/ которую узнавал/ при помощи ног/ ежедневно/ (следовательно/ каждый день». С л е д о в а т е л ь н о – то есть с л е д у я, в его случае – из пункта «аз» в пункт «ять». Пошагово. Побуквенно. Создавая свои летописи. Свой Imperfect.

Он обучается науке не помнить. Его поэзия– auto da fe. «И совсем близко, немного фальшиво – медно и долго – Шопен».

Я читаю его книгу...

Дарья Ивановская

КАК ДОЛЖНОЕ

* * *

Безобразный поезд обескровлен...

М. Беловская

Это всего лишь гравюра на черном камне,

где изувечены ретушью правила трещин –

вещи в себе разумеют штрихи, и пока мне

кажется вечностью то, что намечено резче.

Дом не забыт, но, как совесть, заброшен, и брошен

на произвол матерей или женщин любимых...

Капли дождя фонари долго надвое множат,

поезд привычки спешит проносится мимо

всех остановок – вокзалов и маленьких станций,

где бы сойти и остаться. Но время торопит –

движешься дальше по рельсам, как в медленном танце.

Полночь звучит и часы боем пасмурным топит,

будто нездешний. От выси, с высока-высока,

из непонятного, то, что ночами пугает.

Вскинешься. Кликнешь... Кого там? Ни черта, ни Бога.

Только метель словно дворник, следы подметает...

* * *

Где-то в городе, где метель

оставляет свои шаги

робким звоном – к беде, к беде

(из огромной скупой руки

это быстрое серебро,

как привычка к чужим словам) –

беспричинное зло-добро,

или истина пополам.

начинаю к иным быть прав,

вероятно, что от любви...

Недосказанное – «пора»,

и не понятое – «привык»...

Забываюсь. Но вдруг больной –

и без правил, и поделом...

... а за окнами снег слепой,

в белой лодке, с одним веслом...

* * *

Может быть, она та,

которую полюбят потом...

– Потом? – спросила, – А это когда?

В который час? Под который гром?

Потом декабрьская звезда,

потом ошалелый глухой перрон,

потом шершавая ткань листа

и тихий, чуть странный, чуть слышный звон

как стон, как полудетский сон...

* * *

Старинной музыки ненынешний простор,

как украшенье звездного пространства –

и возвращенье из далеких странствии

ее глубокий полуразговор,

чуть слышимый, почти незаменимый,

чуть знаемый среди моих миров,

когда уходит солнце из дворов,

в китайской лодке проплывая мимо

проросших зерен городских холмов.

* * *

Сегодня солнце длилось три минуты

на пашнях свежескошенного льда,

и в позабытых Богом городах

мелькали тени детской смуты.

Так шел распад –так звучилась кантата

замерзшей и заснеженной земли,

последний довод били короли,

окучивая небо ватой...

... так шел распад – как Каин к смерти брата.

* * *

Реальность спешит, проявляет себя вовсю,

(...) вот тут-то мы (...) и срываемся с

цепи – словом, пускаемся во все тяжкие.

X. Кортасар

... прими как должное и поминай, как звали

по имени, в последний срок зимы,

коль города заснеженное ралли

запляшет, засмеется в скобках тьмы –

умыться кровью, право, не наука,

так долго ждать, чтоб кончилась капель,

так долго ждать усталости и звука,

Протяжного, как спелая свирель...

... остаток дня на кухне и за чаем,

остаток солнца, срытого на треть –

но женщина с упрямыми плечами,

но. Господи, как хочется посметь

пуститься во все тяжкие, как в прорубь,

как в прорванное небо свысока,

поставить точку в новом приговоре

пощечиной метро и пятака.

... так, при смерти, становишься богаче.

Улисс

Бессонница. Гомер. Тугие паруса...

О. Мандельштам

... верно, можно любить Итаку

лишь вдали от самой

Итаки... – А сегодня здесь все знакомо,

даже сны много лет не снятся.

– Где Улисс? – Несомненно, дома. –

Он давно перестал скитаться,

успокоился. – Сыт и скучен.

Сын да женщина, кот и слуги,

приносящие постный ужин.

Перед трапезой, вымыв руки,

он садится к столу, зевает,

смотрит на море...

День без памяти. Ночь без греха.

Тело города схвачено мелом...

Время, снова слоняясь без дела,

порастать серебристостью мха,

утопая в страницах Гомера

(о, бессонница – рай для души),

ничего не пытаться вершить –

да и к вечеру кошки все серы,

закурить, захандрить, но опять:

– Что вам Троя, когда б не Елена...

И на весла нависшая пена

Афродитой намерена стать.

Поздно судить по вере,

рано сводить к рублю –

верили на премьере

древних, как мир, «люблю».

Верили... было... В осень,

в пристнозабытый год –

словно слепые осы

бились о стройность сот,

претерпевали муки

хрупкие корабли...

... мимо Итаки, в скуке,.

вдруг повернул Улисс.

* * *

И вот мы – такие же вечные,

но убегающие от вечности

в маленьких судеб хрусталики,

в воспеванье своих усталостей,

в шумных улиц крикливую проповедь

и во блуд перекрестков топтаных,

в тарабарский язык трамваев,

забываясь и вспоминая –

не себя, но кого-то близкого,

в черном небе, рассыпанном искрами...

* * *

Из последней суеты – да в бега,

из прелюдии весны – в дым-угар,

из усталости дождя – в пустословь,

из пощечин мостовых – да в любовь.

Я не знаю. И знать не могу...

Я не помню... и вдруг навсегда –

человек на холодном снегу

и над ним вороньем провода...

... и опять, то ли вплавь, то ли вброд,

уходить под Тамбов да в народ...

Король Лир XX в.

Что это – крик? И вдруг не понимаю...

Больной старик в больном плывет трамвае,

больной старик, по городу, по кругу –

наверно при смерти, от дочерей к испугу...

... в распахнутом поношенном пальто –

больной старик – из сумерек в ничто.

* * *

Мы к вечеру находим путь в привычке

к смешенью улиц в поисках тепла

и походя берем себе в обычай

непостоянство птичьего крыла...

... все суета – опять с Екклесиастом

играю в лица.

* * *

Признавая первенство за мелочами,

сжимаешь пространство в размеры точки,

покой находишь в стакане с чаем,

сигаретах, спичках.

Иною ночью

можно долго еще голосить в пустыне

(только дождь за окном – это значит к лету),

можно, попросту в небо бросать монеты, –

у китайского бога просить совета...

Можно... может быть, даже нужно –

но, опять возвращаясь к своим святыням,

ставишь чайник, глотаешь холодный ужин,

смотришь в улицу. – Прочерк. – Лужи.

* * *

Колесованный вечным транспортом,

четвертованный перекрестками,

город вновь воскресенье празднует,

город вновь одинок под звездами.

В полуночье просторном улицы

соберутся на старой площади,

не гадая, о том, что сбудется,

одинаково непохожие...

* * *

Существуя в правилах игры,

проживая слово, как обычай,

признаешь, что ты давно привычен

принимать заботы, как дары –

принимать потери, как сознанье

перехода в новые миры,

где ждут чуда, словно оправданья...

Существуя в правилах игры...

* * *

...зато на воле.

Д. Бураго

Это слепое соло

для суеты с оркестром –

то ли на сердце голо,

то ли в трамвае тесно...

... новых искать пророчеств

улицами пустыми,

стрелкой смешаться с ночью,

звезды терзать, как вымя

Ромуловой волчицы...

– Злобными и святыми...

– Что-нибудь, да случится –

Новое, может. Имя?

* * * («Панночку выдадут замуж за пана»)

И тотчас послов оруженосца, царь

повелел принести голову его.

Мк. 6:27

Панночку выдадут замуж за пана –

Брут был Хома,

значит Цезарь был Вием.

– Кто ты?!

– Из Киева...

– Кто ты?!

– Философ...

– Будешь три ночи читать.

Небом холодным –

холопьим, холопьим –

снежные хлопья, все хлопья да хлопья,

хлопают ставни:

– Оставим...

он сирота,

что он нам, сирота...

Танец кружится и спелые гроздья –

гвозди в руках –это пьяные гости.

Гости пируют –

пируют,

воруют

чью-нибудь смерть,

или право даруют – так танцевать,

чтоб потом было тошно

пусто и страшно –

неважно...

Неважно!

Можешь еще танцевать...

СБРОШЕНО ПЕРВОЕ ПОКРЫВАЛО

РЕЛЬЕФ ЛАДОНЕЙ

я был допущен к изучению

утраченных крыльев...

С. Шаталов

любовь –

только повод для разговора

о всевластии времени

небольшая попытка прорваться

за рамки

тик-так

этой мелодии

пульса

шагов

и трамваев

спор со старым Хароном

о наличии берега вне парома –

как дать понятие суши ноге

никогда не ступавшей на землю? –

старик перевозчик не склонен

вдаваться в подробности смерти

просто плывет по теченью

мутно зеленой воды

любовь – только повод

ты поверила солнцу

поскольку есть небо

и знаешь

что окна лоснятся без света

ты теряешь следы

по которым проходишь –

в повторении улиц

есть чудо привычки

ты пытаешься встретить свое отраженье

понимая

что нет к тому оснований –

город снова предаст

он иначе не может

признаваться в любви

как запутав в кварталах

позабыв по кофейням

растеряв по квартирам

так меняется время и шорохи листьев

так становится больно

так режутся крылья

я опять совершаю обряд

до ненужности прочный

знакомый –

слепых пешеходов закон

многозначность дает тишину

и троллейбус приходит

и время

сжимается в белый кружек на руке

римских цифр перепончатость

жесткая логика знака

познает неосмысленность правил

повторяя себя я опять совершаю обряд

обряд совершаю

совершаю обряд

я опять

игра в поддавки

зеркало знает себя как реальность

меняя свой мир

если стул стоявший в углу

передвинуть к окну

принимая условия бега

в стыде и привычке

называешься именем

имя – начало зеркал

такое небо я еще не видел

... такое небо –

странное

густое

где сквозь туман идет осадок красный

завязанного солнца

в черный узел

ночных дворов

с измятыми домами

и перестрелкой желтоглазых окон

математика

день прошел

между

двумя троллейбусами

встречей

с любимой женщиной

стаканом чая

десятком сигарет

и тремя театральными билетами

кем-то брошенными на тротуар

ладонь в ладонь –

как в зеркало

это право на небеса

лежащие у ног

молчаливая мудрость

не имеющая оправданий

начало запаха

или мелодии

резная травинка

слезящийся глаз дельфина

ресница на твоей щеке

загадывай –

сбудется

уходим

по ту сторону Города

а кто вернется

назовется Орфеем

поскольку теорема веры

выводится из утверждения

недоказуемости

и является продолжением

существования

во множестве дней

прожитых с завязанными глазами

в чашечках кофе

в домашних шлепанцах

в осознании себя в памяти

телефонный звонок

отрывает от сна

credo, quia abcurdum [- 1 -]

на времени заезженной пластине

вращается две-три знакомых фразы

какой-то музыки

какой –

не помню

да это несущественно

а рядом

рев города

и желтые глаза –

как будто сумасшедший

или пьяный

художник

наносил их на холстину

забыв

что существует перспектива

не ведая оттенков и теней –

автопортрет –

смятенье или скуку

изображая с помощью двух красок

желтка и сажи

10.

там где слово становится мертвым

после рождения слуха и языка

в угловатых квартирах

в которых люди смешные

настолько смешные люди

что пытаются плакать

кричат в неумении слез

рассмеяться по лицам

11.

но без тебя мне Имя – Суета

я провожу в кофейнях четверть жизни

и меряю часы осадком гущи

на донышке

я пробую слова

на вес

на плотность

убиваю буквы

пытаясь разгадать все смыслы неба

в неясных

незнакомых глазу знаках

как древний жрец

я жертвы приношу

беспамятным богам

немилосердным

ищу ответ

и вижу неизвестность

неистребимость нового Сократа

но без тебя мое обозначенье

прозвание в ученых миражах

в развалинах любого алфавита

проносится не оставляя след –

tabula rasa [- 2 -]

12.

мир деленный на множество многих

потерявших доверие

к собственным бедам

кочующих в комнатах

от часа к часу

от улыбки

к сомненью

от Бога

к смерти

присутствую при рождении чуда

13.

как походку слепых

неуверенной острой резьбой

за ударами трости

в фаянс тротуара

повторяет моя тишина

города сквозь которые прожил

14.

ты ищешь оправдания словам

которыми пресытиться не можешь

поскольку не умеешь сомневаться

в предназначеньи голоса

молчать

и задержавшись взглядом на картине

в переплетеньи красок узнаешь

знакомую мелодию из Баха

как дерево увиденное снизу

так медленно накатывает время

желанием отсрочить суетливость

сползает светотенью по проемам

открытых как глаза циклопов окон

в которых отражаешься незрячим

под утро дождь

и тишина под солнцем

15.

новый город

еще чужой

еще не сросшийся

своим именем

с твоей походкой

жадный на чудеса

привыкающий ждать

в переходах и на мостах

лгущий каждым кварталом

что здесь...

безошибочно просто не верить

16.

... когда уже все выпито

и все сказано

и тревога на уровне живота...

солнце и снег

красивые женщины –

которые не твои

а может и не надо

чтобы твои

нищенка просит на хлеб

а ты просишь на взгляд

солнце и снег

17.

огромная кошка пространства

черная кошка

с голубыми глазами

пушистый комок темноты

живущий в кварталах времени

на его крышах и чердаках

у водосточных труб памяти

кто знает –

возможно что здесь

начинается тишина

вздохов и сновидений

18.

ты бросаешь монету

пытаешься перелукавить закон

чет и нечет случайности –

небо ложится к ногам

как барбос

у которого много хозяев

и нет властелина –

твое небо

такое как ты загадала

цветное

в детских страхах и молниях

ты улыбаешься

снова но пол бросаешь монету

19.

как повторение урока

зубрежка старого маршрута –

по переходу

через площадь

в колодец

к празднеству Гермины [- 3 -]

в холодной утренней простуде –

в побег за смехом

в перебранку

с увесистой скрипучей дверью

с пролетом лестницы

привычка

становится хозяйкой правил

как повторение урока

20.

вне твоих ласк

я заклинаю время остаться слепым

и по закону слуха

ввериться продолжению

вопросительного оборота

обойтись

без прилагательных и запятых

пройти тишину

кок проходят по качающемуся вагону

вырасти в расстояние

между омегой и альфой

книжной полкой

дверью

кактусом и столом

которые еще помнят

21.

город лестниц

разбитое чудо окна

ты идешь по периметру Бога

по праву

идущего сквозь запятые

Бог есть скорбь по любви

остановка вне дома

без вздоха

снег у солнца

причина сомнений

еле

слышен мотив под зубами

та-ра-ри

та-ра-ра

22.

как связать воедино

время

распадающееся на минуты

кошачью тишину комнаты

книгу

брошенную под кровать

снег на улице

привычку

к шагам

сигаретам

метро

как связать воедино

медленно сходишь с ума

23.

сегодня день Солнца –

день Солнца –

как день отражения дня

усталость забавится с нами –

усталость играет в любовь

как можно

играть без закона

и сниться

пощечиной времени

ты оставляешь приметы

чтоб я не забыл этот образ

в глухой подворотне

смесь кофе

и долгого часа

ex nihil [- 4 -]

сегодня день Солнца

24.

волос любимой женщины

эхо вчерашней ласки

запрещенный прием –

вспоминать губы

руки

жасминовый запах прически

тормозить непрерывное время

кричать темноте

что любил

как сорок тысяч братьев не могут

пустое

уходит почти незаметно

тихо как тень

забываешь проститься

25.

идет дождь

так вяжутся теплые свитера

постукиванием спицы о спицу

так мелкой песчаной россыпью

начинаются большие пустыни

так

неровностью хода маятника

останавливается время

но я еще существую

я отражаюсь в лужах и подворотнях

26.

стынет чай на столе

свет погашен в квартире

облака над дорогой

27.

как отчество произношу

вломившийся в глаза цветок

окно

– умею ли летать?

смотрю на пальцы

чувствую удобство спокойного дивана.

ожидаю...

нет не жду –

ни губ твоих

ни теплого молчанья

пью кофе и пускаю дым

так произносят небо

28.

проходные дворы

лишь начало пути

в странствиях по знакомым улицам

от квартала

к кварталу

от любимой женщины

к ближайшей кофейне

в которой находишь свое ощущение времени

примостившись за маленьким столиком

вспоминая ее отражение

на рельефе своих ладоней

29.

обхохатывать вселенную

потому что привычно

допустим

иметь выражение лица

допустим

тогда

выполняя условие уравнения сумасшествия

дальнобойным смехом разрушать одиночества

разрушая иных

разрушеньем себя

обхохатывать вселенную

30.

темнота неслышимо

мягко

как кошка

готовящаяся к прыжку

вкрадывается в город

где-то

в колодце неба

повис седой лист клена

дождь переходит Лету

напевая какую-то мелодию

оставляя осенние буквы

на чистом листе бумаги

31.

– мы с тобой начинаем любовь

потому что еще не умеем

звать друг друга по имени

ждать повторенья чудес

или просто молчать

у подножья следов

уносящих кино сновидений

за преграду закона и правил

верить суетным окнам

но

открывая ступени

глаз и вздохов

привычек и дней

проведенных в метро

среди улиц

книг

усталостей

поиска неба

в сердцевине вселенной

в надежде на...

– в надежде на что?

– мы с тобой начинаем любовь

32.

обрастаю дождями

как будто пытаюсь верить

учусь доказать

понимание времени сквозь ладони

так срастаются плотью

смешивая имена

забывают слова

забывая срединные буквы

эти буки и веди

города и стены

за которой обещана встреча

срываюсь в молитву

33.

в гулкой осени

время умолкло

от разрыва секунды

я на кухне повесил часы

34.

хочу позвать твои руки

частицу тепла

живого прикосновения

голос блуждает

среди островов глаголов

не зная

какой из них гавань

и риф восклицаний

врезается в ватерлинию горла

хочу позвать твои руки

совершенная форма бесплодна

35.

продолжая свой путь

по сонному городу

от немой остановки

мимо магазина

направо

на энный этаж

энного дома

оглянешься

в поисках Эвридики

увидишь скользящую точку

ведущую

в тартар привычек

к ожиданию Бога на кухне

к тяжелой дремоте часов

к смертельному чувству

тревоги

за маленький обитаемый остров

из долгого возвращения

легких шагов

сквозь периметр комнаты

продолжая свой путь

per aspera ad astra [- 5 -]

36.

утром

день легкий –

поднимешь

его на мизинце

вечером

руки болят

37.

город устал

от бесконечной сумятицы

от топота ног

и шуршания шин

городу очень хочется отдохнуть

он набрасывает на себя

черное покрывало

и зажигает фонари

город всегда спит

с открытыми глазами

38.

я узнаю черты твоей походки

как узнают дожди

по вязким струям

по каплям неба

в разноцветных лужах

в раскатах надвигающихся молний

я окрыляю связью наши руки

и принимаю нитью Ариадны

взъерошенный комок твоих волос

твою привычку

обхватив колени

смотреть в окно на голые деревья

я совершаюсь

ты уже свершилась

моей любовью

в лабиринте комнат

последний издыхает Минотавр

39.

многоножка улицы

тянется в ночь

и день обезлюдел

40.

принимаю форму дождливой скуки

развлекаюсь тем

что рисую лица

случайностей

или играю в имя

новой любви

открывая небо

небо становится тенью смерти

смерть

продолжая мои привычки

принимает форму дождливой скуки

41.

сон отменяет время

время сна

несбыточно

как долгое

пока оставленное без начала утро

тем кто его ваял

из монотонной глыбы

из ожиданий

и итогов мира

где снова

возвращенные слова

теряют очертанья и приметы

где

разбиваясь об осколки смысла

крик продолжает слепок тишины

все тише

тише

тише тише

сон времени

42.

... и тишина разбудит твои руки

пройдет сквозь сон реальностью привычек

забытым страхом детских ожиданий

переживет расплату вдохновеньем

разрушит все начала мирозданья

захватит время

скомкает пространство

испытывая прочность наших пальцев

сплетенных в узел

далее вне тел

43.

счастливый человек –

сюжет

для небольшой трагедии

44.

над городом

дождь

в глазах

тишина

в лице

отраженье улыбки

45.

познаю твои небеса

и это действительно авантюра

самолетик запущенный в детство

возвратился на круги своя

еще можно молчать

и быть может возможно поверить

самолетик запущенный в детство

возвратился на круги своя

46.

новое бегство

безбожная правильность улиц

заставляет царапать

пальцами по стеклу

ездить в троллейбусах

спать в постелях

ждать события жизни

в случайной встрече

в какой-нибудь забегаловке

после обеда

после вторника или среды

любовь зашнурованная

в правила языка

мстит повтореньем самого дорогого

невозможного дважды

повторяемого гортанью

и буквами

а, б, в,

продолжение алфавита

47.

это – бесконечная попытка выжить

в забытом кафе

на окраине сумерек

это – воспоминание

о сне женщины

с которой был

и больше не будешь

это шаги

сквозь призрачность парка

где смотрит в простор

тень отца Гамлета –

желтый снег осени

крикливая сойка перелетает

с ветки на ветку

___________________________________________

[- 1 -] Верую ибо нелепо (лат.) [- 2 -] Чистая страница, пустое место (лат.) [- 3 -] Героиня романа Г. Гессе «Степной волк» [- 4 -] Из ничто (лат.) [- 5 -] Через тернии к звездам (лат.)

AUTO DA FE (псевдороман)

Auto da fe [- 6 -] – акт веры. Единственнаятрактовка.

_________

Crucifixus est Dei Filius, non pudet, quia pudendum; et mortus est Dei filius: prorsus credibile est quia ineptum est; et sepultus resurrexit: certum est, quia impossible est [- 7 -].

Еретик

Он так часто видел, как это делают. Более того – это была его ежедневная работа. Его имя наводило страх. Теперь роли поменялись.

Он холодно смотрел на орущую толпу. – Знакомо. Чернь любит смерть – особенно чужую. Сейчас палач зажжет факел... Сейчас...

Пламя уже лизало его ноги, когда Внушавший Ужас, первый раз за долгие годы – улыбнулся.

_________

Если ты помнишь...

– Смута идет. – сказала ты отворачиваясь в обои.

Смута идет. Смута – смешение красок. Нечто текучее. Ртуть.

Промежуточное состояние между «быть» и «не встретить» ...

Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!

Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Будни

Который день взбешенное солнце – и ни одного выстрела.

Окоп растянулся на многие километры. Время от времени стонут раненые. – Их так и не вывезли после боя, который окончился позавчера.

Все завшивели. И все скучают – напряженно и долго – атака может случиться в любую минуту.

Каждый день на обед перловка. Спирт иссяк в ожидании. И единственная возможность обмануть реальность – это по десять раз перематывать портянки да чистить оружие. Чистить оружие и перематывать портянки.

_________

На дыбе человек имеет обыкновение выражать свои чувства криком. Кричит не долго – пока не потеряет сознание.

Память подсказывает – Ороско [- 8 -] – «Францисканский монах молится над прокаженным».

Вышел. Прошел к троллейбусу... «Францисканский монах...». Закурил – словно в другой жизни оставил...

Память подсказывает.

Историческая справка

Патер Дамиан – фламандский миссионер. В 1859 году вступил в Конгрегацию Святого Сердца и уехал в 1863 году на Гавайи, где посвятил свою жизнь уходу за прокаженными.

Умер в 1889 году от проказы.

_________

Hier stehe Ich – Ich kann nicht anders [- 9 -].

А ты говоришь о прощении. Ты все еще говоришь о прощении...

_________

De profundis ad te, Domine, clamavi [- 10 -].

Голем

Ицхок смотрел в щель между вагонными досками. – Непривычно мирная картина – на лугу паслись коровы. – Целое стадо.

Когда-то давно он слышал легенду о пражском раввине, который оживил глиняную куклу – Голема. Голем так и не стал человеком. Единственное на что он был способен – это подметать двор синагоги... Потом он кажется взбесился...

Первое, что увидел Ицхок, когда их ввели в лагерь – на специальном выгоне паслись люди.

Странное слово – «домой». Никак не могу привыкнуть к его звучанию.

– Дом?

– Стены.

– Место жительства?

Пересадочный пункт между годами жизни.

Нерон

Император стоял на Меценатовой башне, наблюдая, как огонь пожирает Вечный Город.

«Трагедия – думал он – Вот они – бегущие люди и горящие строения. Трагедия еще не началась. Сейчас все просто спасают свои жизни. Трагедия придет потом – придет с мыслью о том, что их реальность изменилась и многого не вернуть...»

Он улыбнулся в ночь. И эта улыбка долго кружила над обугленными домами...

Я часто смотрел тебе в глаза. – Остановка продленности...

Завтра? – Завтра... оно еще не наступило. И когда наступит, и это будет уже сегодня.

Я смотрел в глаза.

Гладиатор

Последнее, что он увидел – палец Цезаря, опущенный вниз... На глазах змеиная пленка.

Год назад... – да, всего лишь год, как Рим любил его. – Дружеские попойки... Площади...

Потом случилось – и ее смерть, и нелепое обвинение.

Каменный пол. В углу немного соломы – постель. Насекомые. К насекомым можно привыкнуть. Привыкнуть можно и к грубости надзирателя и к побоям. Ко всему.

Утром тренировка – днем тренировка – ночью сон. Так и тянется. Иногда бои. – Тоже в силу привычки самосохранения – а не желание жить.

– Идущие на смерть приветствуют тебя!

Последнее, что он увидел...

Давний спор между Credo и Scio [- 11 -].

Scio? – согласимся с Сократом, – что можно знать, кроме моральных доктрин и собственного незнания?

Вот и получается – Scio quia credo. А, Credo quia credo [- 12 -].

___________________________________________

[- 6 -] Акт веры (исп.) [- 7 -] Сын Божий распят – это не стыдно,ибо достойно стыда; и умер Сын Божий – и это совершенно достоверно, ибо нелепо; и погребен он и воскрес и это несомненно так как невозможно (Тертуллиан) (лат.) [- 8 -] Хосе Клементе Ороско мексиканский художник [- 9 -] Я здесь стою - я не могу иначе (Мартин Лютер) (нем.) [- 10 -] Из бездны, Господи, взываю (лат.) [- 11 -] Credo - Верую (лат.); Scio - Знаю (лат.) [- 12 -] Scio quia credo - Знаю ибо верую (лат.); Credo quia credo - Верую ибо верую (лат.)

СТАРЬЕВЩИК

1. A posteriori [- 13 -]

Параллельность... Походка зеркального отражения чуть более, чем ненадолго замирает в попытке узнать... – Так приходят обряды. Приходят и становятся привычкой – тускнеющей фотографией или затертой пластинкой – еще доносящими голос и цвет, но...

– Я умею быть птицей... – сказала ты позавчера.

– Я умею быть... – ответило мое эхо.

И полет начинался без правил...

2. Закрытие

И завершив – закрыв – закончив за собой следующий Город, как дверь с несмазанными петлями – скрипучую и тяжелую – стараешься забыть, поскольку возможность помнить – провокация возвращения, невозможного по условию задачи – вернуться в то же место и то же время из которого вышел, как путник из пункта А в пункт Б.

И дождь – зрелый, как виноград – он был бы сладким, если бы не твои слезы. Вот он, падает, рассыпается по улицам, закатываясь в подъезды. И у меня в ладонях полная горсть найденного дождя. Ты плачешь. Плачешь, потому, что знаешь – вчера началось лето, захлопывая за собой окна, выживая нас из обжитых и насиженных мест, превращая знакомых в далекое воспоминание.

Ты спрашиваешь:

– Так было всегда?

А я разбрасываю дождинки по комнате, поскольку в ней должна остаться свежесть. – Плохо, если новые жильцы вселятся в пересушенную квартиру. Потом, достав из шкафа два чемодана, начинаю складывать сны. Сны еще нужно рассортировать. – Не знаю, когда это случилось, но они перепутались. И я никак не могу разобраться – чьи они. А ты зябко поеживаешься, сидя на корточках на полу и говоришь о каком-то ключе. Да, я помню – большой кованный ключ – я носил его в нагрудном кармане. Теперь это просто кусок ржавого железа... – Но я не отдам его тебе, поскольку время уходить... и поскольку...

А сейчас лето. И завершив – закрыв – закончив за собой Этот Город, как древнюю дверь с несмазанными петлями – скрипучую и тяжелую – стараешься забыть, поскольку возможность помнить – провокация возвращения, невозможного по условию задачи – вернуться в то же место и то же время, из которого вышел, как путник – из пункта А в пункт Б.

3. Периметр

Можно долго бежать по периметру. Быть молью или находиться внутри тлеющего угля. Маленькое зернышко несет в себе расстояние жизни.

Целый месяц без голоса. Цветная картинка губ и волос. Левое крыло начало сбрасывать перья. И окопная война тянулась долгие километры прилипающих гимнастерок. Радио раздавало обещания, улыбаясь запахом французского сыра. И руки требовали прикосновения. А ты рассматривала пыльные стекла и рисовала на них странные фигурки.

Ты замолчала месяц назад...

4. Шаги

Шаги по угасающему городу. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Громкие шаги в тишину. В тишину дворов и подъездов. Далее – просто в тишину.

Вечер – серый, странный – нарисованный чертежным карандашом. Графика. Звонил тебе. Во вчера. Или нет. – В никуда. В сказку. Ослепший разговор. Слова.

– Как живешь?

– Хорошо. А ты?

– Я тоже.

Слова. – Горошины, пущенные из самострела. Разлетелись. Попадали, где сумели.

Помню маленьким был – беседка во дворе. Красного цвета. С остроконечной крышей. Сгорела. Кто-то сжег. Поставили деревянный стол. Тропинку заасфальтировали. Стучали доминошники и шаги. Глухие шаги об асфальт.

Какой-то день. центральная улица. У тебя старенькая потертая сумочка, у меня «дипломат» той же свежести. Десять минут среди толкающихся прохожих. Они спешат. У них дела. Мы тоже. У нас тоже. Но стоим. Мешаем движению. После – тебе направо. Мне – налево. Суетливые шаги в толчее.

То ли ветер запах особенный принесет. То ли под ноги попадется знакомая трещина. И вдруг повеет. Пытаешься что- то увидеть, дотронуться. – Тишина. Дуновение детства– теплое, ласковое. – Неслышные шаги по траве.

Очень давнее. Лето. Отец – колючий свитер, колючая борода, теплые руки. Резиновые перчатки – мамины. Надуваются. Больше и больше – огромные шары с пальцами. Входит мама. – Углы. Я в одном, отец в другом. Смех. Весело. Усталые шаги в никуда.

Вчера – снег. Хлопьями. Белый, как молоко. Сегодня блестит на солнце розоватыми переливами. Красиво...

Скрип-скрип. Скрип-скрип. Шаги по угасающему городу. Громкие шаги в тишину.

5. Aut nihil [- 14 -]

Куда сегодня прочертим свой город? – Не доверяя транспорту – вниз... и сквозь Солнце.

Вот оно – пограничье реальности... Человек, лежащий на бровке, прикрывает голову портретом Рафаэля. – ... и мост между двумя мирами, мост маленького притока большой реки, где время-пространство делится на двое. Прореха, вбитая между Тогда и После... как момент тотального видения.

– То ли будет – то ли нет – то ли дождик – то ли снег! ВСЯКО БЫВАЕТ! – воспоминание из будущего.

6. Монета

... привилегия женщины и ребенка. Ты – и та и другая. Ребенок... Женщина... зависящая от настроения, погоды и фазы луны.

Продолжая игру – ожидаю тебя в переходах. Слушаю небо предчувствием неожиданности.

Солнце. Первый день солнца в эту весну. Магазинчик, наполненный книгами и голосами – вездесущий Вавилон маленьких праздников... И ты склонилась над буквами. Волосы проливались на щеки, скрывая лицо, и руки, отложив недочитанное, долго искали что-то в сумочке, в карманах куртки – наконец нашли. Небольшая монета – желтый кружек – воплощение случая. Так наступает мгновение мелочей и любая деталь обретает значение знака. – Пальцы бросили случай на площадь. – Орел или решка? Если орел – хорошо. Если решка... – Выпала решка, предлагая решить задачу со всеми неизвестными. – Чет и нечет любит шутить – дотронься и оглянись, выборматывая- заклинание- троллейбусов- свершившейся- встречей- с- именем- в- рассылающихся- тротуарах- дневного- и- каждодневного. Но ты улыбаешься, угадывая ответ между линиями руки и ресницами – нарушаешь закон – или ставишь вне закона судьбу – легким движением обернув монету, как было задумано – останавливаешь привычное – нарушая все расписания – в которых – черным по белому – следующее – следующее – следующее... – гарантия на невстречу...

Своей прихотью... Веселым лукавством... Привилегия женщины и ребенка.

7. Приключение

Приключение началось в четверг. Оно могло начаться в любой день – но именно в четверг.

Улица изменила направление бега и троллейбус мчался дальше, срываясь с привычного маршрута, не замечая, что движется лишь по инерции. Пассажиры переговаривались о ценах на спички и о погоде. А бородатый контролер разносил кофе и солнечных зайчиков. Проходя мимо меня, улыбнулся.

– Aut nihil? [- 15 -]

– Нет, что Вы – я по билету.

– Тогда возьмите картину. Очень старое полотно... Видите? На ней – одиночество.

Контролер идет дальше. А я смотрю на разбегающиеся краски, понимая, что проехал нужную мне остановку.

8. Ящерица

И опять подпольная осень. Осторожная перекличка птиц и цветы. Икебана.

Я почти разучился говорить. Вернее – не слова, а понимание. Цепь прервалась. Остались одни имена. Стекло. Стол. Смех. Только названия. Перелетные значения исчезли за горизонт. Муха. Окно. Ветер. Долгий запах истлевшей миниатюры. Память губ. Лестничный ветер невестей и невстреч. Строения времени сюрреализма и ладони, поддерживающие реку. Лампа. Что-нибудь еще... Сигарета. Электрическое завтра и эстетическое вчера. Вера в Бога, слепнущего в книгохранилище. Разница между состояниями эха. Рот. Остановка. Расщелина. Звон рюмочной колокольни и чередование песен. Взмокшая афиша – «Спешите успеть»... Спелое яблоко на надломленной ветке... Сиреневое солнце. Ящерица разумного.

Цепь прервалась. Вернее – не слова, а понимание.

9. Пепел

Торопливый поцелуй ладони в с-ума-сшедшем метро – единственно возможная нежность.

Может быть мы возвращаемся?.. Но змеи, разбуженные июльским безвременьем еще не ослабили ледяные объятья.

Ты рассказывала о лошадях, о жаре в чужом городе и говорила, что хочешь есть. И мы жевали полузасохший кекс, запивая его лимонадом. Небо собиралось привести дождь.

Я смотрел на твои руки, стараясь не потревожить равновесие. Ведь глаза таили раздвоенность. Было жестоко и несправедливо обрушивать в тебя сущность пустыни – но чешуйчатое сознание не имеет жалости. И ты уже не пыталась защититься.

А я искал дорогу к тебе, дорогу через чужую кожу – ибо иные пути уже затопила вода с привкусом пепла.

И небо грезило снегом...

10. Опустошение

Принимая рассвет, я пытался запомнить – найти – доказать. Знаешь, вчера была осень. – Несовпадение во временах? Но желтые листья пятого месяца года ворвались в глаза и упали на руки. Бегство окончено. И кольцевая дорога – надломленный смычок музыки. Скоро начнется дождь.

Комната. Книги, как средство не помнить. Настенные надписи пещерного века обоев, и воздух пропитанный никотином. Прa-образ пространства, в котором ты приходишь в мой слух улыбкой.

Мы так и не научились не задавать вопросы. И я изучал законы странствий и расписания перелетов, отдыхая в городах холодными поцелуями незнакомок и гостиницами, пропахшими кислой капустой в правилах хорошего тона. Останавливался на перекрестках имен, пытаясь уловить звучание и угадывая значение акварели. Забытое «ты» проявлялось медленно, нехотя – и не без иголочек под сердце. Забытое «ты» проявлялось... но улицы удерживали пьяными ласками и обещаниями фейерверка, причуды... – Обманное зрение. Двойная игра в прятки – страх невозможности повториться.

Но вчера была осень. Неожиданная, майская осень. Бегство окончено.

11. Расстояние смуты

Может быть так и надо. С самого начала отказаться от времени. Открыть расстояние смуты и стать позвоночником всевагона.

Смута. Последнее прибежище для болеющих тишиной. Смута началась в полдень. Шел день опадающей листвы и зеркало двоило отражения. Ты стояла у окна, опираясь на подоконник и что-то тихо говорила о понимании. Мне было лень вслушиваться в слова и хотелось курить. Тем более, что какой-то жучок влетел в комнату и я пытался предсказать его приземление. Он опустился на Достоевского. Такой маленький, шестиногий – а туда же. Интересно, что он думает о Свидригайлове? Может он иметь свое мнение?

А ты говоришь о понимании, о ночных миражах и о том, что я не имею права. Не имею... Может быть не имею. – Да и не имел никогда.

Жучок пересекает страницу по диагонали в том самом месте, где Родион Романович уже замахнулся для удара.

12. Cogito ergo [- 16 -]

Это и называется предельной видимостью. Можно догадаться по еле заметным штрихам. Можно продолжить.

– Значит это любовь?

– Это ты сказал.

На кухне запах вареной картошки и чеснока. Не смертный грех, но раздвоенность. А еще вчера казалось, что так просто вырваться за пределы досягаемости логической последовательности. Вечного cogito ergo.

– Значит это любовь?

Ожидаемое и несбыточное... Вислоухое продолжение времени. Помнишь, ты говорила о праве на катастрофу. И еще что-то о Боге. Ты задавала тысячи «почему», тысячи безнадежных задач и требовала защиты. Но я не мог отказаться от своих за- и пере-, этих послезначений, предполагающих возможность разломленного позвоночника и смещения центра. Новые краски не получались. Я не изобрел ни одного чистого цвета.

– Значит это любовь.

Ты еще не ушла. И если броситься вдогонку, можно остановить, удержать... Но я тупо стряхиваю сигаретный пепел и понимаю, что сейчас хлопнет входная дверь...

13. Собаки

Памяти...

Тоска... и собаки бегают. Собаки... собаки...

Раньше он любил собак. Раньше он многое любил. Поспать, поесть любил. Дом любил. Вокзалы тоже. Женщину какую-то любил. Или вид делал. И она... Или-или.

Собаки... собаки... собаки бегают.

«Утром наступила Москва и поезд кончился вместе с ночью.» Откуда это? Когда это? Как? Совсем забытое... Только лицо. Лицо, как сейчас... Белокурые волосы. Серые глаза. Губы. Улыбка грустная. Чуть-чуть.

Собаки бегают. Еще одна. Рыжая. С черными пятнами. – Словно навязчивая идея... Собаки бегают. Милые существа. Ну, бегают. Ну и пусть. У них тоже свои дела – свои игры, свои склоки... собачьи.

«Утром наступила Москва и поезд кончился...» Кончился поезд. Многое кончилось, а помнится только он – поезд, который кончился вместе с ночью. И еще лицо. Белокурые волосы. Серые глаза. Губы. Улыбка грустная. Чуть-чуть.

Собаки бегают. Собаки... собаки...

И сегодняшний день... Нет сегодняшнего дня. Прошлого нет. И завтра не будет. Так. Только сон. Спячка. Наркоз тяжелый. Без сновидений. И что-то вечно кончается вместе с ночью.

Уже несколько лет, каждый день, одна мысль: – «Утром наступила Москва...» А дальше? Собаки съели...

Собаки... собаки... собаки бегают.

Как отрезало. Только лицо. Губы. Улыбка грустная. Чуть- чуть. Белокурые волосы. Серые глаза. Глаза... Вспомнил! – утром наступила Москва и поезд кончился вместе с ночью. Позади-остался-вагон-жесткая-полка-сырое-белье-крепкий-чай-пьяные-откровения-соседа-которому-так-хотелось-съездить-по-физиономии-когда-тот-сказал-какую-то-гадость-при-ней... или-о-ней. Да, о ней, – когда она вышла.

Позади осталось ее лицо – белокурые волосы, серые глаза, губы, улыбка грустная, чуть-чуть...

14. Санитарный час

Так и случается. Диалог на языке причуды.

– Сколько лет морю?

– Не помню – я был совсем маленьким... И плавал на досках.

– Доски похожи на крест.

– Скорее на птицу...

Дерево поросло шипами, отторгая кожу коры. Стало голым. И сорванный стоп-кран толкает в спину реальностью невесомости. И примирение невозможно – ведь небо перестало давать дожди. Земля по старушечьи сморщилась...

... в наших кофейнях всегда санитарный час.

15. Небольшие катастрофы

Квинтэссенция времени. Можно догадаться, что небо ушло во вчера твоим голосом между двумя городами.

– Мне будет интересно тебя увидеть...

Интересно увидеть. Интересно – как знакомый пейзаж среди улиц. Отметить пожелтевшие листья и новую трещину на фасаде углового дома. Спокойно пройти дальше, не оставив следов пребывания.

Пространственное отражение маленькой женщины с чужими глазами, сидящей на полу в коридоре. И улыбка по эту сторону. Я оставил себе свои акварели. Оставил графику и взрывы – едкие пятна поверхности.

Небольшие катастрофы ладоней с опечаткой коротких гудков.

16. Impressio [- 17 -]

Ожидание чуда или чудачества. Мы так часто произносили слово «время», что оно начало стираться. И сохранившееся «вре-» слишком похоже на «врать». И я говорю о падающих метеоритах, а ты молчишь, подбирая кирпичики для новых перегородок.

Завтра начнется иное. Завтра изменится течение рек, и озера станут выбрасывать рыбу на берег. И никто не пойдет ее собирать...

... остается запомнить. Унести с собой утро, которое было солнцем и от которого приходится уходить в размеры зашторенных окон. Остаются костюмерные театров, где все наряды с чужого имени. Остается еще...

Ожидание чуда или чудачества.

17. Ad memorandum [- 18 -]

Начинается музыка – совсем близко, немного фальшиво – медно и долго...

Я покидаю колумбарий. Странное строение. Пустые бассейны. Стена и рябина. – Деревья перевязанные узлами... красные гроздья.

Нет – я никого не хоронил. И близких у меня тоже – Бог миловал... Но оказался Здесь, в Этом непостижимом, над-и-внечеловеческом. Эпицентр пространства. – Двадцать сантиметров в длину, двадцать – в ширину – всей-то жилой площади для тех, кто был. Был Марьей Петровной или Федором Ивановичем. Был Леной Синицыной и Надеждой Фогет. Иногда просто – Был – нет, тоже носил имя, любил, возможно – а теперь Р2 М41 – последняя эпитафия.

Улица проливается вниз мохнатыми строениями, втиснутыми в землю. Метафизическая улица, идущая вниз от крематория к кафе – мимо детского сада, возле которого стоит запыленный «Москвич». На лобовом стекле надпись – «Толя, помой меня».

Маленькая девочка дергает за рукав:

– Дяденька, покатайте на качелях... И совсем близко, немного фальшиво – медно и долго – Шопен.

18. Осознание

Ты говоришь, что эта осень уже закончилась? И что дворники убрали все листья... И мне приходится соглашаться с тобой...

Я искал новые смыслы – но, что может создать тот, кто привык пользоваться словарями и справочниками?

Теперь я помню только обрывки разговоров. – Отдельные звуки...

– У меня появилась причина тебе не верить...

Но ведь я никогда не говорил. – Я только произносил буквы. Я... Какое это имеет значение? – У тебя появилась причина. Появилась – как дочь. Иногда мне кажется – во всем виноваты дворники – это они убирали листья... Но у тебя родилась дочь, единственная. – Наша с тобой ПРИЧИНА МНЕ НЕ ВЕРИТЬ.

И эта осень закончилась...

А я всего лишь искал новые смыслы...

19. Образная единица

Муравьиными тропами во избежание столкновения. Но комочки земли не более, чем образная единица.

– Этого не может быть!

Ты говоришь, что этого не может быть, и отворачиваешься в стену. А я уже видел зерна на иных ладонях – видел и знал – как ощущение за-времени, за-пространства. Последнее, что можно удерживать...

Но комочки земли, не более, чем образная единица.

20. Distime [- 19 -]

Уже можно говорить о поражении. Город закрыл ставни и ждет. Несколько часов – маленькая толика времени уездного захолустья. Можно грабить винные лавки и запасаться спичками. Еще можно надеяться и бояться – уже можно бояться и надеяться. Потом будут новые календари и новые цены, и все пойдет по старому – тихо, размеренно. Но пока воздух наполнен несвершившимся и даже тени домов кажутся чужими, пришедшими в гости издалека. И прохожие быстро скрываются в подворотнях. И слухи, начинающие новую эру, на какое-то время опережают своих родителей. Слухи невероятны и противоречивы. Если их собрать вместе, они могут родить молчание. А в соседнем доме рождается маленький человек. Маленькому человеку все равно – где рождаться. Он плачет и требует есть. И за углом слышится звон разбитого стекла – это жители городка растаскивают муку.

Можно говорить о поражении.

21. Старьевщик

И ты уже ни о чем не жалеешь. Ибо такова твоя работа – с недавних пор ты стал называть Это РАБОТОЙ. И с бумагой отношения изменились. Теперь ты ее просто боишься. Ведь опять придется...

И ты тянешься к сигарете, ставишь кофе – только бы не писать! Но вот стол, тетрадка – алфавит знаком до противности – лексика, семантика – и очередное предательство того, что было дорого – когда-то дорого. СТАРЬЕВЩИК. Ты называешь себя старьевщиком. – Собирателем поношенной памяти... Только ли своей? – Все разговоры не без умысла – даже с нею. Все идет в мясорубку. Фарш матрицы ощущений. Безвыходный лабиринт – словесный город – коровья жвачка для любителей эстетических построений...

Сегодня в транспорте – теперь и не вспомнить в каком – наблюдал плачущую женщину – НАБЛЮДАЛ – познавательный интерес. Чужие слезы удачная зацепка для какой-нибудь новой РАБОТЫ. Лишь бы было что упаковывать в тележку СТАРЬЕВЩИКА... Ибо себя уже не хватает, а noblisse oblige [- 20 -] – и бой с тенью возможен только через посредника – чужим лицом – как по зеркалу...

22. Покой

День стоял мягкий. Тронутый серой краской – но самую малость. За окном раскачивались пустые деревья и доносилось шуршание улицы. Барабанил мелкий дождь, что было вполне привычно...

И все бы ничего – но Это Спо-кой-стви-е. Ватное спокойствие нависло и придавило его треснувшим потолком комнаты. Нехорошее спокойствие. Рясочное.

Усилием воли выдавил себя из кресла и вырвался из квартиры.

Город подхватил и выплюнул из метро, как выплевывают окурок... В другом мире? В другой вселенной? – В другом районе, где стояли обычные многоэтажки, шуршала улица и шел дождь.

Потом было кафе. Мокрый асфальт. Незнакомка в троллейбусе с абсолютно потерянными глазами – большего и не вспомнить...

Домой вернулся поздно, поставил чайник, закурил.

День прошел.

Сигарета погасла.

___________________________________________

[- 13 -] Из последующего (лат.) [- 14 -] или ничто (лат.) [- 15 -] или ничто (лат.) [- 16 -] мыслю, следовательно... (лат.) [- 17 -] Впечатлене (лат.) [- 18 -] Для памяти (лат.) [- 19 -] Не время (англ.) [- 20 -] положение обязывает (фр.)

ЛЕГЕНДА (псевдороман)

Я так громко кричал: «Отрекаюсь... Отрекаюсь, но ты не имеешь права уходить, ибо мне больно». Почему я забыл об Орфее?

О магических действиях [- 21 -]

Магические действия разделяют, обычно, на дневные и ночные, между восходом и заходом солнца и наоборот – соответственно. Каждое магическое действие проводится в определенные планетарные часы. Для любовных заговоров выбирают часы Солнца и Венеры; пантакли изготовляют в часы Меркурия; для энвольтаций выбирают часы Сатурна и Марса. Кроме того нужно учитывать и влияние планеты под которой родилось лицо, проводящее магическую операцию (для этого пользуются деканическими таблицами). Хотя я отношусь к этим рекомендациям, примерно как к утверждению: «Чай следует пить утром.» А можно и не утром.

_________

Говорят, что Ему приходилось мастерить эти большие кресты для распятий...

_________

Стоп кадр.

Таракан на потолке... «Тихо-тихо ползи улитка по склону Фудзи...»

_________

Сегодня мне очень хочется банан – настоящий африканский банан. А мне обещают его завтра. И завтра, действительно – приносят... только уже хочется горького перца.

_________

Где-то читал:«Человек человеку волк. Нет, неправда, сентиментально, жизнерадостно. Нет: человек человеку призрак. Только. Так точнее. Вгрызться зубами в горло – значит поверить, хотя бы – это-то и важно в чужую кровь. Но в том-то и дело: человек в человека давно перестал верить; еще до того, как усомнился в боге.» [- 22 -]

_________

В Умани – в парке – есть речка Стикс. Но нет Харона. Обыкновенный лодочник прогуливает любителей острых ощущений по мертвой реке.

Чтобы вызвать к себе любовь (присушить)

В пятницу, до восхода солнца, ловят жабу, подвешивают за задние лапы над огнем. Когда высохнет, растирают ее в мелкий порошок, которым нужно напудрить цветы и дать понюхать любимой особе.

_________

Утро на автовокзале. Ты говорила, что когда вернешься – снова будут жестокие вопросы. А я уже чувствовал, что тебе просто будет ИНТЕРЕСНО меня увидеть.

_________

Где-то читал:

В дым вошедший – да не уйдешь

И не станешь уже иным.

Позади, впереди, сплошь –

в дым игра, вдым. [- 23 -]

_________

Тебе так просто даются чудеса. – Присев на корточки, в толпе, переворачиваешь монету.

... бывшее – не бывшее... Так просто.

О талисманах

Вообще, слово «талисман» употребляется не всегда верно; часто его путают с пантаклем – знаком, обладающим большей силой, чем талисман. Талисманы только способствуют поляризации флюидов, в то время, как пантакли вмещают в себя уже поляризованные флюиды.

_________

Стоп кадр.

ВИТА ЛЕБЕН [- 24 -]

19(2/VI)73 — 19(28/VIII)80

Мама, мне снится, что я иду в школу...

_________

Правило Орфея – никогда не смотри, идет ли за тобой Эвридика.

Упражнение по телепсихии

Здесь требуется помощник. Два человека должны находиться в разных пунктах. Один из них должен очень четко мысленно представлять себе какой-либо предмет. Второй пытается увидеть, что это за предмет. Причем, от первоначального примитивного определения размеров, формы, следует переходить к более сложным характеристикам (цвет, материал и т. п.).

_________

Стоп кадр.

Разговор в транспорте.

Снова о ценах...

_________

Где-то читал: «А Голгофы нет. И со словом «иди» у нас ассоциируется совсем иное слово – русское слово из трех букв, обозначающее все, что угодно, за исключением Голгофы. И в ответ на твой призыв «Иди на Голгофу!» наш русский человек ответит тебе: «А иди-ка ты на...!» И правильно сделает, ибо Голгофы у нас нет и быть не может.» [- 25 -]

О шабаше и черной мессе

И шабаш и черная месса невозможны без богатого энергетического потенциала. Если убрать из черной мессы зарезанных младенцев, человеческие кости, черепа и прочее – что останется? Во-первых пародия на обычную церковную мессу. Служил черную мессу всегда священник – отступник. В качестве алтаря использовался живот обнаженной женщины. Чаша устанавливалась между ее ног или на груди; приносилась жертва, кровь сливали в чащу, из которой потом пили священник и женщина, после чего следовало их совокупление. Но... это очень похоже на действия тантристов, на их познание Космоса, Абсолюта через секс, оргазм, которое вело затем к оргазму со Вселенной. Может, черная месса – не пародия на мессу церковную, а извращенная до неузнаваемости тантра?

_________

Минотавры, как кошки. Они не сразу убивают тех, кто попадает к ним в лапы...

_________

Стоп-кадр.

Пивная бочка. Сцена без слов...

___________________________________________

[- 21 -] Все «магические» цитаты – какое-то дешевое пособие по «магии» [- 22 -] Сигизмунд Кржижановский «Швы» [- 23 -] Киевский поэт С. Соловьев «Игра в Дым» [- 24 -] Вита (Vita) - жизнь (лат.); Лебен (Leben) - жизнь (нем.) [- 25 -] Александр Зиновьев «Иди на Голгофу»

НЕСОСТОЯВШАЯСЯ КНИГА

Прошедший по коридору

невесть откуда

в куда неизвестно,

смотришь на птиц...

– Человек обратимая матрица Бога?

– Увы.

Как на Вы рисковать,

или

на Ты

промежуток проскакивать,

зная возможность не выйти из текста

или сорвать...

Личинка, губы века – странный Бог

играющий как дети с теплым хлебом

в застенках лексики, цепляя слог за слог –

«пространство», «времена»... Но ergo [- 26 -] пепел...

И ты попал – так мыслится мишень

в разрезе глаз – и головой как в реку

сквозь белый свет. – Веселое драже

у зеркало двойного человека.

И опять

среди скомканных стрелок

настенных часов

обучаюсь науке не помнить –

забывать –

как песок побережья

забывает прошедших по кромке

отражения волн,

как земля забывает

своих динозавров –

только где-то внутри,

по щелям, по пещерам

образуется нефть –

черный сгусток

прошедшего боя,

говорящий в огне на наречьи

незнакомом сегодняшним тварям...

Обучаюсь науке – не помнить.

Все приходит на круги своя,

все приходит на круги –

ибо это закон повторенья,

ибо время – игрушечный домик,

в котором живут дед да баба,

сверчок, старый кот

и собака по кличке Разбойник –

тридцать лет и три года живут –

так написано в сказке,

и веришь...

5.Фауст

Сколько жизней устал –

пережиток – оплевыш познаний;

память – книжная пыль,

долговременность тела и страх

разложенья уютного страха...

... кабинет –

на столе человеческий череп,

окно... –

А когда-то пытался звать черта –

мальчишка в сединах.

6. Эдип

Слепой Эдип

пространством полнолунья

вплетает звук шагов

в слоистый воздух –

сквозь спелые поля,

по косогору

и память продолжает разрушенье –

теперь на ощупь видимость предметов

(о, если бы он зрения не помнил).

Загадка Сфинкса –

галерея,

сон.

7. Голем

Но с этим небом можно говорить –

по каббале, страница за страницей,

искать одно значенье среди слов –

и Сотворить –

и стать Творцом Вселенной

и подарить Дар Речи...

– Он молчит...

– Зачем, раввин, ты прикоснулся к глине...

Луна прибывает в весе,

как женщина,

беременная любовью

к еще не рожденной жизни,

и жизнь

обретает плотность

колдовского дыхания

теплого ветра,

И птицы на ветках

звучат, как хорал под сводом.

И когда назовешь мое имя,

положишь ладонь на ладонь –

закурю –

не хочу возвращаться

к написанным книгам

с бензином.

10.

Новый день –

отпечаток листвы

на асфальтовом теле проспекта

скоро дворник сметет ее в горб

возле детской площадки...

... под вечер

молодые язычники будут

пить пиво,

глотать терпкий воздух,

травить анекдоты,

друг друга –

потом удалятся любить

своих женщин,

собак,

хомяков,

удалятся читать свои книги,

смотреть телевизор...

... новый день.

11. Считалочка

Раз – и нет никого,

два – и ветер, как дым,

три – и дым на руках,

пять – я где-то любил...

да –я где-то любил –

детская считалочка.

12.

Где-то будут снега –

мы заметим, что кончилось лето

и что надо придумывать жизнь,

расставлять запятые,

брать небо – не в долг –

как коня под уздцы,

как на плечи ребенка,

как деву.

Где-то будут снега...

13.

Ты говоришь,

что умерли все двери,

которыми входили в эту осень,

и тени на асфальте только снятся,

и небо перечеркивают люстры –

и я, давно закрывший этот Город,

пересекаю парк,

как будто в книге

последнюю страницу обрываю

на полуслове –

листья снова гре...

14.

Слепнущий полдень –

у кромки воды – рыбацкие снасти,

и дерево вросшее в берег,

на небе ни облака,

рыжий комар

надоедливо дышит над ухом,

вокруг разобщенные знаки

травинок, стрекоз,

хлебных крошек,

чуть дальше – кусты,

и тропинка петляет к мосту,

и краски притушены,

как на картинах Сезана...

Стоит полуосень –

неполное время, причуда...

Пейзаж незатейлив.

15.

Ты ожидаешь встречи с Минотавром –

идешь по кругу, путаясь в преградах

и зеркала встречают твое тело,

и тело отраженное от стен

сплетается в тебе в чужое Имя –

ты узнаешь отравленные стрелы

своих Богов – своих «больших желаний»

теряешь нить, которую вручила

она тебе, чтоб ты умел вернуться... –

Куда вернуться? – под ногами камень

на пальцах кровь, и ты одетый в шкуру

Миносского быка, однообразно

блуждаешь по зеркальным отраженьям.

16. Гамлет – Офелии

Офелия, «дочь рыбника», принцесса,

невеста при дворце

(слова, слова, слова) –

и я не вправе тревожить сон твой.

Что мне

трон, власть, сила, Бог?

... лишь память –

чужие берега, и ты встречаешь,

как будто я не уезжал с крыльца.

Но век закончен – меч с дождем не пара,

и ветер разыгрался – Норд-норд-вест,

и Англия вдали – когда вернусь,

что я застану?

Бедный, бедный Йорик...

17.

Танцуй,

танцуй,

танцуй –

на выжженных листах

танцуй,

на книгах умерших

танцуй –

на песнях сломанных.

... рука не держит воздух ...

18.

Так слезятся глаза –

он опять вспоминал имена

всех любимых,

ушедших

и тех, кто проходит,

согревает собою постель,

пьет с ним чай,

говорит о погоде, о книгах –

живет рядом,

там где часы каменеют

и стоит Оглушительная ...

19.

По дороге, на скорости, дальше,

узловатые мышцы машин

напрягаясь провозят

имена догоревших домов...

... мы застряли в лесу –

по обочинам рыжий кустарник,

деревья

(береза и хвоя),

шаткий мостик, ручей,

мураши копошатся.

20.

Разница между –

два времени и две тени.

... а в сонной реке

бродит крупная рыба,

и кажется – если составить

коллекцию из

бутылочных стекол,

обрывков газет,

снегопадов,

листвы,

пестрых каменных глыб,

чешуи этой рыбы...

День прошел –

ничего не случилось.

21.

Долго-долго

в лесу ухал филин,

долго-долго

в лесу шумел ветер –

утром волки

вернулись к щенкам,

злые волки,

и волчицы кормили щенков

своей грудью.

22.

Лес вдоль сумрачных вод,

берег Стикса

(не пускают сплетенные ветви

плакучих)...

– Оботри свои слезы –

тебя я не знаю –

вот Семейство мое –

в захмелевших глазах

отблеск вечного поля ...

23. Архитектура

Так строил Корбюзье [- 27 -] свои дворцы

шершавые мелодии бетона

вскрывая воздух.

Линии, как стрелы

сгущали смысл

архитектурных формул –

рождался джаз

и камень принимал

его законы –

слышался Армстронг

в разорванной симметрии

и небо язычеством клялось ...

24.

Сын города,

быть может не любимый –

беглец теней

и времени синоним,

пророк ослепшей музыки –

смеется

и тихо повторяет

– Все проходит ...

25.

Но кошачьи глаза –

этот страх в тишине подворотни,

это эхо уставшей квартиры,

невозможной для сна,

для спокойных,

расслабленных мышц

(мыши снова скребутся,

а кошка мурлычет,

трется об ноги)

и по дороге

мчится голос крылатых плащей

незаконченных войн.

Приближается время рассвета –

голова тяжелеет,

и скоро ...

Сигарета погасла,

кошка пьет молоко,

прошуршал одинокий троллейбус.

26.

А я вспоминаю, я все еще помню ...

Огромная тень нависает над небом,

и Город разъяв нас, как связку соломин

ломает на щепы, ломает на щепы.

И в зеркале ветер, и ветер в ладонях.

Играет шарманщик. Трамвай одичало

мчит улицей вскачь, словно прелые кони

в туман без конца – без конца и начала.

Все. Листья закончены. Осень в исходе, –

как древний еврей в Израиль из Египта

по желтой пустыне проходит, проходит, –

как грек между Сциллой и темной Харибдой,

на миг испугавшись (но скалы не тонут)

нырнет. Только звезды от холода стонут.

27. Русская рулетка

Хочешь? – Можем сыграть.

Повезет? – или нет.

Повезет...

Повезет –

или нет?

По бойку...

Холостым –

или нет...

То ли кровь –

то ли небо с овчинку.

28.

Не сон – и не проснуться...

... нет земли

помимо этих каменных угодий

поросших мшистой мякотью, и волны

врезаются в скалистые отроги

и замирают. – И бредешь по кругу,

по замкнутому колесу, как белка,

становишься оскоминой привычки

банальным повторением сюжета

о замкнутом пространстве, разговором

с самим собой и временным отсчетом –

да, время измеряется в шагах! –

но здесь теряет смысл ...

... не сон – и не проснуться ...

29.

Наше искусство –

уменье

песочных часов истекать поминутно

вдоль линии

теплых созвездий

причина

играть на ржавеющей крыше в детей

причина

быть небом

и снова искать совпадений

и снова искать...

Неужели искусство?

30.

– А где же кифара твоя?..

Тишина.

– Сыграй что-нибудь на костях мертвецов

для бодрости духа, Орфей.

Тишина.

Кнут Скуениекс

– Спрашивай...

– ...

(камень)

– Ответствуй...

– ...

(камень)

– Так кто же ты?!

– ...

(камень)

... и на камне сием...

... буквы утратили строгое время

лица и смыслы свои растеряли,

ветер пьет воду,

а камень бьет ветер –

трижды ударил,

тридцать три сна прошептал.

– Кто же ты?

– Камень.

31.

Дань памяти –

жизнь или прикосновение,

знакомая музыка,

какой-нибудь ветер,

пейзаж –

скамейка и дерево...

Очень просто понять,

почему не пришла Эвридика,

почему оглянулся Орфей.

32. Ветер носит

Ветер носит – собака лает...

Говорят, что есть где-то горы,

говорят, что есть где-то небо,

говорят, говорят – пустое.

Ветер носит – собака лает...

Снег не снег – ни зима ни лето,

на бумажных часах нет стрелок

и чернильные цифры стерты.

Ветер носит – собака лает...

Имена согревают землю,

именами мостят дороги –

имена умирают всуе.

Ветер носит – собака лает ...

33. Язычество

Огнепоклонники –

огню поклон –

огню...

Язычество –

язык-шаман

зови

на зывый зов

огня,

на пляску пепла!

Пел пепел языку –

пел пепел языку –

огонь,

огонь –

поклон...

34.

Опять все те же гастроном и солнце,

и руки так же ждут своих изломов

и небо под ногами цвета пепла,

и двери как распахнутое небо –

туда, где только ватная пустыня,

где алфавит давно утратил связи –

давно утратил связи и причины

быть чем-то большим, чем распад значений

и пьяный Бог в убогой подворотне,

в пропахшей кошками и стужей подворотне,

на стену мочится, а взгляд вперяет в небо –

а взгляд стремится к небу и встречает

холодные глазницы отражений,

знакомится с тем что давно знакомо –

и наблюдает – гастроном и солнце.

35.

Он позабудет небо Эвридики –

Он позабудет небо (если сможет) –

Он никогда не вспомнит это небо! –

Пока болят ушибленные пальцы

И свет от спички гаснет в полумраке...

... оглядываясь можно встретить тени...

36.

А ты все ходишь

по белу свету,

играешь в угли,

сжигаешь небо,

листаешь книги –

и рвешь страницы,

за то что книги

не помнят руки,

за то что руки

давно забыли –

какие книги

прошли сквозь небо

и догорели.

37. Донна Анна

– ... прошла любовь – как не было любви

– Что, Дон Гуан, уходишь и отсюда? –

Куда?

– Куда-нибудь подальше –

к Колумбу на корабль, к сарацинам,

к монахам, к черту на кулички, в горы,

в пустыню, в Палестину, в небеса...

– А Донна Анна?

– Верно выйдет замуж,

пока я буду земли открывать,

иль бить поклоны где-нибудь Аллаху.

(пять лет спустя)

– Она за командором –

за этой старой клячей и шутом

их праведных величеств.

Далеко... давно... немало вод...

и верно, что не вспомнит...

Он звал меня на ужин –

я приду.

38. Никто

Так двадцать лет без дома...

двадцать лет –

(не потому что далеко Итака)

и без тебя стареет Пенелопа

и Телемак стал бриться без тебя –

так двадцать лет без дома – бег по кругу

ты сам себе изобретал преграды,

желая возвратиться в свою память

и пересечь ту линию, в которой

все времена вмещаются в ладони –

и сын еще в пеленках, и жена

не знала слез, не нажила морщины,

и не за что кричать в пустое небо,

что ты боишься встретить эти земли

и не узнать ни голоса, ни руки,

в холодных ласках не найти любимой –

еще любимой? –

может быть не ждущей...

... позавчера, в пещере Полифема,

теряя из товарищей, последних,

ты имя свое новое изведал –

все времена вмещаются в ладони ...

У берега вкус солнца и навоза –

а море слезы

(то есть слабость женщин – его стихия).

Женщин не берут в морские путешествия,

и жены покорно ждут мужей, и предаются

своим забавам – а мужья воюют ...

... на море штиль,

корабль недвижимо стоит на месте

и гребцы устали,

и сталь доспехов раздражает зренье ...

... который год не видели земли

знакомые с соленым ветром капли

твоих зрачков, измученные солнцем,

привыкшие смотреть в одно и то же

безмолвное молчанье водной глади ...

... и ты все медлишь дать приказ –

«На берег!» –

годами изучая свою память,

стирая крупный план и оставляя

себе лишь крохи –

родинку, улыбку –

не слово, не значенье,

но возможность его произносить –

строй интонаций,

характер поворота головы

во время разговора ...

... помнишь? – Ты

на Агоре стоял и Пенелопа

с двухлетним Телемаком на руках,

не слушая, поспешно удалилась

в свои покои, не желая видеть

отплытие на Трою. –

Ты смеялся тогда над «бабьей слабостью»

а ныне ...

У берега вкус солнца и навоза

39.

Медленный фильм –

на темном экране – попытка крыла...

... но зачем этот город

зазывает в чертеж своих линий,

в рефрен перекрестков,

в воробьиные парки,

в ступени подъездов...

На плечах у атлантов –

присутствие неба –

сны, которых так много.

40.

Неслучайный игрок

в случайных законах

метавремени,

металюбви,

метастраха –

остановленный жук,

отставной необычник чудес,

обрывающий крылья с деревьев

или крыльями спину разжав,

разбивается в грязь,

чтобы снова творить человека

из дождя

и удара под дых тишиной...

Абсолютно спокоен

(тотально спокоен),

спокоен. –

Спокойствием можно ...

41.

Где-то в этот темный час

лает пес и бредит воздух.

В церкви – деревянный Спас.

Поле преет под навозом.

Поле преет – спертый дух.

Небо вкривь и вкось – как небо.

С выгона бредет пастух,

Возвращается. – И мне бы

Возвратиться в теплый год,

Где над Городом горели

Листья в осень, строем нот

Птицы на ветвях сидели.

Город стерся. – Я в пути

Из одних краев в иные –

И дожди идут, дожди,

Не родные. Не родные.

42.

И ты,

увязанный в контекст

болезненных причуд,

по букве произносишь имя –

и стены отражают звукороссыпь,

сжимают рот

и переводят стрелки

тугого циферблата в точку «ноль»,

и зеркала расплавленное тело

губами шевелит:

– Монах,

так где твоя тонзура ...

– Выпей море...

– Слова, слова, слова ...

43.

Это только песок,

не умеющий помнить следы –

жесткий хруст на ладонях –

наждачная пыль –

и глаза

от усталости бредят

какой-нибудь веткой зеленой ...

44.

Ох городов –

у площади есть время,

где мы с тобою

узнаваемы

на год впереди –

реконструкция праздника

рефлексия речи...

– Что тебе хочется?

– Чуда.

– Но я разучился творить..

– Так создай человека!

– На века оставляю ...

45.

Словно это сюжет,

из которого выйдешь за дверь,

перейдешь на ту улицу

(возле киосков,

трамвая)...

В бухгалтерии времени

все учтено до минуты –

расписания всех городов,

всех закрытых гостиниц,

опоздавших такси,

самолетов,

опоздавшей любви ...

Бог-бухгалтер уходит обедать.

46.

Вечер,

окраина города –

несколько старых домов

тесно жмутся друг к Другу,

деревянный сарай,

фонари перебиты

(в них подростки швыряли камнями,

как в блудниц)

и осколки скрипят под ногой ...

Завтра может быть будет

метель.

___________________________________________

[- 26 -] следовательно (лат.) [- 27 -] Ле Корбюзье (1887- 1965) - французский архитектор

НИЧТОЖЕНИЕ

Вопрос о Ничто, нас самих – спрашивающих, ставит под вопрос. М. Хайдегер

Молитва первая

А может там комната с пауками?

Знаешь – боюсь пауков,

знаков,

чисел

и формул, и форм. –

Фора в игре ...

– Нечто нечем играть? –

Проигрался до нитки, до мяса –

сам в себя проиграл

Ахиллес низведенный до nihil [- 28 -] –

значит хил Ахиллес ...

... и по лестнице листья да листья,

просто листья кружат,

и петляют по лицам по лисьи

по ушам закружили, отжили –

ворожат

этот странный итог.

Торг уместен пока есть монета,

но

мета времени есть,

мета ...

Впрочем – к чему?

«Не» – не слово, а только примета

состояния «не» –

как Не-был,

Не-рождался,

Не-любил,

Не-умрет.

... кто-то врет –

то ли Бог, то ли эхо.

Молитва вторая

Ни аза не видать –

это зеркало зрит себя

в зеркале слова. –

Не печалуйся! –

странствия Ноя иного –

желчный, жженый песок,

сок пустыни,

или иней ее

прожигающий спины

насквозь

словно гвоздь раскаленный.

Каленый

огнь и меч я принес –

ты назвал. –

Ты назвал!

Уничтожен в ничто. –

все оставил в себе,

без остатка остался

в ничтожестве жеста

креста

и ничтожен во славе! –

Вос-слави это жжение «не»

Последняя молитва

Солнце стало в зенит,

звон прошел облупившейся жестью –

нож на нож,

словно ножницы режут кусты

или пальцы.

Пятиполая смерть,

Пятилапые угли дождя

снова пялятся,

пялятся в дождь.

Решка к решке ложится –

чет и нечет игра –

только нечет

и нечет

все мечет,

все метит,

отменяя закон больших чисел

косоглазая дурочка,

глупая-глупая

вера ...

Ставка больше чем жизнь –

это очная ставка с sum ego [- 29 -] –

так зеркалит вопрос:

– Знаешь, где твоя Мекка?

Не зришь –

ничтожение нечто –

ничто ...

___________________________________________

[- 28 -] ничто (лат.) [- 29 -] Я существую (лат.)

* * * («город расплавленный от жары...»)

город

расплавленный от жары

среди роскошной природы

обезумевший от сладострастия

и аммиака клозетов

город

с неточным возрастом

записанным Нестором Летописцем

подделавший Золотые Ворота

и хранящий

средневековые мумии

в прохладных пещерах Лавры

город переполненный

цыганами

бомжами

пивом

поэтами

и пройдохами

выписываю твое имя

твоим раздвоенным языком

КИЕВ

КИЇВ

місто пропалене

важким сонцем

перехрестя Хрещатику

з Бабиним Яром

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГОРОД

возвращение в город

который опять не с тобой

ты привык возвращаться

привык?

(словно эхо зовет)

так ли славно живется в трущобах

на вокзалах

и в сказках

о желтом песке

и о женщине где-то

II.

это руки в долгах

слушай

мы выходили в дозор

ждали погоды

и тратили речь

вырубали леса

выносили себя за погоду

это руки в долгах

... и луна одевается красным

если дерево лижет огонь

если реки бросаются в море

и уносят тебя за погоду

ураган одинокий

это руки в долгах

III.

говоришь

ни крупицы поэзии

может быть

ни крупицы

ни зернышка

какая тут к черту поэзия

летом

в жару

когда хочется пить

просто хочется пить

свежую воду

IV.

Дожди, как иностранные солдаты

идут через Голландию в Берлин...

В. Соснора

мнится лето

в Голландии

ветряные мельницы

ждут своих Дон Кихотов

Дон Кихоты

пьяные в стельку

забывают о Дульцинее

не было Дульцинеи

нашел медный тазик

побрился

дотронуться

назвать

на руках

ощутить кожу

шершавую от загара

как папиросная бумага

– послушай

я тоже из этого времени

тоже из этой боли

VI.

чашечка кофе

надежный заменитель любви

в этом городе

осень мыслится

ветер

листья

я дал городу имя римского патриция

имя –

Брут

и хожу теперь

с кинжалом между лопаток

вот и ты, Брут стал старым

VII.

лестница от лица

если вспомнить – что день

если вспомнить

и если поможет

это небо уйти

за предмет состоявшихся снов

за черту состоявшихся улиц

и вжиться в квартиру

в теплый кухонный пол

сквозь предметы домашнего быта

канонический страх

пережить

и вернуться

вернуться

продолжается сон

VIII.

одни умерли по неведению

другие от скуки

но почему ты сегодня

молчишь?

это несправедливо

капля никотина

растворенная в воздухе –

и только эхо

как невесомость

удивительно

IX.

отольется весна дождем

отольется

с нее станется

небо кажется чем-нибудь

эдаким

будто правильным

правленым как стихи

или Бог на рекламе

с широкой улыбкой

американского бизнесмена

(смена значений)

и хочется стать Ариманом

закричать что обман

и что сам ты придуман

обманом

и что сам ты придуман

придуман не так и не в том

в расстояниях города стать

незначимым и нереальным

обходимым для тех и для этих

отольется весна

с нее станется

дождь

давно забытое солнце

снова?

мир – замкнутое пространство

и ты в нем – замкнутое пространство

короткого замыкания

в стенах

воскресный вечер

мать произносит:

– здравствуй сынок

счастье?

время прошло

XI.

сорока-ворона

кашу варила

деток кормила

каждый день происходит

все еще происходит

дальше

кашу варила

деток кормила

сорока-ворона

XII.

любимая Ты

здесь и сейчас

никто нас не встретит

у выхода из деревни

слышишь как тихо

только часы колотятся в ребра

тихо-то как

колотятся в ребра

никто нас не встретит

XIII.

птицы

в игрушечном небе

что вы поете?

будет ли небо

(такое большое)

будет ли небо?

птицы

в игрушечном небе –

добрые боги

плакало птицами небо

XIV.

все кошки

одного цвета

серые

привычка

вторая натура

если долго идешь

всегда привыкаешь

все луны желтые

все деревья по времени года

все автобусы едут в парк

рано или поздно

XV.

остался

с той стороны зеркала

в пустой комнате

и возможная жизнь

пока что возможная здесь

возможна сейчас

в городе без дождя

XVI.

музыка

бывые дни

за полночь

просто приходит земля

на циновке лежит

не умеет решиться

на циновке лежит

человек

это просто земля

просто заполночь звезды

XVII.

детям 68-го

время помнить цифирь

наши числа

еще сохраняют

запах детской надежды

с порядковым номером 68

время помнить цифирь –

в ожиданьи Годара

иллюзии наших дворцов

в 94-ом

затеряны по переходам

где ваш Вудсток?

прошло

отлетели

Париж

Калифорния

Прага

эпоха последнего бунта

с порядковым номером 68

снег закончен

часы ускользают из рук

на руках остается пепел

как знак Хиросимы

вместимой в ладони

гонит ветер детей на Вудсток

по пустыне

гонит

по морю

гонит –

крестовый поход

и какой-то старик

(он пытается что-то сказать

но не видит лицо свое

на ладонях)

в супермаркетах

знак Хиросимы

XVIII.

что и требовалось доказать

среди лета

которое дождь

лето без ожиданий

сено-солома

просто облачность

как говорят метеорологи

XIX.

зачем ты пришла

вспоминаньем

чужими руками

город

уже не выносит кофейного ветра

город

давно не выносит пустынной Итаки

город уже

это правда что солнце?

XX.

словно люди возле ямы,

словно у скалы избушки

наши дети к небу жмутся

к небу жмутся

спят и видят –

улетают утки к югу

улетают –

так из дома

хлебный ветер исчезает

так уносит ветер дома

поминальными словами...

помнишь сказку об Орфее?

(помнишь сказку об Орфее –

он когда-нибудь родился...

не оглядывайся – помнишь?)

ветер

ветер жнет посевы...

... ночью снова будут войны

ночью долго длятся войны –

словно сны перелетают

и выходят на дорогу

плащ-палатками уходят

XXI.

город падает в окна

в окнах тени

похожи на небо

небо тоже похоже на небо

на что ему быть похожим

как не на небо

или на тени

если город падает в окна

XXII.

кошки

властители времени

время утратило власть

если кошки

уходят из дома

встречаешь

прошедшую утварь

стены

и лица

которые тоже давно

нам бы такие привычки

XXIII.

как слово

произносимое по слогам

медленно

почти шепотом

очень тихо

появляется запах

воды

медленно

как заклинание

маленький мальчик

в песочнице

СОБСТВЕННИК МЕЛОЧЕЙ

высокопарно?

конечно

и что же

когда существует

песчаная башенка

построенная

маленьким тридцатилетним

человеком

на побережье

(неважно какого моря)

названная Вавилонской

II.

повторяю

еще повторяю

этот влажный глоток

(неизвестная форма встречи)

очень хочется жить

хочешь день начерчу на стене

акварелью

III.

поминутные знаки

чайная ложечка

звякнувшая в стакане

свет от торшера

человек на балконе

закуривающий сигарету

просто по памяти

всего лишь один человек

на балконе

IV.

мир продолжается

вертится

летом

билетные кассы

всегда переполнены –

люди едут на юг

с багажом и детьми

(так они отдыхают)

ты сидишь в комнате

работает телевизор

ты смотришь

скорее присутствуешь

при телекартине компании

Уорнер Бразерс

где что-то взрывается

кто-то кого-то спасает

что-то еще

лето

билетные кассы опять переполнены

о чем говорить

если небо твое

надо мной

страшно?

когда оборвется

страшно

а может без неба?

может быть

просто без неба?

(пауза)

страшно

VI.

поэзия?

нет –

помарки времени

оставляемые на бумаге

как на коже

сигаретные точки

улицы

заблудившиеся Улиссы

в поисках лета

что ты хотела мне сказать?

помнишь?

«уходя,

закрывайте пожалуйста дверь»

надпись на выходе

VII.

в маленькой комнате были

стол

книжные полки

настенный светильник

который включили на пять минут

ночью

и два человека

они еще ждали

им что-то приснилось

VIII.

царство

наших маленьких

ожиданий

в подлунной

в каждой улице

в каждой квартире

забытой Богом

друзьями и обитателями

в каждой квартире

наполненной до краев

смехом и близкими

в каждой квартире

где всего-то необходимо

(а в это время

играет радио

кончаются сигареты

закипает чайник

лает собака –

происходит тысяча мелочей

этого времени)

и всего-то необходимо

услышать

и прикоснуться

IХ.

дождь по окнам

по окнам

по листьям

проходит

идет не кончается дождь

за окном по привычке

усталость

чай на кухне

знак в котором

себя узнаешь

за столом с авторучкой

и рождение памяти

тихо

знак в котором

себя узнаешь

подожди

дай подумать

что это?

небо?

давно не встречал

и часы все

тикают

в комнате –

маленькой Хиросимой

обещают взорваться

подожди,

еще одно слово

XI.

теплая кора дерева

на сломе похожа

на губку

кирпичного цвета

летние полдни

но кажется что-то уже

изменилось

хоть солнце все то же

те же дома

не выносят жильцов

та же кора

действительно –

что-то уже изменилось

XII.

случайная запятая

почти невпопад

почти не на месте

непредвиденная пауза

несколько строк

в оправдание

правда Орфея

который

но

впрочем

ты слышала эхо

XIII.

проживаем весну

затем лето

и снова зиму –

холодную

жгучую

долгую

великовозрастными

школярами

проходим ускоренный курс

археологии времени –

сидим на раскопе

и курим

сигарету за сигаретой

экспонаты музея древностей

представители вида

человек неразумный

ЗВЕЗДА СИРИУС

какая разница

сегодня или завтра

случается солнце

случается дождь

всяко бывает

ничего необычного

зелень простая

простая трава

и ты почему-то смеешься

зачем-то

ничего необычного

социальные признаки –

родовые отметины

для недоверчивых

знающих место и правила

проживающих

год за годом

как жевательную

резинку

пресное сено

что нам до этого

детские игры

в теплых дождях

счастье

странная штука

приходит не спрашиваясь

садится на лавочку

смотрит

начинает подразнивать

злится за то

что ты так ничего

и не понял

за то что опять

не умеешь окликнуть

счастье

чертовски

странная штука

ощущение времени

очень морщинисто –

еще один день пережит

от корки до корки

как книга

которую больше не станешь

читать

(совершенно не хочется)

а где-нибудь в городе

в это же время

может быть просто мираж

читано

мумии

пирамиды

Бог –

странное имя

Осирис

звезда Сириус

(не твоя)

твоя Антарес –

в созвездии Скорпиона

самая яркая

где-то там

наверху

смотрит

я тоже смотрю

не на Сириус

что мне Сириус?

а где Антарес

просто не знаю

хоть говорят

что самая яркая

в созвездии

Скорпиона

значит ли это

что мир остановлен

стоп-кадром

на киноэкране?

линии смыты

размыты в ладонях

размыты

ветер случайный

играет твоею прической

птицы щебечут

и я улыбаюсь

линии смыты

стоп-кадр

78 ОБОРОТОВ

топография улиц

пройдешь полквартала

и выйдешь

в людное место

ларешники

бабки

собирающие пустые бутылки

цыгане с детьми

(как всегда что-то клянчат)

динамик надрывно кричит

о чьем-то разбитом сердце

надрывно и пошло кричит

в подворотне

новые снобы –

пиво плюс кофе

плюс

разговор о поэзии

плюс

просто о жизни

то есть

кто кого невзлюбил

кто с кем нынче в постели

топография улиц

время нового джаза

пластинка

на 78 оборотов

(аккомпанирует Каган ) [- 30 -]

на старенькой «Иоланте»

вертится

старое время

которое мы не застали

шипит

исчезнувшим голосом

в комнатах коммуналок

кто-то всегда сохраняет

время ушедших пластинок

первое

что запомнилось

письма

множество писем

лежат аккуратно в поддоне

целая жизнь

аккуратно

сложена в стопки

моль

некоторый беспорядок

шахматы на столе

чемодан

(такие сегодня не делают –

кожаный

древний)

на полу

аккуратно

в поддоне

множество писем

скрипит табуретка

седой человек

играет французскую мелодию

на пианино видавшем виды

на котором лежат

несколько книг

стоит статуэтка Чайковского

он просто играет музыку

случайно зашедшим в гости

иногда

он жалеет

что где-то

чему-то

не успел научиться

звучит пианино

это время как Улисс

искало свои миражи

постоянно меняя слова

и не веря в приметы

отменяя привычки

как запахи прошлого лета

забывая дома

вот и жизнь

я тебе говорил

что никто из нас

старым не будет

___________________________________________

[- 30 -] Симон Михайлович Каган (1908-1997) - пианист виртуоз

МЕДЛЕННОЕ СВЕТИЛО

беспокойство приходит

стук-по-стук

по лестнице каблучками твоими

стук-по-стук

каблучками

ступенями ежедневности

– у тебя сегодня горлом шла кровь

– ничего страшного – это от ветра

действительно ничего страшного

это всего лишь кашель

покурю и отпустит

за окном идет дождь

за окном идет очень большой дождь

– послушай

они говорят

что на юге теплее

– возможно теплее – ты

расстроена?

– нет, но хочется побывать

– поменьше смотри телевизор...

... а может быть... когда-нибудь...

... может быть

и поедем

лепо ли бяшите братие

начати новыми словесы

тихо звучит комар

(скорее комариха)

тихо

тикают ходики

ходят

раскручивается киноролик

двое в комнате

тишину не тревожат

начати новыми словесы

трудны повести о пълку Игореве

не трогают тишину

разговаривают руками

каждый жест что-то значит

для них что-то значит

шеломами воду из Дона пить

солнце

медленное светило

(это из-за жары

ты назвал его медленным)

музыка Тома Веитса [- 31 -]

сейчас

опрокидывает небо

взбесившееся пианино

ритмика джаза

ласки безумствуют

(это из-за жары)

ритуальный кофе

крепкий

горячий

смещение плоскостей

зрения

когда сливаешься кожей

голос Веитса

книга Виана [- 32 -]

затерянная в простыне

(это из-за жары)

кожа

губы

глаза

кожа

губы

глаза

солнце медленное светило

___________________________________________

[- 31 -] Том Вейтс - американский рок музыкант [- 32 -] Борис Виан (1920 - 1959) - французский писатель

* * * («Альберт Пирпойнт...»)

Альберт Пирпойнт [- 33 -]

просыпается утром

в ванной комнате

мылит щеки

чисто бреется

после в гостиной

целует жену

съедает свой завтрак

без мяса

стакан молока и овсянка

Альберт Пирпойнт

спешит на работу

едет в автобусе

держась за петлю

автобусной двери

несколько позже

Альберт Пирпойнт

идет к пациенту

берет его за руку

и примерив улыбку

говорит почти ласково

«будет совсем не больно

всего лишь секунда

ступайте за мной»

сняв тело

Альберт Пирпойнт

моет руки

смотрится в зеркало

где отражается

Альберт Пирпойнт

висящая люстра

и кусок туалетного мыла

на полке

___________________________________________

[- 33 -] Албьберт Пирнпойнт (1905 - 1992) последний английский палач

ВЕЛИКИЙ ДИКТАТОР

В ряду апокалиптических изобретенийнашего века – кинематографпредшествовал релятивистской механике, Освенциму и атомной бомбе... Б. Ханин

несколько кинокадров

запечатлели

явление

нового человека

между Освенцимом и Хиросимой

все это было предсказано

великим

немым

диктатором

все это было

маленький Чарли [- 34 -]

считающий носом ступени

хохот галерки

холодные драмы

с участием Веры Холодной [- 35 -]

в легкие воздух набрать

и следить –

как летит самолет

как свеча проплывает

не страшно

все это –

белое полотно

после включения света

скорость движения пленки

24 кадра в секунду

24 фотографии можно сделать

и все будут одинаковы

и все будут разными

потому что

каждая следующая фотография

несет в себе разницу

ровно в 1/24

привычно малого деления времени

это уже неповторимо

это только отражение прошлого

1440 отражений в минуту

86400 отражений в час

камера наезжает

крупным планом – лицо

потом – кирпичи

не долго

а кажется время стоит

потому что устало

в кино мир ускорен

человек у стены

падает быстро

но зал успевает привыкнуть

ничего не случилось

просто кто-то опять

остался за кадром

на экране

плещется море

ветка качается

птица летит

повод для детской жестокости

и взрослого остракизма –

любое несовпадение

но можешь не волноваться

что остался вне зрения объектива

ВСЕМИРНЫЙ КИНЕМАТОГРАФ

тебя моментально засунет

в другую коробку с лентой

куда ты хочешь?

фильм ужасов?

мелодрама?

ужасы хроники?

или

свой персональный ужас

в манере Тарковского?

ну!

видишь сколько возможностей...

___________________________________________

[- 34 -] Чарльз Спенсер (Чарли) Чаплин 16 апреля 1889 — 25 декабря 1977) — американский и английский киноактер, сценарист, композитор, кинорежиссер, продюсер и монтажер, универсальный мастер кинематографа, создатель одного из самых знаменитых образов мирового кино — образа бродяги Чарли [- 35 -] Вера Холодна (1893 -1919) - актриса немого кино

ТАЛИФА КУМИ [- 36 -]

вечер

метро

снова нечего делать

и ездишь

от станции к станции

просто без цели

бестселлер в кармане

прочитанный

наполовину

уже растрепался

минидеталь

достойная

не сожаленья

но строчки

(много достоинств

у всякой нелепицы)

лепо ли бяшите

вечер

метро

гвоздем по стеклу

или соло

стареющего саксофониста

мяуканье кошки

пять капель

дешевого коньяка

в дешевой распивочной

немного

если о звуках

III

вот и жди теперь

нового чуда

«да свершится!»

из племени

недоучек

маленький фокусник

волхв

жди у моря погоды

«да свершится!»

«да сбудется!»

«талифа куми!» [- 37 -]

еще один город закончен

может быть не так как хотелось

остались привычки

(это о теле)

осталась коллекция

разных ненужностей

пауз

примет

пешеходных маршрутов

от пива к женщине

или к нужнику

ежели допечет

у каждого свой счет

с реальностью

у меня такой

долгая пауза

музыка

выйти из дому

назначить свидание времени

научиться считать до ста

музыка

научиться считать до ста

выйти из дому

назначить свидание времени

на третьей сигарете по счету

возле киоска

в котором нет спичек

и даже паршивенькой

зажигалки

музыка

сегодня прощальные окна

гадай не гадай

прогадаешь

люби не люби

но как странно

кончается небо

(холодок возле шеи

и снова ступени)

медленно медленно

даже не страшно

люби не люби

VII

в сезон дождей

который по счету

(дом –

не дом

эхо –

не эхо

голос –

не голос

сбился)

идея

полнокровного человека

кажется более состоятельной

в идее метафоры

(кровь

вода

сбился)

сценарии потопа

задуман во благо

а мы-то глупые

(дождь

дождь

вода

идея

полнокровного человека

сбился)

VIII

выиграть

в русской рулетке

поставив на красное поле

после очередной

проигранной партии

в шахматы

теплое море

скалистый берег

кормчий вчера

назвал это домом

карусель в старом парке

детская карусель

с расписными лошадками

детская карусель

небольшая

поломанная

вот и не было ничего

с расписными лошадками

ты на белой

я на коричневой

маленький дом у дороги

пыльно

пусто

настенные ходики

у окна

(старые)

грустно

маленький дом у дороги

осень

ветер

за печкой паук обитает

возится

возится с сетью

маленький дом у дороги

никаких событий

маленький дом у дороги

может быть

потому что так долго

и ласточка в небе

низко-низко

к дождю

и кричит

о своем

может быть

потому что

но голос твой

тише и глуше

потому что к дождю

может быть

потому что к дождю

XII

с точностью кинематографа

(а небо сегодня в клочьях)

память пряного ветра

слово

то что было ли

словно

мальчик

нашедший старую раковину

уже пожелтевшую

время

молодой Одиссей

теплый воздух соленой Итаки

и только-то

время

мальчик играющий с тенью

XIII

кто ты?

не помню лица

не помню

третье тысячелетие

на пороге

еще одно измерение

кто ты?

сотая доля секунды

атомы времени

кто ты?

не помню

и сотую долю секунды

не помню

кто ты?

XIV

медленно строится башня

кирпич к кирпичу

разговор к разговору

строится башня

высокая башня

медленно

строится

изо дня в день

разговор к разговору

будет вам будет

опять

в зеркалах

обещана встреча

(солнечный блик

на ладони

в морозное утро)

нить Ариадны

в метро завела

и исчезла

долго жду поезд

XVI

все по правилам

пепельница

заполненная окурками

утренний кофе

водораздел

между

завтра и позавчера

между

долго

и ни откуда

между

старая пластинка

опять повторяет

заезженную фразу

«дождь еще будет»

XVII

возможно свобода

сейчас

не умею

играть

в расстояние локтя

привычно

рассказывать байки

прилично смеяться

но ветер

срывает дожди

и шатается небо

шатается небо

опять

расстояние локтя

возможно свобода

XVIII

лабиринты метро

перевертыш

античности

с маленьким

минотавром

в заношенных джинсах

и стальной логикой

ариадновой нити

приближается поезд

на вылет

XIX

небо такое огромное

чистое-чистое

можно

придумывать сказки

пустая ли

трата времени

или

я зову тебя разными именами

боясь искушения

создать новый обряд

из обряда примету

из приметы привычку

чтобы мы не состарились

как дожди

небо такое огромное

это неизлечимо

почти как саркома

или что-нибудь

в том же духе

воздух пропитанный влагой

как страх

разорвавшейся мины

запомнившей

маленького солдата

невзрачного и курносого

с оспинами на подбородке

страхом в глазах

запоминающих

поле

реку

мину в колосьях

что-нибудь

XXI

будет еще

как иная заноза

дело не в форме

а в скобках за словом

свернуто небо

и пепел окурков

падает на пол

иная заноза

дело не в форме

небо за небом

падает на пол

будет еще

XXII

где-нибудь

нет

и давно

и неправда

чтоб помнить

весело ветер

шуршит черепицей

слишком давно

и неправда

как будто проснулся

в теплой постели

где-нибудь

нет

XXIII

где то буква сфальшивила

слышите

где-то

сфальшивила

но почти неизбежен

сбой строя

здесь долгая память

и долгое время равны

здесь все просто

дорога

колодец

и снова дорога

XXIV

ночь

тишина

клаустрофобия

новое лето почти без примет

(праздник тепла – говорят)

солнце и воздух

воздушные стены

стены из воздуха

праздник тепла

XXV

тянет и тянет

так сухо

еще не бывало

так сухо

тянет и тянет ветра

к побережью

пройдет

неужели

усталость пройдет

даже эта усталость

к тебе

не с тобой

не тобою

XXVI

или

еще один день пережит

или

попытка быть откровенным

завершается

одним и тем же

(он ведь дерьмо

согласись что дерьмо)

наша общая знакомая

права

или

свое не пахнет

или

попытка быть откровенным

___________________________________________

[- 36 -] [- 37 -] Встань и иди (древнеарамейский)

HOMO ARHEOLOGICUS [- 38 -]

странной головоломкой

побуквенно

прохожу

знакомым маршрутом

отражения в зеркале

как книгу прочитываю

по арабски

написанную на кириллице

прочитываю по арабски

с другой стороны

отражения в зеркале

куда прохожу

побуквенно

странной головоломкой

без условностей

заставить язык говорить

знаешь как тяжело

заставить язык говорить

это как работа ассенизатора

в удушливой яме

где смердит

и мухи

то на глаз то на губы

садятся

щекочут

тяжело с непривычки

послать эстетику

куда подальше

(подальше – куда?)

выписывая человека

который живет в этом городе

поглощает еду

матерится

и даже не является

импотентом

знаешь как тяжело

без условностей

только ветер вонзается

коготь орла

клюющего память

хлопают крылья

подъездов

троллейбусов

учреждений

хлопают двери

реальные признаки жизни

экран Пазолини

какие реальные знаки

эти дворики

и дома

незнакомой Италии

знакомое захолустье

хлопают двери

месиво из людей

все еще топчется

очень медленно

проявляется

кто-нибудь

различимый

экран останавливает глаза

человекоогромные

вонзается ветер

теперь, когда я тебя вспоминаю

(менее часто чем мне это кажется)

я думаю также о

поваленном дереве

окурках на улице

проезжающей мимо

белой машине

старике в переходе

ты говоришь – он похож на Харона?

нет

не похож

обыкновенный стандартный нищий

пахнущий водкой

уриной

(вероятно больные почки)

многодневной немытостью

еще думаю о

желтой листве

полнолунии

маленьком мальчике

на вокзале ищущем маму

звездах

романтике

и о многом другом

в тот момент

когда

думаю о тебе

очередное изобретение ритуалов

танцы фламинго

танцы больших

розовых фламинго

на берегу озера

здесь кажется точка

в восемь утра

подъем на работу

если не воскресенье

или не отпуск

танцуют фламинго

иногда телевизор

телефонные встречи

встречи на улицах

стройные птицы

часто кафе

сколько лет

одно и то же кафе

не пора ли менять?

на берегу озера

с изогнутыми клювами

сотни

тысячи

крыльев

на взмахе

где-то время идет

как прохожий по парку

желтой листвой

время зрелых каштанов

опять перепутаю

книги

и имена

посреди твоей осени

улицы

как приметы

неожиданных странствий

причудливых состояний

похожих на детство

это лопаются каштаны

скатываясь по аллеям

куда-нибудь по аллеям

куда-нибудь

просто живо в тебе

не в каком-нибудь

третьем

четвертом

или двенадцатом

в конкретном тебе

стоящем спиною к солнцу

(цифра двенадцать тревожит)

двенадцатое число какого то месяца

непрочитанная газета

(ты газет в принципе не читаешь)

на дороге

засаленная

развернул

даже сам не заметил

заметка

«на киевской «скорой» кончаются

медикаменты»

двенадцать апостолов

в белых халатах

сиреневых робах

отутюженных новых

костюмах

«на киевской «скорой» кончаются

медикаменты»

зачем ты все это

пытаешься

записать?

так ли все происходит

по комнатам

молчаливо

среди

прошлогоднего ветра ладоней

среди

неприметных

рассыпанных

знаков

твоего пребывания

где-нибудь

смятый листок

статуэтка

открытая форточка

тихо

муха о стенку стекла

бьется

жужжит

не более сложно

чем изучаемая в школе

таблица умножения

не более сложно

чем графика города

которую узнавал

при помощи ног

ежедневно

(следовательно

каждый день)

исчезая из дома

не более сложно

и все таки

что ты ищешь

в маленьком

«кажется это было»

___________________________________________

[- 38 -] Человек археологический (лат.)

ДЕТСКИЙ АПОКАЛИПСИС

1. Летопись острова Крит

1.1

книга раскрытая

на случайной странице

третья строчка сверху

в кавычках

«ты так ничего и не понял»

это и есть жизнь?

вероятно

быть может

еще несколько неточных определений

и только настенные ходики

подтверждают наличие слуха

следовательно

можно надеяться

что остров Крит

созданный твоими иллюзиями

иногда отпускает своих обитателей

в море

1.2

слышишь?

небо пришло на вокзал

это музыка ставит предел

разговору не длиться

наша Лета течет в лабиринт

я там встретил живого Тезея

(тридцать третью молитву шепчу)

я там встретил живого Тезея

слышишь?

небо пришло на вокзал

1.3

вот и

бродит

твой зверь василиск

имя?

это так важно?

сейчас остается немного

ветра

всего два глотка

как воды

это просто мираж

зверь василиск

имя?

1.4

щенок кусающий

себя за хвост

солнце

похожее на чернильницу

(вот бы в кого-нибудь запустить)

и голос взрывает гортань

клокочущим смехом

«Богу богово

кесарю...»

... стоит ли

обращать внимание

на комариное искусство

высшего пилотажа

но как ноют ключицы

этот дождь

абсолютнейший джаз

этот дождь абсолютен

его эхо умрет своей смертью

забудь абсолютнейший джаз

но как ноют ключицы

так ветхий день споткнется

так повалит

манна небесная

снег

снежная нежность

и нежная снежность

вот и расхлебывай эту кашу

тише

руки проснулись к тебе

тише

небо сломалось

значит можно

ловить

пестрых рыбок в аквариуме

играть на губной гармошке

брать уроки

каллиграфического письма

или...

право случайностей

ниточки

а рисунки

детским мелком на асфальте

дождик из тучки пошел

как забывчивость рук

как пижамное время

как время

идущие мимо дожди

все идут

как солдаты

месят теплую землю

смещая себя в повседневность

зачем

и опять

как забывчивость рук

6. Ветер из опоздавших

6.1

этот ветер из опоздавших

простой

норд-норд-вест

никого не сводящий с ума

где ты Гертруда?

хранение желтой бумаги

подсудно

суденышко утлое –

не пересечь океан

где ты Гертруда?

простой норд-норд-вест

6.2

что Вас из Виттенберга занесло?

разве не видите

здесь

только замок на острове

черт его знает какого столетия

рядом маленькое кладбище

часовня

вы верно историк?

нет?

что же вы ищите?

6.3

на башнях римская цифирь

часы молчат

который год молчат

ржавеют

здесь только призраки

часы молчат

и Ваша дочь Полоний

а еще говорят –

«Гитарист» Пикассо

нет разницы

что с чем связывать по причуде

между небом

и фонарем

между прямыми рядами стульев

и древней привычкой

к обеду

в беспятнадцати два

две жизни

два женских профиля

параллельные плоскости

неэвклидовой геометрии

бремя истории

(карманная мифология)

и ты спрашиваешь

что дальше

какой смысл

искать оправдание

нашим безумствам

у греков

или у египтян

какой смысл

разыгрывать комедию

в лицах

рассматривать даты

сквозь попытку

решить головоломную задачу

одной комнаты

при помощи Рубика [- 39 -] и Тойнби [- 40 -]

какой смысл

действительно

какой смысл

случается

полдень

один из многих

цветочницы и собаки

женщины и мужчины

сомнамбулы города

разных походок

и...

нет

показалось

хорошо

хорошо что с тобой

только так

разговор и возможен

на срыве

только так разговор и возможен

как возможна

улыбка ребенка

как тающий снег

без пролога

без связи

и прочих условностей счастья

хорошо

мы еще не успели

и приходится ловить моль

в душной комнате

рядом с играющимся котенком

чтобы еще раз

пройти полосу отчуждения

горячий обед

поезд до незначимой станции

множество поездов

семь шагов до двери

три до окна

пройти полосу

неужели так сложно

так сложно

опять промахнулся

моль улетела

калейдоскоп

маленькая девочка

играется во вселенную

чуть вздрагивает рука

и детский апокалипсис

рушится

цветными стеклышками

в зеркальной призме

вершится

множество раз повторенный

своим отражением

девочка плачет

ей страшно

маленькая девочка

играется во вселенную

13. Направление N

Ему нетрудно, он еще слепит...

В. Соснора

13.1

повод священнодействовать

сегодня это возможно

пока асфальт

нагревается

под солнечными лучами

стынет обед

и женщина варит кофе

повод священнодействовать

то есть

разгадывать таинства

и совершать обряды

беспомощно

повод

женщина варит кофе

13.2

это будет длиться так долго

это будет длиться

так долго

(целую вечность

или одну секунду)

и радиоголос

из черного репродуктора

опять известит

что поезд номер такой-то

отходит от первой платформы

маленького вокзала

в направлении N

13.3

интеллигентные девочки

учащиеся играть

на скрипке и фортепиано

аккуратно выполняющие

домашнее задание

(слава богу)

доживем ли до завтра?

обязательно доживем

боже мой

как фальшивят

обязательно доживем

боже мой

как фальшивят

(слава богу)

ты говоришь «дом» я повторяю «дым»

она произносит «лес»

значит выбрались на поляну

нам ли сетовать

это еще один случай

из жизни

___________________________________________

[- 39 -] Эрн¸ Рубик – архитектор, изобрнтатель кубика Рубика [- 40 -] Арнольд Тойнби (1889-1975) – британский историк, философ истории

ET CETERA [- 41 -]

было

сон не встревожу

было

кажется

семь неб семь нёб

кажется

Вы

говорить

хлеб аз

кажется было

семь звезд

хочешь

напомню

уже без меня

и двери

и настежь

только

уже без меня

и только

и ржавчина

водопровода

уже без меня

никто не пришел

буквы

сломанный алфавит

как венчание с птицей

феникс

во время огня

факел города

солнце

Хиросима

над Лаврой

просто мужское

восхищение женщиной

она приходит

приносит тысячи ароматов

нагая

любит

мужское

восхищение женщиной

долго

надменно

смеется слову

сказанному невпопад

врасплох

от нестерпимости счастья

восхищение женщиной

слезы

и другого не будет

другой не бывать

это настом по горло

в метель

это эхо

другого не будет

эхо

снова метель

вс¸ метель

вся метель

по утру все следы

словно ртуть

день завершен

помнится только

давка в транспорте

и девочка на качелях

давка в транспорте

и несколько сигарет

давка в транспорте

и два телефонных звонка

несколько сигарет

кажется день завершен

город впоследствии

станет химерой

мерою памяти

разве что

третий лишний

разве что

маленькая игра

в любишь-не-любишь

хлеб надломлен

вино пролито

на скатерть

маленькая игра

в любишь-не-любишь

в жмурки

в пятнашки

пролито на скатерть

Саломея

пустое

снова с вечера

боль в голове

снова утром

без шеи

снова

танцы

это все танцы

Саломея

не плачь

читаю знакомые книги

веду ненужные разговоры

к повседневности привыкаю

говорят что привычка

вторая натура

читаю ненужные книги

веду знакомые разговоры

к повседневности привыкаю

говорят что привычка

вторая натура

не спорю об очевидном

прихожу

словно не было

было

я снова пришел

слова не было

лица

последний

я снова пришел

в отутюженных брюках

пришел

не было

было

попытка поймать тебя

в тело ладоней

(попытка слепого

стать зрячим)

здесь есть еще небо

здесь можно пропасть

среди красок

среди недомолвок

здесь пропасть

и небо

реальность кок заяц

дает стрекача

пойди догони

догони

заблудился в трех солнцах

опять

сколько недозначений

и стиль разговора

опять

комариное танго

у зеркала

или

на коже

опять

набивает оскомину

вечный ожог

треугольника

времени

на запястье

где твои руки

где наше небо

где моя гибель

с утра окружает привычное

завтрак

две деловые встречи

так начинается

серая песня

старая песня

после обеда

читать журналы

делать выписки

ждать урочного часа

так разбивается

мертвая птица

сойка?

ворона?

джаз

буки ли ять

опять

остановка на ветер

в пустыне

манну выпрашивать

спрашивать Бога

клянчить и клясть

словно с кляпом

джаз

с кляпом

опять саксофон

буки ли ять

Ти,

твоя тінь,

скельце безсоння

Д. Кубай

смеешься

иначе не можешь

ах если бы только

и тени

и краны

ах если бы только

у нас все по правилам

только

у нас все по правилам

смеешься

иначе не можешь

старый город

Летучий Голландец

надломленный блюз

Чарли Паркера [- 42 -]

женщины тело

молчит

рифы

долго молчит

мой Летучий Голландец

сухие минуты

такое бывает

падают

словно осень

на столе беспорядок

музыка замолчала

сухие минуты

только капает кран

китайский болванчик

тик-так

сухие минуты

лето чужое

горячее

пыльное

асфальт раскалился

можно выпить воды

если захочется

если очень захочется

можно выпит воды

или пива

на выбор

к тому же жара

воздух звенит

бабочка

«мертвая голова»

прямо в лицо

пытаешься отогнать

не тут-то было

словно

собачка на поводке

«мертвая голова»

еще одно

немногое

в чужой земле

ландскнехт недотепа

ищет свой собственный

Бетлеем

теряя последний рассудок

на рассвете

в тумане над Темзой

среди таких же

как он

обезумевших

маленьких мифологий

этакое междуцарствие

Аргусом многоглазым

различаешь приметы

сочетаешь события в колбе

переходишь

от значимых слов

к незначимым деталям

статуэтке в серванте

глупому шлягеру

et cetera [- 43 -]

алхимическое действие

невозможного

или

ненужного

et cetera

___________________________________________

[- 41 -] И так далее (лат.) [- 42 -] Чарли Паркер (29 августа 1920 — 12 марта 1955) — американский джазовый саксофонист и композитор, один из основателей стиля бибоп [- 43 -] И так далее (лат.)

ЛУНА И ДЕВОЧКА

слово за слово

мышь за иглой

день не к смерти

но к джазу

и опять

не имеет значенья

давнишнее

но

но лисица в лесу

заяц в поле

а ты в переулке

вот и снег

и никто никого

не придумал

и никто никого

запятая

никто

и попытка

в метро заблудиться

убегая из зеркала

или читая бестселлер

чтоб быстрее забыть

что никто никого

вот и снег

полнолуние

лунная мгла

девочка под луной

серебро талисманов

магия снов и любви

так вращается время

и снова встречаешь

забытое странное чудо

узнаешь словеса

словеса

и уходишь за грань

встречаешь

забытое чудо

пройдет три дня

и будет кричать человек

и оборвется небо

и танец покрывал

закончится

и отразятся звезды

в ладонях

и волхвы уснут

и ничего в итоге

только голос

все тянет

тянет

жалобную ноту

просто это истерика

дождь

можно рваться на части

можно в память

или белым листом

или эхом чужих языков

твой ли голос горчит

словно дождь

просто утро

никак не настанет

просто это истерика

останется

лунный осколок

и имя

похожее на луну

и детские слезы

усталого человека

и где-нибудь

там

вдалеке

стайка ласточек

на фоне

серебряных облаков

хотя бы лишь для того

что это очень красиво

эхо голоса длится

опять сигареты

без счета

и что-то шумит

домовой

или ветер

шуршит

обретается форма

для слов

как для каменных глыб

так когда-то

богов создавали

так когда-то любили

теперь

просто ветер

ночь уходит

по новому лица

и глаза

в отражениях

окон

слова и окурки

снова джаз

только руки болят

только руки

запомнили голос

и звезду на рассвете

слова и окурки

время

в котором

все удавалось

сны

которые

позабыл

картинка

пришпиленная

к обоям

несколько косо

может быть

сбудется

сбылось

прошло

ПРОЩАНИЕ С ГАЛАТЕЕЙ

в какой-то старой картине

где Чаплин в смешном цилиндре

тапер саксафон и скрипка

девченка в янтарном платье

отплясывала чечетку

чудно что я это помню

зачем я все это помню

сегодня сова на ветке

а завтра ее не будет

она наклоняет голову

произносит слова

говорит о приснившихся снах

и о детских обидах

она вспоминает

эпохи своих одиночеств

вот ведь какая история

вот ведь какая

резец и образ

шаг

окурки на полу

и пыль на стеклах

се человек

и снова все возможно

Пигмалеон стал камнем

пыль на стеклах

углем и линией

сова и сокол

рассвет намечен

зачем сегодня

так много света

так тянет к камню

так беспощадно

приходит память

так камень страшен

сова и сокол

давно седые

резец расколот

ОТПУСК ЗА СВОЙ СЧЕТ

А жизнь промелькнет

театрального капора пеной

О.Мандельштам

Группе «ГраФФика» посвящается

через слово к любви

и опять сквозь пути по железке

сквозь названия станций

сквозь усталость колодцев

и смещение трассы

в прицельном бойке дальнобоя

Просто дождь по утру

просто капает дождь

здесь еще ничего не случилось

и для памяти нету причин

это небо горчит

то гитарой а то котрабасом

згусток ртути в лице

улыбаюсь

как плюшевый клоун

но опять не у дел

промелькнет

не заметишь

невпрок

только время

в старинной кофейне

где опять ни о чем

только сладкий коньяк

сигарета

коньяк

промелькнут

и комар

тихо-тихо поет

здравствуй небо

сегодня к тебе на поклон

снова будет роса

снова будут пустыня и память

ртуть разъест серебро

ничего не случится

под утро

разве что-то

случалось напрасно

cегодня ты проснешься

с оговоркой

ты снил Луну

ты видел

что к чему

и нынче

все слова

за горизонтом

закончен отпуск

только ветер в спину

PAST IMPERFECT [- 44 -]

когда лезли

на стену под Троей

когда падали в ров

и рубили щиты

память стерта

когда язва

сжигала друзей

и валялись опухшие кони

и везде провоняло смолой

память стерта

когда город горел

и ахейцы пьянели от крови

победы и сметри

память стерта

и рабский ошейник

безвременье

неточное

и книги мимо

и слова

и птицы к югу

без

(как там было)

что-то о знакомых

ладонях

снах

привычках

и трамваях

а мой ушел

в неточное пешком

так приходит усталость

здесь

вчерашний

бродил

по проспектам

питейным и прочим

привыкаешь

к прошедшему времени

ищешь глаголы

не на -у а на -л

и не ждешь

что окликнут

Сегодня не было войны

проснулся

дом работа дом

сегодня не было войны

проснулся

дом работа

сегодня не было войны

никто не умер

сенодня не было войны

не знаю

это не очень сложно

не знать

не касаться

прикосновение – симптом

как звонок и письмо

нам ли не с тобою не помнить

одиночество слишком весомый факт

или вклад

под проценты

но валюта приходит в упадок

с годами

здравствуй

кухонное настроение

кофе и никотин

немного Бродского и политика

может еще гитара

и утро прийдет незаметно

и все разойдутся

и снова

томик стихов

телевизор

случайный звонок

возвращаясь

к родным берегам

учишься жить как младенец

собирая свой мир понемногу

вспоминая сквозь мелочи будней

запах желтых цветов на закате

и лицо

и улыбку

и руки

и снова щемит под ребром

Построены шеренги легиона

все люди голодны – они устали

и колесницы требуют ремонта

и лошади некормлены

и Цезарь сегодня нервный –

ходит по палатке

кусает стилос

быстро что-то пишет

ругает казнокрадов Рим сенат

продажность черни

шлет за вестовым

сегдня смерть возьмет такую жатву

что даже Арес ужаснется крови

что даже пьяный Бахус протрезвеет

и уцелеть у каждого солдата

не больше шансов чем Луну потрогать

у Цезаря их меньше где-то вдвое

на легионе красные рубахи

блестят доспехи

выпущен штандарт

и вьется первый дым над Рубиконом [- 45 -]

не удержать

тонешь в бесплотности улиц

в трясине транспортных пробок

врастаешь в пустоты

сотовых отношений

цифровой фотографии

и быстрой еды по фастфудам

люди спешат

ты тоже делаешь вид

тоже спешишь

от маршрутки к маршрутке

делаешь вид

что еще не забыл куда едешь

___________________________________________

[- 44 -] Прошедшее носостоявшееся (англ.) [- 45 -] Рубикон — небольшая река на Апеннинском полуострове, впадает в Адриатическое море, к северу от Римини. До 42 г. до н. э. служила границей между Италией и римской провинцией Цизальпийская Галлия..

НАВИН [- 46 -]

Действующие лица:

Навин

Хава

Моисей

Левит

Декорации изображают пустыню или представление о таковой. Одежда (возможны варианты: как сохранение библейской традиции, так и опрокинутость в современность)

Сцена 1

Навин и Хава.

Навин:

Ты видишь это облако вдали?

Песок сияет. Столько миражей

и ни один не стоек.

Мне казалось (когда я младше был)

что если добежать до этой зыби

и сохранить и унести в ладонях

хоть пригоршню, то можно создавать

по своей воле время и пространство,

творить бессмертье... Бабушкины сказки!

Сам Моисей не знает, что он хочет.

Какой земли? Какой великой тверди?!

Мы родились здесь. Здесь мы и подохнем

на корм гиенам. Я устал от лжи

от этих вечных сотрясаний неба

в молитвенном поклоне. Что мне нужно?

Твоя любовь и следующий день

глоток воды да полкило колючек

измолотых в муку. Я буду счастлив.

Но не проси клониться перед этим

бруском из золота.

Претит.

Хава:

Ты разгильдяй

с красивыми руками...

И почему ты ни во что не веришь?

Ведь это глупо.

Видишь – вот вода.

Скажи, кто помогает видеть воду,

если не Бог?

Откуда мы родились, куда идем,

и почему любовь,

если не Бог?

Какой смешной ты, Навин,

наивный, маленький и глупый,

а хочешь показаться жесткосердным.

Навин:

Но что есть смерть?

Хава:

Не знаю – не встречались

она со мной, я с ней;

болезни были. Но я лечу их.

Это очень просто –

попросишь Бога

и болезнь уходит...

Навин:

Всего вчера,

от нас за три верблюда

мальчишка умер.

Хава:

Я его не знала.

Но если бы успела – помогла.

Навин:

Никто бы не успел.

Он просто умер. Упал виском о камень.

Он споткнулся. Устал, видать.

Ты говоришь – есть Бог...

Хава:

Но я тебя люблю, и это правда.

А значит...

Навин:

Левит идет. – Он за тобой наверно.

Затемнение.

Сцена 2

Моисей, Хава, Левит, Новин

Моисей (Хаве): Зыбучие пески – и семь верблюдов

с поклажей и людьми ушли под землю.

Рахиль и Соломон на пятом были...

... твои отец и мать.

Мы не могли спасти их.

Так случилось.

Так Бог решил...

За сорок лет

мы третий раз встречаемся с песками

которые у нас взымают жертву.

Бессильны мы пред гневом Всемогущим.

Немая сцена:

Хава удивленно обходит всех присутствующих, заглядывает каждому в глаза – сначала Навину, тот опускает голову, потом Левиту, тот опускает голову и наконец Моисею, долго смотрит ему в глаза, потом выходит на середину сцены и падает.

Хава (очнувшись) :

Так вот Он – Бог...

Нет – быть не может.

Не верю. Не хочу.

Нет, Боже правый,

дай им воскреснуть!

Что же ты молчишь?!..

Чудовище – отдай свою добычу!

(пауза)

Молчание

подходит к Навину, опять заглядывает ему в глаза

Так вот каков Он, Навин...

медленно уходит.

Моисей:

Ты говорил с ней?

Навин:

Я с ней говорил.

Я говорил! Я повторить согласен,

что не было и нет обетованья,

что мы идем неведомо куда,

что все молитвы пред ковчегом – ветер.

Я говорил! И правда моих слов

кричит сейчас в меня моей любовью,

что если смерть приходит в этот мир,

то Бог – или убийца, или просто

не существует, словно миражи

(лишь подойдешь – и превратятся в дымку).

Я говорил... Но не такой ценой

хотел я чтобы Хава увидала

всю справедливость этого прозренья.

Моисей:

Ну что ж, Навин – надеюсь ты доволен.

Кто сеет ветер – пожинает бурю.

Ты сделал все что мог. Ты обезглавил

нас всех одним ничтожным словом.

Возможно, если б Хава не слыхала

твоих речей, мы все еще могли

идти за ней на свет ее надежды.

Ты прав, Навин, обетованье – повод,

не более, чтобы блуждать в пустыне.

Но даже у песка есть смысл, покуда

есть девочка, которая идет

за сказочной землей,

а не бредет без смысла и без цели.

Ты отнял последнюю надежду у народа.

Теперь мы стадо. Стаду не пристала

забота о чужой судьбе.

Ты волк, Навин – и ты уйдешь из стада.

Навин:

Ты изгоняешь?

Моисей:

Да, и все смолчат.

Навин:

Но Хава...

Моисей:

Я ей защита.

Затемнение.

Сцена 3

Моисей, потом Навин.

Моисей:

Который час ищу –

эй, Навин, где ты?

Знаю рядом

Ответь мне –

Близко – или нет?

Навин:

Вождь –

мне запрещено

бродить где хочется?

Никто

вне племени

указывать не может.

Ступай к своим баранам.

Моисей:

Не горячись.

Пришел я за другим.

Я предлагаю стать в главе народа.

Навин:

Так с места и в карьер?

Моисей:

Все изменилось.

Мы без воды – и ты тому причина.

Мы умираем.

Хава разучилась искать колодцы.

Навин:

Что могу я сделать?

Добыть вам воду?

Бога? Манну с неба?

Моисей:

Прийти к земле.

Работа не из трудных.

До ней сто миль.

Навин:

Ты знаешь где земля –

при чем здесь Навин?

Моисей:

Я вождь лишь по пустыне.

Другой создаст полки и завоюет

себе страну. Где рощи – там и люди.

Где люди – там война. Седой не в силах

держать копье. Нам нужен, кто моложе.

Навин:

Нет, Моисей – они меня изгнали.

Моисей:

Они не изгоняли – я изгнал.

Но я и возвращаю.

Навин:

Но тогда

Как может у реки быть два начала?

Моисей:

Охотно

твое я место средь песков займу.

А ты им скажешь –

было, мол виденье,

ты знаешь путь... Ты сделаешь им чудо.

Они пойдут.

И вспомни свою Хаву.

Навин:

Старик, молчи!

Ты делаешь мне больно.

А впрочем... Я согласен –

поведу.

И будь, что будет.

Моисей:

Дам тебе совет...

Навин:

Оставь себе –

я сделаю как надо.

Я буду о полудни.

Моисей тем временем объявит

пророчество.

Он скажет, дескать, он

не может увидать святую землю

за грех какой-то. Выдумать нетрудно?

А выведет всех тот, кто за чертою.

Не уточняй. Пусть будет больше тайны.

Моисей:

Ты изменился.

Навин:

Я теперь – народ.

Моисей:

Ну что ж.

Иного

мне не найти.

Прощай, Навин.

Уходит.

Навин(один) :

Вот так, Навин – теперь ты стал народом.

Как я сказал – да, я теперь – народ!

Жаль старика. Но будет моя воля.

Он стал бы мне мешать. Он слишком бойкий

для лет своих. И люди в него верят...

Но если ты берешь большое дело –

ты должен быль и ужасом и карой –

и быть над всеми.

Хава, Хава – поймешь ли ты меня?

Твое сердечко не вынесет такое божество

без святости, с кровавыми руками

по локоть.

Моисей лишь первый средь жертв,

и будут миллионы других –

безвинных, незнакомых...

Но там вода. Там люди...

Как вынести?! И как привыкнуть?!

Но я привыкну. Я теперь – народ!

Я должен!

Хава, Хава – и ты уйдешь.

За что мне эта мука.

Затемнение

Сцена 4

Моисей, потом Левит

Моисей:

Входи, Левит – я звал тебя.

Садись и слушай:

я уже пришел –

мне нечего искать в земле обетованной,

тем более обетованье вздор.

Нет, Богом не смеши, не надо.

Я сед как лунь – к чему мне эти сказки?

Я жизнь прожил,

Мы вышли молодыми в свой путь –

и вот, теперь итог.

Там за чертой песка есть пастбища,

есть пашни, есть озера...

... и есть чужое племя.

Нам в пустыне так не хватало влаги,

но не красной.

Я не хочу участвовать в резне,

которую развяжет Навин.

Хоть не люблю его, но он

честолюбив, он смел, он беспощаден –

такой герой

любую землю Божею объявит,

сперва как губку вымочив в крови.

Он поведет вас. Я его назначу.

Не спорь – я так решил!

Народ устал – и я устал с народом.

Им отдых – поле брани,

мне – песок.

Затемнение.

Сцена 5.

Навин и Хава.

Хава:

Что происходит, Навин?

Я услыхала весть, что ты вернулся.

Что ты ведешь народ. Я была рада.

Я бросилась к тебе.

Но тут – Левит сказал о Моисее.

Что происходит, Навин?

Навин:

Бог решил.

Старик не может выйти из пустыни.

Хава:

И ты о Боге говоришь?

Ты Навин?. Я ослепла?

Навин:

Мы так решили.

Хава:

Кто мы?

Навин:

Допустим – Моисей и я.

Хава:

Нет, ты не можешь

его убить.

Ведь ты великодушен,

ведь ты...

Навин:

Могу.

И он со мной согласен.

Так надо, Хава –

Так оно и будет.

Хава:

Нет, ты не Навин!

Я тебя такого не знала.

Имя, хоть смени!

Навин (жестко) :

Быть по сему.

Меня зовут отныне... Иисусом.

Иисус Навин.

Пусть так меня запомнят.

(мягко)

Так надо, Хава...

Хава отворачивается от него и уходит. Навин стоит посреди пустыни. Скоро, очень скоро его народ покинет эти пески. Скоро падут стены Иерихона. Но сейчас Навин все еще стоит, все еще смотрит вослед удаляющейся женской фигуре.

___________________________________________

[- 46 -] Иисус Навин, Иехошуа бин-Нун; — библейский персонаж, согласно Ветхому Завету, предводитель еврейского народа в период завоевания Ханаана, преемник Моисея. Его деятельность подробно изложена в Книге Иисуса Навина.

ВРЕМЯ ИЛЛЮЗИЙ [- 47 -]

Спрашиваешь – что со мной происходит? Хожу по городу, собираю ржавые гвозди, булыжники, осколки керамики и стекла...

... что выживет после пожара...

__________

Приехал Инквизитор.

На кухне пьем чай.

Любимое слово – НЕОЧЕВИДНО. Не-оче-вид. Но...

Инквизитор – человек добрый. Пишет Atrocity Exhibition.

Говорит мало. Формулирует жестко.

__________

Повесил твою фотографию на стену – небольшая дань фетишизму...

__________

– Ступай в аскезу. – говорит Инквизитор.

Карманные часы впечатаны в подошву ботинка. Корпус – на две половины. Буду жить без карманного времени.

Никуда не опаздываю. ВРЕМЯ РАЗБИТЫХ ЧАСОВ.

__________

Инквизитор прав. – Хотел ОТВОЕВАТЬ ЭТОТ ГОРОД?

__________

Не дозвонился... Не дозвонил. Ся... Хорошо, что недо-звонил.

__________

– Еще пытаешься бежать?

– От себя – нет. Хотя бы от призраков.

– Будут иначе реализовываться. – Принцип ограниченного пространства личного восприятия...

__________

Астролог рассказывал – у Джека Потрошителя был великолепный гороскоп – сплошное везение, милый характер... Но родился в дни Гекаты.

Ему действительно везло – на неосторожных женщин и бездарных сыщиков.

Идем по Городу. Ни одного целого фонаря...

__________

Наши братья умеют любить

Свои отражения в милых глазах

Наших сестер, которые стоят прощенья –

Но оно им не нужно... [- 48 -]

__________

– Я шут, – говорит Инквизитор, – для меня нет ничего святого...

__________

Остается играть в классики...

«Посвящали большие стихи...»

Астролог забыл карты – так что пули не будет...

Пачка «Житана» не протянет и трех часов. Собачье курево – крепкое, как ядерный взрыв. Собственно говоря, почему как?

__________

King Krimson... [- 49 -]

__________

Кофе дрянь – пластиковый кофейник...

__________

Инквизитор пишет «Причащение».

__________

Этой осенью мало дождей.

Небо болеет анемией.

На столбе фотография «Маши» [- 50 -], грозит одноперстием (кто-то закрасил один палец – фаллический символ). Призывает покаяться до какого-то прошедшего числа... ПРОСРАЛИ ПОКАЯHИЕ!

__________

– Они ведь ничего не успели сделать. HИЧЕГО. Вышли на площадь – человек двести – гимны свои запели – о том, как после конца света «все будет заебись» и о том что «там совсем не надо будет умирать» – как при коммунизме...

А «беркуты» развернулись в две цепи. Одна – на них, другая толпу отгородила... Мясо летело клочьями... Кто-то из менее фанатичных крикнул – «Люди помогите!» – Потом их, окровавленных, бросали в машины, а в мегафон приказали собравшимся очистить площадь

– Этих «белых» сейчас вообще трогать не следует. Иначе

– Что иначе? Кому-то это выгодно. Юсмалиане сами по себе мало интересны. Но, кто платит за этот спектакль...

– Белый фашизм?

– Не обязательно. Пешки. Может быть, пешки.

От Петровки до Льва Толстого метро идет двенадцать минут.

__________

Часто вспоминаю легенду древнего Вавилона.

Инквизитор говорит: – Несовпадение Иллюзий...

__________

– Неужели ты думаешь, что кровное родство здесь что-нибудь значит

__________

Астролог опять опаздывает...

__________

БИТЬ, ОТКРЫВАТЬ, РВАТЬ! – ГДЕ АСТРОЛОГ?! Пришел – сразу к магнитофону:

Те, кто уходит – не любят прощаться,

Те, кто остался – не прощают любви,

Которая им продолжение жалости...

__________

Инквизитор цитирует Соловьева: – «Добрее надо быть, добрее». Сидим в сторожке и добреем

СКУЧHО!!!

Моя СОБСТВЕHHАЯ МИФОЛОГИЯ ИМЕЕТ СВОЙСТВО ПОДТАСОВЫВАТЬ РЕАЛЬHОСТЬ.

__________

– Самое страшное? Скоро будешь завидовать этому дню. Это всего лишь безысходность. После – learn to foget . [- 51 -]

– Думаешь?

– Знаю.

__________

Ты говорила о силе воли. Ты ТОГДА ГОВОРИЛА О СИЛЕ ВОЛИ.

__________

Недавно рассказали легенду. – В войну, в лагере – у немцев – был заведен порядок – когда пригоняли пленных (они еще пребывали в своей одежде) – их кормили – более-менее сносно (с каждым днем хуже), потом переодевали в полосатые робы, заставляли работать (условия ухудшались постепенно – такова логика лагеря – оставлять надежду на завтра).

Под конец обескровленным людям забивали клячу (кожа да кости) – они рвали ее зубами на куски... Дальше был только крематорий.

Начальник лагеря то ли сменился, то ли проворовался. – Однажды вновь прибывшим просто забили клячу. – Люди пошли на пулеметы. Кто-то выжил. Не в этом дело. Те, кто умер на проволоке, помнили себя людьми. ОHИ ВИДЕЛИ СВОЮ РЕАЛЬHОСТЬ.

__________

Я недостаточно силен быть насекомым!

__________

И тогда наши братья во всем обвинят

Твердую волю слабого племени наших сестер,

Которые стоят прощенья –

Но не выносят прощаться...

__________

– Иллюзия – говорит Инквизитор.

Конец света – если когда-то и наступит, то без «Маш», без пророка их Х*й Свами [- 52 -] (Свами пишется слитно). Конец света начнется с уничтожения словаря...

__________

И когда меня спросят – куда ты идешь,

И как твое имя?

Я улыбнусь: – Имя мое – рукопись Мертвого моря

А иду я...

__________

– ... как может думать ток кого нет?

– Не очевидно.

– Докажи обратное.

– Элементарно – ЕЕ существование – имя несущественно.

– Пробой – если я не существую, мне нужна привязка – причина перенизывать Зерна, тушить сигарету об руку или опускать порезанные пальцы в соль...

– ТЕБЕ HУЖHО.

– Ну и что – МHЕ – это ничего не доказывает.

__________

Не доказывает твой телефонный звонок, которого не было (или был?) – тогда, летом провода не выдерживали напряжения слов и связь обрывалась...

__________

... часы лихорадит...

__________

КОHЬ БЛЕДHЫЙ

__________

... в таком случае...

__________

... в таком случае – председатель банановой республики – банановые острова – личный «Мерс» – отель – девочки... Какая чушь!

__________

– ... говоришь доказательство от противного? И доказывать нечего. Столпотворение. Не разница английский-немецкий – потеря другого – непонимание в рамках одной лексики. Каждый говорит и не слышит...

__________

– Уничтожить язык. Иначе не возможно убить Адама. Иначе невозможно избавиться от памяти. Память живет в словаре. В любой знаковой системе – цвете, звуке...

– Слепоглухонемые тоже умеют «говорить»...

– Я о другом – ЭКСПЕРИМЕНТ – уничтожение знаковой системы в себе.

– Что может быть проще? Чик и все.

– Скучно, банально – почти по Шекспиру. Иное дело, – плановое саморазрушение, медленная деградация, подюймово. Полное отсутствие инстинкта самосохранения и самоуважения...

– Тезис Умника – смешно...

– Может быть – я еще не уверен в результате.

__________

– Орел или решка?

– Обод.

Zum Potzen deine achthurlich Dreifeiglichkeit. [- 53 -]

– Когда их будут рвать на части – я хочу быть там.

– Зачем?

– Хочу поучаствовать – крошить им головы. Понимаешь – они ПРАВЫ!

– Юсмалиане?!

– Молчи. ОHИ ПРАВЫ... Идея их – говно. И те, кто стоит за ними – говно, и те на кого их натравят тоже... Не в том дело... Просто эти ребята – эти зомби... ОHИ САМИ – ВОПЛОЩЕHHАЯ ИЗДЕВКА HАД ВСЕМ – и поэтому они правы... даже не зная... и я буду крошить им головы!

Задымленная комната. Обгоревшие рукописи Инквизитора. Рукописи горят – только плохо.

– Знаешь – энергетические затраты на сожжение книги равны затратам на ее написание.

– Что думаешь делать дальше?

– Восстанавливать... А еще напишу книгу, о том как пошло написать книгу о том как пошло писать, потом ее сжечь и написать об этом книгу...

Неделя после конца света. Уличных боев в Армагеддоне не наблюдалось. Транспорт по прежнему ходит плохо. Вчера ждал автобус на остановке – в итоге пошел пешком. Хорошо, что мне некуда спешить.

___________________________________________

[- 47 -] Текст написан в 1993 году, когда в Киеве бесчинствоваа секта «Белое Братство». Персоналии текста: Инквизитор - Бен Ханин (поэт), Астролог - Стас Фирсоф (музыкант), Умник - автор текста. [- 48 -] В тексте использованы цитаты из песни «Рукопись мертвого моря» киевской рок-группы «Парк разбитых фонарей» [- 49 -] Английская рок-группа [- 50 -] Имеется ввиду Марина Цвигун так называемая Мария Деви Христос, лидер секты «Белое братство» [- 51 -] учись забывать (англ.) [- 52 -] Имеется ввиду Юрий Кривоногов (Юоан Свами), один из лидеров секты «Белое братство» [- 53 -] непереводимое немецкое ругательство

URBI ET ORBI [- 54 -]

минута

поезд прибывает

на вокзал Ла Сьота [- 55 -]

рушатся империи

кто-то рождается

и кто то умирает

комиссар поднимает

в атаку бойцов

вертухай с винтовкой

нервно курит

замусоленную беломорину

полковник Пол Тиббетс [- 56 -]

держит курс

на остров Хонсю

а поезд все прибывает

и прибывает

на вокзал Ла Сьота

мы остались

городу и миру

мы остались

тесно в колизее

оболочки тел сидят по лавкам

и пыхтят железные дороги

и идут товарные составы

черные ворота

jedem das... [- 57 -]

мы остались

городу и миру

над киевом идет дождь [- 58 -]

а все говорят мол солнечно

в тени 33

пора бы на пляж

но я слушаю Витора Хару [- 59 -]

и вижу

свинцовые капли

над крышами города

никогда

не любил шампанское [- 60 -]

вероятно

иная эпоха

в книге закладка

на 325 странице

холодный апрель

с десяток нечитаных писем

сына и дочку

не видел который уж месяц

а кот все мяучит

неверное зря

никогда не любил шампанское

___________________________________________

[- 54 -] Городу и миру (лат.) [- 55 -] Немой документальный короткометражный фильм 1896 года; один из первых фильмов, снятых и публично показанных братьями Люмьер [- 56 -] Пилот бомбардировщика «Enola Gay», который сбросил первую ядерную бомбу на японский город Хиросима [- 57 -] jedem das seine -- надпись над входом в концентрационный лагерь Бухенвальд [- 58 -] «Над Сантьяго дет дождь»-пароль к началу Пиночетовского Путча [- 59 -] Виктор Хара -- чилийский поэт и певец, убитый путчистами во время военного переворота 1973 года [- 60 -] Последние слова А. П. Чехова «Ich sterbe... (Я умираю /нем./). Давно я не пил шампанского...»

МНИМЫЕ ЕДИНИЦЫ

что ты ищешь

в далеком

в словах

за словами

в размытом подобии

памяти

в буквах

нанизанных на бечеву

из минут

из уставших названий

непрожитых снов

что же мы ищем

наверное каждый свое

мнимые единицы

образы

корень квадратный

из i отрицательной

скажет какой-нибудь

математик

я пью кофе

из кофейного автомата

проталкиваюсь

в переполненую маршрутку

получаю локтем в живот

и еду

еду

и скоро осень

и воздух уже

чуть подернулся дымкой

и мнимые единицы

обрушиваются

со всех сторон

предьявляют права

на реальность

образы

мнимые единицы

вопросы

вопросики

совпадения не-

маленькие истории

коллекция частностей

что еще тут можно сказать

или сделать

или

на выбор

личные письма

зачем

все равно ведь

не скажешь

не сможешь

не так

за словами не видно

и все же

личные письма

без правок

иллюзия правды

прогулка в богему

девочка-культуролог

заумно вещает

о манере рисунка

художника N

заумно киваю

и даже пытаюсь понять

но зевота

и хочется пива

ушел

и бреду себе в даль

обгоняет троллейбус

ворона каркнула

обкаркала

и в общем-то

права

какое ей

вороне дело

до нашего

с тобою разговора

об образах и прошлом

в чем различье

героя с автором

она же

просто Кар

и улетела

в общем-то

права

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

история несовпадений

колесико

катится

сминает

старые фотографии

мертвый букет

и открытки с видами города

катится

смешное колесико

детской игрушки

которую кто-то сломал

кто мы друг-другу

что мы друг-другу

повторяемся с завидной

периодичностью

здравствуй родная

уже не твоя

но все же родная

не помню

быть может

куда мы летим

и зачем

гулкая пустота

гулкая

вязкая

перекресток

замшелый булыжник

направо пойдешь

налево пойдешь

куда ни пойдешь

не дойдешь

не пройдешь

а если дошел

то поймешь ли

самая невозможная

ты

зябкая

снежная

ты

удивительно нежная

такая живая

такая

как музыка где-то далёко

кинематограф памяти

картинки

перебираешь

смотришь

здесь

детально

прорисованный пейзаж

а где-то

лишь намек

живое время

но ты не в нем

а с боку

ей холодно

работа

быт

метро

и туфельки

стучат стучат

по ежедневному маршруту

она привыкла

прятаться в заботах

ее считают

умной и успешной

она себя

пытается считать

упрямой сильной

туфельки стучат

ей холодно

заблудился

но снова к тебе

столько лет

столько пройдено

порознь

другие

в темной комнате

черная кошка

к тебе

много думаем

обижаемся

обижаем

превращаем в слова

тратим по ветру

где-то давно

телефон

и чуть слышно

ПРИЕДЬ

много думаем

чудо маленькое

упрямое

всегда правильная

и правая

что ты ешь себя поедом

светлая

что не можешь никак

успокоиться

ты свернись в уголке

калачиком

я тебе напою тихонечко

о горах о далеком поезде

и о звездах которых тысячи

ты усни и проснись счастливою

и не плачь никогда пожалуйста

пока еще не было поздно

в том самом

далеком

кораблик без пассажиров

и дворник сметает листву

и каштаны каштаны

и кофе горчит

кораблик уходит

ТАБУ

научились

семьями обзавелись

и привычками

накопили вещей

научились

растили детей

просыпались

работа метро

перерыв на обед

мы таки научились

зачем

друг без друга

забыл

что соскучился по тебе

менялсь названия улиц

маршруты

и лица в газетах

менялись постели

привычки

и книги

а я и не знал

что просто

до боли

соскучился по тебе

не врозь

и не вместе

в разных районах

разные судьбы

и вид из окна

разные дети

зовут нас своими

папой и мамой

но где-то

есть мир

где мы рядом пьем чай

обсуждаем прошедшее за день

и поем колыбельную песню

ребенку

не врозь

МОНЕТА

бывшее — не бывшее

перевернутая монета

разговор опоздавший на 23 года

стайки студентов

а кофе не тот

не по вкусу

что-то жжет

ничего

ни о чем

и не к месту

дров наломано

можно вагоны грузить

и рассказывать сказки про время

и про злых колдунов

у которых его-то

навалом

только в долг не дают

а казалось бы просто

пройдешь до метро

сядешь в поезд

проедешь и выйдешь

там нет никого

только ветер по парку гуляет

кто-то в чудо поверит

а кто-то подбросит монету

загадает на что-нибудь

так

не всерьез

ради шутки

молодые

смешные

не глядите им в след

чтоб не сглазить

GAME OVER [- 61 -]

зимний день

сигареты

фейсбук

повышение цен

кот играется с тапком

привычный бедлам

на столе

в голове

и в газетах

кот забрался на шкаф

и мяучит

память

прстранство Дедала [- 62 -]

но моя Ариадна

сама заблудилась

и клубок разошелся

где та самая нить

не поймешь

быть может вот эта

через парк до метро

или вот

тут каштаны и листья

на голос иду

пространство Дедала

упруго

все начинается

сейчас

прошедшее

пусть мертвые хоронят

их забота

и я сегодня

знаю

только имя

но не судьбу

дорогу но не время

все начинается

финал

потом допишем

так просто

и так глупо

это жизнь

как будто бы другие

оправдания

не действуют

и человек

один за монитором

все ждет письмо

глотает горький кофе

листает новости

и очень громко дышит

а за стеной ругаются соседи

скулит собака

капает вода

он ждет письмо

и курит

эта женщина

вечно все путает

времена и маршруты

события из

или до

говорит не о том

и не так

эта женщина

громко молчит

о себе

обо мне

обо всем

что не будет

эта женщина

здесь и сейчас

третий месяц зимы

game over [- 63 -]

барахлят

отоплелие

свет

и здоровье

и молчит телефон

снег

и солнечно

тихо

оглушительно тихо

что же

будет как будет

бессмысленно

верить приметам

воронье голосит

и вечером тени растут

приближается осень

пока только листья желтеют

дождь и слякоть

потом

а еще

теплый шарф и ботинки

так просто

не успеть

недосказать

не до...

и рюмка на столе

и чьи-то слезы

и фотографии

из старого альбома

и дерево посаженное

в детстве

еще шумит

когда листву роняет

соскучились

руки

а ты все такая

лишь пара морщинок

и взгляд чуть мудрее

улыбка серьезней

и голос чуть менее

звонкий

немного устала

и снова прическа тебе

не послушна

ты смотришь и ждешь

я молчу

я не знаю ответ

думаю

вот ведь засело

чудной разговор

вроде бы в масть

но тревожит

воланчик об сетку

наивно

и вдруг

с какой-то

нездешней

грустинкой

наивно

и вдруг

чужие шахматы

белые начинают

и проигрывают

такие вот правила

закончено

прожито

время

играться с котом

и пить кофе

___________________________________________

[- 61 -] игра завершена (англ.) [- 62 -] Дедал — персонаж древнегреческой мифологии, выдающийся художник и инженер, считавшийся изобретателем разных инструментов, а также построивший лабиринт на острове Крит [- 63 -] игра завершена (англ.)

Спасибо за чтение

Вернуться к книге