Собрание сочинений. Стихи и поэмы (2001-2021 гг.) ТОМ 6. Алексей Борычев

Собрание сочинений. Стихи и поэмы (2001-2021 гг.) Часть 6. Алексей Борычев

Компьютер прошлого...

Компьютер прошлого перезагружен. События толпятся перед ним. На мониторе некая окружность, Где дней грядущих яркие огни.

Курсоры памяти – внизу экрана, Мерцают, но ни с места, никуда… Погасла на экране панорама, Где небо и далёкая звезда.

Теперь одни лишь цифры, буквы, знаки Слагают строки. Трудно их читать. Я половины смысла их не знаю. И понимаю – смысла не узнать!

И времени порывистая мышка Сама снуёт по коврику судьбы, Рисуя счастье в будущем, лгунишка, В котором мне, конечно же, не быть!

Неловко мне, что я совсем не знаю...

Неловко мне, что я совсем не знаю, С кем прошлое играет в баскетбол!.. Тропинка нереальная лесная Змеится подо мной, куда б ни шёл.

Вокруг растёт цветущее пространство, Разглядывая будущую тьму. Глаза его – лучи, протуберанцы, В которых блеск вопроса «почему?»

А – почему всё так, а не иначе – Наверное, не ведает никто… Но гости пьют чаи на чьей-то даче, И всем плевать на «почему?»… на «что?»…

От памяти кристаллик откололся, Упал, лежит, мерцает и звенит, Как бубенцы, как тройки колокольцы, Как в жаркий полдень дремлющий зенит.

Закрыл глаза: кораблик проплывает – По небу ль, по реке – неважно где! И чья-то жизнь, пока ещё живая, (Ах, не моя ль?) устремлена к звезде.

Открыл глаза, и снова я не вижу, С кем прошлое играет в баскетбол… Стоят у старой печки чьи-то лыжи. А я без лыж давно в снега ушёл.

Так часто в доме бьются зеркала...

(сонет)

Так часто в доме бьются зеркала. И солнечные зайчики играют Осколками разбитого стекла, И бегают по острому их краю

А комната моя белым-бела. И в ней, почти прозрачные, летают Апрельские предвестники тепла, Как будто птиц сияющие стаи.

Но я сюда почти не захожу. С меня довольно света, звона, блеска… От ветра колыхнётся занавеска,

Повеет влагой, ландышами леса… Я так привык не к жизни – к миражу! – Что вне его не вижу интереса.

© Борычев Алексей

Когда прошедшее мертво...

(акросонет с кодой)

Когда прошедшее мертво, а в будущем седая мгла, Рисую новые миры, цветистей радостных узоров, И ты восходишь чистотой над чёрной бездною укоров, Сияньем солнечного сна, бела, воздушна и светла.

Тоску земную укротив, ясней муранского стекла, Искрится звёздная вуаль во тьме людских безумных взоров. Не предавай, не продавай себя бездушию просторов, Едва начав свой яркий путь, забудь кривые зеркала…

Кому – скажи – подаришь ты свеченье тёплых изумрудов? А вечеров с тобой – кому – даруешь ласковое чудо? Зелёный свет твоих очей, кому? – скажи, скажи, кому?..

И – тишина… и никого… и ночь осенняя прекрасна Невероятностью твоей невинно грешной тихой страсти, С которой медленно бредёшь по жизни к счастью своему.

Кому же – не молчи – кому подаришь ты своё бессмертье, Отдав трепещущий комок, светящийся в твоём предсердье?.. Идя на самый яркий свет, не попадай в глухую тьму…

14. 12. 2017

Истомно! Искристо! Фатально!..

(акросонет с кодой)

К тебе ни путей, ни дорожек. Рискован пристрастный порыв. Изменчивы, зЫбки миры, Секреты которых ты множишь!

Так много повсюду хороших И тех, кто как будто добры. Но страсти и счастья костры Единственно ты только можешь

Красиво в сердцах зажигать, Астральна, земна и надмирна! Зовущая в горнюю высь,

Измучай, изнежь, прикоснись!.. Небесна! Воздушна! Сапфирна! Сверкают твои жемчуга…

Кристальной душой дорога. Открой свои влажные тайны, Истомно! Искристо! Фатально!..

01.01. 2018

Искромётною кистью души...

(акросонет с кодой)

Кристаллический сумрак ночей Растворился в тебе и погас. И сверкает в озёрах очей Струйно-дымчатый звёздный топаз.

Ты – в скрещении вешних лучей – Истомляешь насмешками фраз. Но в печальных огнях горячей Естество обольщающих глаз!

Красотой укротив времена, Акварельна, астральна, нежна – Задеваешь иные миры

Искромётною кистью души... Наплевать, что весь мир – миражи! Сказкой живы сердца до поры.

Кто расскажет её, навсегда Осенит звонким счастьем года, И дары его будут щедры! !

10 - 17. 01. 2018

Заполняют, разгоняют...

Эти клетки дополняют, заполняют, разгоняют Ромбы, кольца – бесконечно – уменьшаются, дрожат. Умножается на время, результата не меняя, Полимерного пространства замедляющийся шаг…

Ты – туда, а я – обратно. Не сойтись и не столкнуться, Не сомкнуться, не столкнуться, не вернуться, не сойтись. Будто грани постоянства разбиваются о блюдца. Будто камни беспокойства разбиваются о мысль…

Сам себе – и ложь, и правда. Сам себе – многоугольник, На события разбитый, пропадает в никуда. Хаотично и бесцельно фибриллирует мой дольник, И в его нечётком ритме тихо плавятся года.

Кое-что теперь знакомо – снеговые телеграммы Посылает – то ли небо, то ли бездна – в сердце мне, За стеною снеговою открывая панораму, Где отчаянье рождает белизну на белизне!

НЕО (верлибры)

- 1 –

из всех преображенских площадей преображенская площадь самая преображаемая!

испаряются трамваи из кратеров прошлого исходит глубокий пар

Пар преображаемых преображения преображений смыкается кольцами суеты над волнами всех преображенских площадей из которых преображенская площадь самая преображаемая

- 2 -

ни к чему говорить стихи-стихи когда можно сказать слова-слова или промолчать или даже удавиться в петле безразличия времён и даже не молчать, но и не думать и всё…

кварталы восстанавливают свет крадущийся по лицам тротуаров

- 3 -

мой щенячий испуг крошится на мелкие куски камней прошлого невесомую пыль грядущего и трение настоящего

поплавок времен дрожит… ночь будто окунь на крючке серебрится звездной чешуей трепещется в водах пространства и умирает

Аферизм

Чаще влюбляются не в красоту, а в необычность и загадочность

Куплеты ("Вижу птица, вижу сокол...")

Вижу птица, вижу сокол, Вижу талая вода. Устремляется высоко Вековое никогда.

Устремляется, стремится Дотянуться до того, Чьих усилий злая спица, Ах, да не свяжет ничего!

И лепечет под ногами Землеглазая весна. Удивлёнными кругами В нас уходят времена.

Угрожающим распадом Заболела пустота. Беспокойства красный атом Расщепляет немота.

Вижу птица, вижу сокол, Вижу талая вода. Устремляется высоко Вековое никогда.

Зелёные блёстки. Лиловые брызги...

Зелёные блёстки. Лиловые брызги. Берёзовый лес изумрудной души. Читаю в траве бесконечные списки Весенних событий в листвяной глуши.

Поляны смеются ромашкой. Болотце Морщиной коряг улыбается мне. А временем прошлым пропахшее солнце Кукушкою плачет в лесной тишине.

Здесь нет никого и, наверно, не будет – До вечера, ночи, до нового дня. Пропавшие люди! Пропащие люди! Забудьте, забудьте про лес, про меня!

Здесь горе уснуло, и счастье уснуло. Остались забвенье, спокойствие, сон. Анютины глазки – слезинки июля – Я вашей печалью в себя унесён.

И бликами плачут пространство и время, Но плачут спокойно, легко и светло. И чьё-то крыло из иных измерений Полдневным покоем на плечи легло…

В покоях февраля

Осиновое солнце февраля. Теней искусство. Щебетанье бликов. И день лесной – насмешка короля, По облакам бредущего со свитой.

Цвета предощущения весны Застенчивы пока, хоть и капризны. И мир завис в туманах белизны Меж скалами кончины, страсти, жизни.

В покоях февраля царит покой. Но комнаты его белей и ярче!.. Вбегает в них насмешливый такой – Лиловоглазый март – кудрявый мальчик.

И волосы, как золото, блестят. Лиловые глаза полны лукавства. Не поспешил бы ты, небес дитя! Поют, звеня, продрогшие пространства…

Вне времени рождаются миры...

Вне времени рождаются миры, Вне времени, причины и пространства. И каждый проживает до поры, Пока не станет тенью или царством.

Вот так… вот так и мы с тобой живём, И царство света путается с тенью. Вчера ещё была ты божеством, Сегодня ты – погибшее растенье!

Всё обратимо, зыбки все миры – И твой, и мой. Предел релятивизма Для чувства и прозрения закрыт, Как тайна смерти или счастье жизни.

Так будем поклоняться красоте, Лучу и ночи, трепетному мигу. Узнаем тайны знаком на листе, Открыв случайно найденную книгу.

И это всё, что можем ты и я… Но даже то, чего никак не сможем, Заполнит все пустоты бытия, И лёгкий ток пройдёт по нашей коже…

Светло дрожание струны...

Светло дрожание струны Лесных апрельских дней. Кольцо берёзовой весны Смыкается тесней.

Стеклянный солнечный сосуд Наполнен по утрам Огнем расплавленных минут, Цветением костра.

Сгорают спички вечеров, И сквозь закатный блеск - Загадочный иных миров Зеркальный арабеск.

Тропинки юности видны, Как тени при луне. По ним весны гуляют сны В сквозной голубизне.

Звенит апрельская струна, Совсем недалеко. Оранжевые времена Поют светло, легко!..

И где-то рядом ты, но я Тебя не узнаю. И боль усталая моя Не знает боль твою…

Небеса. Паруса. Полюса

Два события — два божества… Чернота — это маркер былого. Жестяная лепечет листва, Но невнятно листвяное слово.

Забери ты себя у меня. Забери. Забери. Забери же!.. По дороге тоски, семеня, Моя память уходит по жиже,

По грязи бесполезных времён Ожиданий, надежд и томлений… Было то, что похоже на сон И на ласки безвыходной лени.

Небеса. Паруса. Полюса. Да какие-то символы, знаки. Бесконечно черна полоса. Свалки. Битые стёкла. Бараки.

— Алла, где-то гудят поезда! — Алла, ты пропадаешь в тумане!.. Громыхают на шпалах года И шумят небеса в котловане.

— Алла, всё обращается в прах! — Алла, всё уж давно обратилось…

И веселье похоже на страх, И презренье похоже на милость.

Оранжевый шар

Оранжевый шар суеты-маеты, Где ткани событий прошиты лучами Внезапного плача глухой пустоты – Кукушкиной тихо поющей печалью.

Знакомая пауза, крохотный миг Меж нервными циклами встреч-расставаний, Меж скалами тех, кто зовутся людьми Над пропастью их многомерных страданий.

Оранжевый круг – мягкотелый покой. Змеится туман над чернильною речкой: Забвенье струится чернильной рекой. И то, что мгновенно – то более вечно,

Чем всё, что звездою сияет в веках, Чем то, что бессмертием всеми зовётся. Светящейся рыбой в густых облаках В повторы плывёт терпеливое солнце.

Я слышу – зовут меня где-то – зовут… А кто и куда? – непонятно, неясно. Но то, что никак не понять наяву – Во снах я всегда понимаю прекрасно!

Осени изгиб

Игольчатой осени синий изгиб. Холодные чаши пространства. В них зреет вино остропенной тоски И предощущение странствий –

По белой печали – по льдистой реке, По снежным путям одиночеств… И время, зажатое в крепкой руке, Вневременья крепкого хочет!

Вращая зубчатых небес жернова, В муку обращая свободу, Стараются шорохи, звуки, слова Судьбу получить за работу.

Какого-то, кажется, нет пустяка В сиротстве полей, в снегопадах… Зима – росомаха, мохната, дика – Оскалит клыки на закатах!..

Рассеялся осени синий изгиб По воздуху снежных событий, И кто-то в осеннем изгибе погиб, Последний, пропащий, забытый…

Симфония Прошлого

Я сам не знал, чего хотел от жизни, И жизнь – чего хотела от меня?.. Нектар тоски в хрусталь бессмертья брызни, Неутолимость вечная моя!..

Покой входил дождём в лесные залы, Где песни пел пьянеющий июль. Так много было мне! Так было мало! – Цветущего в глазах лесных косуль.

Как веера, стоцветно распускаясь, Миры дарили девственный приют: Леса, лучи, озёра, небо, скалы, Мерцавшие снопы секунд, минут…

Лесное незабудковое лето! Со мною ты… со мною только ты! Но в памяти, в её покоях где-то, Лишь только там цветут твои цветы.

Лишь только там, увы… о память, память, К чему хранишь ты блеск былых времён? Симфония былого засыпает; И бесконечно крепок этот сон!

Листва

Вода листвы кипит в котлах Дождливой душной летней ночи. Но грозовая ночь прошла. Вода остыла. Не клокочет…

Я поздно встал. Смотрел в окно. А в нём листвы шумело море. Волна бежала за волной В лесном темнеющем просторе.

Вода листвы грустна, густа – Вскипала с пеною на ветках. По прутьям дальнего куста Текла, струилась сквозь их сетку.

И контур каждого листа Так чёток, резок, так отточен, Что влажных листьев густота С мозаикою схожа очень.

Но вся – колеблемый порыв, Вся – тишины преображенье В шуршащей красоты миры, В законы сложного движенья!

28 – 29. 07. 2018

На ледяном автомобиле...

На ледяном автомобиле Зима въезжает в город наш, Сверкая фарой снежной пыли, Как детства ясного мираж.

И, по проспектам проезжая, Бросает звонкие огни, Невероятная, большая, Вонзая шпиль мороза в дни.

А ты смеёшься, отряхая Снежинки колкие с ресниц. Синицы холода порхают Над пламенем твоих зарниц…

Зарисовка

Тонка удавка – времена. Пространство – мыло. И быстрый шаг, и острый глаз – всё это было…

И свет сквозь слёзы, смех и плач – цветные краски. И – разрисованы – лежат паяцев маски.

На них узоры, и мазки ещё не стёрлись. Они пылятся на столах небесных горниц.

А горницы белы, светлы. Цветы на окнах. И отражаются цветы в зеркальных стёклах.

А за окном, большим окном, извечно утро. И все стоят, и все молчат – живые будто…

31.03.2018

Колода апреля

Краплёные карты краснеющих дней – Сырая колода апреля. Качаются тени весёлых ветвей На фоне ночной акварели.

А утром сбегаются в точку лучи И время становится зрячим И дарит тому от бессмертья ключи, Кем найден прозрения ларчик,

Кем собраны гроздья сиреневых звёзд В цветное лукошко наитий, Кто строит астральный мерцающий мост Из тьмы в световую обитель!

13 - 14. 04. 2018

Невозвратимость

Тихи шаги. Не окончена повесть. Память стремится в пределы нуля. Совесть моя, заболевшая совесть – Шхуна, чей штурман уснул у руля.

Плещутся рыбы, похожи на знаки Тех, чьих загадок совсем не узнал. Мир мой окутан зловещими снами И обращён в неземной карнавал.

Что же вы просите? Мне непонятно. Где-то вдали – голоса… голоса… Как же вернуться навеки обратно? Разных судеб совместить полюса?

Кто ты? Тамара? Конечно, Тамара. В разных пределах с тобой мы теперь. Всех настигает единая кара – Кара отсутствия!.. Страшно! Поверь!

Или, быть может, не ты… но неважно… Сердце разрежет бесчувствия нож! Страшно, конечно! и больно, и страшно. Но ничего не вернёшь, не вернёшь!..

Стекло. Вода. Железо. Глина...

Стекло. Вода. Железо. Глина. И больше – больше ничего. Я вижу страшные картины, Как некой жизни вещество,

Оно, шипит, преображаясь, То в глину, то в железо, то… В стекла оплавленного жалость, Разбившуюся о ничто.

В моря, колодцы, океаны, Где бесконечная вода Омоет все земные раны, И испарится навсегда!

Стекло. Вода. Железо. Глина. Как много их. Как мало нас. Но ими станем мы отныне, В который раз, в который раз!..

Самой-Самой!..

От такой красоты можно лишь умереть, Потому что с ней жить невозможно… Это пытка огнём, это жгучая плеть. Беспощадна, бездушна, безбожна!

От тебя расцветают, как сны, небеса, Но цветы ядовиты, колючи. И рыдают лучистых чудес голоса, Беспокойно, тревожно, певуче.

Звёздный мир – воплощенье твоей красоты, Каждый образ его, каждый атом. Потому что вселенную кто, как не ты Напитала страстей ароматом!

Потому что в очах – изумрудная высь, А в улыбке – бессмертие тайны; И бессильны все чувства, прозрение, мысль Перед ней, неизбежной, фатальной!

От такой красоты – погибают миры, А погибшие – те воскресают… Только знай – это всё до поры, до поры - Той, пока мне тебя не хватает!

Ностальгически...

Памяти белый дымок. Лучик, вонзившийся в стену. - То, что я так и не смог. То, чему нету замены!

То, чем вздыхает июль, Росы роняя на травы. Тихо колеблется тюль... Сумрак синеет лукаво...

Ночи распахнуты. Блеск В их коридорах гуляет. Вечно изменчивый лес Первые листья роняет.

Облако нервных теней Под фонарями кружится. Чувства - погибшие птицы.

Мысли - темней и темней...

Лесное полнолуние августа

Лес крутился на лунных осях. Обращаясь в сырую труху, Светляки истлевали во мху… Источали покой небеса.

И змеились вокруг времена, Обвивая зеркалье пространств. Будто гость из неведомых стран, Приходила ко мне тишина.

В эти миги, минуты, часы Я готов был поверить во всё… В полнолуние лес невесом, И прозренье, как жало осы!

И – зовущие в сказки огней – В параллельных мирах светляки При свечении лунной реки Становились темней и темней.

Озарённые души берёз, Уходящие тихо в мечты, В лунном свете тонули почти, Откликались в тональности грёз.

И – в былом утопающий я – Вспоминал вот такую же ночь И свою не рождённую дочь И тебя, где была ты моя!..

В саду

Влажный августовский сад. Яблоневы души. Чей-то шёпот, голоса – Дрёмы не нарушат.

Не слетит с ветвей небес Звёздная синица. Суетливый мир исчез? Или это снится?..

Меж дерев – во тьме стоят – Лунные олени. Блики беспокойно спят На моих коленях.

Серебрятся травы, мхи… Голоса стихают. Хочется слагать стихи И молчать стихами…

Одно...

Спасибо всем, кто был со мной жесток, Кто был несправедлив, надменен, алчен!.. Сиял победой ясный мой восток, Хоть запад был окраской неудачен.

Спасибо и тебе, трёхмерный мир, Что мне являл и радость, и томленье. Хотя мирок души и сер, и сир, Перед земным склоню свои колени.

Но страшно непредвиденное мне – Всё то, чего предугадать не в силе. Его фрагменты вижу в вещем сне, Как надпись на стареющей могиле.

Вот этого принять-простить нельзя. Да и кого, кого прощать за это? Людей, чья мысль молчит, по тьме скользя? Беспомощных пророков и поэтов?..

В стремительной погоне за руном Никто века не чувствовал, не мыслил О том непредсказуемом Одном, Перед которым всё теряет смыслы!

И как обратно время устремить? Причину после следствия поставить? –

И вот – непокорённое людьми Небытие над нами жёстко правит…

Сверкая

Смотря в бинокли зоркой осени, Я вижу будущее лето… Дождливых дней тоскливый косинус Сентябрь высчитывает где-то.

Как математики, рассеянный, – Как листья по земле, – рассеян…

Плывут по небу тучи с севера, Сверкает сам колючий север.

Сверкает сумрак, сном пронизанный, Крупа сверкает ледяная. И беспокойство птицей сизою, Летая к северу, склоняет

Все мысли и мечты, и в памяти Свивает гнёздышко забвенья, А в сердце скупо рассыпает мне Томительные откровенья.

Хватали за горло меня времена...

Хватали за горло меня времена И долго и крепко душили. Роняло презренье свои семена На землю, в которой мы жили.

И не было света и не было тьмы, А лишь земляные туманы. И тускло мерцали заботой умы, Болели зажившие раны…

И было у всех – по два хрупких стекла. Одно – осиянное – пело. Другое окутала плотная мгла, Шипела она и кипела.

Крутился меж стёкол светляк-огонёк. И каждый ему удивлялся. Но – что, одинокий, – поделать он мог! Светился, мерцал, кувыркался…

А все ожидали чего-то ещё. Чего же – и сами не знали. И думали все – ни о ком, ни о чём. Смотрели, как пляшут печали…

АКРОСТИХ Олесе Ильговой

О, светозарного счастья утеха, Ласковы взоры твои! Если тебе пожелаю успеха, Сила успеха – в любви.

Если тебе пожелаю удачи Или везенья во всём – Лентой событий ты станешь богаче, Гордо забыв о плохом.

Овладевая мужскими сердцами, Всё ж обо мне не забудь! Овна созвездьем на небе мерцая, Искрой бессмертия будь!

Одиночество буковый лес...

Одиночество – буковый лес. В одиночестве больше простора. В небесах, на воде, на Земле – Беспокойства пустые повторы.

Высока одиночества боль. Глубоки застаревшие раны. Созревает земная юдоль И дымят беспокойством туманы.

Но в колодцах забытых сердец – Сероватые воды покоя. Одиночество – счастья венец. Одиночество – это такое

Бесконечно большое ничто, Что похоже на малое нечто, От которого каждый готов Хоть на что-то надеяться вечно…

5-6. 05. 18

Почему ты сегодня одна?..

Почему ты сегодня одна? И ни смеха не слышно, ни плача… Высока тишина, и больна Ядовитым покоем удача.

Помнишь ветхое наше «тогда»? – Как оно растворяло печали. Но летейская злая вода Залила синеглазые дали.

Не слышны больше их голоса. Не видны озорные улыбки. И блуждают пустые леса По просторам, болотистым, зыбким…

Ну а ты всё молчишь и молчишь… И глядишь непонятно куда-то. И стекают и с неба и с крыш Блики света, как слёзы заката.

И прошедшего не было! Нет! И грядущего нет, и будет! Мир в отчаянье грустно одет. Город. Улицы. Тусклые люди…

Что хотели с тобой? Миражи?.. Поездов пересвисты скупые?.. Не молчи! Ну, хоть что-то скажи! Времена все глухие, тупые.

Не услышат они ничего. Ничего и нигде не изменят. Почернеет души вещество, Став дешевле и злата, и денег!

Да и нечего просто сказать – Ни тебе и ни мне. А кому же?..

Ну, тогда посмотри мне в глаза, Чтобы нам с тобой не было хуже.

Вода зимы

Вода текла, не размыкая Круги столетней ветхой тьмы, Тяжелоцветная, густая, Несла предчувствие зимы.

Не потому что льдистой крошкой Она туманила глаза, Не потому что снежной мошкой Летела наземь бирюза…

Не потому… А отчего же? – Не догадаться, не понять. Змеится лентою по коже Воды смертельной благодать.

На звон небес благословляет, На тот неповторимый звон, Что небо тусклое роняет Предзимней музыкой на сон.

И ноября тугие вены, Водою полные густой, Набрякли необыкновенно Белёсой этой густотой.

Вода. Воде. Воды. Водою… И снова кончились слова…

А за небесной синевою Видна земная синева…

АКРОСОНЕТ В. П.

Весеннего счастья улыбка! Актриса театра судьбы! Рискни, сколь бы ни было зыбко, Ещё постояннее быть.

Прекраснее нет наслажденья – Родной стать всегда и везде Отвергни томленья, сомненья, Хоть нету покоя нигде!

Отвергни печаль и тревогу, Рождая восторги одни! Одну выбирая дорогу, Все злые забудь западни.

Отведай невзгоды и беды И радость победы отведай!

Поговори со мной душевно...

В. П.

Поговори со мной душевно. И лжи во благо мне не надо!.. Побудь пьянящей и напевной, Ведь ты – последняя отрада.

Поговори спокойно, тихо, Коснись моей щеки губами. Из лабиринтов тяжек выход, Но, может, он не за горами.

Но, может, нас судьба отпустит, Оковы злые разрывая Туда, где ни тоски, ни грусти, Лишь радость, светлая, живая.

Смотри, как сладко дышат сосны Под облаками влажным небом, Как источает ласки солнце, Как вкусен день и пахнет хлебом.

Скажи мне всё, смотря в глаза мне, Не думая о том, что будет, Ведь мы же люди, а не камни. Хотя и камни – тоже люди…

Я знаю – всё необъяснимо, Невероятно, невозможно. И – что хорошее – то мимо. И оттого нам столь тревожно.

Коварны дальние пределы, И близкие коварны тоже. Ты говори, спокойно, смело, Иначе – вместе быть не сможем!

И всё одно. И все едины...

И всё одно. И все едины. И – серебристая тоска – На фоне гаснущей картины, Где осень с дулом у виска.

Непостоянно постоянство. А в тесном неводе времён Опять запуталось пространство И погрузилось в зимний сон.

Опять тускнеющим узором С небес на ветки пал октябрь. Сквозят безлистные просторы – Наполнить холодом хотят

Леса, луга, поля, болота… Но оживает иногда. Предощущение полёта Во временнОе никуда,

В оцепенение событий, В анабиоз страстей и чувств… А всё прошедшее – забыто. Забыто намертво. И пусть!

Леса, исполненные светом, Легко высвечивают мысль О том, что бесполезно где-то Искать хоть в чём-то некий смысл!

Тебе нести зарю и звёзды...

Тебе нести зарю и звёзды И чёрной памяти гранит Туда, где так легко и просто С тенями лучик говорит,

Где просыпаются столетья От талых снов небытия И где в руках былого лета Судьба пульсирует моя.

На землю в панцире из снега И капли малой не пролив, Неси кувшин зари и неба, Земную злобу укротив!

Облака, свиваясь в кокон...

Облака, свиваясь в кокон, то сжимались, то взрывались, Хлопья снега источая из невидимых хлопушек. Юркий день тоски бечёвку намотал на снежный палец, А потом ударом резким вечер о закат расплющил.

И небесные герани, розы, флоксы, цикламены Увядали, опадали, лепестки во мгле кружились. Об колено разломила ночь дневные перемены, Напрягая до предела тьмой сверкающие жилы.

Ничего, и – только ветер, ничего, и – только стужа. Сосны прыгают в сугробах, ели хмурятся в снегах. Скоро на снега прольётся утра огненная лужа. Бьётся сердце чёрной чащи в гулкой темени кругах.

Огни

Осенних огней по России блужданье – В осиновой дымке осенних огней. И чуть ощутимое сна колыханье – Того забытья, что и смерти верней.

И нет, и не будет ни чуда, ни рая Забывшим себя в бесконечно других. Осенняя дымка осеннего края… Печали российской немые круги…

Озёрные дали. Болотные хлюпи. Да неба осеннего радужный хлеб. А кто это плачет слезами разлуки?.. Кто кутает плечи в туманистый плед?..

Осенних огней бесконечно круженье. Осенних огней переменчивый блеск… Корвета последних иллюзий крушенье. И крики, и стоны, и палубы треск.

Крушенье в каком-то энмерном просторе Я вижу как осени поздней огни. В лесах и горах, на равнине и в море... Усни, человек, постарайся, усни!

Аромат осенних дней...

Аромат осенних дней. Стаи чёрных лебедей. На мосту стоит маньяк, Попиваючи коньяк.

Дети бегают, шумят. Солнце разливает яд Скоротечной желтизны. Расцветают чьи-то сны.

Красно-жёлтое вокруг Образует некий круг, Где волшебное ничто Пляшет в стареньком пальто.

Все пожары догорят. Скорби выстроятся в ряд. Так рождается зима. Люди сходят так с ума…

Июльский фрагмент

Кукушки кликали в лесу Друг друга И резонировал их звук По кругу.

И плыло пламя летних дней По кронам, И солнечной июль блестел Короной.

Косуля робкая в лесу Плутала И вечер зажигал закат Устало.

Грустней заплакали в лесу Кукушки, Мешая пению лесной Пичужки.

26 – 30. 06. 2018

Звуки фаянцевой грусти...

Лось шевельнулся в болоте. Юркнула белка в дупле… Берег тоски – в позолоте. Радости берег – в золе.

Звуки фаянсовой грусти – Вечера летнего альт. Чьи-то шаги не отпустит Чёрный горячий асфальт…

Чьё-то веселье – в печали. Чья-то свобода – в петле. Меркнут российские дали. Тучи идут по Земле…

24 – 25. 06. 2018

Как будто и не было ничего...

Как будто и не было ничего… Как будто – ни ты не была, ни я… Шевелится некое существо – Давно отболевшая боль моя.

И вакуум писем и телеграмм Уже поглотил и тоску, и грусть. Осталась, подобная облакам, Сырая тоска. Буреломы чувств

На мокрой земле, отсырев, лежат. И нет в буреломах дорог и троп. Лишь хриплые вороны всё кружат, Кричат, предвещая судьбы урок…

18 – 19. 06. 2018

И сетка лесов...

И сетка лесов на болотистых землях, И мхи, и лишайники, скалы и топь, И атом, и космос, который объемлет Всё это, конечно, и то, и ничто…

И много чего… Даже то, чего нету, И быть-то не может ни здесь и нигде – Всё, всё – одинаково в разных сюжетах, Подобно червю и подобно звезде.

И скрипы ступеней, и лунные блики, И моль, притаившаяся на чердаке… – В иных измерениях кем-то отлитый Кристалл, на Господней лежащий руке.

12. 06. 2018

Осень тонкой гранью...

Осень тонкой гранью начертила день, И завис над полднем золотистый зАмок. Световые нити… Дремлющий олень На опушке леса… Сетка мелких ямок.

Вот оно – земного хрупкое звено. Вот оно – что было, а потом исчезнет. Пейте, пейте залпом времени вино, Радость заедая чёрствой горя песней.

Ничего другого… Ничего потом… Ничего – что было. Только настоящим – Только тем немногим мы ещё живём – Тем, что видим, слышим. Нетерпенья ящер

Спит, сопит уныло этим ясным днём. Но, конечно, завтра снова он проснётся. И на оловянной чешуе, на нём, Отразится солнце, стынущее солнце…

28 – 29. 05. 2018

Лето...

Переборы запятых На прозрачных строчках И нехватка слов простых На твоих листочках.

Изумрудные стихи – Липовые ветки. Блики, бархатные мхи, Дней прогретых сетки.

Рыба сердца, в них попав, Бьется плавниками. Лени солнечный расплав В бездну истекает…

21 – 22. 05. 2018

Остыла поздняя вода

Остановилась. Монотонно остыла поздняя вода. Стеклянный мир осиротевший тепла уже не получает. Сквозь синь осин по мшистым тропам тепло уходит навсегда. Октябрь молчит и безысходно играет скользкими лучами.

Кого спросить? Кому ответить?.. О чём? – Да просто ни о чём. Сквозь памяти прищур глубокий видны события нечётко. Бликует поздних дней водица холодным тлеющим лучом, Не ведая ни колкой правды, ни лжи, ни горя, ни отчётов.

А гроздья снега за окошком видны отчётливо; висят И багрянятся закосневшей улыбкой умершего лета. По обезжизненным полянам беснуется толпа лисят: Играют блики под ногами рыжехвостатым зимним цветом.

Идёт он, большой, богатый...

(первая редакция)

Идёт он, большой, богатый, Поющий молчаньем птиц. С ним время, как пёс лохматый, С глазами, ясней зарниц!

Идёт, в доброту обутый, И – шариком – день в руках. И весел, и пьян, как будто. А волосы – в облаках.

Смеётся над всем, смеётся. Идёт себе налегке. Земля. Небеса. И солнце. И время – на поводке…

Идёт он, большой, богатый...

(вторая редакция)

Идёт он, большой, богатый Беспечностью певчих птиц. С ним время, как пёс лохматый, С глазами, ясней зарниц!

Идёт, в доброту обутый, И – шариком – день в руках. И весел, и пьян, как будто. И волосы – облака.

Смеётся над всем, смеётся. Идёт себе налегке. Земля. Небеса. И солнце. И время – на поводке…

Аквариум...

Аквариум леса осеннего Заполнен воздушной водою Оранжевый час. Воскресение… Встречается счастье с бедою.

И точка их встречи отмечена На тихой энмерной поляне. Как много повсюду невечного! Как много стареющих рано!

Оранжевый час. Воскресение…. Аквариум леса прозрачен. Есть в осени что-то весеннее. Но время от нас его прячет.

Мерцают блестящими рыбками Бесшумно плывущие листья. Осенней походкою зыбкою Леса путешествуют лисьи

По мшистому днищу аквариума, По влаге, по кочкам, по душам – Навстречу весеннему зареву, Навстречу сияющим лужам.

Иду, померанцевой стужею, Алмазной пургою гонимый…

А все – с омертвевшими душами – Куда-то идут, да всё мимо…

Осенняя песня времени

В тускнеющей янтарности лесной Запело перламутровое время. Оно стояло к осени спиной. Звучали тишины стихотворенья. Их пело время красками высот – До крика памяти, До гула страсти…

И было хорошо от этих нот, И боль была от них, и было счастье!..

И было то, чего не может быть, И каждому хватало малой меры – И тосковать, и злиться, и любить. Хватало сил, желания и веры. Но песня!.. песня вдруг оборвалась, И время стало снова молчаливым. Той песне эхо не дало пропасть, И каждый побывать успел счастливым!

Отрешенностью дни разукрашены...

Отрешенностью дни разукрашены. Нарисованы кольца печали. И страшны бесконечные скважины, Что когда-то покой означали…

Где-то в сумерках летнего, южного, Где-то в теле тропической ночи – Заблудилась мечта непослушная, И вернуться на север не хочет.

Тяжелеет молчание зимнее И свинцом наливается время. Кучерявится тьма под осинами, Будто мира иного творенье.

Неразгаданны и не рассказаны, Шевелятся лесные просторы. Темнота непонятными фразами Разъясняет десятки историй,

Что в ночи происходят таинственно, Что сокрыты от сердца и ока. И тогда ощущается истина Белой птицей, летящей высоко.

Это ночью... А дни разукрашены Отрешённостью, скукой, печалью. В этих днях – бесконечные скважины Сумасшествия, страха, молчанья.

Пока ещё...

Пока ещё – льдистою розою – солнце… Пока по лесам – снегопадное время… Но тенью весенней пространство смеётся, Бросая на снег лиловатое семя.

Оно отлежится, весной прорастая, И рыхло набухнут сырые сугробы, И мартовских бликов душистая стая В ручьистом вине восхитительной пробы

Легко заблистает, легко заискрится… Всё будет по-новому, старое даже! Забытой мечты золотистая птица Сверкающей песней о счастье расскажет.

К сердцам...

Стекло сердец – осколки. Остатки января. Вонзает в нас иголки Ежовая заря.

Бессмертное терпенье Смертельно сгущено, Где пробивают тени Полночное окно!

Простор… покой… да разве Иное передашь, Когда в душе не развит Укор земных пропаж!

Когда двойник встречает Лишь самого себя, И ты идёшь, отчаян, К себе, к нему…скорбя,

О том, что изменились – И ты, и он, и все… Пока к сердцам стремились По скорбной полосе…

Осень – звонкая звезда…

Осень – звонкая звезда, Тоненькая ветка. Будто колкая вода – Боль – беды соседка.

Клёны, сосны и закат, Пышно разодетый. Память – мысленный каскад Канувшего лета.

Кто-то бродит по Земле, Зеркалом бликуя. Блик его в осенней мгле Слаще поцелуя.

Потому что в блике том – Свет иного света, Где всегда, везде, во всём Бед и боли нету.

Поредевшие леса… Третье измеренье… Где глядят в мои глаза Злые очи времени.

Одиночество и люди...

Постоянство одиночества – Нет полнее постоянства!.. Слава, деньги, бабы, почести Не загадили пространства,

Где живёт, как будто в сумерках, И творит мечте молитву – Что во мне ещё не умерло, Но почувствовало бритву

Многолюдия, веселия, Бесконечных рож фугасы, Всё людское злое зелие, Хищных душ людских неясыть…

Человечишко! Что надобно Для тебя? - Скажи! ответствуй! Власти?.. Золота?.. Иль снадобий – Сотворить волшебнодейство? –

Одурманить мозг, и в призраки Превратить судеб пустоты?.. О… Какие мы капризные!..

Ну а сам, скажи, ну кто ты?..

Бесконечностью внезапной…

Бесконечностью внезапной вырывается весна Из воронки многомерной, из отсутствия пространства, Постепенно пробуждая от сверкающего сна Тёплый ветер беспокойства, дуновенье дальних странствий.

Оглушающее небо – озарение моё. Сквозняки лучей прозрачных – исцеляемое сердце. По колено в топком марте ликование поёт. Ну а ельник открывает в терем бархатные дверцы.

Но тревожно, беспокойно, что свершенья – позади, И кадит тоскливо солнце слишком дымный, грустный ладан. Оттого-то всё чужое… Будто лезвие в груди – Этот мир, такой упрямый, тот, что мною неразгадан!

И пускай весна танцует первым мартовским дождём – По асфальту ли, по грязи, по снегам или по лужам… Нас навеки будет двое. Только нам не быть вдвоём! В холодильнике вселенной никому никто не нужен.

Будто...

Бесполезная пустота. Кто-то… Что-то… А, может, нечто… И весна, как всегда, не та. Беспричинно бесчеловечна.

Все прямые в одну слились. Все окружности разомкнулись. Вне сознанья блуждает мысль, Будто пьяный средь тёмных улиц.

Будто всё, что могло – сбылось. Будто то, что сбылось – не сбЫлось. Времена – будто в горле кость. Ну а скука – страданья милость.

Вечерами – туман, цветы… И открытое в сад окошко. Нет полнее той пустоты, От которой пьяны немножко…

Другие...

Ну, вот и окончилось то, что не ждали. Кривляется клоун в углу. На крыльях печали торопятся дали То в свет, то во тьму, то во мглу…

Кривится пространство. Ускорено время. И все мы немножко не те, Кто чуда искали в своём измеренье, В его нулевой простоте.

Повсюду какие-то звуки и краски, Совсем непонятные нам, Поют и рисуют свободу по-майски, По ландышевым временам.

Но мы-то давно уж немного другие. Скучаем по флейтам зимы! А струны весенние слишком тугие, Ведь зимне-осенние мы!

Осенний утренний ноктюрн

Эта осень – высокая ваза Из тончайшего света. За стеклом предрассветного часа – Все деревья – раздеты.

Промывается блёсткая вечность Родниковым покоем. И грустит предрассветная свечка Под Господней рукою.

Тропы, тропы, тропинки лесные, Бесконечно мерцая, Провожают неясные сны и Управляют сердцами.

Управляют их трепетом, стуком, Сокращеньем предсердий И вселяют – то радость, то скуку В ощущенье бессмертья.

Восковые фигуры деревьев Эфемерны, нечётки… В тишины бесконечном напеве Слышу отзвук короткий.

Это осень, как ваза, звенит Под лучами рассвета И последняя летняя нить Обрывается где-то…

09 – 12. 05.2018

Мы были, и нас не бывало

Ты помнишь, мы были когда-то. Июль на свирели играл. Туманов пахучая мята И озера серый овал...

Мы были, и нас не бывало: Блуждали в просторах иных, Где время, мерцавшее ало, Хранило покой для двоих.

Мы были в другом, иномерном, Трепещущем, легком, простом, Где счастье уверенно, верно Входило волшебником в дом.

За окнами плыли туманы И в озеро плакал июль, И предощущенье нирваны Врывалось сквозь облачный тюль

В сердца, развевая печали, И было светло и легко – Как в детстве, как в самом начале, Которое так далеко!

Мы были. Мы были. Мы были... А где мы? а кто мы сейчас? Полдневные столбики пыли. И были, и не было нас...

15 - 16. 05. 2018

А блики пылали…

А блики пылали, порхали, мерцали По тонким стволам, по ручьящимся водам, И мир становился то жёлтый, то алый, Блистая кристаллом весенней свободы.

И капелек бисер озвенивал ветки Апрельской мелодией яркого света, И солнечный лучик, стреляющий метко, Попал в мотылька лиловатого цвета…

И в капельной дымке – и чаща, и солнце. И кто-то невидимый, кажется, рядом… Но нет никого, только вяло и сонно, Прощаясь, искрят огоньки снегопада.

Рисуются праздно овалы восторга. Ах, как же чудесно, волшебно и тихо! Как время прозрачно! Как много простора! Искристо-пестра ясных вёсен гвоздика.

Но нет никого – ни тебя, ни меня… Лишь только сгорают огни снегопада. Грядущее в душу вливает, звеня – Как в чашу – растворы лекарства и яда.

РазделИ...

РазделИ минорное молчанье, Что ютится вечером в окне, На лучей закатное касанье, На огни, поющие луне.

РазделИ предутреннюю радость На морщины каменных морей, На усмешки плавниковых радуг, На повадки львиные зверей.

РазделИ на всё – и то, и это, Ни на что ничто не умножай! – И распознавание секретов, И печалей пышный урожай –

Разомкнутся страстною дугою, Рассыпаясь пустяками чувств…

Странное... Нездешнее... Другое… Радость – рыбка: бабочкина грусть…

Забыл себя...

Забыл себя в колеблющейся ноте Оборванной струны седьмого дня. На бесполезно горьком повороте Ты, жизнь, совсем забыла про меня!

И с этих пор зело противны стали – Весь этот пёстрый кукольный театр, Что так бездарно, дико и устало Показывает жизни каждый кадр,

Все эти краски, пошлые картины И шум кулис, заржавленных кулис. И я с тех пор – там, где болота, тина. Я сам и режиссёр, и сам артист.

Обречённость 1

На закате – воздушный зазор Между прошлым и тёмногрядущим. На предчувствиях - серый узор От событий, в былое идущих…

А на времени – просто тесьма, Золотого пространства верёвка… Красота бесполезна весьма, Если к ней ослабела сноровка.

Ну а мы, как вода и огонь, Как воздушные палочки смеха, Ощущаем касаньем ладонь Смертоносно прозрачного эха.

Привыкаем. Привыкли уже. К непонятным овалам, квадратам, Потому что в одном мираже Мы другим бесконечно объяты.

Обречённость 2

Сохрани промежуточный индекс: Это он. Это я. Это мы… Непонятное – именем икса, Будто смерть под прицелом зимы.

Будто кто-то ушёл, но остался На вопрос о бессмертье ответ, Что свинцовой звездою казался И которого в будущем нет!

На строке небосвода…

На жестокой строке небосвода – Имена, времена, письмена… Бесконечно терпенье народа, Если – в битые стёкла – страна.

Там, где кто-то, когда-то и где-то – Возникает в пределах нуля, Настигает погибель поэта И встаёт лиходей у руля…

Ты рули, атаман, и не думай, Что страною рулить нелегко, Потому что давно в тебе умер Тот, кто видеть умел далеко!

Потому что – ты знаешь – свобода Бесконечно тебе далека, Как страданье и горе народа, Как небесного края строка!

Лукошко звёзд

Под пеной заката – печали волна. Стеклянные бусинки боли. Стирает молчанье разлуки струна И синие звуки гобоя.

Шипит бесконечная лава дорог И лунные блики танцуют. Пью залпом крутой одиночества грог – Несбывшийся хмель поцелуев.

А где есть дом… В нём рыданье и смех, Объятый свеченьем уюта. И тихие ноты мерцают во тьме И мне, и тебе, и кому-то…

Во мхах соберу в полуночном лесу Колючие звёзды былого. Лукошко со звёздами в дом принесу, И вспыхнет полночное слово!

Встреча

В чёрной матовой одежде Ведьма-девочка, красотка, Высока, стройна, чернява – Повстречалась как-то мне…

Шла она в лесу еловом В синих сумерках куда-то Быстрым шагом по тропе.

Это было в полнолунье В вечер Троицы Великой Девятнадцатого года…

В ночь девица уходила Колдовать или молиться На безрадостной поляне Злому богу своему.

Так прошла. Я обернулся: Сумка чёрная на спинке… Не позвал я, не окликнул Эту феечку. Она

Будет где-то белой ночью Одинока или с кем-то Ворожить, и злые чары На кого-то источать.

Не стало....

Я хлеб сырых небес цветами запивал И звёздные лучи вдыхал душой полночной. Кружился певчих дней пестрящий карнавал, И было так легко! Так шелестно! Так сочно!

Но вот огонь остыл. В кружении недель Так стало не хватать искрящихся мгновений. И жизнь теперь – не та, и цель теперь – не цель. И нет ни торжества, ни счастья вдохновений!

Сижу-грущу один за призрачным столом, И маятник часов гарцует осторожно. Я так умел играть! – играть добром и злом, Что тошно оттого, что больше невозможно…

…А было – хлеб небес цветами запивал И звёздные лучи вдыхал душой полночной. Кружился певчих дней пестрящий карнавал, И было так легко! Так шелестно! Так сочно!

Весне

Все тропы бредили закатом, Как нетерпение моё. – Уйти от всех, уйти куда-то, Где время песенки поёт,

Где растворённое пространство Кристаллизуется во снах, И где всегда – с улыбкой странной – Обнажена весна-красна!

...Я знаю – злато потускнеет, Ну а пока, ну а пока – Весь мир тобою солнцевеет, Года, эпохи и века!

Беги, берёзка!..

Знаю – безысходности пути неизмеримы. Знаю – бесконечности безликие горят. Что неповторимое? – здесь всё неповторимо! Выстроились праздники и похороны в ряд…

Чистая – в лесной глуши – забытая берёзка! Скоро ты, весенняя, к веселью побежишь! В небе самолётная рассеется полоска… Звуки все умолкнут. Будут только свет да тишь.

Сколько никогда и ни на что неразделимо! Сколько безразличия на небе, на земле! Ты беги, берёзка, мимо всех событий, мимо, Смех роняя светлый, и по свету, и по мгле!

По лестнице...

По лестнице, по лестнице ступают времена, Толкают нас, толкают нас – То в спину, то в затылок.

А лестница ведёт туда, где сон и тишина, Где память, чувствами давясь, Давно уже остыла.

Там нет путей и нет пространств. И только пустота Зовёт меня, тебя и всех В извечное иное.

И понимаешь: всё – не то, и ты совсем – не та, Смеётся плач, крадётся смех Тоскливой стороною.

И ты – не ты, и я – не я, и стёрты все следы От наших мыслей и страстей В трёхмерном скорбном мире.

Там каждый может быть любым, седым и молодым, Всё постижимо в простоте, Как меткий выстрел в тире

Кувшинки смеха твоего...

Кувшинки смеха твоего, Азалии твоих желаний, Эмоций тонких вещество, И облака твоих страданий, –

Волшебнодействуют во мне, И волшебство передаётся Еловой зябкой тишине, Траве, деревьям, небу, солнцу…

А я стою. А я смотрю. В лесные изумруды лета, Смотрю в алмазную зарю, И чётко понимаю – где-то

Живёт второй такой же я. Его характер – симметричный. В пределах инобытия Тебя преследует привычно.

Тебя другую… То есть нет… Конечно, не тебя. Но всё же – Там, где течёт алмазный свет – Так на тебя она похожа!..

Однако лилии черны, Что смех её обозначают, И ядами напоены Презренье, радости, печали…

Ассоциации...

Равнодушной волной океана Рождена в перламутре заря, Где белёсой печатью тумана Усыпляется дух сентября.

Времена пересыщены плотью Многоводных спокойных пространств, Где мечтают киты о полёте, А мечта, будто спица, остра…

И чего-то забытого ищут Бесконечной свободы круги… Ветры памяти истово свищут, Но твоей не коснутся руки.

Облака расцветают к рассвету. Облака – это мысль о тебе... Океанскому влажному лету Не сыграть на пустынной трубе:

На пропавшей в болотном июле Посреди среднерусских трясин. И колеблется тенью на тюле Темнота разлучающих сил...

Не то мне печально…

1 вариант

(триолет) -22 -

Не то мне печально, что жизнь про***бал, А – что про***бал в ней себя! И пусть я не встретил любовь-идеал, – Не то мне печально, что жизнь про***бал!

Плевать, что учёный, богач, маргинал - Живут все, о том же скорбя... Не то мне печально, что жизнь про***бал, А – что про***бал в ней себя!

Не то мне печально…

2 вариант

(триолет) - 23 -

Не то мне печально, что жизнь прозевал, А – что прозевал в ней себя! И пусть я не встретил любовь-идеал, – Не то мне печально, что жизнь прозевал!

Плевать, что учёный, богач, маргинал - Живут все, о том же скорбя... Не то мне печально, что жизнь прозевал, А – что прозевал в ней себя!

Я позабыл тебя давно...

Я позабыл тебя давно. И, выпив памяти настоя, – Всё вижу, будто бы кино, – Немое, старое, пустое:

Твои улыбки и глаза… Прогулки летние по лесу… Молчат унылые леса, И нет в них больше интересу!

Ах, интереса нет ни в чём! Ни в бабах, ни в бабле, ни в людях… Всё то, что было горячо, Теперь горячим вряд ли будет.

И эта злая суета, И снов зловещие картины – К чему они?.. Не та, не та Соткалась смыслов паутина.

Приди ко мне хоть на века – Ты, на которую молился Ещё вчера, – Скажу: «пока!..» В другую сказку я влюбился! –

В другую сказку, где лучи Сырой земли во тьме проснулись, Где нет ни солнца, ни свечи, Ни света дня, ни шума улиц…

Прошедшему дню

(триолет) - 24 -

Ах, этот день был так хорош! Так мало было в нём земного. Цена всему земному – грош. Ах, этот день был так хорош!

Пусть были в нём и страх, и дрожь, Слабело чувство, гасло слово, Но всё же день был так хорош! Так мало было в нём земного.

Рассмейся в утренние зори...

Рассмейся в утренние зори Слезой сверкающей росы, Рисуя счастье на просторе Сияньем солнечной слезы.

И пусть тебя на свете нету, И ни меня… и никого... В пыланье огненного света – Покой, надмирность, торжество…

И влаги тёплые овалы, И смех прозрачных сквозняков…

Судьба нас вместе не связала Нас, двух потухших светляков.

Так пусть же все так потухают, Ведь нет тебя, и нет меня, И никого не покарают Взбесившиеся времена…

По комнатам гуляет ветер. За окнами – тревога птиц. Покуда – никого – на свете, То никому и нет границ,

Ограничений и пределов… Их нет, не будет никогда, Пока земное опустело, И – только Небо и Звезда…

Небо дышало светом...

Небо дышало светом. Небо смотрело осенью. В листьях больших, янтарных – солнечный день дрожал. Лица – мечты смешные – ранены злыми осами, Осами дней осенних, тысячей светлых жал!

…Я погляжу на остров, тот, что вон там, на озере. Чудится, будто лодка чья-то ко мне плывёт. Кажется, это ты в ней, с чайной осенней розою, Вёслами синь взрезая, смотришь в пучину вод.

Но ни тебя, ни лодки. Скучно. Однообразие. Солнечный день осенний вывел тебя из тьмы. Ты, как всегда, прекрасна, страстна до безобразия. Но ни тебя, ни лодки… жаль, что не вместе мы!

Солнечный зайчик пляшет. Строит смешные рожицы. Молча смотря на остров, вижу, что нет тебя… Ты, как и всё на свете, только больное прошлое. Но я живу надеждой, прошлое в ней терпя…

Вода в остатках теорем...

Вода в остатках теорем И плавники столетней чащи – Незамечаемы никем – Покоем ли, толпой кричащей…

Момент весенне-летней силы Вращает шарик пустоты, И ощущения просты, Как деревянный крест могилы.

А кто-то рассыпает дни Крупой белёсой, остроснежной И загораются огни Тревоги тяжкой, безнадежной.

А кто-то тихо говорит: «Вот так – смотри – бегут пространства. В лесу токуют глухари, Лесной весны протуберанцы.

Тебе знаком ли мой ответ На все внезапные вопросы?» –

– Конечно, да! конечно, нет! – Блистает небо купоросом.

И где-то в матричных полях Льдом застывающее время Сверкает строгостью нуля И обещанием прозрений.

Но глухота густой земли И вечная небес беспечность – Стирают к черту все нули, Всем открывая бесконечность.

И чисел стройные ряды Бегут туда, где тает время, Где ощутим событий дым Иных миров и измерений.

Солнечный день

Какой сегодня яркий день! Мерцающие блики. Благоухает в сердце лень Со вкусом земляники.

Однако всё-таки зима, Мороз, и всё такое… И сходит снежный день с ума, Не ведая покоя:

Брильянтовые блюдца льда – Оранжевы под солнцем. Пространств огонь. Времён слюда… В прошедший день оконце…

Такое светлое оно! – Прозрачней не бывает! А в нём забытый мир лесной – Душа моя живая.

И ты одна! И только ты! Стройна и величава: Земная даль былой мечты, Январская купава.

Принцесса Ольга. Где теперь? Кому твоя покорность? Какой же дикий злобный зверь Твою терзает скромность?

Да и осталась ли она? Да и была ли раньше? Налью в бокал бурбон-вина… А день смешлив, оранжев…

Бессмысленность...

Звезда. Дымящаяся тьма. И где-то в поднебесье – Бессмысленность, слепа, нема, – Парит над мелколесьем.

Бессмысленность всего и вся, Небесного ль, земного… Того, что можно, что нельзя, Любого чувства, слова,

И действий всех, и мыслей всех, И полного бездейства, Того, что святость, или грех, И старости, и детства.

Бессмысленности бытия Отсутствуют законы. Но в храмы ходим – ты и я И смотрим на иконы…

И ждём от Бога благодать, Боясь себе признаться, Что всё отнимет время-тать, А наш удел – бояться! –

Всего и всех, всегда, везде – Хорошего ль, плохого, Пока бессмысленность в узде Сознанья, звука, слова.

Пока осенняя звезда, Пока ветвей качанье… Пока на «нет» найдётся «да», Возникшее случайно.

Октябрьское...

Аллеи световые. Прозрачные леса. Светло бухает осень. И пьяными глазами Глядит с тоской весёлой в уставшие глаза, В мои глаза, прищурясь, блестя дождей слезами.

А что же предложить ей? Вискарь прошедших дней? Коньяк былой мечты? Откуда же я знаю! Ведёт тропа былого туда, где всё светлей. Ведёт меня тропа, забытая, лесная.

А солнце высоко! А небо, как всегда, Молчит, и на коне времён куда-то скачет… Я помню о тебе, прощальная звезда! И нету никого, но кто листвою плачет?

Как жаль, что нет её! Как жаль, что нет тебя! Светящие леса – совсем не утешенье. Всю жизнь терплю судьбу, прошедшее любя И бесконечный лязг презрений, унижений!

В холодном октябре, просторном и пустом, Шагаю от себя – к себе лиловой тенью. Ни мысли о тебе… о ней… о той… о том… И вот кончается моё... стихотворенье...

Пьяное

И свет. И только свет. И ничего иного. Оставит осень след Померкнувшего слОва

Атласы и парча И шёлк из тонкой нити. Гортанный клик грача. И колкость ежевики.

И в ком-нибудь другом Проснётся ирреальность – Бруснично-мятный ком И чувств трансцедентальность.

Парча прошедших дней И их невозвратимость. И сани без коней Проносятся всё мимо…

И мимо – всё всегда. Чего и нет – всё мимо. Печальнее звезда. Угрюмей пилигримы. –

Идут, и каждый шаг Бессмертием отмечен. Черства моя душа И сам бесчеловечен!

Не Та...

То ли вижу я тебя, то ли нет… В подреберии щемит мой декабрь… Кто же, кто же, как не ты, яркий свет! Кто же, кто же, как не ты, на века!

Я в твои цвета войду – тишина. В темноту твою войду – ярок свет. И судьба моя тобой сожжена. Прощена она тобой, или нет? –

Я не знаю… Семенят дерева По морозу пустоты в высоту, Где, как эхо, прозвучали слова: Милый, выбрал ты меня, да не ту…

Как всегда опять не ту! Как всегда!.. Где же Та, ответь, прошу, не молчи! …Но сгорит опять зима, как звезда. И весна погасит вслед все лучи!

Декабрьское утро

Светлым-светло, и все цвета, Цветам подобно расцветают. И на востоке – чистота, Морозно-льдистая, густая…

Стволы еловые блестят Калейдоскопом скользких бликов… Не досчитаешь и до ста, – С небес просыплется брусника –

Из акварельных облаков, С полей обветренного неба – Слетают ягодки легко – Крупицы хрупотного снега.

Они красны в лесных лучах, И столь мерцающе-искристы, Что, кажется, горит свеча Во влажном воздухе лучисто.

Но, как всегда, чего-то нет. Простуженные перламутры Изысканно роняют свет. Но сколь безжизненное утро!

Как будто выкатили гроб, А в нём покойник, и в такую Красу одет, ну, как сугроб В зимы искрящем поцелуе…

Горчат пространства, времена, Горчит и то, что было сладким. Декабрь. Чаща. Тишина. А остальное всё – загадки…

Хочу не вспоминать тебя...

Асе Гуреевой

(триолет) - 25 -

Хочу не вспоминать тебя, Но – знаю – это невозможно. Забыл, что истинно, что ложно… Хочу не вспоминать тебя.

Мой прошлый я кричит: "Я тоже Живу, в себе тебя терпя. Хочу не вспоминать тебя. Но – знаю – это невозможно!"

Колеблется камыш небес...

…А сквозь окно, струясь, глаза мне осень омывает И бликов мотыльки крылами бьются в потолок. Живая тень, живой огонь и мысль моя живая – Калейдоскопят в пустоте, прозрачно и светло. Светлы осенние леса, но призрачно и ломко Сквозь них, кряхтя, идёт октябрь колючий, и хрустит Грустящей тонкой тишины обветренной соломкой, Которая лежит, дрожа, в сырой лесной горсти.

И ширь помножена на даль, и время на пространство. Колеблется камыш небес в трясинах высоты. Молчит прошедшее во мне в стремлении расстаться. Но все старания его – скучны, просты, пусты. И света шаткая вода, и тяжкий камень теми – Одно кромешное ничто – квадрат ли, полукруг… Я не с тобой и не с собой. Я сам, конечно, с теми, Кого привёл осенний путь на север ли, на юг!..

Звенят слова осенних дней под звёздными крылами. И сами дни, как мотыльки, на свет зимы летят. Сверкают гроздья пустоты; поёт, сверкая, пламя. Сверкает солнечный июль сквозь зимний листопад...

А что же будет!..

А что же будет? – темь и тьма. И ничего живого. И лепестки счастливых дней мгновенно облетят. Поставит время зеркала. В них отразится слово. Его, смеясь, произнесёт кудрявое дитя.

И снова будут бить ключи, и снова непонятно – Сгорит ли радости свеча, иль загорится вновь!.. В мерцанье тонкого огня – тоски святые пятна, Иль безобразная стезя с надеждой на любовь?..

Звонят, звонят колокола, но молчаливо небо. И темь, и свет, и свет, и мгла – кромешное ничто. А на столе молчит, лежит… поёт краюха хлеба. И ангел шепчет с высоты: Нигде, Не ты, Не то…

В голубых мотыльках...

(триолет) - 26 -

Покажите мне лес в голубых мотыльках. В оперении света весеннем. Это будет душе во спасенье. Покажите мне лес в голубых мотыльках!

Полдень… Тающий день… Воскресенье… Лепетанье ручьёв! И подснежник в снегах! Покажите мне лес в голубых мотыльках. В оперении света весеннем.

Окно…

- 1 -

Открытое в осень окно. Смеялось и пело. Смеялось и пело. И нитей густых волокно От солнца, в него проникая, летело.

Окно сопрягало огни Короткого счастья и долгого горя. И мрачно горели они – От севера, снега до юга и моря.

Игольчатый холод проник В оконные блики. В осенние лики… В окно – как бессмертья родник – Струился внеременья символ великий!

Дрожало, скрипело окно. Но символ – то писком, то пением птицы, То – светом небес – всё одно! – В меня проникал, чтоб в тебе сохраниться.

- 2 -

Окно – беспощадный палач. Окно – всетворящий спаситель – Послушай мой стон и мой плач! Послушай мой голос в зените!

В зените страстей и мольбы О будущем, о настоящем… Осины. Берёзы. Дубы… И памяти брошенный ящик. –

Всё это двоится в окне. И лица, и мерзкие рожи… Всё то, что погасло во мне. И всё непогасшее тоже…

ЗВЁЗДНОЕ

Лечу по простору, подобно лучу. Звездою с тобою побыть я хочу. – Качаться на лунных качелях, Купаться в таёжных метелях.

Касаться ночных шелковистых ресниц. Загадками тешить сиянье зарниц. Стать искрами зимнего снега, Упав с обветшалого неба.

И явится он, и она… и Оно, Которых не видели очень давно. Погаснем с тобой от восторга, Смотря на них светло и гордо.

Припомнив, что это забытые мы, Что жили во плоти, как в стенах тюрьмы, На этой Земле, на планете, Где счастливы птицы и дети.

Меж нами тенями бродило Оно, Всё то, что нам знать по сей день не дано, Но то, что нас крепко связало, Единым нам стать приказало!

Звезда, мы с тех пор вместе! вместе с тобой! Пусть кто-то смеётся над нашей судьбой. Но Общее Наше Начало Навек нас с тобой обвенчало…

Снова хлопья луны...

Снова хлопья луны осыпаются тихо на землю И щекочет жасмин лепестками ночные глаза. Растекается олово жизни; сверкая, колеблет Розоватых времён поредевшие наши леса.

Я забыл имена и меня их владельцы забыли. И весна отступает к зиме с каждым годом грустней. Ото всех остаётся лишь горсточка серенькой пыли. От всего остального – мерцание спящих теней.

И чего ещё ждать от грядущего, если в прошедшем Все отыграны партии. Всё – пустота… пустота… И шагает по тихой планете толпа сумасшедших, И над ними горит одинокая злая звезда.

Мерцает прошлого звезда…

Иду по голубому лесу. Над ним господствует луна… Сколь мало стало в жизни весу! Сколь обесценилась она!

Сколь обесцветились мгновенья… Сколь потускнел немой простор! Разбиты прошлой жизни звенья. И это мне – как злой укор!

Деревья. Детство. Солнце. Лето… Блестят звенящие леса. Кто скажет мне: Ну, где всё это? – Молчат просторов голоса.

Молчит, грустя, слепое время. И нет её… и нет тебя... Ни мысль, ни чувство, ни прозренье!.. Живи один, тоску терпя.

И запивай надежды мякиш Густой сукровицей судьбы. Та, для кого хоть что-то значишь, – Придёт, достойная мольбы.

А не придёт – так и не надо! Деревни… Веси… Города… Не в ней, не в них тебе отрада. Мерцает прошлого звезда…

Февральское прошлое

Февраль. Апельсинный закат. Звериные тропы. Болота. Леса. Струящийся прошлого яд. Над лесом краснеет его полоса.

Он в каждой молекуле здесь. И я отравился им очень давно. Разлука – грядущего месть – Ко счастью, что в прошлом мне было дано.

Ни сладок, ни горек тот яд. Простите, что снова пишу я о нём… Но умер над лесом закат. – Сгорел чуть похожим на горе огнём.

Осталась сырая земля… Звериные тропы, да чаща и мох… Остались леса и поля. Но – самое главное – небо и Бог.

Я верю – помогут они, И вспыхнет огонь благодати в душе… Но где же, но где же те дни, Которых не в силах вернуть я уже!

Лебединое перо

(триолет) - 27 -

Возникло сиянье пера лебединого Из полночи горькой, из влажной глуши. Всё было живое. Ни доли картинного… Возникло сиянье пера лебединого.

На флейтах играли весну миражи. Блестели в осоке тревоги ужи. Возникло сиянье пера лебединого Из темени горькой, из влажной глуши.

Маргинальное

Пока ещё стоят *уи, Нам, корешок, роптать негоже. И, знать, дела не так твои Плохи.

Мои, наверно, тоже. Сегодня – виски Гленфарклас, А завтра – квас да самогонка. За тёлок выпьем, и за нас! Братан, чего стоишь в сторонке?..

А снег липучий за окном… А на диване дремлет шмара… Уснула? При же, долбогном! Пока пьяна – даёт задаром.

…А помнишь, пили мы втроём. И ты, и я, и чикса Настя. Как ты махал пред ней х*ём. Она смеялась: «Дядя, здрасьте!..» Потом пошли с водярой к ней, В её – с диваном рваным – хату. И в две дуги – так веселей – Еба*и Настю.

Та пиз*ато Легко подмахивала нам. Но ты кончал, Володька, первым. А я – по часу – пьяный в хлам Долбил, и брызгал в рожу спермой. Да… тёлки были заепись В те времена. Вон та же Настя – Бывало крикнешь ей: "Ложись!.." – Пи*дёнка влажная от счастья. "Хочу – кричит – скорей вставляй". И денег никогда не спросит.

Теперь же все: "Где деньги, зай?!.." В глазах у шлюх – зима да осень.

И молодых не сыщешь тел. И сами стали мы гнилые.

...А… ты уж кончил, скорострел!..

Какие бабы нынче злые!..

Ночь. Небеса. Полынья

Нет ни зимы, ни весны. Счастья покои тесны. Катится слово Зло и свинцово. Тихие тени грустны.

И ни мою, ни твою Музыку не узнаю, Ту, что сначала Громко звучала. Тихие песни пою.

Озеро. Лёд. И камыш. Зимнее олово крыш. Снегом над всеми – Серое время. Памяти юркая мышь.

Не про тебя и меня Сипло молчит тишина… То, что забыла – Вспомнит могила. Ночь. Небеса. Полынья...

Окончание

Темнота в густом проёме запотевшего окна. Нет ни виски, и ни водки – сигарета лишь одна. Неизбежность тонкой тростью мне в окошечко стучит. Молчаливая разлука бродит страхами в ночи. На балконе закурить ли? Но паршивый мой табак! Зелья пенного налить ли?.. Но нельзя, нельзя никак. Потому что это зелье преисполнено огня. То – не виски и не водка – мир меняет, не пьяня. Мир меняет в серый сектор, где ни грёзы, ни любви. – Только вечность, только слёзы, стоны страшные твои… За бокалами в буфете – с ним графинчик виден мне. Дом пустой. Тоска. Дремота. Слёзы, стоны в тишине…

Быстрей летят года...

Дворец зимы разрушен. Остры кинжалы дней. Смеющиеся лужи Приветствуют грачей.

И близко, и далёко – Столь переплетено, Что тут бессильно око: Ослепшее оно.

И лЕса акварели – Понятны лишь душе. Осины, липы, ели – Всё, будто в мираже!

Мираж теней лиловых, Сквозной голубизны, Мираж пиров еловых В избушке у весны!

И световые волны – Брожение времён – Забытым прошлым пОлны, Как в сказке сладкий сон.

Но ничего иначе Не будет никогда. Опять весна, а, значит, Быстрей летят года!

Времена

(триолет) - 28 -

Времена не бывают хорошими, Потому что они – времена! Горе – с гору, а счастье – с горошину. Времена не бывают хорошими…

Сколь грядущего злоба черна – Столь мертво отошедшее, прошлое! Времена не бывают хорошими, Потому что они – времена!

МАЙ, 2020

Ну и где они, ваши протесты! Люд, как мыши, сидит по домам. На ковид непонятные тесты Кто-то сдал, перепуганный в хлам...

Упыри, как и прежде, в фаворе. Им не страшен ни Бог, и ни чёрт. А людское кромешное горе По мозгам их - нектаром течёт.

Перемешаны краски и звуки, Перемешаны небыль и быль. И скулят о величии суки, Ведь для них боль народная - пыль!

Ну и где они, ваши протесты! Никого. Никогда. И нигде. Не застрянут постыдные тексты У попо-ой в смердящей пи-де...

Только тихое слышу роптанье, И не злое, не гневное, не... Что таить - ни секрета, ни тайны - Нас давно утопили в говне.

А теперь захлебнуться прикажут В этой жиже, но, сколь ни тяни - Те, кто вязкой блевотины гаже - Сосчитают последние дни!

Ну и где-е-е-е они, ваши протесты! Стоны, жалобы и... - тишина... Всех слепили из гнойного теста. Будет жарить пирог сатана!

Всех свалить! - всех - в помойную кучу! - И навальных, и тех, кто рулит... Эти выродки похоти сучьей Не достойны червей и земли.

Рыхлые мысли

Потерялся я в фиалковом лесу. И брожу-блуждаю, будто сам не свой. ...А тебя всю жизнь на кладбище несут, Потому что ты всегда была живой.

Так всегда, конечно, было, так всегда!.. Ускоряются в разлуке времена. Но под кем ты провела свои года – Мне хотелось бы услышать имена!

Без тебя и пустота – не пустота. Потому что ты ещё не под землёй... Ты ли это? Или всё-таки не та, Что клялась навеки быть со мной, со мной?..

Так под кем ты содрогалась в темноте И кричала так, что меркли небеса?.. Будет горько нам с тобою перед тем, Чьи сильнее всех слова и голоса!

Вот и всё... – а дальше... дальше ничего. Поле, травы, лес, луга, река... Растворилось яркой жизни вещество В мутном озере тоски на все века.

Был с тобою кто-то рядом, но не я. Но всегда хотел тебя, терпя его. Бесконечен ужас злого бытия. Ты и он – теперь едино существо!

Только смерть разделит всех, о, только смерть! Принесут тебя и в землю окунут. …И меня, что говорить с тобой посмел – Позабудут через несколько минут!

Фрагментик

Плачет солнечная ветка На берёзовом ветру. Световые иглы метко Мечет солнце поутру.

Играя в бессмысленность

Иголки светоносные, Как смерть иного дня, Застряли между соснами, Загадкою дразня.

И луч, во тьму чащобную Проникнув, задрожал, Спокойствием загробного Блестел его кинжал.

Узки ворота времени В полдневной светоте, Как знак чего-то древнего, Забытого в мечте.

Крутилось бесконечное И пряталось в тени, Наивное, беспечное, Как в прошлом наши дни.

А я стоял бессмысленно У счастья на краю, Играя злыми мыслями В бессмысленность свою.

Иголки светоносные, Бессмысленность моя – Светились между соснами, Безумие тая.

Ёжик

Глупый день – как будто ёжик, Иглы – солнечные стрелы. В тучах – под небесной кожей – Прячет мордочку несмело.

Слышит облачные звуки, Бормотанье старых сосен, Слышит скорби и разлуки, Знает, сколь порой несносен

Старый мир земной, а время – То бескрыло, то крылато, Ощущаемое всеми, Всё спешит, спешит куда-то…

И от этого так страшно. Но беспомощный и глупый, Ёжик-день, уже вчерашний! – По болоту жизни хлюпал.

Света, Света...

Света, Света, где ты, где ты? Где же твой прощальный свет? Замерцало снова лето, А тебя всё нет и нет…

Как во влажные объятья Приняла тебя земля, Усмиряя все проклятья, От бессмертья до нуля!..

Помнишь: кочки, лес, болото, Утро, белые грибы?.. Иномерным было что-то В вязком коконе судьбы.

Что-то в воздухе светилось! В свете утра – аромат! Нисходила Божья милость К нам сто лет тому назад.

И не мы как будто были Ранним утречком в лесу... А теперь – к твоей могиле – Я венок простой несу.

Постою, и стерва память Снова прежнее вернёт, Рассмеётся и обманет. Сдавит сердце колкий гнёт. –

Гнёт того, что не случилось… Но – случится – знаешь ты! Полдень. Лето. Божья милость – На твоей земле – цветы…

Света, Света, где ты, где ты? Где же твой печальный след? И мерцает снова лето, Что же? …а тебя всё нет…

Былая тропа

Тропа, ведь ты одна была Моим прощаньем и венчаньем. Но ты безлюдно умерла Среди крестов людских молчаний!

Тропа! Ты в северных лесах Вела меня по мхам и топям. Я слышал чьи-то голоса И чей-то непонятный топот...

Давно везде искал тебя, Моя тропа, тропа родная, Чужие радости терпя, Ничто ни в ком не принимая!

Ломало, плющило меня, Но всё ж, тебя навек запомнив, Ищу, безумие кляня, Себя надеждою заполнив.

И ожидаю, что ко мне Ты выйдешь из еловой гущи, Вся в солнечных снегах к весне, И я забуду о грядущем!

И буду жить тобой, сейчас, Ступая по тебе, былая. И - никого, кто кроме нас Блистал бы, радостью пылая!..

...Я чистовик воспоминаний В себе из прошлого несу: Тропу прощений и прощаний В бескрайне сказочном лесу.

Связь

Изумрудная сказка живой красоты Расцвела аметистным узором, И струились ручьями лесные цветы, И леса возвышались собором.

В эту зелено-алую тонкую вязь – То галактики грёз, то печали – Вплетены, и блистает наитием связь: Что грядёт – с тем, что было вначале.

В том начале, когда, улыбаясь, смеясь – Милым гномиком бегало детство Средь цветов и дерев… Не порвать эту связь В ясной памяти – верное средство –

Оказаться в былом, том волшебным былом, Где добрее, нежнее, светлее… Так не рви эту связь поздновременным злом, И – ничто не покажется злее!

Ласточка! Смешинка!..

Поздний луч в кристалле. Кромка дальних гор. Странных мыслей сталкер – Лучик – метеор.

«Широка усталость»… «Высока печаль»… Что ещё осталось? – Скомканная даль…

Заперты все въезды В город скоростей. Небо. Вечер. Звёзды. В поле коростель…

Думай обо мне же Чаще, чем всегда, Полночная нежить, Тихая звезда.

Думай, думай, думай… Только не жалей Красноватый сумрак Умерших аллей.

Опустись снежинкой. Пробуди восток. Ласточка! Смешинка! Поздних дней листок!..

Монолог Небытия

Я трансформируюсь в оконное стекло, Где гномики зари шалят на гранях… А утро, что фиалкой расцвело, Скользит по мне, бессмысленностью раня.

Ночное торжество сырых небес Мерцанием Венеры угасает. И тишина космических завес От суеты грядущей не спасает.

Но я – стекло... на мне поёт роса... И мир другой со мною существует. И время, будто детская слеза, Сверкая, явь рисует мне живую.

Похоже на поющую росу… А вы несчастные завистливые люди! И если превращусь я в стрекозу, То будет весело, что скоро вас не будет…

Огонь над полями...

Огонь над полями над талой бумагой Над взвешенной смежной водой, И если молва – лишь последняя сага Последствий – и «после» и «до» , -

То осень и слякоть и дольняя мякоть Встает у тебя из груди. А – значит – забудь веселиться и вякать, Прости всех – ты слышишь – прости…

Огонь над полями – как смех над лесами Того, кто и здесь и нигде… Но – слышишь – свирелью – над горнею келью Пропели осанну Звезде…

И ты не со мной, но мы снова едины, И ртуть в наших венах кипит. Пойми – вне меня – укорочены длины, В пределах которых размыты картины, Где блеск нетерпенья шипит!

Зефирная свирель

(Вистлер - один из ирландских сортов виски Зефир - изначально и здесь - западный ветер...)

Зефирная свирель поёт о позднем лете, О сумраке дождей и запахе травы. Зефирная свирель - как память о поэте, Которого, смеясь, давно отвергли вы.

Зефирная свирель - как пауза в куплете, Янтарь осенних дней, шептание листвы. Ах, всё уже прошло... в забвенье те , и эти... Ах, всё уже прошло, прошло давно, увы!

В бокале отцветёт, блестя на солнце, Вистлер! И скатерть на столе отснежит, как метель. Но прогремит над ней высокий твёрдый выстрел, И замолчит свирель, зефирная свирель...

Меня вдохновляет природа!..

(триолет) - 29 -

Меня вдохновляет природа! Не женщины и не вино. Спокойствие. Счастье. Свобода. Меня вдохновляет природа!

Как это мне не всё равно, Когда для души есть работа… Меня вдохновляет природа! Не женщины и не вино.

ЛЕС

«На самом деле литература не о жизни, … а о двух категориях, более или менее о двух: о пространстве и о времени» «Время больше пространства. Пространство — вещь. Время же, в сущности, мысль о вещи. Жизнь — форма времени»

(Иосиф Бродский)

И пламя небес, и печали бокалы – всё это и большее – только леса!.. Машина прошедшего долго искала меня в настоящем, а скрип колеса Был слышен по бешеному бездорожью событий, забытых в далёком былом. Леса сотрясались осиновой дрожью в осеннем просторе, безжалостном, злом!

Я больше не время, не плоть, не пространство – я снова всё те же осины, дубы... И как не охота во тьме растворяться, во власти и дикой, и злобной судьбы! Машина прошедшего туго завязла в болотах грядущих туманных времён… Шофёр матерится бездумно, бессвязно – о том, что машине пора на ремонт.

Да я и не жду ни машин из былого… ни знаков судьбы… и ни зла, ни добра... Расту я во тьме, будто некое слово, древесное слово, в стихи мне пора… Из сора, из ссоры пространства-простора с причиной того, почему же я здесь! Но нет окончания этого спора, поскольку всё сущее – это лишь лес!

Лосиному Острову

Остров Лосиный – моя колыбель! Сколько прошедшего! Сколько пропащего!.. В памяти струнной – апреля капель – Звонкими звуками времени вящего.

Светлым ликером весны веселы Тени прошедшего, призраки странные… Чутко молчит старый лес. А стволы – Солнцем апреля, тоской осиянные…

Прошлым хохлатым – мои феврали – Пьют вечера, их настойку янтарную. Волны чудес, будто память Земли, Светятся в небе печалью алтарною.

Прошлое! Прошлое! Где твой огонь, Что освещал тонким светом грядущее!.. Остров Лосиный, такой дорогой! – Где же бездонность, тобою цветущая? –

Где же бездонность открытых очей Детства наивного, юности бешеной?.. – Всё потонуло в озёрах ночей Позднего времени, зрелости взвешенной.

Остров Лосиный! Сгубили тебя Ветры внезапные позднего времени. Стал ты другим, все потери терпя. Нету теперь ни надежд, ни прозрения!

Дико вокруг, беспокойно в душе. Даже весна точит глупое лезвие. Страшно кривляется в злом кураже Пьяным паяцем плохая поэзия.

Лес Мой! В тебя погружаюсь опять. Ты симметрично в меня погружаешься. Время легко обращается вспять. Мир мой! Так что же ты не возвращаешься!

Я осознал ничтожность бытия...

Я осознал ничтожность бытия. И кто бы, что бы мне ни говорили, – Я упрощён до схемы « ты и я» Сегодня, ну, а завтра – столбик пыли!

И кто, и что мне могут рассказать, Когда теряюсь в собственных обломках. А ты глядишь , без слов, в мои глаза. Как совесть. Как похмелие. Как ломка!..

И – ни к чему - следы твоих границ, Которые в прошедшем начертала… Я не хочу небесных колесниц, – А только цвет и свежесть краснотала.

И похер – на тебя, на всех друзей. Судьба змеится бешеною струйкой По горестной руке любви моей, По твоему гнилому «поцелуй-ка»!..

Огни весенней полночи...

Огни весенней полночи. Огни мои, огни, Сгорающие полностью, Невечные они!..

И ночь загадкой лунною Томит меня, томит, Как действия безумные, Творимые людьми…

Но забываю начисто В подлунной ворожбе Все мысли их, чудачества, Лишь вспомню о тебе…

Мохнаты лапы прошлого, Как ёлки у ручья. Иду еловой рощею, Ничей, и ты – ничья –

Моя ошибка давняя, Мой нолик… минус… плюс… Покорно-своенравная…

Молюсь, молюсь, молюсь Тому, что не изведано, Тому, что впереди, Тому, что мною предано, Что – тяжестью в груди!..

А ты живёшь под окнами Колючести моей, Живёшь, совсем промокшая Слезами прошлых дней.

Игрушкой позабытою, Осколком января, Непонятой, забитою, Раскаянье даря.

Но точка, еле видная, Что мучает меня, Поставлена обидою, Тебя во всём виня.

Ах, сколь бы ни были...

Ах, сколь бы ни были успешны вы, Но если воля мирозданья – Шепнет на ушко вам: «увы», – В момент потонете в страданьях!..

Во множестве объёмных слайдов...

(почти триолеты)

Во множестве объёмных слайдов Размещены мы на одном. Рельефом мира он знаком Лишь на мгновенье… В новом слайде Отыщем в образе другом Слегка отличный мир. – Потом – Переберём все эти слайды. Жизнь – в этом образе одном.

И время – в образе таком: Во множестве объёмных слайдов. Мгновенный мир мы за окном Узрим недвижным. А потом – Он сменится другим из слайдов, Несхожим с прежним. Незнаком Он в новом образе таком. О время – лишь наборы слайдов!

2001 ---2021 гг.

Листва струила аромат...

Листва струила аромат В прохладе грозовой истомы, И капель звонкий звукоряд С небес летел, земле знакомый.

А малахит сырой травы, Стеблей-цветов переплетенье Под промельками синевы Лечили злое настроенье.

Из предвечерней полутьмы Спадал поток неугомонный Пестрящей птичьей кутерьмы И осыпал рассудок сонный.

И память о былой любви, И прошлых красок переливы Померкли, выцвели, увы, Беспомощно и торопливо.

2001 --- 2021 гг.

Есть в каждой что-то от тебя...

Есть в каждой что-то от тебя. Но каждая – не ты, лишь кто-то… Живу я, прошлое любя – И в той, и в этой… Мир мой кроток:

Леса, болота, вновь леса. В них – о тебе – живая память И дней угасших полоса, Скорбей грядущих злая заметь.

Ты предала былой наш мир, В котором звонкие удачи. И замолчал любви клавир. А ведь могло бы быть иначе…

Теперь не будет ничего! Да! ничего!.. я это знаю... Ни вёсен звонких торжество, Ни колдовство ночей… Лесная

Тропа, забытая тобой, В любимой чаще умирает. Вернись ко мне, чтоб стать судьбой! Но не вернёшься… Догорает

Последняя моя свеча. Свеча надежды и утраты. И звуки скорбные звучат,

Быстрее мчатся, чем когда-то Годов безликих поезда, Их ускоряется движенье.

Ты не вернёшься никогда – Ни светом прошлого, ни тенью!

Но есть миры...

...Она стихов не понимала, И не поймет их никогда, Неполнота пустого зала, Звездой отпетая звезда…

Но есть миры, где всё понятно, Камням и скалам!.. Даже ей! Но нет из них пути обратно В потоках лет, в потоках дней.

И никогда не будет робкой Иных миров шальная дрожь, Тверда, как черепа коробка, Остра, как кремниевый нож!

На их морях вздыхают луны. По берегам стоят года. И счастьем пахнущая юность Там оживает навсегда!

А на Земле, где всё теряешь – В который раз, в который раз… И лжи, и правды не узнаешь В переплетенье чувств и фраз!

ГЛАВНЫЙ ТАЛАНТ

Подлинный талант - это умение оказаться в нужное время в нужном месте с точным словом.

Без умения этот талант - обычное везение...

По дороге к Москве...

Лето паркое шагало По безлюдию дорог И туманом укрывало Серебристый лунный рог.

Запах тонкий и знакомый Позмеился по траве… Хвойною тропою тёмной Торопился я к Москве.

Благодатные созвучья Угасающего дня С тихой грустью неразлучны, Покоряющей меня.

Гаснет сумеречный воздух, Тихо дремлющий в лесах. Опечаленные звёзды – В тёплых майских небесах…

Вижу ландыш-огонёчек В лиловеющей траве На болотной тёмной кочке, Утонувшей в синеве.

Чую запахи лесные, Папоротника, хвоща, Хвои ели ли, сосны ли… Сучья палые трещат…

Поднимаюсь выше, выше – Где берёзы, косогор. Вот тропиночка: я вышел К паре старых лисьих нор.

Гулко в сумраке. Скелеты Из седеющих стволов Скоро, скоро снова лето. Жарок дух его! елов!

Колко: ёлки да иголки, И мерещатся во тьме То ли лешие, то ль волки… Страхи, трепеты в уме!

Но над липовой вершиной Улыбается звезда. И доходит шум машинный С магистрали… поезда

Через темень тихо свищут, Так далёко-далекО. И никто меня не ищет. По лесу идти легко!

Никому никто не нужен. Каждый всеми позабыт… На костре готовлю ужин. Полночь. Холодно. Знобит.

Но костёр, ломая сучья, Согревает вмиг меня, И поэтому не скучно И тепло мне у огня.

Ах, останусь до рассвета, Чтобы в памяти горсти Эту ночку перед летом Мне с собою унести!

06.01.2003 г. --- 26.12.2021 г.

Вьюжное. Вьюжное...

Вьюжное. Вьюжное. Солнце и медь. Марта слеза. Всем пора умереть. Солнечный посох. Лиловая даль. Дней уходящих душистый миндаль.

Маленькой девочки слёзы во тьме. Лужи и блики в весенней сурьме. Это - дыхание. Это – печаль. Плачущих дней отошедшая даль.

Солнечный день. Желтоватый сугроб. Смех лиловатый. Мерцание троп. Белая ты и чернеющий я. Поздних отчаяний злая семья.

Солнце. Снега. И светлеющий шум. Марта котёл – и смешон, и угрюм. Больше уже ни тебя, ни меня – Не ожидает сияние дня…

Боже мой! Где ж мы забыли себя, Рваные боли постыдно терпя… В сумерках прошлого?.. В будущих днях?.. Мир на безмирье навек променяв…

Острого марта медвежьи глаза Что-то о чём-то хотят рассказать. Но… ни тебя, ни меня, никого… Сумрак осыпан густой синевой.

Утром – беды догорающей смех В пламени всеми забытых утех. Снова – считающий промахи март. Снова – весны нестандартный стандарт.

И непонятно, кто ты, а кто – я! Синяя полночь – подруга моя. Голос, услышанный издалека... Звёзды. Простор.

На года. На века...

По сырой карчарве - хныть, хныть...

По сырой карчарве - хныть, хныть. По шевчарой чарне - хлюпь, хлюпь. До травинки чахлой - плыть, плыть... До шершавой грешни - глубь глубь.

Где его начало? Где? Где?.. Лик оставлен бликом на земле. Лик оставлен солнцем на воде. Бликом побережным зде...

Топи да туманы - досконе. Смех и балаганы - мыльный пуль. Кто-то жив, как ты, но ты вовне, Солнецевидец мой, и - юль.

Голосиста первая роса. Пасмурнен и нем пророчий март. И бежит к тебе моя слеза. И сверкает злой азарт...

Под июневым крылом Разудалься в солнце, месяц май! Бесконечен бой со злом, со злом Птичьих беспечальных стай...

Где-то, где-то бегает твой рассвет. Где-то утомляется мой закат. И летит в созвездие новых лет Чей-то очень детский взгляд.

Ты меня по трезвости не суди. Во хмелю меня не кори. Ты зарю мою погаси в груди, Но останься отблеском той зари.

По тропинке осени...

По тропинке осени я бреду Свет моей усталости тяжко пить. Будет бесконечное, как в бреду, На пригорках горьких моей тропы.

Истлевает полдня зеркальный час. Вырастают образы прошлых дней. Истлевает ночи ручной свеча. В сумерках туманных иду я к ней.

Ничего о том, кто сказал: ничто. Флейты отошедшего мне не жаль, Потому что в новых лучей манто Близится ко мне февраль…

Получи меня – как остаток дней, Получи – как осени злой закат… Знаю – ты не станешь всего бедней, Февраля скоротечный взгляд.

Сумерки и ночи в тебе – моё. Шамкают берёзы во свет, во мглу. Время безучастно тоской поёт, Шевелится призраками в углу.

Холоден в порыве метелей март. Безысходностью полон его порыв. Но живёт со мною моя зима, В непонятные дали пути прорыв...

Яблоневый ворох распахнулся...

Сойкой встрепенулось вдохновенье. Шевельнулось прошлое в груди. Замелькали сиротливо тени. Прокричало прошлое: «приди».

Яблоневый ворох распахнулся. Захрустела яблоком заря. Дым календарей во мне качнулся Выдохом листов календаря…

Ты меня звала тоской вокзалов, Трепетом бумаги на ветру. Этого мне было слишком мало. Я был верен своему костру…

Ты ли, придорожная, кричала, Бесконечная брусчатка дней!.. Прошлому, во все его начала, Восклицаю тоньше и светлей:

- Никого навеки и вовеки. Никому причастие к тебе. Потому что сиротливо веки Опустила ты в моей судьбе.

Я и понимал, не понимая! Я и уходил, не уходя – Свежие ростки земного мая, Духоту и солнца, и дождя.

...А они летели дымным комом, Не спасая ни себя, ни нас, Солнца жизненосная солома И змеи земли полночный глаз.

Ладно, не случился я с тобою – Шепелява горькая заря… Станем ты и я земной золою, Прокричу – я знаю – что не зря:

- Никого навеки и вовеки. Потому что непричастен я к тебе. Потому что сиротливо веки Опустила ты в моей судьбе…

Бабушкины кочки

Светлые лесные бабушкины кочки. Чистая лесная робость ноября. Ты ли моё счастье, дней былых крючочки. Ты ли моё горе, прошлого заря.

Я припоминаю, ох, припоминаю - Льдящееся утро искренних утрат. Памятью озябшей вспомню имена их – Тех, кого не спрятал дней былых наряд.

Сколько же их, сколько, воскрылённых верой, Скоротечной дрожью истину найти!.. Верой воздаются радости химеры На жестокой плахе к горнему пути.

Что мне бесконечность! Что мне сингулярность! Если постоянство - не к бессмертью шаг!.. Соткана из бликов счастья светозарность, Но жива под кочкой светлая душа!

Бабушкино счастье трупом отсмердело, Горькою дорогой, женским забытьём. Ничего не будет непонятно телу, Если не заплачет истина дождём…

Зная это, помню - бесконечный остров, Бесконечный нищий грошевой уют. Сложное так зябко. Сложное так просто. Лишь к простому сложен сложного маршрут…

Светло растаял день...

Светло растаял день, безвкусный и бессвязный. И ночь гробницы снов раскинула, темна. Блуждала тьма моя над топью непролазной, И даль высоких нот была светлее сна. И свет остановил движенье одиночеств. До Утра, до поры, когда пусты дворы. В молчание чудес, в затишие пророчеств, Где мир искал свои оттенки до поры… Отыскивал тебя, где дует светлый сумрак. Озвенивал тебя, где – радуги капель. Но ты и твой корабль мечты, как призрак, умер. И снова замела безгласная метель.

Не отвечают ничто и никто!

Мысли чужие. Чужие слова. Пухнет от страха моя голова. Космос разбился на тысячи звёзд. Время – ответ, а пространство – вопрос.

Перебродили медвежии сны В клюквенный виски бродящей весны. Ты – звездно-пахнущий осени крест. Я – тихий сумрак прощающих мест.

В нас отдыхает от всех тишина, Правдой весны бесконечно сильна, Пламя отвесное, тьма, пустота, Та, что достойна небес и креста.

Синий мой май, и июнь голубой! Что же – нас всех – на убой?.. на убой?.. Что же – нас всех?.. Ну за что? Ну за что? – Не отвечают ничто и никто!

Тихо молчит за рекою канал. Не отвечают ни стар, и ни мал… Тошно молчат, но смеётся оно – То, что нам было судьбою дано.

Ладно… молчите! – придёт грохота. – Заговорят пустота, немота.

Просыпаясь сумраком безгласным...

Просыпаясь сумраком безгласным Сказкой тополей, берёз, осин – Ты явилась, молча, сладострастно В край моих забвений и трясин. Ты была тогда одна со мною – Сладкою наложницей, женою.

Растерял тебя, не потеряв, Окуная белое в былое – Крики, плач, тоску твою и нрав, Доброе, неясное и злое. Рассыпались мысли и прозрения Перед чистотою вдохновения.

Ты его ко мне собой несла, Окрыляя пасмурные чувства. Бесконечность подлости и зла Сокращая страстью властно, густо... Мысли обмельчавшие, робевшие Погибали взвешено и бешено.

Восставали светлые миры, Чувственны, бессмертны и прекрасны, И до горней искренней поры Оживляли страсть мою и счастье. Опадала искорками вечность В яркие беспечность, бесконечность.

Это всё – и ты, и я, и все! Это всё – и разности, и суммы… Вся вселенная – в твоей слезе. И в моём костре – полночный сумрак.

Но… иди, иди в твоё безбрежное, Оставляя всё земное, грешное.

Отошла эпоха мотыльков...

Отошла эпоха мотыльков. Белые пророческие звенья… Смотрят одноглазые растенья На зигзаг сентябрьских сквозняков.

И не понимают ничего – Ни тепла, ни флейты, ни улыбок… Воздух… он и солнечен и липок. Но бессилен перед синевой.

Ну а мы и видеть не могли Ничего – кого-то и когда-то. И листали временем закаты Над пространством гибнущей Земли.

И никто не помнит прежний лик, Лик предначертанья и утраты… Потому что памятные даты Перед нами быстро пронеслись!

Бесполезен скорый переход В запределье сумрачных иллюзий, Где – что ни игрок – то вечно лузер, Пленник запоздалых несвобод.

А свободой выткана тоска, Пересчитаны тоскою смыслы, И над всеми истиной зависла Рока тугожильная рука.

И в апреле яблоки звенят...

Всё вот так – снаружи и внутри - Стонут белым стоном фонари. И грозится алая тоска Чёрной кровью прямо у виска.

Белые решетчатые дни Ты в себе тоскою сохрани. Белым дымом прожитых дорог. Всем, чем никого сберечь не смог.

За решеткой глупою зари Ты себя забытым сохрани... Чтобы луноликая тоска Не прикрыла веки на века.

Да я знаю - есть и рай, и ад, И в апреле яблоки звенят. Есть и пестрокрылый оболвень, Что минует темноту и тень.

Только ты меня не укори Трупным ядом выцветшей зари. И беда, и горе, и тоска... – Всё ж не на года, не на века.

Посмотри на зелень и сирень, Что поют лесную дребедень. Дребедень весенних мыслей, чувств. Но опять в ночи печаль и грусть…

Усни

Бесконечным листопадом Заштриховывая дни, Осень сыростью крылатой Нашептала мне: «Усни!»

Принимай болотный север, Как облатку, по утрам, Где бессмертие рассеял Ветер, друг семи кострам.

И тоска твоя, и люди, Перетлевшие внутри, Не забудут, не осудят Сон твоей лесной зари.

Не осудят ничего, лишь – Сам себя не осуждай! Скажут: «Ты чего изволишь – Виски, кофе или чай?»

Ничего не отвечая, В вену прошлое плесни, Ничего не различая, Успокойся и усни.

Карминный клён и золото берёз...

Карминный клён и золото берёз. И небо сине... сине-бирюзово. Проошла пора весенних шумных гроз. Остался дух дня оссени лесного.

Карминныйй клён. Осеннние цветы. Боярышник. Осенняя прохлада. И больше ничего... мечты... мечты... Растаяли, как запах шоколада.

Была весна. Но всё ли было в ней?.. И было лето... Так ли всё прекрасно В нём было? - Нет... И хороводы дней. Они опять похоронили счастье!

05. 07. 2003г. - 31. 05. 2022г.

Синеокая чистота!..

Синеокая чистота! Моя ласточка! Канареечка! До чего ж ты мила, проста!.. Улыбаешься на скамеечке...

У тебя голубые глаза - Голубыми смеются озёрами. Как мила мне твоя слеза Под каштановыми узорами!

Ты меня подняла из глубин: Твоё сердце - оно такое!.. И теперь я уже не один. Нас с тобой теперь - двое.

07. 01. 2004 г.

Эпизод из детства

Помню: мальчик светлый, трепетный и милый Ранним вешним утром - где блестит роса - Видел, как над лесом солнце восходило, И сверкали счастьем синие глаза.

А кругом туманы, тёплые, седые В незабудках рыли будущего след. А над старым лесом солнцем восходило. И плясали мошки, и пестрел букет.

Годы миновали, но забыть не в силе Ту картину прошлого, слёзы не тая, - Как над старым лесом солнце восходило, Мальчика счастливого - самого себя.

31. 01. 2004 г. - 31. 05. 2022 г.

Будущее - лекарство...

Видел печали зим. Видел радости вёсен. Мир был порой незрим. Мир был порой несносен.

Тонко звенела струна. Белое было белым. Был в королевстве сна, Грешным и онемелым.

Грешно цвела заря И колосились блики Истиной ноября, Сумрачной и великой.

Было всегда – ничто: Солнце, леса, болота... Был я всегда – никто. Буду, быть может, кто-то...

Липкие январи. Великосветность мая... С ночи и до зари - Верил во что: Не знаю...

Но времена прошли По моему пространству: В мыслях – и тень, и блик. В чувствах – непостоянство.

Тени глухи, слепы. Свет непорочен, ярок. Будущности столпы - Это судьбы подарок.

Глуп, как всегда, смешон,- Лучик в болотном царстве... Чёрное – страшный сон. Будущее - лекарство.

В сердце сгорел миндаль...

Лучше всего молчать. Это судьбы печать. Звонкое "всё равно" - Будущего звено.

Лучше подальше быть От похвальбы, обид. Сумрачно бытиё. В нём лишь простор - моё.

Осени календарь. В нём беспробудна даль. - В окна плеснёт волной... Свет мой всегда со мной.

Призрачные круги. И не видать ни зги... Будущее ничто. В прошлом моём никто.

Но... тростникова даль. В сердце сгорел миндаль. В сердце сгорает день. Бьётся крылами тень.

На сыром ветру...

На сыром ветру дрожанье медленных огней. Поздних вёсен обнищанье в застеколье дней.

"Это ты моя дилемма? – знаю наизусть!.." - Я твоя тоска и тема, боль твоя и грусть.

Бродит сумрак по орбитам солнечной свечи, По лесам, полям, обидам в векторной ночи. Бродит, бродит, бродит молча похоронный звук Зябкою походкой волчьей – севером разлук.

Кто-то шепчет постоянно: - Я твоя весна! Странно всё, что было странным В снежном царстве сна.

"Снова ты, моя дилемма? боль моя и грусть!"

- Да, я снова неизменна! Помни наизусть

Все мои слова и знаки, всю мою печаль, Однодневной жизни накипь, прошлой жизни даль! И оранжевое детство, юность на крови - Помни, помни, не бездействуй, позднее лови!

Чтобы больше не исчезнуть, чтобы там сверкать, Где лучи цветут над бездной, где чернеет гать...

Должно быть нечто большее...

Должно быть нечто большее Того, о чём мы думаем, Мечтаем ли, стремимся ли... Должно быть нечто большее!

Я чувствую, как временем Тугие вены полнятся Пространства ли, фантазии... Но чувствую, я чувствую....

Простите эти глупости Весны лесной сиреневой И лета среброокого И осени мечтательной...

Но большее, есть большее Того, о чём не думаем, И думаем - неважно, ведь Кругом повсюду большее!

Кругом повсюду большее, Чем было до и после нас. Повсюду больше большего - Реальности ль, фантазии...

О сумерки, о призраки! Какие вы нелепые, Какие вы несчастные - Всё - оторопь сознания.

Но всеми правит большее Того, что видим, чувствуем... Но всеми правит большее! Но всеми правит большее...

Мухи жужжат...

Жёлтая стенка. Солнце. Листва. Мухи, жужжащие роем. Отсвет забытого божества. Мыслей гнетущие строи.

И лихорадка последней волны. Шорохи. Сумраки. Страхи. Отзвук несбывшейся тишины. Поздние охи да ахи...

Но - никого... И от стенки печёт Печкою летнего полдня. Нет никого! И никто не придёт, Сказкою сердце наполнив.

Лишь лиловатые тени в листве - То ли смеются, то ль плачут.

Мухи жужжат...

А в слепой синеве - Солнца полдневный калачик.

И - никого... Лакированный куст... Стенка. Да мухи. Да полдень. - Жаркий, лишающий мыслей и чувств, Скорбью земною наполнен.

Жёлтая стенка. Солнце. Листва. Мухи, жужжащие роем...

Отыграла лютня...

Сосенки да ёлки. Ледяной испуг. Ветер обветшалый. Поздних листьев тленье. Замечаю в чаще - кладбище ль?.. избу?.. То, чего, быть может, нет во всей вселенной!

Отыграла лютня. Отсмурнела мгла. Песни светочейной никогда не спеться. Сколь же ты безгласна! сколь же ты светла! Будто скрепольчино, будто марта скерцо...

Бесполезна песня, безысходен звук. Истины печали сыты укоризной. - Укоризной счастья, горя ли, разлук, Бесконечной смерти, бессердечной жизни...

Еду ли в трамвае, слушаю ль в лесу - Сойкиное пенье, шелест листьев строгий, - В сумрачные лики я тебя несу, В край моей печали, в призрачные строки.

Осени свеченье, спелых дней уют - Полнятся капризом, стелящейся тайной, Тем, чего по смерти - нет, не узнаЮт, Тем, что называют призраком случайным...

Но, как прежде, продолжалось утро...

"Умирала лилия лесная..." (К. М. Фофанов)

Умирала девушка в постели. Умирала нежно, вдохновенно, - Как звезда в рассветной акварели, Как цветок в холодном дуновенье.

И, взгрустнув слезинкою янтарной, Так свежо, так трепетно пылала, Что румянца свечкою алтарной Возгорелся лик, яснее лала.

А в окне кудрявились сирени И жасмином ночь благоухала. Лунный луч упал ей на колени, А она покорно умирала...

Но, как прежде, продолжалось утро, И, как прежде, соловьи звенели... А она, бледна и белокудра, Мраморно лежала на постели...

Касаясь тихо давней боли...

Сентябрьский день осенней дымкой Змеился влажно по лесам. Непостоянный, бледно-дынный Закат в ветвях дерев плясал.

И среди сотен меланхолий В душе блуждала пустота, Касаясь тихо давней боли Каймой кленового листа.

И ты как будто шла со мною, И невесома, и нема, Зовущаяся тишиною, И непроглядна, словно тьма.

И наполняла колкий сумрак Воспоминаньем о тебе, Считая всех ошибок суммы В моей заре, в моей судьбе...

Виски в дубовом лесу

В лилейно-ёловой оправе, В цветах, душа которых “best”, Пьянил мозги свои в дубраве... Казалось, что полны чудес И это лето, эта роща, И мир, что стал добрее, проще,

Когда бутылку вискаря Я разделил с подругой “Вечность”, Смеялась летняя заря И улыбалась ночи млечность... А я стоял среди дубов, Забыв про страсть и про любофф.

И было мне совсем плевать На всех людей, на их реальностиь. Ничто не значили слова И чувств, и мыслей инфернальность. И пели песни небеса, Тараща лунные глаза.

К чему, к чему былое всё, Конечно, будущее тоже! Былое - боль, былое - сон... А настоящее похоже На то, чего и вовсе нет, Да и не нов был мой сюжет!..

Но выпит виски “Гленморанж”, Как выпит прошлый день мой тоже. Иссяк мой пыл и мой кураж; И холодок-минор по коже Бежит, бежит в дубовой мгле, Как призрак счастья по Земле.

Тянет сыростью злой от забытых болот...

Тянет сыростью злой от забытых болот. Солнце плещется в небе - воздушный пузырик... Прерываю в былое волшебный полёт. И простор надо мною становится шире.

Как же долго смотрел я в пустые огни. Как же долго томился в плену у разлуки. И теперь пустота колокольцем звенит, И янтарь прошлых дней - лишь подобие скуки.

И в болотных лесах - пустоты перезвон. Лопнет солнца пузырик о твёрдые тучи. Но грустить о былом - всё равно - не резон, Если машет мечта мне рукою могучей.

Если бабочкой вздорной крылатятся дни, Если птицей поёт голосистое время, Если с новою силою блещут огни, Если солнцем полны - и леса, и прозренья.

© Борычев Алексей Леонтьевич, август, 2022